Глава девятая · Браслет и медальон

Убегать поздно. Их взяли в кольцо. Шевелящийся ковёр черноты, как пепел после извержения вулкана, накрыл цветущую поляну. Только и видны были рассохшиеся до костей тела, приплюснутые морды, клыкастые оскалы и пустые глазницы с ввалившимися в черепушки глазами. Упыри даже не шли, они по паучьи ползли, стремительно приближаясь, капая слюной через рваную кожу щек.

Лучшая защита ― нападение.

С секундной заминкой то одно тело, то другое вспыхивало в огне с потусторонним визгом, но его место проворно занимало другое. Денис, сжигающий до костяного порошка сунувшихся слишком близко, держался спокойно. В бой не рвался с шашкой наголо, сохранял дистанцию. В отличие от Лукерьи, что воинственной амазонкой без раздумий кинулась в пекло. В запале она не понимала, что её попросту накроет и загрызет это одеяло.

Алиса, стоит отдать должное, не сбежала вслед за другими ундинами и резвилась со своей стихией. Упырей смывало яростными волнами, взметнувшимися из озера, кружило в водяном коконе, ударяло об землю и разбрасывало на десятки частей.

Регина тоже никого не щадила, устраивая землетрясения и разрывая соперников на части извивающимися тисками-ветвями в лучших традициях садистских пыток. Вот только бессмертных существ это не убивало. Живые конечности торопливо волочились в ближайшую кучу, где слеплялись из разных останков в целого, пусть и немного кривого упыря. Зрелище, прямо сказать, мерзкое.

Генри приходилось, наверное, хуже остальных. Не владея магией, он отбивался по старинке: кулаками и ногами. И отломанными частями упырей. Те только и успевали виртуозно отправляться в полёт, помахав на прощание. Рядом ревел раненый медведь, которого по неосторожности призвала Лукерья вместе с лесными лисами. Слишком поздно она поняла, что этого делать было нельзя и теперь в ужасе прорывалась к рычащему Потапычу, которого, как саранча, облепили почуявшие свежую кровь вампирюки. У Дениса появилась новая проблема: вдобавок к любимой девушке спасать ещё и животное.

Регина, вокруг которой в вихре кружилась земля, листва и подвешенные за ноги и руки упыри непонимающе вздрогнула. В голове, больно кольнув виски, зашептал знакомый до дрожи бархатный голос. Внутри всё похолодело. Этот голос она не спутала бы ни с чем. Этот голос она любила и ненавидела одновременно. И сейчас он требовал обернуться.

Фокс знала, что делать этого нельзя, но невидимым стальным пальцам, впившимся ей в лицо и насильно выворачивающим голову, было невозможно сопротивляться. Сущность внутри ликовала. Ей нравилось, когда хозяйка находилась на грани, а именно это светило ей, окажись она снова с Владом.

― Не дай ему её забрать! ― заорал, перекрикивая заполнивший поляну грохот, Денис. Генри кинулся к Регине, но поздно.

Её глаза встретились с глазами Орлова, суровой тенью стоящего в развивающемся на ветру плаще. По мозгам прошлась мокрая швабра. Пустота и лёгкость заполонили сознание. Больше не было забот. Не было проблем. Не было страха. Существовал лишь приказ: идти. Нет, не приказ. Просьба. Разве можно не починиться, когда просят? Ноги сами понесли её в смертельный капкан.

Фокс преодолела не меньше половины расстояния, когда Генри налетел сзади и схватил её, сгребя в охапку. Орлов скривился. Новый приказ был отдан незамедлительно. Атлас с трудом удерживал начавшую отбиваться Регину, стойко выдерживая болезненные удары локтями, хотя пару раз невольно ослаблял хватку, от чего приходилось ловить её снова.

В какой-то момент женские зубы впились ему в кисть, прокусив кожу. Вскрикнув, Генри, не придумав ничего умнее, подсёк ей ноги подножкой, повалил лицом в землю и уселся сверху, заломив руки за спину. Теперь она могла сколько угодно рыпаться, но вырваться уже не смогла бы.

Орлов с ненавистью одёрнул путающийся в ногах подол плаща.

― Да когда же ты перестанешь вставать у меня на пути? ― в Генри ударил поток спёртого воздуха.

Вообще-то это должен был быть удар такой мощности, при которой вырывались бы с корнем древние дубы, но что-то у некроманта не вышло. Запястье и грудь Атласа нагрелись. Браслет и медальон. Они приняли всё на себя и ослабили атакующую магию.

Да. Судя по гримасе Влада, так и есть.

Озарённый догадкой Атлас, продолжая сидеть сверху на вырывающейся Регине и удерживающий её коленями, стянул с шеи украшение и поспешно надел на неё. Раздался вопль Орлова. В воздухе просвистели крохотные ледяные иглы, летящие точно в Генри. Вот против такого точно не было шансов. Подобную магию амулеты не сдержали бы, потому что это была и не некромантия вовсе.

Спасение пришло откуда не ждали. На пути у цели выросла стена воды, выставленная Алисой. Препятствие замедлило скорость игл, а пройдя через него, они и вовсе начали таять, опадая на землю уже неопасными стекляшками. Новых попыток Влад не стал предпринимать. До него с опозданием дошло, что он только что мог навредить и Регине.

Нет. Не так.

Он уберёт соперника, но иначе.

Не таким способом.

― Это не конец, ― сухо бросил он, запахнувшись в плащ и исчезая в тёмном телепортационном коконе.

Одновременно с его исчезновением рассыпалась и армия упырей. Земля поспешно втянула в себя пепел, чтобы потом вновь сотворить бездушных мертвецов по новому требованию. На поляне, напоминающей теперь последствия страстных объятий землетрясения и наводнения, остались лишь живые.

Лукерья в панике крутилась возле поскуливающего медведя, шерсть которого слипалась от крови. Денис спешил к ней. Алиса озадаченно почёсывала нахмурившийся лоб. Генри прислушался к сердцебиению Регины. Та лежала пластом и не шевелилась, но пульс прощупывался. Да и спина, если приглядеться, вздымалась.

― Ты это… живая? ― осторожно спросил он, на что в ответ получил неразборчивое блеянье. ― Что?

― Слезь с меня! Ты мне хребет сломаешь, ― просипела уткнувшаяся носом в траву Фокс.

― Ой, один момент! ― он торопливо помог ей приподняться. ― Ты как?

― Пока не поняла. Кажется, хорошо… Боже, ― Регина с ужасом заметила на нём кровоточащие следы зубов. ― Прости. Очень больно?

― Ничего, терпимо, ― Генри спешно спрятал укус под длинным рукавом. ― По рёбрам удар помощнее даже вышел. Дерёшься ты образцово, конечно.

― Прости! ― Регине хотелось сгореть от стыда. ― Я даже не помню этого. Меня словно отключило… И не понимаю, почему включило обратно.

Он кивнул на висящий у неё на шее медальон.

― Полагаю, из-за этого.

― Что это?

― Думаю, какой-то защитный амулет.

― Это антинекромантская защита, ― отозвался Громов, заживляющий скулящему медведю раны прикосновением ладони. ― Против внушения.

― То есть… ― напряглась Фокс. ― Пока он на мне…

― Влад не сможет тебе принуждать.

Пальцы стиснули прохладный медальон как самое большое сокровище на планете. Где же он был все эти месяцы? Как его теперь отдать Генри? Ладонь коснулась чего-то выпуклого. Точно. Тут на цепочке ещё и кольцо висит. Интересно, чьё оно?

― Ребят, я дико извиняюсь, ― подала голос Алиса. Испуганной она не выглядела. Девчонка не из робких. Скорее, растерянная. Впрочем, как и все они. ― Но может кто-нибудь объяснит, что произошло?

― Давай не здесь, ― Громов проводил взглядом удаляющегося вперевалочку лесного зверя. Выглядел Потапыч более чем сносно. Ему было только отмыть грязную шерсть, но с этим уж разберётся сам. Лисы, сверкая пышными хвостами, провожали его идеальным клином. Рыжим вертихвосткам досталось меньше. Лукерья вовремя отозвала их с поле боя.

Алиса усмехнулась.

― Неужели в самом деле верите, что я пойду с вами? Тем более после… ― витиеватый взмах пальцев очертил последствия стычки. ― Вот этого?

Громов обернулся к ней, смерив проницательным взглядом исподлобья.

― Не иди. Не хочешь, ради бога. Один контрольный вопрос только можно? Почему ты здесь? Что тебя сподвигло стать утопленницей? Ладно, ошибся, два вопроса. Но если можешь ответить хоть на один, плескайся дальше в своем аквариуме, рыбка. А если хочешь вспомнить ― придётся довериться нам.

― Чего встали? ― грызя заусенец на мизинце, поинтересовалась Луша.

― Пришли, ― ответил Денис.

― Куда пришли?

― Во временное пристанище.

― И где оно?

― Перед тобой.

Лукерья подозрительно прищурилась, разглядывая высокий терем, расположившийся в центре города Серебряного царства, территорию которого они не так давно пересекли. Фасад терема украшали наличники и ручная резьба. По периметру были устроены гульбища — парапеты и балконы с перилами. Окна открыты настежь, отчего внутри без проблем угадывалось человеческое присутствие.

― А соседи будут рады нахлебникам? ― с сомнением поинтересовалась Регина.

― Какие соседи? ― лукаво усмехнулся некромант. Как по заказу из дома высыпались люди. Женщины спотыкались об длинные юбки, мужчины теряли на ходу шапки. Кто-то едва не скатился кубарем по лестнице. Стоящих напротив ребят они в упор не замечали. Их обтекали, как если бы они были препятствием типа забора. Поднимая пыль и сверкая пятками, толпа умчалась куда-то, провожаемая удивлёнными взглядами горожан. Громов изобразил галантный жест, как бы приглашения. ― Милости прошу.

― А это не слишком? ― не оценил такого подхода Генри.

― Было бы слишком, если бы я занял царские палаты. Можем устроить, кстати, если хочется.

― Не хочется. Так ведь нельзя. Ты выгнал людей из собственного дома.

― Сутки проживут на свежем воздухе, ничего с ними не случится. Зато мозги проветрят, им не помешает. Здешние хозяева садисты, избивающие прислугу. Но если тебе их жаль, иди спать в хлеву. Домашняя скотина на заднем дворе против не будет, ― резонно заметил Денис, первым пересекая порог терема.

― Не будь букой, ― проходя мимо, по-дружески ткнула его локтем Лукерья. ― Нормальная хата.

― Ну правда, ― Регина взяла Генри под руку, строя невинные глазки. ― Уж лучше так, чем спать на улице. А я девочка. А если почки остужу? К тому же муравьи под одеждой совсем не прикольно. Ты даже не представляешь, куда они забрались в прошлый раз. Теперь всё чешется.

― Ладно-ладно, ― покорно согласился Атлас. Последние доводы, поиграв с воображением, прозвучали слишком убедительно. ― Будто от моего мнения что-то зависит.

― Всё зависит, ― Фокс благодарно чмокнула его в подбородок: и не в губы вроде бы, но и не невинно в щеку. Этакий многозначительный поцелуй. ― Куда ты, туда и я, ― тот встретил признание с приятным удивлением. ― Что? Вот ему, ― она кивнула на Дениса, скрывшегося в стенах. ― Я всё ещё не доверяю полностью.

― А мне доверяешь?

― Доверяю. И если бы мы… ― Регина не договорила. Их нетерпеливо окликнула Лукерья, подпирающая дверь ногой так, что её юбка задралась до колена. Рамки приличия ― твёрдый ноль.

― Вы идёте или как? Громов раздаёт ЦУ.

― Слышишь, Громов раздаёт ЦУ, ― усмехнулась Фокс. ― Громова надо слушаться.

― Не ёрничай, ― Генри добродушно потянул её за собой.

― Ух ты, вырви глаз, ― вырвалось из неё, когда они оказались внутри. Регину окутал ярко-синий цвет. Он был повсюду. В росписях на стенках, на потолке, скромной мебели и даже на большой печи. ― А у хозяев крыша поехала не от буйства красок случаем?

― Наверху сдержанней, ― отозвался уже везде сунувший свой нос Денис, плюхаясь в высокое кресло главы семьи и закидывая ноги на длинный обеденный стол. ― Занимайте места согласно купленным билетам. Комнат должно хватить. Тут, конечно, особо не разгуляешься, инета и телека нет, но перекантоваться можно. Главное правило: из дома не выходить. Я поставлю защиту, так что гостей можно не бояться. А вот вне этих стен гарантий дать не могу. Так что носа на улицу не суйте. Бегать и собирать вас по всему городу я не собираюсь. Завтра пойдём искать остальных.

― Здесь так здесь. Тут есть какая-нибудь лохань? Я хочу принять ванну, ― без вопросов согласилась Алиса.

Разумеется, она примкнула к их компашке чудиков. Так же, как и на других попаданцев, заклинание забвения не смогло наложить на её память полную блокировку. Что-то да проскальзывало. Странные кадры, проносящиеся в памяти, непонятные слова, смысл которых она почему-то знала, и не покидающее ощущение нереальности. Словно Алиса проживала чужую жизнь, не свою. Несколько месяцев всё это накапливалось, но только сейчас начало обретать смысл.

― А я пошла спать, ― известила Лукерья, теряясь на лестнице, ведущей на второй этаж. ― Меня не будить и не домогаться. Можно только нежно подуть в ушко, почесать спинку и при большом желании сделать массаж.

― Через два часа ужин, ― бросил ей вдогонку Громов. ― Про массаж понял. Скоро буду.

Регина решила последовать примеру Луши и поискать себе одну из горниц, остановившись на скромной комнатке, у которой из предметов интерьера была лишь кровать и узкий письменный стол. Зато спальня спокойных оттенков. Никакой аляпистости и давящих ликов Святых на полукруглых сводах, что занимали большую часть пространства в других помещениях.

Фокс, не выдержав, ещё и выбросила из окна все иконы, что нашла. Сидящая внутри неё тварь бесновалась в их присутствии, а с ней бесновалась и Регина. Может, святой воды где набрать и хорошенько помариновать себя? Может тогда эта зараза оставит её?

Конечно, нет. Всё это ерунда. Сущность внутри нисколько не боялась икон. Скорее уж надсмехалась над ними, чувствуя своё превосходство, потому что даже избавившись от них Регине не стало легче.

Она долго лежала на жёсткой койке, стискивая медальон и кольцо. Смотрела в потолок. Думала. Думала. Думала. Медленно погружалась в расслабленное оцепенение. В какой-то момент даже задремала, но звон вечерних колоколов заставил её нервно подскочить.

Всё, сна как не бывало. Понимая, что точно сойдёт с ума, если и дальше будет просто лежать, Регина спустилась обратно в главную залу. За столом, перед расстеленной скатертью-самобранкой одиноко сидел Генри, поигрывающий серебряным браслетом на укушенном запястье. Крови уже не было, зато вокруг следов медленно сизовел синяк.

Шаги вырвали его из глубоких мыслей, это было заметно по глазам. Ну вот, помешала. Фокс стало стыдно, но и уходить уже было поздно.

― Можно присоединиться? ― спросила она.

― Конечно, ― Генри торопливо опустил рукав.

― Где остальные?

― Алиса набрала еды и ушла отмокать в ванной. Лукерья ни разу не спускалась. Денис… ну, он вроде как пошёл искать уборную.

Фокс присела напротив, перекинув ноги через длинную скамью.

― А ты…

― А я думаю.

― О чём?

― Об этом, ― кивок на отблескивающий в свете керосиновой лампы массивный браслет. ― Так странно ничего не помнить. Вернее, что-то да рвётся наружу, какие-то обрывки, но никакой конкретики. Это убивает. И видимо там, в той жизни, у меня были особые проблемы с некромантами, раз из нас всех только я ношу защиту.

― Да, кстати, об этом, ― Регина стянула с шеи медальон. ― Это тоже твоё. Я должна вернуть.

― Нет, ― замотал головой Генри. ― Он нужен тебе. Пускай останется.

― Так нельзя.

― Можно. Это мой подарок.

Регина благодарно прикрыла глаза.

― Тогда забери хотя бы кольцо, ― она протянула ему снятое с цепочки украшение. Вот его собеседник принял, задумчиво разглядывая изумруд в огранке. ― М-м… Чьё оно?

― Это так важно?

― Если не секрет.

― Не секрет. Я не помню. Но есть догадка, ― Фокс вопросительно нахмурилась. Генри протянул ей кольцо обратно. ― Надень. На безымянный.

― Зачем?

― Просто надень, ― та послушно сделала, что велено и развернула кисть тыльной стороной, чтобы тот полюбовался результатом.

― И?

― Село идеально, да? ― без удивления поинтересовался Атлас.

― Ну да. Налезло легко.

― Это потому что оно твоё. Я так думаю.

Женская рука дрогнула.

― То есть?

― Ну… Ты видишь меня во снах. Меня не отпускает чувство, что мы уже встречались. Этот Влад явно ненавидит меня. Слишком лично ненавидит. Помимо этого есть ещё несколько наводящих моментов, и если сложить все части пазла…

Фокс затаила дыхание.

― То?

― То, полагаю, раньше мы с тобой были вместе.

Генри смотрел на Регину, Регина на Генри. Оба молчали, как бы пробуя эту фразу на вкус. И находили её очень даже съедобной. Солоноватой, чуть с перчинкой. В общем, вполне ничего. Если так, то это многое объясняет. Да почти всё, кроме…

― Если оно моё, ― она сняла кольцо и положила на стол, между запечённой рыбой и холодцом. ― То почему оно у тебя?

― Не знаю.

― Может, что-то пошло не так? Может, у нас не вышло, и я… вернула его?

― Возможно.

― И что тогда?

― В каком смысле?

― Ну… что нам делать сейчас?

― Глупо опираться на прошлое, когда не помнишь его. Сейчас у нас есть настоящее. От этого и будем отталкиваться.

― Можно спросить у Дениса, ― предложила Фокс.

― Не боишься того, что он может наговорить?

― Но ты же ему доверяешь.

― Насколько это возможно. Однако я бы не стал особо полагаться на всё, что он скажет. Да и не факт, что он что-то знает.

― Я знаю всё, ― в широком проёме появился некромант. Посвежевший и помолодевший лет на десять, а всё потому, что исчезла, наконец, колючая борода и были приведены в порядок отросшие волосы. ― Но теперь точно ни слова не скажу. Из вредности. Не доверяют они мне. Я тут с ними ношусь, как цирковая лошадь на арене, а они носом крутят.

― Откуда нам знать, может, ты преследуешь свои цели? ― резонно заметил Генри.

― Ясен перец, преследую. И предельно конкретную ― вернуться с Лукерьей домой. Вы тоже этого хотите, а потому мы по определению союзники… Кстати, Луша спускалась? ― в ответ отрицательно замотали головой. ― Что-то она притихла. Ничего не громыхает, никто не орёт, ― Громов с плохим предчувствием поспешил на второй этаж. Меньше, чем через минуту до них долетел его злобный крик. ― Твою мать, Царёва! Задушу собственными руками! ― Денис практически скатился со ступеней, метеором проносясь мимо сидящих. ― Из простыней верёвку связала и через окно свалила, зараза! Чтоб сидели тут и не рыпались, иначе на цепь посажу! ― только и успел крикнуть он. Громыхнули парадные двери.

В комнате наступила тишина. Генри с Региной, еле сдерживая улыбки, переглянулись. Увидели собственные выражения лиц и уже рассмеялись в голос.

― Смешные они, ― хмыкнул Атлас, взлохмачивая ещё сильнее свой непослушный вихр. К Фокс галантно была пододвинута тарелка с рассольником. ― Ужинать будешь?

Знакомый сизый туман заволок подземелье, из которого выступила не менее знакомая фигура без лица. Крючковатые пальцы тени ростовщика на стене в предвкушении сжались, мечтая, видимо, сомкнуться на горле вызвавшего его некроманта.

― Я предупреждал, чтобы ты больше не смел призывать меня понапрасну, ― прохрипел, откашливая несуществующую землю бессмертный.

― Ты хотел новую сделку, я согласен. Сделай так, чтоб она навсегда была привязана ко мне. Но так, чтобы больше не удумывала бежать. Чтобы больше не приходилось применять внушение. Чтобы мне не пришлось контролировать каждый её шаг.

― Я предупреждал: я не обладаю способностью заставлять кого-либо любить.

― Пускай без любви. Главное, привязать. Любым способом.

― Насильно мил не будешь, так у вас вроде говорят.

― Плевать.

― Как скажешь, ― ростовщик не пытался переубеждать. Зачем? Всё, что его интересовало ― личная выгода. ― Что насчёт платы? Ты и так принадлежишь мне. Так что же ещё ты можешь предложить?

― Я удваиваю количество ежемесячных душ.

Бессмертное существо призадумалось.

― Что мне проку от них? Твои подношения ничего не стоят. В этих неудачниках нет и крупицы магии, ничего ценного. Они годны разве что, как перекус. Нет. Второсортного товара мне достаточно.

Влад скривился в плохом предчувствии.

― И чего ты хочешь?

Тень беззвучно засмеялась.

― Твоя душа у меня в кармане. Ей в компанию я хочу душу твоей избранницы.

― Регины?

― Именно. Две сделки, две жизни ― полагаю, это честно.

Даже прогнившее сознание Влада понимало, что это чересчур.

― Я не стану торговать её жизнью.

― Как трогательно. Сам хочешь сделать из любимой безвольный мешок с костями, но печёшься о том, что с ней станет… после смерти?

― Я достоин ада и готов гореть в нём, но она его не заслужила. Выбери другого. Кого угодно.

― Нет. Я озвучил условия. Не вижу проблемы. Пока ты продолжаешь платить мне в срок, ей ничего не будет грозить. Живите счастливо. Разве это не то, чего ты жаждешь больше прочего? Не время малодушничать, не успеешь и глазом моргнуть, а она достанется твоему сопернику.

Ростовщик знал, в какие болезненные точки нужно надавить и на чём расставить акценты. От одного упоминания о Генри у Орлова начисто сносило крышу. Ненависть выжигала любые здравые доводы. Если бы некромант хоть на минуту остановился и призадумался, то давно бы уже понял, что одержимость конкуренции заботит его куда сильнее, чем призрачные по своей составляющей чувства.

Ревность. Всё дело было в ревности. И в уязвлённом самолюбии. Если бы Регина не выбрала тогда, много лет назад Генри, Влад уже давно бы потерял интерес к ней. Невразумительная любовная лихорадка закончилась бы, так и не начавшись. Но Фокс выбрала не его, и это стало точкой отсчёта.

― Хорошо. Пусть будет так, ― согласился Влад. Он что-нибудь придумает. Может получится потом обхитрить ростовщика. Сделать так, чтоб Регина не угодила в его распоряжение. Нечего ей делать у этого работорговца духом и плотью.

― Вот и отлично, ― бессмертное существо было довольно. ― Протяни руку, ― когтистая лапа его тени зависла над тенью с раскрытой ладонью Орлова, вкладывая в неё что-то. В реальной руке некроманта появился предмет, напоминающий карманные часы на цепочке. При нажатии кнопки привычно откидывалась крышка, однако вместо циферблата поверхность испещряли магические символы, в центре которых торчал острый заусенец. ― Пусть Регина уколет палец, кровь должна попасть на руны. Главное, она должна сделать это добровольно. Ей не обязательно знать для чего это делается, но никакого применения силы.

― Почему?

― Бюрократические заморочки магических контрактов. Получив её кровь, я получу над ней ту же власть, что и над тобой. И не думай меня провести. Я слышу твои мысли, некромант. Не считай, что ты умнее. Только когда ты выполнишь моё условие, я выполню своё.

― Каким образом?

― Она выпьет зелье, которое я дам, и будет тебе счастье. Насколько скоро это случится, зависит от тебя. Однако советую не медлить, а то рискуешь не успеть вовсе, ― заметил на прощание бессмертный божок, тая в заклубившемся дыме.

Орлов остался один в подземелье, стискивая в кулаке магический артефакт. Его разрывали противоречия. Некромантская составляющая с Эйфелевой башни плевала на мораль. Всё, чего она хотела ― добиться цели. Однако человеческая часть Влада, та, что ещё теплилась глубоко-глубоко внутри, порабощённая, но ещё не сломленная окончательно, понимала, что это конец.

Подписав приговор любимому человеку, обратного пути уже нет. Это то самое предательство, что становится последним шагом прямиком в адское пламя Тартара. Место, где грешники в страшных муках вечно жарятся на сковородке. Влад уже видел перед собой скалящее гнилые зубы обезображенное лицо. Гниющее, бездушное, алчное и пустое. Лицо, в глазах которого больше не теплилась жизнь. Его лицо. Его сущность. То, каким он станет, когда переступит черту.