ГЛАВА 15

Утренний воздух мгновенно остудил пылающие огнем легкие, зябким холодом осев в мокрых волосах. Вайолет замерла на выходе из пещеры, дыша, словно загнанная лошадь.

— Вайоли, — мгновенно перекинувшийся человеком Кин ухватил сестру за плечи, с тревогой вглядываясь в ее раскрасневшееся лицо. — Что случилось? Ты бежала?

— Н-нет, — замотала головой девушка, четко осознавая, что если расскажет Кину правду, то начнется драка. — Я… я вдруг подумала, что ты тут один, и… А вдруг с тобой что-то случится?

— Что со мной может случиться, сестренка? — недоуменно улыбнулся парень. — Урсула сказала, что в этом месте нет магии.

— Ну, мало ли… — невнятно пробубнила Вайолет. — А что, если она ошибается? Пойдем быстрее обратно.

— Ты волосы не просушила, — нахмурился Кин.

— Там просушу, — кивнула девушка, поспешно хватая брата под руку и волоча за собой следом. — Разведем костер — и просушу.

— И все-таки ты какая-то странная, — прозорливо заметил оборотень, с подозрением оглядываясь на вход в пещеру с озером.

— Не выспалась, — соврала Вайолет, упрямо утягивая его вперед. — Всю ночь ледник с одэйями снился.

— Слушай, расскажи, что ты там видела, — мгновенно переключился на сестру парень, и она с энтузиазмом стала описывать ему удивительную красоту застывшей во льду магии.

Их возвращение разбудило Урсулу и Доммэ. Последний, не обнаружив в пещере одарина, мгновенно напрягся.

— Вы видели, когда и куда ушел темный? — втягивая носом воздух, поинтересовался Доммэ.

— Я думал, он здесь. Спит, — нахмурился Кин.

— Куда он мог пойти? И зачем? — не унимался Доммэ.

— Да мало ли… — стараясь придать голосу небрежность, фыркнула Вайолет. — Может, свежим воздухом подышать захотел.

— Воздухом… — с нескрываемым сарказмом выдал парень. — А нужен ли он бессмертным? Этот тип мне не нравится. Ты чувствуешь где-нибудь его запах? — посмотрел на брата он. — И я не чувствую. Он что-то затевает.

— Тоже мне, следопыт… Ты и моего запаха не чувствуешь, — установив над костром котелок с водой, усмехнулась Урсула.

Доммэ открыл было рот, да так и закрыл обратно, вдруг осознав, что волшебница права.

— Это привычка всех магов, выработанная годами: заметать следы, — пояснила одэйя. — А опасаться темного пока не стоит. Мы ему нужны живыми. Иначе скормил бы нас ледяным призракам еще на первом привале.

Не успела Урсула договорить, как за спиной ее послышались шаги, и в пещере возник одарин собственной персоной. Бросив на землю рядом с одэйей тушки каких-то мохнатых зверьков, он насмешливым взглядом окинул придирчиво разглядывающих его рохров и демонстративно уселся рядом с огнем.

Вайолет казалось, что сердце ее перестало умещаться в груди. Стыд обжигал щеки и уши, которые пылали так, словно их опалили огнем. Несмело подняв глаза, она посмотрела на Айта, удивленно заметив, что по его внешнему виду никак нельзя понять, где он только что был — волосы абсолютно сухие, одежда застегнута на все пуговицы и безупречно сидит на крепкой фигуре. А если учесть, что он еще и дичь принес, то можно и поверить, будто мужчина охотился. Он вел себя спокойно и невозмутимо, словно ничего не произошло.

Поймав короткий, ничего не выражающий взгляд темного мага, Вайолет вдруг с ошеломляющей ясностью поняла, зачем Айт макал ее в воду. Ни Кин, ни Доммэ не почувствовали на ней его запаха, а значит… Значит, несмотря на нарочитую грубость, одарин пытался ее защитить. Уберечь от скандала, от ненужных расспросов и… от самой себя. Потому что рядом с Айтом Вайолет переставала быть хозяйкой своему сердцу и совершенно не слышала голоса разума.

Расслабляющее тепло разлилось по телу, прогоняя напряженность из мышц, оставляя в душе лишь жаркое чувство неловкости и смущения. Сидя напротив Айта, Вайолет ощущала себя ужом, попавшим на сковородку. Бесстыжая память подло подбрасывала образы прикасающегося к ней обнаженного мужчины, заставляя все внутри переворачиваться. И хорошо, что, быстро перекусив, они снова двинулись в путь, потому что смотреть в лицо одарина девушке было невыносимо стыдно.

Вайолет удалось снова убедить братьев везти ее, Айта и Урсулу на себе, поскольку так получалось намного быстрее и безопаснее. Чем дальше они отходили от ледника, тем чаще встречались места, где магия барьера начинала разрушаться. То там, то тут из-под растаявшего снега виднелись оголенные участки почвы, чернел скальный камень, а кое-где полосы поросшей мхом и травой земли становились такими длинными и широкими, что начинало казаться, будто конец долгого и утомительного путешествия уже близок.

На третий день пути снег и вовсе перестал попадаться, оставаясь лежать толстыми шапками только на вершинах устремленных в небеса гор. Совместным решением привал сделали под открытым небом, и пока мужчины отправились на поиски воды и еды, Урсула с Вайолет спрятали в сумки теплую одежду, в которой теперь было невыносимо жарко. Присев на траву, они подставили лица ласковым солнечным лучам, купаясь в свете и тепле.

У самого носа Урсулы просвистел ветерок, пахнул свежестью в морщинистое лицо волшебницы, заискивающе путаясь в ее волосах.

— Гляди-ка. Явился, — ведьма прищурила один глаз и изобразила деланную обиду. — И где ж ты шлялся, охальник, все это время?

— У-у-у, — завыл, как малое дитя, ветерок, жалуясь и наяривая вокруг нее кругами.

— Так уж и страху натерпелся? — в синих глазах одэйи заискрилось веселье. — А я, значит, ничего не боюсь? А ежели б я в горах замерзла, так и не дождавшись твоей помощи?

Ветер засвистел так жалобно и надрывно, что у Урсулы заложило в ушах.

— Тьфу. Не вой. Еще, чего доброго, оглохну, — поморщилась одэйя. — Прощаю. Ну-кась, свистун, мотылька мне притащи, — тут же приказала она.

Ухнув, баловник рванул куда-то в сторону, не забыв игриво дернуть кудри Вайолет, на сей раз лишь бессильно покачавшей головой в ответ на его выходку.

— Зачем тебе мотылек? — поинтересовалась она у волшебницы, на что та загадочно усмехнулась:

— Увидишь.

Вайолет и представить себе не могла, что магия Урсулы способна превратить обычное насекомое в послание. Стоило белоснежному летуну опуститься на левую ладонь ведьмы, как она тут же накрыла его сложенной лодочкой правой, превратив в узкую полоску бумаги. Выписав указательным пальцем в воздухе витиеватые символы, волшебница перенесла их на листочек, а после вновь обратила его в бабочку.

— Донеси куда нужно, — строго погрозила она пальцем ветерку. — И тут же возвращайся.

Ветер ласково лизнул щеку Урсулы и, подхватив воздушным потоком несчастного мотылька, помчал с ним в небесную высь.

— Кого ты предупредить хочешь? — насторожилась Вайолет, провожая их взглядом.

— Своих, — туманно ответила Урсула и, закрыв глаза, завалилась на траву.

Кого Урсула считала своими, Вайолет понятия не имела, но догадывалась, что все ее манипуляции связаны с недоверием к Айту. Умом девушка понимала, что у битой жизнью одэйи есть на это все основания, но в глубине души почему-то оставался горький осадок. В том месте, куда они шли, похоже, все слишком категорично делилось на светлое и темное, а значит, для нее с Айтом там не было будущего, и принимать это как данность сердце напрочь отказывалось.

Одарин вернулся через несколько минут с двумя похожими на огромные, раздувшиеся шары грибами и тушкой горной индейки, на которую мгновенно положила глаз вечно голодная Урсула. И пока она обмазывала птицу глиной, чтобы запечь, Айт присел на корточки рядом, очищая грибы и кромсая их в котелок.

— Это последний привал перед границей с Тэнэйброй, — вроде бы небрежно напомнил волшебнице Айт. — Спустимся с горы у Серебряной реки, пройдем вниз по течению порядка трех верст и сможем перейти через мост на другую сторону. У реки есть небольшой хутор, там и переночуем. А через Ульброг днем пойдем. В толпе легче затеряться…

— А что это ты раскомандовался? — глаза Урсулы сузились, и она посмотрела на одарина с холодком и высокомерием. — Ледник прошли — и ладно. А каким путем я с рохрами дальше пойду — не тебе решать.

Айт промолчал, взгляд его на мгновение стал неуютно-колючим, а затем и вовсе перестал выражать что-либо.

— Я предложил самый короткий и безопасный вариант, — заметил одарин.

— А мне, может, твой короткий путь совершенно за ненадобностью, — ехидно осклабилась ведьма. — По кряжу пойдем до Лоуленда, а из него уже в Тэнэйбру направимся. А тебе ежели далеко — так никто подле себя более не держит. Ступай в свою башню, да жди передачи искры новой Хранительницы.

— Ты не дойдешь без моей помощи до дворца одэй, — мрачно возразил Айт.

— Ой ли? — изогнула бровь Урсула. — Сто раз ходила, а тут не дойду? Что тебе нужно от меня на самом деле, темный? За дуру только меня не держи, отродясь дурой не была.

Айт усмехнулся. Прямолинейность и резкость светлой ему даже нравилась. Да и избегать откровенного разговора дальше не было смысла.

— Однажды маги темной башни помогли белому братству избавиться от Сангуса Эйда. Теперь мы хотим просить у вас вернуть долг и помочь нам уничтожить Моргану.

— И кого вы планируете сейчас усадить на трон Тэнэйбры? — уточнила Урсула, вцепившись в одарина пристальным взглядом своих синих глаз.

— Ее дочь, Ириэйю, — спокойно выдержал его Айт.

— А тебе не кажется, что история повторяется? — сыронизировала одэйя.

— Нет, не кажется, — отрезал Айт. — Ириэйя другая.

— Когда Моргана предложила нам план убийства своего отца, мы тоже думали, что она другая, — безжалостно напомнила Урсула.

— Ириэйя не хочет убивать свою мать. Решать, что делать с Морганой, в случае успеха нашей кампании, будет ллайд темных и светлое братство.

— Погодите, — Вайолет, за все это время не проронившая ни слова, потрясенно перевела взгляд с Айта на Урсулу, с трудом переосмысливая услышанное. — Так значит, Сангуса уничтожило не белое братство? Против него объединились и темные, и светлые? Темные пошли против своего Хранителя? Почему?

Одэйя недовольно поморщилась, будто вопросы Вайолет были кислыми, как перебродившее вино.

— Сангус был не просто темным Хранителем, а еще и императором Тэнэйбры. То, что он творил, пользуясь своей безграничной силой и властью, не нравилось никому. Да и не жаловал проклятый Эйд ни темных, ни светлых, ни простой люд. Мучил и убивал всех без разбора, если это нужно было для каких-то его темных опытов. А вот подступиться к нему никак не получалось. Умен был и изворотлив, сволочь. Любой заговор вычислял на раз, и казни потом устраивал показательные, да такие жестокие, что кровь в жилах стыла.

В те времена одаринами и темной башней командовал Сармин. Уж как ему удалось выйти на дочь Сангуса, Моргану, и убедить ее вступить с нами в сговор — не знаю, но только план по его уничтожению предложила именно она. Узнай об этом Эйд Темный — казнил бы собственную дочь, не задумываясь. Да она ему, по большому счету, и нужна была только для ритуала, чтобы выпустить Сумрак…

Историю, рассказанную Урсулой, Айт много раз слышал от темного ллайда одаринов, вот только никто из них почему-то не называл ему имя Сармина, в то время как Первая одэйя упоминала о нем уже дважды. Это настораживало и наводило на определенные размышления. Что-то не так было с этим Первым Стражем, раз в цитадели стерли все воспоминания о нем.

— Так значит, одэйи действовали по плану темных? — широко распахнула глаза Вайолет, начиная догадываться, кому в голову пришла идея массового убийства светлых волшебниц.

— Не совсем, — вздохнула Урсула. — Сангусу нужны были снежные рохры, а Моргана предложила устроить им побег, а потом сообщить об этом ее отцу, чтобы выманить его в удобное для засады место, откуда и темные, и светлые ударят по нему со всех сторон. Я изменила план в самый последний момент. Темные остались ждать нас в другом месте, а мы с одэйями повели рохров через Мареновы хребты. Дальше ты знаешь. И про гибель моих учениц, и про барьер, и про рохров…

— Ты не поверила темным? — понимающе посмотрела на свою наставницу Вайолет.

— Я верю только себе, детка, — повинно пожала плечами Урсула. — Привычка. К тому же мои расчеты оказались верными. Сангус сразу предположил засаду, а потому отправил туда все свои войска, а когда понял, что рохров там нет, помчался за нами в сопровождении лишь нескольких конных ригул*. Это и было его ошибкой: он недооценил силу всего лишь нескольких десятков готовых пожертвовать собой одэй.

Старая волшебница выдохнула, величественно-медленно повернула голову, и взгляд ее пронзительно-синих глаз выстрелил в одарина ледяным спокойствием и скрытой неприязнью.

— Так что выбирай, темный: или идешь с нами дальше, или на этом месте и расстанемся.

— Ты не ответила на мое предложение, — не уступая одэйе в хладнокровии, напомнил Айт.

— А я еще думаю, темный, — ехидно хмыкнула Урсула. — Такие вопросы с кондачка не решаются.

— И долго думать будешь? — насмешливо уточнил одарин.

— Сколько понадобится.

— Ну, тогда я, пока ты думать будешь, рядом побуду. Не возражаешь?

— Так дорога не купленная. Иди себе, куда хочешь, темный.

Вайолет угрюмо следила за тем, как Айт и Урсула завуалированно обмениваются шпильками, и думала о том, что у этих двоих всегда были четкие планы, цели, и сейчас свою роль в дальнейших событиях они очень хорошо осознавали. А вот ей, Вайолет, никто до сих пор не объяснил, в чем ее предназначение, кроме размытого и абстрактного долга светлой Хранительницы, обязанной стоять на страже равновесия.

Чем больше слушала и наблюдала девушка, тем меньше видела разницу между светлыми и темными магами. Заговоры, интриги и обман были нормой и у тех, и у других. Все, что их отличало — так это хозяева, которым они служили. И все чаще в голове Вайолет возникал крамольный вопрос: а нужно ли делать выбор между светом и тьмой, разделяя мир на черное и белое?

Мысль эта не оставила девушку и после, когда, закончив с трапезой, вся их компания снова двинулась в путь. Рохры мчались по плоской вытянутой возвышенности. Внизу, подернутое сизыми полосами тумана, простиралось изумрудное полотно леса, где малахитовые вершины пихт острыми пиками выстреливали вверх и тонули в серовато-зеленой дымке осин. Бирюзовыми петлями вилась между ними прозрачная река, а в воды ее, как в зеркало, глядели и растущие по берегам деревья, и плывущие по небу лохматые облака.

Эти земли были так похожи на родной Ривердол. И какое-то время Вайолет так и представляла, мечтая о доме, пока на горизонте не показались очертания города, раскинувшегося у подножия высоких гор.

Серые каменные стены и башни угрюмыми громадами возвышались над лесом, мрачно взирая на мир темными провалами бойниц. Величественный город почему-то вызывал неосознанное чувство тревоги, словно таил в себе что-то мистическое и потустороннее.

— Это Лоуленд. Древняя столица снежных псов, — Урсула слезла с остановившегося на краю обрыва Доммэ и погладила морщинистой рукой широкую холку рохра. — Здесь много веков жили ваши предки, — перевела она взгляд на Кина. — За этот город они сражались насмерть, под его стенами навечно остались лежать тысячи погибших оборотней, и отсюда бежали в Ривердол ваши мать и отец…

— Кто живет здесь теперь? — глухо проронила Вайолет.

— Никто, — глядя вдаль, ответил Айт. — Это мертвый город. Говорят, что по ночам по его улицам бродят духи снежных псов, продолжая охранять свою твердыню. Люди боятся призраков, поэтому никто так и не осмелился занять жилища рохров.

— Чушь, — каркнула Урсула. — Люди глупы и готовы поверить всякой ерунде только из страха, что она может оказаться правдой. Спускаемся. Ночевать сегодня будем здесь. И крыша над головой, и никто свой любопытный нос сюда не сунет.

* * *

Город действительно казался мертвым. По безжизненным улицам гуляли сквозняки, подметая пыль и истлевшую листву.

От времени часть домов начала разрушаться, оставляя на месте когда-то красивых построек обглоданные каменные остовы. В дымоходах заунывно свистел ветер, наполняя мрачную тишину жутковатыми завываниями, похожими на стоны, к которым добавлялись только звук и эхо отбиваемых о булыжную мостовую шагов нарушителей векового покоя Лоуленда.

— Дворец рохров сохранился лучше всего. В нем и остановимся.

Идущая впереди всех Урсула указала рукой на монументальное пятиэтажное сооружение с множеством открытых площадок и переходов, окруженное четырьмя круглыми зубчатыми башнями. Центральные шпили зловещими пиками целились в небо, и на них, похоже, боялись садиться даже птицы. Собственно, последних Вайолет вообще не обнаружила в городе, словно вездесущих пичуг он пугал до смерти. Девушка их страх разделяла, в отличие от Урсулы с Айтом, которым, наверное, и море было по колено, и братьев, что после услышанного от одэйи повествования зачарованно брели по улицам, с благоговением разглядывая каждый камень и дом. А когда попали во дворец, и вовсе показались Вайолет выпавшими из жизни и пространства.

Пока Урсула с одарином разжигали камины, Кин и Доммэ блуждали по просторным галереям, поднимались по лестницам, прикасались к стенам, и Вайолет не оставалось ничего другого, как молча следовать за ними.

В одном из залов она засмотрелась на выложенные цветной мозаикой окна, которые показались ей единственным живым и приятным акцентом во всем дворце. Свет преломлялся в красных, желтых и зеленых стеклышках, рисуя на каменном полу затейливый радужный узор.

— Это похоже на дерево, раскинувшее свою огромную крону, — Вайолет указала пальчиком на изукрасившую пол картинку и обернулась к братьям, чтобы их позвать.

Очередное слово, готовое сорваться с губ, застряло в горле, а спина задеревенела от страха. За спиной Вайолет находились не братья, а два громадных черных рохра с жуткими, похожими на плошки глазами, внутри которых клубилась тьма.

Девушка медленно попятилась и, словно из воздуха, перед ней возник еще один такой же пес.

Звери смотрели на Вайолет немигающим взглядом, будто чего-то ждали: то ли того, что она побежит и можно будет устроить на добычу кровавую охоту, то ли того, что извинится за вторжение и уберется туда, откуда пришла.

— Вайолет. Ты где? — сбоку, со стороны лестничного пролета послышались звенящие эхом голоса Доммэ и Кина, на которые девушка инстинктивно обернулась. — Ты почему за нами не пошла? Что ты здесь делаешь? — братья возникли на пороге, взирая на Вайолет с мягкой укоризной.

Не смея что-то сказать, она лишь скосила взгляд в сторону темных псов и испуганно распахнула глаза.

— Что случилось, Вайоли? — решительно шагнув к сестре, Доммэ сгреб ее в свои объятия и, склонив голову, заглянул в ее бледное лицо. — Кто тебя испугал?

Парень знал тысячи оттенков взглядов своей дорогой Вайолет, и ему достаточно было секунды, чтобы понять, что она чем-то напугана.

Растерянно оглядываясь по сторонам, девушка видела лишь голые стены и мрачную пустоту зала, в которой, кроме нее и братьев, не было ни души. Странные звери словно растворились в воздухе.

— Вы их видели? — просипела Вайолет.

— Кого? — братья переглянулись между собой и тревожно уставились на сестру.

— Рохров. Огромных черных рохров… Они стояли прямо передо мной, когда вы вошли.

— Вайоли, — Кин нахмурился, а затем коснулся ладонью лба девушки. — Здесь никого кроме тебя не было, когда мы вошли.

— Вайоли, здесь никого не было, — подтвердил слова брата Доммэ.

— Но как же?.. — Вайолет вновь заскользила взглядом по пустому залу, чувствуя, что это место начинает сводить ее с ума. — Я же их видела… Они стояли прямо здесь, — упрямо ткнула в пол пальцем она. — Я видела их так ясно, как вижу сейчас вас.

— Что здесь происходит?

Из-за спин Доммэ и Кина возник Айт, так же бесшумно и неожиданно, как секунду назад исчезнувшие псы.

— Сестре привиделись какие-то черные рохры, — недовольный вторжением одарина, буркнул Кин.

— Они мне не привиделись, — обиженно и тихо обронила Вайолет. — Я действительно их видела. Огромных черных псов с меня ростом, с жуткими глазами, в которых вместо радужки и зрачков клубилась тьма.

— Похоже на обращенных Сангусом рохров, — настороженно осмотрел помещение Айт.

— Ты мне веришь? — прошептала Вайолет, не сводя с одарина сияющих глаз.

Айт высоко заломил бровь, не понимая сути ее вопроса.

— Почему я должен тебе не верить?

— Ну… а вдруг я ошиблась, и это были не рохры, а игра светотени и моего воображения?

— Не ошиблась. Ты не могла их видеть раньше, но описала довольно точно, — пророкотал Айт, а после посмотрел на притихших Доммэ и Кина. — Спускайтесь все вниз и больше от нас с Урсулой ни на шаг. Напрасно она всех нас сюда притащила.

Зря или не зря Урсула решила изменить маршрут, рассуждать уже было поздно. На улице стемнело и так некстати припустил проливной дождь. Идти неизвестно куда по такой погоде не хотелось, да и грозило еще большими неприятностями.

А потому одэйя и одарин решили устроить ночлег в комнате, когда-то служившей хозяевам дворца гостевой, предварительно защитив ее стены и светлой, и темной магией.

Здесь сохранилось несколько расставленных по кругу кресел и диванов с истлевшей от времени и пропитавшейся запахом пыли и плесени обивкой, а также большой камин, у которого высокой поленницей остались лежать дубовые дрова.

Сухая древесина горела ярко и жарко, наполняя помещение мягким светом и терпким густым ароматом. Дождь звонко барабанил по подоконникам, играя одному ему приятный мотив, и устроившейся на накрытом теплым плащом диване с кружкой горячего чая Вайолет казалось, что она выпала из времени и пространства. Так хорошо снова было очутиться в тепле и под крышей.

Урсула уснула первой. Похоже, нервы у старой одэйи были самыми крепкими. Она могла давать храпака даже на каменном погосте, главное, чтобы ее перед этим накормили досыта. Следом за ней посапывать стали расположившиеся в креслах братья Вайолет, и только Айт, придвинув кресло к камину, пристально смотрел на огонь, словно видел в его жарком танце что-то невероятно интересное.

— Спи, Фиалка. Сон для тебя гораздо полезнее, чем бесполезное разглядывание моей темной личности, — обращаясь к Вайолет, он не повернул головы, а продолжал изучать пламя. Для нее так и осталось загадкой, как мужчина понял, что она за ним наблюдает. — Я побуду этой ночью на страже. Ничего не бойся.

Глупо было после этого что-либо говорить, поэтому девушка отвернулась и закрыла глаза, чувствуя, как постепенно сон и усталость берут верх над ее страхами.

Она очнулась в кромешной темноте от ощущения, что кто-то смотрит ей в затылок и тяжело дышит. Липкий страх вновь застрял где-то между лопаток, вынуждая повернуться, чтобы снова увидеть его кошмарное воплощение — жуткое, лохматое, с черными, как сама тьма глазами. В шаге от Вайолет стояли псы. Много. Целая стая. Они заполонили комнату, и как им удалось проникнуть сквозь двойную защиту Урсулы и Айта, девушка понять не могла.

— Мы просто передохнем и пойдем дальше, — умоляюще прошептала она. — Извините, что нарушили ваш покой.

Слова Вайолет, кажется, никак не тронули темных рохров, потому что они продолжали тяжело дышать и свирепо на нее глазеть.

Внезапно их ровный строй начал ломаться. Рохры потеснились, пропуская кого-то идущего вперед, и когда навстречу Вайолет вышла белая, как первый снег самка рохров, девушка не смогла сдержать потрясенного возгласа:

— Виэйра.

Фигура оборотня размылась, словно тень, и плавно трансформировалась в женскую.

Священная Мать снежных рохров улыбнулась Вайолет, и из уголков ее золотистых глаз теплыми лучиками разошлись глубокие морщинки.

— Как же долго я тебя ждала, — женщина умиротворенно наблюдала за девушкой, пока та потрясенно разглядывала ее длинные белые волосы и сверкающую, как снег на солнце, одежду.

— Меня? — Вайолет перевела взгляд на утонченно-красивое женское лицо, не понимая, за что Виэйру прозвали старицей. — Зачем?

— Возьми, — рука снежной рохрицы казалась невероятно живой и теплой, когда, взяв ладонь Вайолет, вкладывала в нее что-то маленькое и твердое.

— Что это? — обнаружив, что стала обладательницей самого обыкновенного желудя, удивленно расширила глаза девушка.

— Все великое всегда начинается с чего-то маленького и неприметного, — понимая ее недоумение, улыбнулась Виэйра. — Не ошибись, выбирая между голосом сердца и голосом разума, Дъяммира.

Женщина подняла руку, ласково погладила Вайолет по щеке. Девушку резко замутило, а потом потемнело в глазах. Тряхнув головой, она внезапно поняла, что сидит на диване и глупо пялится в расцвеченный отблесками огня полумрак.

— Что-то приснилось? — Айт развернулся в кресле, ожидая от нее ответа, и Вайолет, облегченно выдохнув, снова легла.

— Сон страшный. Это был просто сон…

Улыбаясь, она собралась было закрыть глаза, как вдруг, испуганно вздрогнув от нахлынувших воспоминаний, поднесла к лицу сжатый кулак. Медленно разжимая пальцы, Вайолет уже знала, что увидит в своей ладони — маленький рыжий желудь с круглой коричневой шляпкой находился в самом ее центре и совершенно не казался чем-то призрачным и нереальным.

Что с ним теперь делать и зачем Виэйра его ей отдала — осталось тайной.

— Все хорошо? — видя, что девушка не спит, Айт поднялся с места, подозрительно к ней присматриваясь.

Незаметно спрятав желудь в карман, Вайолет кивнула и мгновенно закрыла глаза.

Зачем она решила соврать Айту, ответа не нашлось. Сердце желало признаться мужчине — рассказать одарину обо всем, что с ней произошло. Но разум нашептывал Вайолет, что раз Виэйра не захотела открыться всем, то и оставленный ею подарок показывать никому не стоит. Почему-то хотелось верить, что выбор между сердцем и разумом она сделала правильный.

* * *

Утро началось с душистого запаха травяного чая, который милостиво приготовил на их компанию не сомкнувший за всю ночь глаз Айт. В компании с сухарями и вчерашним недоеденным мясом завтрак получился просто божественным.

Шумно отхлебывая из кружки чай, Урсула таинственно смотрела то на рохров, то на Вайолет, пока, наконец, не спросила:

— Ну? И как спалось?

Вайолет насторожилась, и ей показалось, что хитрая одэйя привела их в это место не случайно, а теперь только и ждала, что кто-нибудь расскажет ей о Виэйре и ее подарке. Рука машинально полезла в карман, нащупав желудь.

— Нормально, — опустив взгляд в пол, буркнула девушка. — Лучше, чем в пещере на каменном полу.

— А мне матушка снилась, — тепло улыбаясь, признался Кин. — Словно дома побывал.

— А я все ждал, когда рохры темные появятся, да так и уснул, — Доммэ посмотрел на Вайолет, а затем снова на Урсулу. — Я все спросить хотел… Зачем Сангус обращал рохров?

Урсула, явно ожидавшая не такого ответа на свой вопрос, хмуро подперла кулаком щеку и уткнулась задумчивым взглядом в стену, потеряв интерес и к братьям, и к Вайолет, а заговорить соизволила лишь тогда, когда Доммэ обратился к ней повторно.

— Затем, что они, по сути, уже не являлись существами из плоти и крови. Сангусу нужны были посредники между миром мертвых и живых, потому что только они могли достать ему последний ключ от Сумеречного Чертога.

— То есть ты привела нас сюда в надежде, что темные псы отдадут ключ кому-то из нас, потому что мы — наследники последнего короля рохров? — Вайолет изо всех сил старалась скрыть растущее раздражение.

Кем они все были для Урсулы? Разменными монетами в рискованной игре? Это использование вслепую начинало порядком надоедать девушке.

— Я привела вас сюда, потому что здесь безопасно, — огрызнулась Урсула. — И потому, что знаю отсюда тайную дорогу до дворца одэй.

За много лет Вайолет научилась распознавать моменты, когда старуха лукавила, а когда рассказывала все как на духу. Нет, сейчас она не лгала, только и правды всей не говорила, и тем избавляла девушку от ненужных терзаний совести.

Спрятанный в кармане желудь колол крепко сжатую ладонь, а Вайолет в этот миг думала не о том, что сознательно обманывает свою наставницу, а о том, что спрятать подарок Виэйры нужно понадежнее, но чтобы при этом он всегда был под рукой.