ГЛАВА 14

За пределами ледника медленно шел снег. Легкий, невесомый, он мягко кружил в воздухе, белыми звездочками застревал в волосах Айта, делая привычно суровый внешний вид мужчины каким-то несерьезным и праздничным.

Вайолет смотрела на него, улыбалась и просто молчала, не решаясь нарушить интимной тишины.

— Ты как? — первым заговорил он. — Согрелась?

Стыдно признаться, но в его объятиях Вайолет бросало в жар, и эта расслабляющая нега действовала на девушку, как паралич, превращая тело и мысли в кисель.

— Угу, — бездумно кивнула она, совершенно не ожидая, что ее тут же, словно для одарина она была непосильной ношей, осторожно опустят на землю, оставив в замешательстве и одиночестве.

— Я вижу Урсулу и твоих братьев, — он указал направление рукой. Подняв голову, Вайолет обнаружила рохров и волшебницу на маленьком выступе вверху.

Не без удивления девушка отметила для себя, что ее с Айтом одэйи выпустили в более удобном месте. Отсюда вниз шел пологий спуск, и можно было идти вперед довольно быстро, не рискуя свернуть себе шею.

Громким свистом привлекая к ним внимание, Айт заставил рохров повернуть в их сторону вытянутые лохматые морды.

И звери, белыми призраками рискованно прянув с высоты, понеслись вниз, достигнув Вайолет за считанные мгновения.

Братья перекинулись одновременно. Зажав девушку в своих объятиях, они беспорядочно целовали ее в макушку, лоб, висок, тихо повторяя:

— Вайоли… родная…

— Мы испугались, — с облегчением вздохнул Кин. — Все ждали, что вы вот-вот выйдете, а вас все не было. Урсула уже хотела идти за вами.

Вайолет повернула голову, отыскав взглядом волшебницу. Она спускалась медленно. Тяжело опиралась на свой посох и выглядела так, словно постарела еще на сотню лет. Но глядя на нее, Вайолет почему-то не испытывала жалости, наверное, потому, что перед глазами все еще живо стояли белые лица вмерзших в ледяные стены одэй, и разговаривать со своей наставницей отчаянно не хотелось. Острой мукой звучали в сердце Вайолет болезненные вопросы: "А с ней Урсула поступила бы так же, как с ними? Легко бы пожертвовала ей во имя великой цели?"

— Как вы здесь оказались? — едва достигнув Айта, заломила бровь Урсула.

— У ученицы своей спросишь, — отворачиваясь, насмешливо бросил одарин. — Надо двигаться дальше. Еще несколько часов — и начнет темнеть.

Игнорируя пронзительный взгляд Урсулы, Вайолет обратилась к Айту:

— Если поедем на рохрах, успеем до темноты добраться до того места, что ты обещал?

Одарин тихо хмыкнул, и Вайолет, понимая, о чем он подумал, смущенно зарделась.

— Успеем, — кивнул мужчина.

С мольбой посмотрев на братьев, девушка произнесла только одно слово: "Пожалуйста", и как хорошо, что в этот раз никто из них не стал с ней спорить и возражать. Видимо, убраться отсюда поскорее им хотелось так же, как и ей.

* * *

Урсула молчала всю дорогу, явно чувствуя, что с Вайолет что-то не так. Заговорить ее заставил только вид открывшейся взору огромной прогалины, темным пятном выделяющейся на фоне снегов.

— Что это? — спросила она у Айта.

— Я тебе говорил, что ледник тает, — остановив Кина, ответил одарин. — Таких мест дальше будет много, — мужчина бросил косой взгляд на Вайолет и махнул рукой, приказывая спускаться в долину.

После бесконечного снега и холода это место показалось Вайолет ниспосланной небесными заступниками благодатью. Здесь росли деревья, правда, низкорослые, покрученные, с жалкой пародией листвы на корявых ветвях, но росли. Землю устилал мягкий мох, а сквозь беспорядочное нагромождение камней то там, то тут пробивались пучки тонкой травки.

Пахло весной и домом. Вайолет на миг показалось, что их всех каким-то чудом вновь занесло в Ривердол, и там, за извилистым поворотом, сейчас откроется вид на огражденный высокой стеной город и сторожевые башни зорчих.

Но за поворотом обнаружился не город, а целая сеть изъевших гору пещер, в одной из которых Айт и предложил всем остановиться.

Растерянно разглядывая стены и каменные своды, Вайолет, к полнейшему своему разочарованию, не обнаружила поблизости ничего похожего на обещанный водопад или озеро, а потому с обидой посмотрела на Айта.

Словно прочитав ее мысли, мужчина закончил возиться с костром и, отряхнув ладони, обронил:

— Возьмите фляги для воды и чистые вещи, если хотите искупаться. Пещера с горячими ключами находится немного дальше.

От радости Вайолет едва не бросилась обнимать мужчину, а когда он провел ее и Урсулу к небольшому подземному озеру, не удержалась и расплылась в счастливой улыбке:

— Ты волшебник.

Рука Айта, зажигавшего в этот момент зависшую в воздухе светящуюся сферу, дрогнула.

— Я знаю, — сдержанно произнес он, но как ни старался скрыть притаившейся в уголках губ улыбки, не смог. — Здесь и у водопада вода холодная. Горячие ключи бьют под той стеной, — Айт ткнул в угол пещеры пальцем и, не считая нужным объяснять что-то еще, пошагал прочь, предоставив женщинам полную свободу действий.

Урсула устало уселась на небольшой валун, и пока Вайолет раздевалась, заторможенно смотрела на таинственно поблескивающую в полумраке гладь воды.

— Что произошло в леднике? — первой нарушила тягостное молчание она.

— Ничего такого, чего бы ты не знала.

Вайолет осторожно ступила босыми ногами на каменистый берег и поджала пальчики, как только холодная вода коснулась ступней.

— Ты злишься на меня? — с грустью спросила одэйя. — За что?

Вайолет резко развернулась и не менее резко ответила:

— Ты могла создать ледник только с помощью магии погибших одэй, но ты заточила в нем навечно их души.

— По-другому барьер бы не работал, — печально поведала Урсула. — Именно души являются его стражами. Они и не позволяют никому пройти ледник.

— Но нам ведь позволили, — напомнила Вайолет. — Айту позволили.

— Ты еще не поняла, кто мы все такие? — повела бровью одэйя. — Ты, я, одарин и даже рохры? Мы все — хранители равновесия, поэтому духи и пропустили нас.

— Рохры? Хранители? — недоверчиво переспросила девушка.

— Сангус считал, что у них находится последний ключ от Сумеречного Чертога, потому и объявил на них охоту. Если ключ действительно у них, то к установлению равновесия они имеют самое непосредственное отношение. И пока ледник выполняет свое предназначение — и рохры, и этот мир остаются в безопасности. Мои ученицы знали, на что идут и ради чего это делают.

— Что ты чувствовала, когда убивала своих подруг? — тихо спросила волшебницу Вайолет.

Урсула отвела взгляд. Спина ее выпрямилась. Глубокие морщины прорезали лоб и губы сложились в скорбном изгибе:

— Ответственность. У меня не было права на ошибку. Я бы предпочла умереть вместо них, но они боялись, что не смогут справиться с моей силой и сделать все, как надо.

— И каково с этим жить?

— Презираешь?

— Хочу понять.

— Понять… — взгляд Урсулы рассеянно скользнул по лицу Вайолет. — Понять меня, наверное, может только тот, у кого отрезали руку, ногу или выкололи глаза. Ты вроде бы живешь, но часть тебя умерла, и как бы тебе ни хотелось, ты уже никогда не будешь прежней.

— Скажи, если бы одарин не пришел за тобой, ты так и не рассказала бы мне правду о себе, о рохрах, о равновесии, о светлых и темных?.. Почему, если ты была уверена в том, что мне уготована роль светлой Хранительницы, ты не учила меня всему, что знаешь?

— Я учила. Что касается управления стихиями небесных чертогов и владением искрой — не думаю, что кто-то мог обучить тебя чему-то большему, — в свое оправдание мягко возразила Урсула. — А что касается всего остального… Просто я хотела, чтобы у тебя на магию и все, что с ней связано, был свой взгляд, не навязанный мной, старой закостенелой одэйей, привыкшей все делить на темное и светлое. Хотела, чтобы выводы ты делала на основании собственных ошибок, наблюдений и умозаключений. Иногда, если хочешь получить определенный результат, нужно просто не вмешиваться. Я пыталась не навредить твоему дару, не превратить тебя в свое подобие. И раз мы сейчас говорим об этом, стало быть, у меня что-то получилось. Ты взращена не на ненависти, не на извечном противостоянии темных и светлых, в тебе столько добра, милосердия и любви. Ты лучше, чем я. И пусть твоя искра пока как не ограненный алмаз, я не встречала еще волшебницы сильнее.

Вайолет помолчала, печально вздохнула, а после, задержав дыхание, нырнула под воду, выплыв в той стороне, где, по рассказам Айта, должны были бить горячие ключи. Тело мгновенно окутало ошеломляющее тепло, и девушка, блаженно прикрыв глаза, издала приглушенный стон восхищения.

— Иди быстрее ко мне. Вода восхитительная. Кто знает, когда нам на пути еще раз попадется такое место, — быстро натирая волосы куском прихваченного с собой мыла, заявила она.

— Я не презираю тебя, Урсула. Не мне тебя судить. Просто хочу, чтобы ты знала — я обязательно вернусь к леднику и освобожу души заключенных в нем одэй, чего бы мне это ни стоило.

Урсула вздохнула, кряхтя, стащила с себя одежду и, коснувшись воды навершием посоха, моментально нагрела ее всю.

— Не сомневаюсь, что у тебя это получится, детка, — опускаясь в озеро, улыбнулась волшебница, а затем, усевшись на мелководье, принялась плескаться, как большая рыбина, периодически пофыркивая от удовольствия.

* * *

На ужин впервые за долгое время у них была горячая похлебка. Ароматная юшка из сушеных грибов, трав и овощей благодатно оседала в желудках уже привыкших есть всухомятку путников, в итоге сморив их почти мгновенно.

Ночь на удивление Айта прошла тихо и спокойно. В этом месте, где магия барьера давала сбой, было уютно и безопасно. Хотя после того, как Фиалка пересекла вместе с ним ледник, у одарина закрались подозрения, что и до самой Тэнэйбры от барьера ожидать неприятностей не стоит — юная Хранительница сумеет договориться с любой обитающей здесь нечистью.

Мужчина терялся в догадках, пытаясь понять, как она это делала. И слово "Дъяммира" навязчиво вертелось у него в голове и на языке, а интуиция подсказывала, что именно оно и является ключом к разгадке всех тайн. Это слово для Айта было совершенно незнакомым. Впрочем, и магию, подобную той, что использовала Вайолет, он тоже видел впервые, и впервые в жизни не знал, как реагировать на непредсказуемые, импульсивные поступки и заявления девушки. Айт давно привык к тому, что его самого и его прикосновений люди боятся, как смерти. Фиалкино "Обними меня, я замерзла" напрочь вырубило одарина. Как удар в голову. Светлая Хранительница регулярно делала что-то такое, из-за чего Айт больше не чувствовал себя рядом с ней прежним: хладнокровным и безучастным. В минуты, когда он смотрел на нее и ловил ответный взгляд, казалось, воздух между ними начинал накаляться и искрить, и тогда мужчине невыносимо хотелось убраться подальше с глаз возмутительницы своего спокойствия и вообще больше никогда с ней не встречаться.

Утром, еще до наступления рассветных сумерек, воспользовавшись тем, что все спали, Айт бесшумно выбрался из пещеры и направился к подземному озеру. Это место было единственным безопасным убежищем для установления связи через древний артефакт рода Эйдов.

Рохры в последнее время стали слишком подозрительными, и если сующий повсюду свой наглый нос Доммэ проснется и станет искать Айта, то версия, что он решил еще раз искупаться перед дальней дорогой, будет выглядеть вполне правдоподобно.

Оставив на берегу одежду, одарин дошел до водопада, а скрывшись за его призрачной преградой, установил на выступающий камень исонхедрон. Обхватив его ладонями, мужчина несколько минут терпеливо смотрел в мерцающее кровавыми всполохами нутро артефакта, пока оно не начало темнеть, являя взору очертания девичьего лица.

— Айт, наконец-то, — голос Ириэйи звенел от нескрываемой радости. — Я извелась вся. Почему так долго?

— Прости, Ири. Раньше возможности выйти на тебя не было.

— Ты поговорил с одэйей? Смог договориться? — нетерпеливое ожидание чувствовалось в каждом сказанном девушкой слове.

— Нет, — огорчил ее своим ответом одарин. — Она должна своими глазами увидеть, что происходит в Тэнэйбре и, возможно, тогда у нее будет меньше сомнений и времени на раздумья.

— Расскажи ей правду о себе, — настойчиво посоветовала Ириэйя, на что Айт лишь грустно улыбнулся и отрицательно качнул головой:

— Не думаю, что это целесообразно. И я — не лучший вариант, который мы можем предложить светлым в качестве альтернативы.

— Я не знаю никого достойнее тебя, — разгоряченно воскликнула девушка.

— И потом, ты имеешь на это полное право.

— Ири, ты ведь понимаешь, что я не для этого открыл тебе тайну, — устало отмахнулся от нее одарин. — Мое место в темной башне, там я и останусь. Переговоры я буду вести только от твоего имени. Но беда в том, что даже если удастся заручиться поддержкой светлых, за нами не пойдут простые жители Тэнэйбры, какие бы взгляды мы с тобой ни разделяли. Ты и я всегда будем для них олицетворением зла. Темными выродками.

— Ненавижу ее, — в сердцах бросила Ириэйя. — И себя за то, что я тоже Эйд — ненавижу. Нет сил находиться рядом и смотреть изо дня в день на то, что она делает. Давно бы удрала из Авердэна. Только ты и держишь.

— Потерпи еще немного, милая. Мне нужна твоя помощь. Во дворце больше нет никого, кому я бы мог доверять.

— Айт, чуть не забыла. Мать что-то опять замышляет. Притащила во дворец какого-то темного. Мне кажется, он как-то связан с тобой.

— Как он выглядит? — насторожился мужчина.

— Молодой, крепкий, темноволосый, чуть ниже тебя ростом. Наглый. Ведет себя так, как будто ему все должны. Пэйджем зовут.

— Пэйдж… — Айт призадумался, припоминая, сколько темных магов с таким довольно распространенным именем он знал. — Я разберусь, Ири. А ты будь осторожна. Не лезь в это дерьмо. Не стоит вызывать у Морганы ненужных подозрений.

— Хорошо, — кивнула Ириэйя. — Возвращайся скорее. Мне тяжело без твоей поддержки, и я соскучилась.

— Я тоже.

— Люблю тебя, — улыбнулась девушка, послав одарину воздушный поцелуй.

Айт усмехнулся, убрал с исонхедрона руки и, прощаясь, прошептал в ответ:

— И я тебя, Ири.

Артефакт погас, погрузив пещеру во мрак и тишину, нарушаемую лишь звуком падающей воды. Айт с наслаждением подставил холодному потоку сначала спину, потом лицо, а затем, плавно скользнув в воду, исчез под ее темной толщей.

* * *

Костер давно погас, и в темной пещере вновь стало холодно и мрачно, а потому первое, о чем вспомнила укутанная в теплый мех Вайолет, когда проснулась, так это о том, что всего в нескольких шагах отсюда есть горячий источник, окунувшись в который можно согреться практически мгновенно. Стоило только подумать об этом, как по позвоночнику девушки прополз озноб, продрогшие косточки стало выкручивать, как у страдающей ревматизмом старушки, и желание вновь залезть с головой в горячую воду стало просто невыносимым.

Перевернувшись с одного бока на другой, Вайолет поняла, что если начнет вставать, то все равно разбудит лежащего рядом с ней Кина, а потому, прижавшись к нему, тихонько зашептала на ухо:

— Кин, сходишь со мной к источнику? Я погреться хочу.

Парень, открыв один глаз, долго соображал в кромешной темноте, где находится и, видимо, не определившись со временем суток, шепотом спросил:

— Ночью?

По ощущениям Вайолет, время близилось к окончанию заурницы, не зря же она столько лет бегала в этот час к Урсуле.

— Настя* скоро, — возразила она. — Пойдем, пока все спят. Пожалуйста. Так хочется еще немного в тепле понежиться.

Даже не видя лица Кина, девушка почувствовала, что брат улыбается.

— Ну идем, неженка ты моя, — беззлобно поддел ее он и, вмиг обернувшись рохром, бесшумно потрусил к выходу, помогая сориентироваться Вайолет в темноте.

За пределами пещеры действительно начинался рассвет, робко высветляя край неба. Вайолет огляделась вокруг, удрученно вздохнула и погладила рукой лохматую шерсть оборотня.

— Как жаль… Еще несколько часов — и снова в путь, и опять вокруг будут только снег и неприветливые горы.

Пес вяло зевнул, не обращая внимания на жалобы сестры, а затем легонько подтолкнул ее носом, вынуждая идти дальше.

— Ты меня тут подожди, — добравшись до пещеры с озером, попросила Вайолет. — Я недолго, никто и заметить не успеет.

Рохр спокойно опустился на землю, уложив на лапы свою огромную морду, и девушка, стремительно поцеловав его в высокий лоб, радостно шагнула в темноту раскрывшего ей объятия каменного проема.

Выпустив вверх десятки огненных светлячков, Вайолет несколько секунд полюбовалась тем, как сказочно их свет отражается в воде, как таинственно стены расписывают переменчивые блики, и как красиво струится вдалеке водопад, а затем, быстро стянув с себя одежду, шагнула в прохладное озеро.

Войдя в него по колено, девушка вспомнила, что Урсула нагрела его одним касанием, и, прислушавшись к ощущениям, неожиданно поняла, каким образом у нее это получилось. Внизу, глубоко под горой бурлила огненная река, она и нагревала бьющие в углу пещеры ключи. И если легонько потянуть на себя стихию огня, влить ее в камни на дне озера, то оно тут же превратится в уютную природную ванну с горячей водой.

Ладошки волшебницы уже поднялись вверх, чувствуя раскаленную мощь земли. И только она собралась призвать стихию, озерная гладь вдруг плеснулась, расходясь широкими кругами, и из нее, словно призрак, поднялся обнаженный мужчина.

Сердце девушки екнуло, кровь шумно ударила в виски, но вместо того чтобы развернуться и убежать, она, словно зачарованная, исследовала неотрывным взглядом широкий разворот плеч одарина, перекатывающиеся волнами под мокрой блестящей кожей мышцы его груди, поджарые бока и плоский рельеф живота. Взгляд, будто кто тянул его за собой на веревочке, спустился ниже, к темной полоске волос, и холодная вода вокруг Вайолет внезапно стала горячей, пока она завороженно наблюдала за тем, как наливается у нее на глазах силой мужская плоть.

Сглотнув, девушка подняла голову, поймав широко распахнутыми глазами тяжелый темнеющий взгляд Айта. Воздух в груди превратился в клокочущий пар, а потом стал вырываться из горла короткими свистящими толчками.

В минутной необратимости застыли и камни, и водопад, а одарин, неуловимо и бесшумно переместившись к Вайолет почти вплотную, жестко обхватил ладонью ее затылок, наклоняя к ней свое лицо.

— Неправильная реакция, Фиалка, — мягко произнес он. Пугающе мягко. Голос его многослойным эхом разнесся по пещере, а рука сжалась на правой ноге Вайолет, медленно заставляя ее согнуться в колене. — Бить следует сюда, — шепнул он куда-то в висок девушки, осторожно направляя колено прямо в свой незащищенный пах и крепко прижимая его к своему возбужденному органу. — Резко и со всей силы.

Чувствуя голой коленкой твердое и горячее мужское естество, Вайолет казалось, что она сгорает заживо не только от непристойности этого касания, но и от непонятного желания прижаться к Айту еще сильнее. Где-то внутри нее расцветал огненный цветок, распуская жаркие лепестки по всему телу, и тугой горячий спазм стягивал мышцы узлом внизу живота, заставляя дышать коротко и часто.

— Потом сюда, — отпустив ногу Вайолет, просипел у самой ее щеки Айт, поднял левую руку девушки и прижал ребром ладони к своей шее. — А потом кулаком другой руки бей в живот…

Руки Вайолет, касаясь тела одарина, начали дрожать. Промежутка между ней и мужчиной совершенно не осталось.

Обнаженная кожа к коже…

Малейшее трение прошивает тело жгучими импульсами…

Губы Айта так близко, что его дыхание становится ее. Оно проникает в легкие, жжет огнем…

Невозможно кружится голова и сердце сладкой лужей растекается в груди, словно тающая карамель…

В этот миг все, чего хотелось Вайолет, так это вновь почувствовать вкус его губ. Как тогда, в метель, когда его поцелуй украл вместе с пережитым страхом и ее сердце.

Опустив ладонь на плечо Айта и глядя только в его лихорадочно сверкающие глаза, она потянулась к мужчине, дрожа все сильнее из-за того, что его пальцы тисками сжимались у нее на затылке, захватывая в жменю пучок волос.

Издав какой-то скрежещущий и хрипящий звук, он вдруг резко надавил Вайолет на шею и плечи, вероломно опуская с головой под воду.

Несколько раз окунув девушку в озеро, словно блохастого котенка, Айт выдернул ее из воды и отшвырнул от себя подальше.

— Иди отсюда, — в гортанном и просевшем голосе, словно галька, перекатывались рычащие нотки. — Быстро.

От стыда и растерянности Вайолет не знала, куда спрятаться, чувствуя себя унизительно голой под пристально-тяжелым взглядом Айта.

Пылающий всего минуту назад в ее крови костер словно вытоптали сапогами, но гаснущие искры этого костра все еще больно жгли. В груди пекло, давило, мешало дышать. И Вайолет, пытаясь нахвататься воздуха, ловила его дрожащими губами, суматошно натягивая на себя брошенную на берегу одежду. А как только, справившись с чувствами, набросила на себя плащ, то рванула к выходу со всех ног, кажется, даже не понимая, что никто за ней не гонится.

Поспешные шаги девушки давно стихли, а Айт не мог заставить себя сдвинуться с места, выискивая в колышущемся зеркале воды ее отражение. Белая кожа, ломкие руки с голубой сеткой вен, блестящие смоляные кудри, колечками рассыпавшиеся по плечам и груди. И грудь у нее была именно такой, какой ему представлялась — небольшой, круглой, упругой, с нежно-розовыми ареолами призывно торчащих сосков.

Фиалка… Яркая, как солнечный луч. Хрупкая, словно летящая снежинка.

В голове ни одной мысли — только гулкая, пульсирующая пустота и неудовлетворенное желание — такое невыносимое, что больно пошевелиться.

Закрыв глаза и захватив в ладонь член, Айт несколькими движениями довел себя до разрядки, а после, тяжело дыша, опустился в воду, расфокусировано глядя в пустоту пещеры. Он мог сопротивляться первородному магнетизму Темной Матери, устоять перед которой не мог ни один одарин, но почти мгновенно кончил потому, что мысленно представлял, как проталкивает язык в сладкий рот юной Хранительницы и, одним рывком насаживая ее на свою возбужденную плоть, смотрит в широко распахнутые фиалковые глаза.

Наваждение…

Эти глаза и ее яркие губы, будто перепачканные соком малины, были его наваждением. Она понятия не имела, какие темные и порочные мысли рождались в его голове от одного только взгляда на ее рот — невинный и искушающий, словно смертный грех. Он хотел этот рот — языком, пальцами, членом… И ее он тоже хотел. Под собой. Раскрытую, узкую, влажную, выкрикивающую его имя и стонущую от удовольствия.

— Кэшшэра*, — Айт зло выругался, ударив по поверхности воды ладонями.

Ему нужно было куда-то выплеснуть свою досаду. Все шло наперекосяк с того момента, как, открыв глаза в пещере за перевалом, он не обнаружил Фиалки рядом. Айт хорошо помнил страх, сжимающий горло и грудь от одной мысли, что может отыскать в холодной завьюженной пустыне лишь ее окоченевшее тело. И злость, облегчение, радость, когда нашел ее живой — тоже помнил…

О чем он думал, когда подпустил Фиалку к себе так близко? И что с этим теперь делать?

Гнать ее от себя подальше, пока пагубное бесконтрольное чувство не уничтожило их обоих.

Выловив брошенный на дно исонхедрон, Айт поднялся из воды и устало побрел к берегу.