ГЛАВА 12

Несмотря на то, что Вайолет уснула поздно, проснулась она раньше всех. Долго изучала взглядом потолок пещеры, не смея пошевелиться и разбудить остальных. Хотя, если им не мешал храп Урсулы, то и едва слышные девичьи шаги их вряд ли бы вырвали из царства сна.

Вскоре от неподвижного положения затекла спина, и Вайолет, вспомнив, что хотела кое-что проверить, начала бесшумно подниматься, усердно прикусывая зубами нижнюю губу. Больше всего девушка боялась, что от шороха одежды проснется Айт, и тогда вся ее затея полетит рохру под хвост. Хвала небесным покровителям, ее опасения не оправдались — одарин лежал лицом к стенке и даже не шелохнулся, когда Вайолет на цыпочках прошла мимо него.

После вчерашнего происшествия демонстрировать свои необъяснимые возможности Вайолет не хотела ни Айту, ни Урсуле, опасаясь, что это еще больше осложнит ситуацию. Но подтвердить свое предположение хотелось до зуда в пальцах, тех самых, которыми она стала снимать защитную сеть одэйи, как только очутилась у выхода из пещеры. Справившись с ней за пару минут, Вайолет несмело вытянула руку и коснулась ею магического плетения темного одарина. Кажется, сейчас она буквально осязала разницу между светлой и темной магией — первая отдавала теплом в груди, а вторая холодила, как мятный чай.

Если Вайолет не изменяла память, то Айт создавал свою сеть от центра к краям, делая похожей на огромную паутину, а значит убирать ее нужно было в обратном порядке. Аккуратно и неспешно девушка развязала первый узел, скручивая темные нити, как клубок. Секунду подумав, она опустила руку вниз, убрала еще один узел, а потом переместила ладонь влево. Следующее движение она сделать не успела, потому что кисть ее внезапно крепко, но осторожно перехватили.

Вздрогнув, Вайолет инстинктивно сделала шаг назад и уперлась спиной в твердое тело мужчины.

— Неправильно, Фиалка, — голос Айта был хрипловатым после сна, и почему-то вызывал у Вайолет щекотную волну мурашек по коже. — Сначала нужно убрать вот эту петлю, — пальцы одарина легли поверх пальцев Вайолет, мягко надавливая по очереди на каждый, — иначе дальше ты запутаешь всю конструкцию.

Медленно и плавно, словно дергающий за ниточки кукловод, Айт руководил движениями Вайолет, стараясь не вмешиваться, если она все делала правильно без его подсказки. И когда последний виток защиты растворился под пальцами Хранительницы, одарин так и остался стоять — тесно прижимаясь корпусом к узкой девичьей спине и накрывая своей широкой ладонью прозрачно-хрупкую ее.

За пределами пещеры занималась заря, и еще не вышедшее из-за вершин гор солнце делало окружающий мир фантастически прекрасным…

Голубой снег… Девственный, бесконечный, мягкими волнами устилающий землю. Синие громады гор — сонные, громоздкие, одетые в сизый туман. И над всем этим величием — фиолетово-розовое небо, что еще отвоевывало границы у сумрака, но уже не оставляло сомнений в своей победе.

Торжественная тишина, расписанная щедрой кистью Рамха. Словно не было вчерашней метели, ощущения надвигающейся беды и жутких призраков. Кто бы мог подумать, что ночной кошмар к утру превратится в дивную сказку?

Сказку для двоих.

Очарованная мгновением, Вайолет почти не дышала, встречая рассвет с безмолвно стоящим за ее спиной Айтом, слушала тяжелые удары его сердца и светло улыбалась.

Ложь, что у одаринов нет сердца. Вот же оно. Беспокойное. Живое.

Айт неожиданно отступил и отдернул свою ладонь, как будто боялся обжечься. Надеясь поймать на его лице хоть какую-то эмоцию, Вайолет стремительно повернулась, но увидела лишь присущее одарину привычное спокойствие и хладнокровие.

— Светлая Хранительница, владеющая темной магией… — задумчиво произнес мужчина, глядя сквозь Вайолет. Качнувшись, он сделал шаг в сторону, чтобы через мгновенье очутиться за пределами пещеры, зачем-то начиная стаскивать с себя теплую куртку и рубаху.

Удивленно хлопая глазами, Вайолет наблюдала за тем, как Айт, собирая в пригоршни снег, жестко растирал им лицо, плечи и грудь, словно на улице стояла летняя жара, а не лютый мороз.

Внезапный порыв ветра пошевелил волосы на макушке девушки, но прежде чем она поняла, что происходит, через ее голову перелетел рохр и, повалив одарина на землю, впился зубами в его затылок.

Мимо Вайолет, едва не сбив с ног, пронесся обернувшийся Кин, чтобы, следуя примеру Доммэ, вцепиться клыкастой пастью в правую ладонь Айта, мешая ему магичить.

— Прекратите. Не смейте, — истерично завопила Вайолет, стоило увидеть, как чистый снег окрашивается красной кровью одарина. — Не трогайте его.

Что-то яростное и чуждое полыхнуло жаром в ее груди, как будто там опрокинули чан с горячей смолой. Кончики пальцев закололо от холода. Вокруг принцессы рохров уплотнился воздух, искрясь от разливающейся по нему магии. Снег белыми вихрями свился в длинные жгуты, которые сначала резко взмыли вверх, а потом беспощадными бичами опустились на спины рохров, безжалостно ломающих кости одарину.

Кин взвыл от боли, выпустив из пасти окровавленную руку Айта, и раскрутившаяся снежная плеть еще раз полоснула его со всей силы поперек хребта, отбросив от темного мага на несколько шагов.

Доммэ созданное Вайолет магическое кнутовище вспороло шкуру, да так, что она повисла на боку косым вырванным клоком. Упрямый пес яростно рычал от злости и боли, но жертву свою не отпускал, еще сильнее вгрызаясь зубами ей в шею.

Айт поднял покалеченную Кином руку, раны на которой затянулись с невероятной скоростью. Длинные пальцы одарина молниеносно ухватили вцепившегося в его затылок рохра за кончик носа и выпустили темную магию.

От прошившего тело разряда у Доммэ едва не остановилось сердце. Хрипя и корчась в мучительных судорогах, он повалился на снег, судорожно пытаясь протолкнуть воздух в нежелающие раскрываться легкие.

Спустя несколько мгновений боль стала утихать, и Доммэ, обернувшись человеком, перевернулся на спину, тяжело дыша и вызывающе нагло глядя снизу вверх на медленно поднимающегося на ноги одарина.

— Ну что, темный, все ли мы правильно сделали на этот раз? — поинтересовался парень. — Или следовало сразу отгрызть тебе башку и руку по локоть?

— Молодцы, урок усвоили, — стирая с себя снегом кровь, ухмыльнулся Айт. — Значит, есть надежда, что вы не сдохнете сразу, как только мы перейдем через горы.

Доммэ рывком заставил себя подняться, сплюнул и подошел к одарину вплотную.

— Не приближайся к ней, темный, иначе сразу, как только перейдем горы, сдохнешь ты. Меня раздражает твой запах на ней, — очень тихо, но четко произнес он.

— Намекаешь на то, что ты пометил территорию, пес? — едко уронил Айт, обернулся, коротко посмотрел на застывшую у входа в пещеру Вайолет, а после бесстрастно заметил: — Кажется, ей не нравится, когда кто-то делает выбор за нее.

— Ты свои измышления при себе оставь. Когда кажется — лечиться надо.

— А по-моему, лечиться надо тому, от кого девушки по ночам в изорванной одежде и со слезами на глазах бегут, — убийственно спокойно аргументировал Айт.

Доммэ побледнел и вздрогнул.

Слова темного ударили как нож под ребра.

— Это была ошибка, — прохрипел парень.

Айт безразлично повел плечами, отвернулся и, зачерпнув ладонями снег, принялся приводить себя в порядок, стирая с тела следы недавней борьбы.

Бурлящая в венах горячая кровь Доммэ требовала разрядки. Не придумав ничего лучше, чтобы успокоиться, парень, по примеру Айта, разделся до пояса и с громким возгласом рухнул в холодный сугроб, а через минуту к нему присоединился Кин, запустив в брата наскоро слепленным снежком.

Оборотни смеялись, фыркали, толкали друг друга, а Вайолет смотрела на мужчин, как ни в чем не бывало обтирающихся снегом, и у нее от пережитого страха дрожали руки. Это что, такая игра была? Чокнутые. А о ней кто-нибудь подумал?

Из глубины пещеры на свет медленно выползла заспанная Урсула с крылышком вчерашнего недоеденного кеклика в руке, которое волшебница грызла с особым удовольствием.

— Срамота, — заметив барахтающихся в снегу полураздетых мужчин, ворчливо протянула старуха. — А ну, бесстыдница, марш в пещеру, — шикнула она на Вайолет. — Ишь, занятие себе нашла — на голых мужиков пялиться.

Покраснев до кончиков волос, девушка юркнула обратно, не испытывая желания рассказывать Урсуле о том, что произошло всего несколько минут назад. Просто Вайолет точно знала, что вразумившие братьев снежные плети были созданы не светлой магией. В голове четко стояла картинка ее первой встречи с Айтом и его оружия, которым она прогнала странные тени. Сравнивая ту силу, что исходила из кнута одарина, и ту, что она применила сейчас, Вайолет понимала, что ее природа совершенно идентична.

Возвратившись в пещеру, девушка стала собирать вещи, избегая смотреть в сторону Урсулы. Одэйя между тем замерла, подперев спиной стенку, явно ожидая, когда же Вайолет соизволит обратить на нее внимание.

— Я старая, но не слепая, — неожиданно заговорила она. — Думаешь, не вижу, как ты на него смотришь? То бледнеешь, то краснеешь…

— Ты о ком? — смутилась Вайолет, делая вид, что не понимает претензий волшебницы.

— Послушай меня, детка, — вздохнула Урсула. — Я тебе только добра желаю. Между тобой и Айтом ничего быть не может. Он забудет о твоем существовании, как только вернется в свою Темную Башню. Не питай напрасных надежд. Он темный, ты светлая…

— Ты так говоришь, будто светлые — это какая-то высшая каста, а темные — отбросы.

— Нет, — тряхнула седой головой волшебница. — Мы просто разные. Абсолютно. У нас нет ничего общего.

— Так не бывает, — возразила Вайолет. — Неужели за столько лет никто из темных и светлых магов не…

— Случалось, — не дала ей договорить Урсула. — Но все эти связи очень плохо заканчивались… Смертью. Наши покровители не прощают предательства. Поэтому темные и светлые предпочитают держаться друг от друга подальше. Держись от одарина подальше, если тебе дорога твоя жизнь.

Вайолет молча склонила голову, старательно затягивая шнурок на сумке. Говорить не хотелось. Слова Урсулы почему-то делали больно, заполняя сердце какой-то безысходной тоской. И когда послышались голоса возвращающихся мужчин, девушка отвернулась, чтобы не поддаться искушению вновь посмотреть на Айта. Она испугалась до полусмерти, когда увидела его лежащим ничком на снегу — окровавленного и терзаемого рохрами. Даже подумать о чем-то не успела. Просто попыталась сделать все, чтобы это безумие прекратилось.

* * *

На сборы и завтрак ушло не более получаса, и маленький отряд, ведомый одарином, вновь двинулся вперед, упрямо держа курс на северо-восток.

Снег, поначалу вызывающий у Вайолет поистине детский восторг, к середине дня стал надоедать. Бесконечное холодное поле, безмолвное, в котором глубоко вязнут лапы рохров, везущих на себе ее и Урсулу, а от пронзительной белизны слезятся и болят глаза.

Это не лес, где от беспощадно палящих лучей солнца можно укрыться под каждым деревом и кустом.

Здесь все жестко и бескомпромиссно — терпи, иди вперед или остановись и умри. Горы не любят слабых, горы проверяют на прочность твои нервы и силу воли.

Вайолет смотрела в спину бодро вышагивающего Айта, только сейчас понимая, почему из всех одаринов, которые пытались пройти барьер, до Ривердола добрался только он. Этот мужчина, каждым своим шагом бросающий вызов вековым заснеженным истуканам, сам был как скала — упрямый, непрошибаемый, неприступный. Он видел цель и шел к ней, словно снежный буран. За ним едва поспевали даже рохры, невольно проникаясь уважением к его стойкости и силе. За целый день Айт позволил всем немного передохнуть только раз.

— Хотите пить — ешьте снег, — сурово бросал он рычащим ему в спину оборотням в ответ на требование сделать для женщин еще один привал. Зачерпывал пригоршню снега, бросал себе в рот и быстро шел дальше.

И уж если молчала Урсула, и лишь насупившись, как сыч, глядела куда-то вдаль, то Вайолет жаловаться на затекшую шею и невозможность справить нужду тем более было стыдно.

— Осталось совсем немного, — ловко балансируя на беспорядочно торчащих повсюду валунах, бросил через плечо Айт. — За этим перевалом есть место для ночлега. Небольшое. Но нам, чтобы продержаться до утра, места хватит.

Пожалуй, слово "небольшое" было слишком громким для того круглого каменного мешка, каким в итоге оказалось обещанное одарином прибежище. Забраться туда можно было только на четвереньках, а о том, чтобы подняться в полный рост, и речи не шло. Ночь им предстояло провести сидя друг к другу спинами, да еще и по возможности поджав к груди колени.

Сейчас Вайолет понимала, почему Айт так спешил. Разжечь костер и приготовить какую-никакую скудную еду можно было только на открытом воздухе. А поскольку высоко в горах взять древесину было негде, воду для чая Урсула и Айт кипятили магией, предварительно растопив в котелке утрамбованный снег.

Грея руки горячей кружкой, Вайолет отказалась в пользу братьев от предложенных Урсулой остатков дичи и, бросая робкие взгляды на одарина, не удержалась и все же спросила:

— Ты ведь стал искать укромный угол для ночлега не сразу? Раз ты предупреждал о том, что ночью на нас нападут ледяные призраки, значит, тебе пришлось с ними столкнуться?

Запив ржаной сухарик глотком чая, Айт поморщился и нехотя ответил:

— Они явились мне в первую же ночь. Образ, позвавший меня за собой, был настолько реален, что я решил, будто схожу с ума. А когда меня окружили остальные твари, я догадался, что меня заманили в ловушку. Отбиваться от них пришлось до утра. Я наивно полагал, что уничтожил всех. Оказалось — просто прогнал. На следующую ночь их прибыло в сотни раз больше, и тогда я понял, что последующая битва станет для меня последней, если я не найду хоть какого-нибудь более-менее надежного укрытия.

Вайолет опустила глаза, испытывая жуткую неловкость, но не спросить о том, что просто сверлило мозг, не могла — это было сильнее ее.

— Ты ведь бессмертный, разве могут призраки причинить тебе хоть какой-то вред?

— Разве что превратить в глыбу льда, — иронично заломил бровь Айт. — Мне встречались такие на пути — мои замороженные менее удачливые собратья. Нет, если кто-нибудь согласится протащить их ледяные статуи через горы до Тэнэйбры, то там, благополучно оттаяв, они вновь обретут способность двигаться, думать, говорить. Вот только желающих это сделать почему-то не нашлось. Как думаешь, твои братья согласились бы мне помочь? — насмешливо поинтересовался он, точно зная предпочтения рохров. Да они бы хвосты свои отдали за то, чтобы первый одарин навечно остался в этих горах.

— Тебе и твоим собратьям пусть твоя темная покровительница помогает, — не разочаровал его Доммэ. — А нам и без вас есть чем заняться.

— То есть все одарины, которые пытались пройти барьер до тебя, замерзли в этих горах? — не обращая внимания на брата, Вайолет вновь обратилась к Айту.

— Да, — с леденящим до ужаса спокойствием ответил он, и девушке срочно захотелось спрятаться в маленьком и жутко неудобном убежище, найденном одарином для ночлега.

— И как долго ты шел через горы? — произнес внимательно слушающий темного Кин.

— Неделю, не меньше, — ответил Айт.

Первой мыслью Вайолет было повыть от отчаяния, второй — дикое желание спросить у небесных покровителей, зачем ей все это нужно, вот только воспитание и гордость не позволяли. Девять дней ледяного плена. Это просто невыносимо.

— Ты куда? — в два голоса воскликнули братья, стоило Вайолет резко подняться с мешка, на котором сидела.

От досады она едва не заскрежетала зубами. Да они просто издевались. Это рохрам можно было справлять свои естественные потребности у каждого камня, но она-то не оборотень. И так стыдно, что особо укрыться негде, а еще и отчитываться перед всеми должна.

— Туда, куда умные мужчины за ветром не ходят, — насмешливо пояснил вместо Вайолет братьям Айт, окончательно смутив девушку. — Провести? — вдруг совершенно серьезно и спокойно спросил у нее он. — Если подняться чуть выше, там есть небольшая площадка и выступ, за которым можно спрятаться.

— Спасибо. Я найду, — поспешно отведя взгляд, кивнула Вайолет.

— Я с тобой, — мгновенно заявил Доммэ, а следом за ним подскочил и Кин.

— Не надо, — злясь, процедила сквозь зубы девушка, и тут подала голос Урсула:

— Я за ней пригляжу.

Глубину коварства этой мошенницы Вайолет осмыслила только тогда, когда Урсула, взобравшись наверх, отодвинула ее в сторону, бессовестно заявив:

— Ну-ка, пусти старушку вперед. А то я весь день терпела.

— Ну, знаешь, — задохнулась от возмущения Вайолет. — Это ты так приглядывать за мной собралась? У тебя ни стыда, ни совести. Да ты только и ждала, чтобы прикрыться моим позором.

— Тебе по молодости простительно, а мне по статусу позориться не положено, — высунув из-за выступа нос, заявила хитрая одэйя. — И потом, что естественно — то не безобразно.

— Ах вот, значит, как? — опешила от такой наглости девушка. — Ты не светлая волшебница, ты — самая настоящая ведьма.

— Все женщины в моем возрасте немного ведьмы, — поправив одежду, довольная старуха выползла из укрытия и лукаво подмигнула девушке, пропуская ее на свое место. — А братья твои — олухи. Темный и то быстрее соображает, что к чему.

— Что ж он таким сообразительным только сейчас стал? — сердито пропыхтела Вайолет. — Мог бы и раньше о естественном и не безобразном вспомнить.

— Все правильно он рассчитал, — неожиданно встала на сторону одарина Урсула. — До паобед* еще часа полтора. Успеем и поесть, и отдохнуть, и в порядок себя привести. А ежели бы остановку когда вздумается делали, могли дотемна сюда и не добраться. Мы втроем от нечисти, пожалуй, отбились бы, а вот братья твои…

Вайолет порывисто выдохнула, не желая даже слышать о таком исходе событий.

— Как думаешь, — спросила она Урсулу, — ледяные духи — это умершие одэйи?

Волшебница криво усмехнулась и выпрямила спину, разглядывая с высоты площадки заснеженные горы.

— Нет. Духи являются частью барьера — агрессивной магией в чистом виде. Видишь ли, детка, когда мы создавали ледник, то преследовали только одну цель: перекрыть путь из Тэнэйбры в Свободные земли. Всем. И здесь исключений не было ни для светлых, ни для темных. Никто не должен был попасть на другую сторону. Поэтому духи и замораживают тех, кто пытается перейти запретные горы. Обрати внимание — птиц и животных, живущих здесь, они не трогают, — волшебница указала пальцем на парящего в небе беркута.

— А почему тогда духи нападают только ночью?

Урсула пожала плечами и не очень уверенно ответила:

— Думаю, что этому все-таки поспособствовала смерть Сангуса. Когда умирает волшебник с такой невероятной силой, то его магия меняет все вокруг. Могут пересохнуть или выйти из берегов реки, сгореть леса, растрескаться горы. Сангус погиб, сражаясь с одэйями — пытался им помешать создать барьер. Вероятно, в этом и кроется весь секрет: Сангус оставил темным лазейку. Ведь смог же одарин перебраться через эти горы.

— А разве он прошел не потому что нарушено равновесие, и магия ледника слабеет?

— Может, и поэтому, — вздохнула Урсула. — Я не могу сказать с абсолютной уверенностью. Но то, что темный — везучий сукин сын — это факт.

Вайолет вышла из-за выступа, молча посмотрев на оставшегося внизу Айта, который, отойдя от шушукающихся между собой Кина и Доммэ, задумчиво глядел куда-то вдаль.

Сейчас одарин не казался Вайолет везунчиком и баловнем судьбы — скорее усталым и побитым жизнью мужчиной, таким же одиноким, как окружающие его холодные горы.

* * *

Сумерки, как и говорила Урсула, начали сгущаться спустя полтора часа. За это время все успели и поесть, и отдохнуть, и перетащить в каменную нору свои вещи.

Последним в убежище забрался Айт, и как только мужчина собрался запечатать вход магией, его остановила Вайолет:

— А можно я попробую?

Одарин покосился на Урсулу, а та, поджав губы, одобрительно кивнула:

— Пусть пробует. Должна же она когда-то практиковаться.

— Времени нет, — недовольно буркнул Айт, но место девушке все же уступил, отклонившись в сторону, насколько это позволяло тесное пространство.

Выставив перед собой ладони, Вайолет почему-то вспомнила слова Урсулы, что линии силы повсюду, поймай да пей то, что тебе дают по доброй воле. Смежив веки, девушка глубоко вздохнула, отрешаясь от всего постороннего. Свет в глазах внезапно стал белесо-серым, и со всех сторон на Вайолет хлынули потоки стихий, послушно ложась ей в руки. Тонкие пальцы ловко плели ажурную вязь магии, вплетая в защитную сеть силу земли, гибкость воды, легкость воздуха, изменчивость огня, яркость звезд, тепло солнца, бесконечную любовь Рамха-творца… И когда девушка, закончив, решилась взглянуть на результат своих усилий, то от неожиданности даже дышать перестала.

Созданный ею щит сиял, словно радуга. Магию, обычно недоступную простому глазу, сейчас видели даже Кин и Доммэ, ошарашенно разглядывая накрученные Вайолет магические кружева.

Айт поднес к плетению руку, но коснуться его так и не решился, словно подушечками пальцев почувствовал исходящую от него разрушительную силу.

— Что это за магия? — повторила его жест Урсула, да так и замерла с раскрытой ладонью.

— Она не темная, — мрачно констатировал факт Айт.

— И не светлая, — как-то обреченно выдохнула Урсула.

Одарин нахмурился, разглядывая Вайолет так пристально, что ей стало тревожно и неуютно под его взглядом.

— Она иная, — вдруг задумчиво произнес мужчина. — Какой-то гибрид, включающий в себя элементы и светлой, и темной магии, а потому легко нейтрализующий их обе…

Слушать, как ее разбирают по косточкам, Вайолет было не очень приятно, да и повышенное внимание к ее скромной персоне невероятно нервировало, поэтому девушка, потупив взор и отодвинув в сторону Айта, переместилась к нему за спину, заняв место между Кином и Доммэ.

Урсула с одарином еще долго перешептывались на ее счет, и Вайолет начала жалеть, что вызвалась устанавливать защитный контур. После того, что случилось, девушка чувствовала себя белой вороной. Странные особенности собственной магии пугали, но еще сильнее Вайолет боялась, что с такими способностями она будет чужой и для темных, и для светлых. Все новое и непонятное всегда вызывало отторжение и неприязнь, и если ее магия не вписывается в строгие каноны, то не станет ли она предметом охоты для светлых и темных, или еще хуже — не посчитают ли ее и те, и другие угрозой своему миру? Куда она идет? Зачем?

Рука Доммэ осторожно обняла Вайолет, и она прислонилась к брату в поисках такой необходимой ей поддержки.

— Помнишь, как мы с тобой в детстве провалились в яму в лесу и не могли выбраться? — ласково обнял девушку с другой стороны Кин, уложив голову ей на плечо. — Это место почему-то напомнило мне ту ловушку.

— Нас Доммэ нашел, — шепнула брату Вайолет. — Я тогда ужасно испугалась. Думала, мы останемся там навсегда. Я так себя ненавидела за то, что уговорила тебя пойти со мной.

— Ох, и влетело мне от мамы и отца, — вспоминая, улыбнулся Кин. — Доммэ сказал им, что это я тебя в лес затащил. Он всегда тебя выгораживал. А еще находил безошибочно.

Вайолет перевела взгляд на задумчиво склонившего голову Доммэ, только сейчас вдруг осознав, что он и правда всегда принимал ее сторону, даже тогда, когда точно знал, что она была не права. Наедине ругал и сердился, а при всех глотку готов был перегрызть тому, кто посмел бы сказать против нее хоть слово. Всю жизнь Доммэ был рядом — охранял, защищал, помогал, пылинки сдувал… А Вайолет всегда воспринимала это как должное, ни на миг не задумываясь о том, что он чувствовал.

— Прости, — найдя ладонью левую руку парня, Вайолет сжала его пальцы. — Я ведь так и не сказала тебе тогда спасибо за то, что ты нас нашел.

— Я всегда найду тебя, — повернув голову, Доммэ коснулся губами волос девушки, обжигая горячим дыханием ее висок. — Где бы ты ни была: на земле, под землей, под водой или на небе — я почувствую тебя сердцем и приду на помощь.

Непрошеные слезы выкатились из глаз, порождая бурю воспоминаний, острой жалостью отзывающихся в памяти Вайолет. Закусив губу, она спрятала лицо на груди Доммэ, как делала это всегда, безумно скучая по тем дням, когда могла не задумываться над тем, как это выглядит со стороны.

— Отдыхай, моя Вайоли, — тихо произнес Доммэ, и в голосе его звучала нежность и мягкая улыбка. — Тебе обязательно нужно хорошо отдохнуть, — ласково шептал парень, легонько поглаживая ее волосы.

Осторожные касания пальцев Доммэ дарили успокоение и невесомое состояние усталого безразличия, окунаясь в которое Вайолет наконец смогла уснуть.

* * *

Сколько прошло времени с этого момента до того, как она открыла глаза, девушка предположить не бралась. Густая тишина вокруг не нарушалась даже храпом Урсулы. Усталость и темнота примирили вредную одэйю и Доммэ, которые, подпирая друг друга спинами, спали, склонив головы на грудь. На коленях у Вайолет, подложив под щеку ладонь, тихо сопел Кин, и, безмятежно улыбаясь, девушка снова откинулась назад, не сразу сообразив, чья спина служит ей опорой и на чье плечо она так удобно улеглась.

Не устояв перед искушением, Вайолет чуть повернулась для того чтобы иметь возможность спокойно разглядывать спящего Айта.

— Спи, Фиалка, — не открывая глаз, вдруг шепнул он. — Все спокойно. Благодаря тебе призраки сегодня решили никого не тревожить.

Пойманная за непристойным занятием, Вайолет смутилась и отстранилась, испытывая интимную неловкость от пробуждения на плече одарина, а еще из-за того, что губами и носом касалась незакрытых участков кожи на мощной шее и получала грешное удовольствие, чувствуя тепло мужчины, его запах и пульс.

— Их напугала сплетенная мною защита? — Вайолет несмело оглянулась, проверяя взглядом наличие магической сети и что она надежно перекрывает вход.

— Нет, — отозвался Айт. — Похоже, они за нею просто никого не чувствуют. О чем ты думала, когда ее делала? — совершенно неожиданно поинтересовался мужчина.

От установленной Вайолет сети струился мягкий свет, согревая стылое каменное убежище теплом магического источника.

Создавая ее, девушка не задумывалась над тем, какие функции, кроме защитных, та будет в себе нести. Как так получилось, что сеть не только оберегала, но еще грела и рассеивала тьму — даже для самой Вайолет оставалось загадкой. Магия, которую она творила, шла откуда-то из глубин ее подсознания, включая в себя мысли и желания, в которых девушка постыдилась бы кому-нибудь признаться. Воспитание принцессы не позволяло жаловаться и ныть. Но как же хотелось хоть на несколько часов вернуться в домашнее тепло и уют, нормально вымыться, расчесать до блеска чистые волосы и упасть в пахнущую луговыми цветами постель…

— Только не смейся, — попросила Вайолет.

— Не буду, — со всей серьезностью заявил Айт, но девушка могла поклясться, что уловила в интонациях его голоса затаенную и невероятно теплую улыбку.

— Я думала о горячей воде и мыле.

А вот сейчас Вайолет даже могла расслышать, что вечно хмурый одарин сдержанно усмехается. Невыносимо захотелось перебраться через его спину, чтобы заглянуть в лицо. Поймать тот удивительный миг, когда суровый неулыбчивый маг становился обычным человеком.

— Завтра мы перейдем через ледник, и по ту сторону перевала твоя мечта о банном дне сбудется, — тихо поведал Айт. — В горах есть пещера с теплыми ключами и водопадом.

— Правда? — не поверила Вайолет.

— Правда, — мягко прошептал мужчина. — А сейчас спи, Фиалка. До рассвета еще несколько часов. Нам предстоит трудный путь.

Спина мужчины напряглась, и Вайолет, к своему полному замешательству, вдруг поняла, что Айт немного сполз вниз и отклонился назад, чтобы ей было удобней откинуть на него свою голову.

Сердце горячо и взволнованно выстукивало в груди. Подчиняясь его зову, девушка опустила затылок на плечо мужчины и закрыла глаза. Спать… О каком сне могла идти речь, когда все внутри трепетало и пело? И плевать на предостережения Урсулы, на разницу в возрасте, магии и интересах. Вайолет внезапно показалось, что каменный мешок стал самым уютным местом на свете, и больше ничего не нужно от жизни, только чувствовать, как мерно поднимается и опускается от дыхания Айта его плечо.

Темный одарин тоже не мог уснуть. Светлая девочка с глазами цвета лесных фиалок вытащила из глубин его памяти давно похороненные воспоминания.

Сотни раз, сидя вот так — спиной к спине, уложив головы на плечо друг другу — они со Скайли смотрели на звезды. Молчали, слушали звуки ночи, мечтали и были счастливы…

Это было так давно… Там… В прошлой жизни… Простой человеческой жизни, которой у Айта больше никогда не будет. Есть только этот миг. Непростительная слабость. Щемящая ностальгия по навечно утраченному.

И пусть юная Хранительница — не его погибшая Скайли, а сияющий радугой щит похож не на звездное небо, а скорее на искусные кружева, выходящие из-под натруженных матушкиных рук, можно позволить себе немного обмануться. Всего несколько часов. Ведь что есть чистое мгновение счастья в сравнении с отравленной горечью потерь вечностью — сияние погибшей звезды: ее уже давно нет, а свет остался…