ГЛАВА 17

— Ты что с ними сделала? — выйдя за поселковую ограду, Доммэ оглянулся назад и дернул за руку идущую рядом Урсулу.

— Ежели местные этих ублюдков не повесят, то девок своими отсохшими стручками они больше портить не будут, — сердито каркнула волшебница, зло отталкиваясь посохом от утоптанной пыльной дороги.

— Очень своевременно, — не удержался и съязвил Айт.

— А кто тебя лезть просил? — огрызнулась Урсула. — Я бы придушила их по-тихому, и все бы думали, что эта шваль ночью собственной блевотиной захлебнулась. Поверь, жалеть их и устраивать расследование никто бы не стал. Так нет, тебе показательной казни захотелось. Ты же великий ай-теро, Первый страж Темных Врат.

— Я тебе предлагал пойти другой дорогой, — вызверился на одэйю одарин. — У меня там люди проверенные. Никаких приключений бы не было.

— А я не доверяю твоим "проверенным", темный. Понял?

— Прекратите, — прикрикнула на пререкающихся друг с другом магов Вайолет.

Они удивленно переглянулись и умолкли.

— Все так, как должно быть, — уже спокойно произнесла девушка. — Что было бы с этой несчастной, если бы нас не оказалось в этом месте?

— Ох, детка… — устало покачала седой головой Урсула и ускорила шаг. — Нам не пройти ночью через гать. Опасно. Сгинем в трясине. А пойдем в обход — дриммы нас нагонят к завтрашней обестине. И помоги Светлый Отец, чтобы их не больше одной ригулы было. С двумя или тремя мы с одарином не справимся.

— Мы не пойдем ни через гать, ни в обход, — пророкотал Айт. — Сейчас повернем обратно на Лоуленд, но через пару верст сойдем с дороги и дальше я проведу вас по кряжу Золотых Ветров.

— Ночью? По кряжу? — Урсула даже остановилась. — Ты спятил, одарин? Да мы себе там шею свернем.

— Я бывший ловчий и лесной проводник, — угрюмо напомнил Айт. — Я могу пройти эту дорогу с закрытыми глазами. Да и выбора у нас другого нет.

Урсула вздохнула и, прикидывая, стоит ли верить Айту, уткнулась невидящим взглядом себе под ноги.

— Обманку кинь, чтобы дриммов запутать, — внезапно отмерла она, сурово зыркнула на одарина, а затем, подхватив Вайолет под руку, энергично потопала с ней в сторону Мареновых хребтов.

Айт попросил у наблюдающих за ним рохров кисет с кремнем и огнивом и, пробежав вперед на сотню шагов, бросил его на дороге, ведущей к гати.

— Думаешь, дриммы купятся на твою уловку? — скептично поинтересовался Доммэ, как только Айт вернулся обратно.

— Других следов они не найдут, — пояснил Айт. — Все остальные я уничтожил.

Кин присел на корточки и с удивлением обнаружил, что с пыльной поверхности дороги действительно исчезли все отпечатки их ног.

— Как ты это сделал? — потянул носом он. — Я даже наших запахов не чувствую.

— Вот и отлично, — похлопал его по плечу Айт. — А теперь бегом за Урсулой, мне после вас надо зачистить путь.

Парни послушно помчались вперед, а одарин, не отставая от них, затирал магией следы, понимая, что ему придется привести Урсулу, Вайолет и рохров в единственное место в Тэнэйбре, о существовании которого он предпочел бы умолчать.

Через несколько верст Айт перестал заметать следы и, догнав остальных, пошел впереди.

— Думаю, когда стемнеет, рохрам можно будет двигаться в своем зверином обличье, — бросил через плечо он.

— В темноте оборотни видят лучше, чем люди.

— Мы можем повезти всех на себе, — отозвался Доммэ. — Так ведь быстрее и безопаснее будет.

Айт недоверчиво оглянулся на парня, не веря тому, что слышит. Ну надо же. Заносчивый и подозрительный наследник рохров сейчас вел себя не как упрямый и ревнивый мальчишка, а как взрослый мужчина.

— Можно и так, — согласился одарин. — Только идти все равно придется очень осторожно. Вы не знаете местности, а она таит в себе немало опасностей.

— Ты ведь проводник? — усмехнулся Кин. — Вот и веди. Как говорят, назвался груздем, так изволь соответствовать. Остальное — не твоя забота. Мы умеем принюхиваться и прислушиваться.

Пожав плечами, одарин пошел дальше, немного удивляясь тому, что младший сын короля рохров увязался за ним, следуя рядом шаг в шаг, то и дело бросая косые заинтересованные взгляды.

— Слушай, — не выдержал и озвучил причину своего любопытства парень. — Я все тебя спросить хочу… Та метка, что ты поставил несчастной девушке… Она что-то означает? Почему люди назвали Маленку неприкасаемой?

— Потому что отныне каждого, кто подойдет к ней со злым умыслом, таэрг уничтожит. Таэрг — магический амулет защиты и покровительства Темной Матери.

Доммэ присвистнул и, обогнав одарина, заглянул в его лицо:

— Хорошая штука, этот твой таэрг. И нам бы такой не помешал.

Айт усмехнулся наивности парня.

— Темная мать ничего не дает просто так, рохр, — пояснил он. — И плата за ее щедрость иногда бывает непомерно велика.

Оборотни притихли, обдумывая услышанное, и старший, наконец, спросил:

— А какую плату ты отдал темной богине за амулет для Маленки?

— Жизнь и душу сына хозяйки харчевни, — спокойно сообщил Айт, мысленно посмеиваясь над произведенным на рохров эффектом. — Так что если у кого-нибудь из вас есть лишняя жизнь — могу сообразить такой же.

Интерес к амулету у парней мгновенно пропал, впрочем, и к самому одарину тоже. Отстав от него на шаг, они немного сбавили темп и присоединились к Урсуле и Вайолет.

Мужчина быстро шел вперед, слыша за спиной их торопливые шаги, и когда его запястья коснулись чьи-то теплые пальцы, резко повернул голову, к полной неожиданности обнаружив рядом с собой Вайолет.

Внутри плеснулась странная смесь раздражения, теплоты и растерянности. Опять Фиалка одним простым жестом вносила смуту и раздор в его размеренную жизнь. Ведь видела, что он собой представляет, понимала, что монстр — и все равно не боялась прикасаться. Глупая светлая. Совершенно неправильная.

— Чего тебе? — отстраняясь, нарочито грубо поинтересовался Айт.

— Я за тобой не успеваю, — виновато улыбнулась девушка, и ладошка ее, ища опору, снова попыталась поймать его руку.

Небесные покровители. Зачем она это делала?

Айт чуть сбавил скорость, совершенно переставая себя узнавать.

— Скажи братьям, что уже можно перекидываться. Пусть повезут тебя, если ты устала, — желая побыстрее избавиться от ее компании, буркнул он.

— Нет… Я не потому… я понять хотела, — запинаясь, начала Фиалка.

— Что?

— Там, в поселении… Люди благодарили меня за то, что сделал ты. Почему?

— Так работает в Тэнэйбре закон магического равновесия, — вздохнул Айт. — Когда случается вопиющее событие, вроде того, свидетелями которого мы стали, и пострадавший не получает должного понимания и сочувствия у властей, он обращается за помощью к светлой Хранительнице.

— То есть наказать тех парней должна была я? — растерянно поинтересовалась Вайолет.

— Нет. Светлая Хранительница — это символ мудрости, милосердия и справедливости. Считается, что ее магия затрагивает самые светлые струны человеческой души. Обычно преступники рассказывают ей всю правду сами, но в тех случаях, когда Хранительница ставит под сомнение их рассказ, она призывает на суд одарина.

И мы не имеем права отказать ей. Так устроена наша магия. Селяне решили, что ты потребовала моего вмешательства, поэтому и благодарили тебя.

— Но я ведь тебя не просила, — прошептала Вайолет. — Почему ты вмешался?

Айт смотрел на окрашенное темнеющей кистью сумрака лицо Фиалки, и вдруг понял, что не может ей соврать. Нелепость какая-то. Просто физически не может. Язык не поворачивается.

— Я увидел просьбу в твоем взгляде.

Яркие губы девушки тронула ласковая улыбка, и она, смущенно потупив взгляд, тихо произнесла:

— Спасибо. Спасибо, что понял…

В груди у одарина стало горячо и тревожно, словно там что-то ожило и болело — его проданная душа, наверное. Нет. Быть такого не может. Нет там ее. Ничего нет.

Качнувшись с пятки на носок, мужчина стремительно шагнул вперед и…

— Айт, погоди.

Невыносимое, невозможное ощущение женской нежности в твоей руке. На самых кончиках ее тонких, чуть подрагивающих пальцев. И так пронзительно хорошо невесомо гладить теплый шелк ее кожи. Целый мир ярких образов и красок в простом прикосновении. Жизнь в одном касании двух рук.

— Что еще? — голос перестает слушаться Айта. Со стороны одарину кажется, что он гадко фальшивит и скрипит. И чудовищно неохотно приходится отталкивать от себя ладонь Фиалки, так непростительно доверчиво ухватившуюся за его.

— Если светлой Хранительницы в Тэнэйбре не было вот уже двадцать лет, к кому же тогда обращались за помощью люди?

— К старостам, градоначальникам или другим местным властям.

— А почему не к одаринам? — исходя из услышанного, Вайолет показалось, что это было бы логично. — Ведь Хранительница в итоге все равно требует их вмешательства. Или без Хранительницы одарины не имеют права вершить суд?

— Имеют. Одарины служат во всех более-менее крупных населенных пунктах и призваны следить за порядком. Но людям проще устроить самосуд, чем просить о помощи темных стражей.

Айт криво усмехнулся, отстраненно глядя вдаль.

— Почему? — удивилась Вайолет.

— Потому что люди обязательно в чем-нибудь да соврут. Такова их природа. А любая ложь развязывает одаринам руки. Нам нельзя лгать.

— И что вы делаете с теми, кто сказал вам неправду? — поежилась Вайолет, чувствуя, что не услышит от одарина ничего приятного.

— Ты видела, — не стал углубляться в подробности мужчина. — Именно поэтому к нам не то что прикасаться — рядом стоять боятся. Мы бессмертные чудовища и кровожадные монстры, собирающие для Темной Матери человеческие души. Тебе все еще интересно, Фиалка? Хочешь услышать что-то еще?

Вайолет помолчала, а после тихо произнесла:

— Хочу.

Айт раздосадованно поджал губы, все гадая, что же ее интересует. Демоны тьмы знают, почему ему так хотелось влезть в голову Фиалки и прочитать ее мысли. Но он даже эмоций девушки не чувствовал. Это злило. Мешало сосредоточиться на главном.

— И часто тебе приходится?.. — Вайолет замялась, подыскивая относительно мягкую формулировку своего вопроса.

— Убивать? — жестко и бескомпромиссно озвучил вместо нее Айт. — Хочешь знать, скольких я убил? Десятки, сотни — не знаю, не считал… И я не испытываю ни стыда, ни сожаления по этому поводу.

Одарину казалось, что после его слов девушка должна отстать от него и больше не отходить от своих братьев и Урсулы, но она молча шла рядом, грустно глядя себе под ноги и о чем-то размышляя.

— Мне жаль, — внезапно подняла голову она, пронзительно всматриваясь в глаза Айта. — Мне жаль, что люди охотно подают руку и свободно говорят с подонками вроде Хиля, но видят монстров и чудовищ в умных и благородных мужчинах вроде тебя.

Айт поперхнулся собственным вздохом и потрясенно уставился на девушку.

Совершенно верно истолковав его замешательство, она улыбнулась:

— Между тьмой и злом нет знака равенства. Ты, кажется, так сказал? Я тебя услышала и поняла.

Зло — образ наших мыслей, а тьма — всего лишь обратная сторона света и души. Тьма сейчас скрывает мое смущение, и я ей благодарна за это. Иначе мне трудно было бы говорить. Я не считаю тебя монстром и чудовищем, потому что не вижу зла ни в твоих мыслях, ни в поступках. И я не боюсь прикасаться к тебе, потому что знаю — тот, кто способен прочитать во взгляде отчаянную мольбу о помощи, никогда не причинит намеренное зло.

Она приблизилась к Айту почти вплотную, робко потянулась к его руке и осторожно сжала пальцы мужчины, вкладывая в свой жест то, что не смела сказать словами.

Сколько раз Вайолет видела, как нежность маминой ладони меняет выражение лица папы, когда она легко и мягко прикасалась к его груди, плечу или щеке. Как тает суровость в глазах могучего рохра, замещаясь теплотой и любовью. Тысяча самых ласковых слов в одном взгляде…

Во взгляде одарина сейчас ширилась бездна, и Вайолет безрассудно падала в нее. Точно знала, что может разбиться, но ни о чем не жалела. Летела, как глупый мотылек на яркий свет.

— Крайне неосмотрительно с твоей стороны, Фиалка, думать обо мне так хорошо, — Айт нарочито спокойно отошел в сторону, надеясь, что девушка не поняла и не почувствовала, что с ним происходит.

Ее руки и голос превращали его в озабоченного подростка. Хотелось резко притянуть Фиалку к себе за шею и жадно терзать ее яркие губы. Долго. Голодно. Пока они не распухнут от его поцелуев. В горсти ловить ее темные кудри, сжимать до побелевших костяшек и дуреть от отзывчивости женского тела.

В какой-то миг Айт осознал, что не будь здесь Урсулы и рохров, он именно так и сделал бы.

Тьма. Это надо как-то остановить.

— Я не романтический герой, девочка. Запомни — я придушу тебя точно так же, как того выродка в таверне, если это понадобится Темной Матери, — в голосе Айта звучали холод и сталь. По крайней мере, одарин надеялся, что еще способен производить впечатление жестокого циника. Потому что на самом деле Лесной Фиалке каким-то образом удалось незаметно прорасти в него, и он отчаянно пытался вырвать ее с корнем, пока она не прижилась навечно.

Айт ускорил шаг, не желая видеть обиду и разочарование в ее чистых глазах. Это было невыносимо и почему-то больно.

Впереди мелькнула огромная тень, и в моментальном рывке одарин успел волной магии отшвырнуть Вайолет на безопасное расстояние, одновременно выдернув из-за пояса кнут.

Хлыст со свистом рассек по дуге воздух и наотмашь ударил молниеносно атакующего из темноты монстра, отбросив его на несколько шагов назад.

— Урсула, щит. Это ильсинг, — выкрикнул Айт, раскручивая оружие для нового удара.

Деревянная клюка одэйи в мгновение ока превратился в магический посох с сияющим белым светом круглым навершием. С поверхности шара сорвалась яркая молния, ударилась в какую-то невидимую точку в воздухе, а затем стремительно расползлась вокруг нее прозрачным светящимся куполом, закрыв собою путников, как щитом.

Из раззявленной пасти чудовища вылетел темный сгусток и, встретив на своем пути неожиданную преграду, растекся по ней вязкими зелеными потеками.

Гневное: "Назад" застигло перекинувшихся рохров в прыжке. Конец плети одарина успел обвиться вокруг лапы нападающего на ильсинга Доммэ, и, дернув его на себя, Айт повалил злобно рычащего пса на землю.

Кина в кусты отбросила Урсула, при этом громогласно рявкнув:

— Лежать, идиот.

С глухим урчанием из-за полога темноты на свет, исходящий от щита, выползло жуткое чудовище, и Вайолет, уже поймавшая в ладони потоки стихий для нанесения удара, застыла, словно парализованная.

Такой ужас мог привидеться разве что в кошмарных снах, но двухголовый и четырехлапый монстр, упирающийся в землю крючковатыми наростами, что венчали изгибы его огромных перепончатых крыльев, был невероятно реален в своем желании сожрать так удачно заглянувших к нему на ужин путников.

— А-хр-р-р, — издал угрожающий звук ильсинг, подавшись всем туловищем вперед.

Головы чудовища, по-змеиному изогнувшись на длинных шеях, застыли в готовности к броску. В оскаленных пастях мелькнули ряды острых, загнутых внутрь зубов.

Айт и Урсула одновременно вскинули руки, а Вайолет на какие-то доли секунды поймала взгляд хищно сузившихся глаз существа.

Время словно замерло. В голову сплошным потоком хлынули яркие образы и картинки, пронзая мозг тупой болью.

— Не убивайте ее, — отчаянно закричала девушка, бросаясь на защиту ильсинга.

Магический щит осыпался тающими искрами, когда, пробежав сквозь него, Вайолет повернулась лицом к Урсуле и Айту и широко раскинула в стороны руки, неуклюже пытаясь закрыть собой чудовище.

— Не убивайте, — задыхаясь, повторила она.

— Вайоли, родная, ты что делаешь?.. — просипел из-за плеча Урсулы Доммэ. Рохр вернул себе облик человека, и теперь, бледнея от ужаса, не мигая, смотрел на девушку.

— Она просто пытается защитить своего детеныша, — Вайолет виновато отвела глаза от брата и глянула на Айта, заметив, что на скулах мужчины яростно перекатываются желваки, а взбешенный взгляд устремлен куда-то поверх ее головы.

Медленно запрокинув лицо, Вайолет нервно сглотнула, обнаружив занесенный над ней изогнутый дугой чешуйчатый хвост двухголового чудища, кончик которого заканчивался острым, как нож, жалом.

— Это… она… в целях самообороны, — в попытке оправдать поведение напавшей на них самки, пояснила Вайолет, запинаясь на каждом слове.

— Вообще-то ильсинги жрут людей, — зло сообщил Айт, все еще удерживая вытянутой руку, опутанную темными сгустками сотворенной магии.

— Да? — испуганно пролепетала девушка и, стараясь не делать резких движений, с укоризной глянула на капающего слюной монстра. — Она больше не будет. Ты же больше не будешь?

Две головы самки ильсинга переглянулись между собой и зачем-то облизнулись.

— Вот. Она говорит, что не будет.

— А по-моему, она только что сказала, что будет, — страшным шепотом поведал выползший из кустов Кин.

— Она думала, что мы пришли за ее детенышем, — Вайолет посмотрела на Урсулу, и внезапно по ее напряженному лицу и судорожно сжатой на древке посоха руке поняла, что волшебница умирает от страха за нее. — Прости… я не хотела тебя напугать. Я просто увидела то, что пыталась нам сказать эта… зверюшка, — после некоторого замешательства выдала девушка.

— Зверюшка?.. Эти твари сохранились со времен хаоса и созданы самим Сумраком. Их яд убивает практически мгновенно — кожа покрывается кровоточащими язвами и человек умирает в страшных муках, — прохрипела старуха. — Ильсинги не умеют разговаривать, и если эта дура до сих пор никого из нас не сожрала, то только потому, что не выбрала того, кто пойдет на ужин первым.

— Я не знаю, как другие ильсинги, но эта разговаривает. Она умеет передавать то, что хочет сказать, образами и картинками. Иначе как бы я ее поняла? Ее малышка попала в оставленный кем-то капкан. Его установили чуть левее от этой тропы. Самка думала, что мы пришли убить ее детеныша.

— Ты хочешь сказать, что она все это тебе передала мысленно? — хмуря брови, уточнил Айт.

Вайолет кивнула и оглянулась на существо, что, напряженно застыв за ее спиной, внимательно прислушивалось к разговору.

— Я пообещала, что мы ей поможем, — призналась девушка.

Урсула разомкнула плотно сжатые губы и издала какой-то нечленораздельный полурык-полустон.

— Спятила? — то ли спросила, то ли констатировала факт одэйя.

— А что? — вступился за сестру Доммэ. — Раз это чудо-юдо не стало нас жрать, почему бы ему не помочь?

Окрыленная его поддержкой, Вайолет тут же насела на Урсулу:

— Разве не ты учила меня тому, что сделанное добро возвращается сторицей? Это основа светлой магии. Сколько бы силы ты ни потратила на благое дело, вернется тебе в десять раз больше. Что, если сегодня мы поможем этой самке, а завтра она окажет услугу нам?

— Посмотри на нее, — неожиданно толкнул Урсулу плечом Айт, кивком головы указав на возвышающееся позади Вайолет чудище. — Ты когда-нибудь видела что-то подобное? Она не нападает, а слушает твою ученицу и, кажется, понимает, что она говорит.

— Не видела, — волшебница исподлобья метнула в ильсинга испепеляющий взгляд. — Зато видела, с каким удовольствием эти твари жрут и темных, и светлых магов.

— Зачем маги на них охотятся? — вдруг спросила Айта девушка.

— Крылья, — исчерпывающе коротко ответил одарин. — Их крылья прочнее любой магической брони.

— И вы негодуете, что они вас едят?

Вайолет решительно развернулась и, обойдя рукокрылого монстра с левой стороны, смело пошагала вперед.

Одна голова ильсинга растерянно проследила за ней, пока другая с подозрением наблюдала за Урсулой и Айтом. Видимо решив, что Хранительница все же представляет для нее больший интерес, тварь неуклюже развернулась и, ломая кусты, полезла следом, а остальным ничего другого не осталось, как к ней присоединиться.

Спустя несколько минут послышался встревоженный крик Вайолет:

— Доммэ, Кин, помогите.

Услышав ее призыв, братья ринулись сломя голову в темную чащу, обнаружив сестру воюющей с огромным капканом, острые зубья которого мертвой хваткой держали окровавленную лапу сильно уменьшенной копии испугавшего их монстра.

— Разожмите их, — пыхтя и краснея, Вайолет пыталась растянуть зазубренные железные дуги, а детеныш ильсинга, видимо, довольно давно зажатый в них, уже даже не выл — только хрипло поскуливал, наблюдая за тщетными попытками освободить его изувеченную лапу.

Отодвинув сестру в сторону, парни на счет "три" разомкнули ловушку, и выскочившее из нее визжащее существо мигом подхватила за шкирку одна из голов его матери.

Детеныш бестолково барахтался в воздухе, сучил дрожащими лапами и дергал кожистыми растопыренными крыльями, чем ужасно мешал второй голове родительницы вылизывать рану.

— Опусти ее, я вылечу, — наблюдая за их возней со стороны, обратилась к самке Вайолет.

— Откуда ты знаешь, что это девочки? — удивленно шепнул сестре на ухо Кин.

— У них две головы, а у мужских особей — одна, — пояснила Вайолет, и вдруг сама поразилась тому, откуда она это знает. Просто знала — и все. Словно эта информация всегда дремала в глубинах ее памяти, а встреча с существом послужила пробуждающим толчком.

Поймав на себе пристальный взгляд стоящего в стороне Айта, девушка растерянно заправила за ухо выбившуюся из косы прядь волос:

— Что-то не так?

— Да нет, — задумчиво уронил мужчина, словно складывал в своей голове какую-то невероятно сложную задачу. — Ты все сказала верно: у самцов одна голова, у самок — две, — взгляд одарина стал еще подозрительнее, вызывая у Вайолет гнетущее чувство неловкости, а потому, как только ильсинг опустила на землю свою пострадавшую детку, девушка немедля принялась ее лечить.

Жалобно скулящая "мелочь" враз притихла, как только руки Вайолет коснулись ее чешуйчатой шкуры. Терзающая существо боль сменилась благодатным теплом, и обе головы монстрика фанатично-преданно уставились на девушку.

— Не вздумай меня облизывать, — упреждающе заявила она, заметив нездоровую тенденцию постепенного приближения жутковатых морд к ее лицу.

Четыре глубоко посаженных узких глаза недоуменно моргнули, а затем два отвратительно-мокрых носа ильсинга совершенно бесцеремонно стали обнюхивать Вайолет с ног до головы. Когда следом за детенышем то же самое стала делать его огромная мамаша, девушка не выдержала.

— Ты мне обещала больше никого не есть, — возмущенно ткнула в самку пальцем она.

Его кончик уперся в нос одной из морд. Зверюга смешно скосила на него свои глаза, шумно втянула носом воздух, а потом самым подлым образом резко цапнула хранительницу за подол туники, отхватив от нее приличный лоскут.

— Ты что делаешь? — разозлилась девушка, сплетая пальцы для отражающего заклинания.

— Ильсинги распознают друг друга по запаху, — вмешался Айт. — Лоскут твоей одежды пахнет тобой, а значит, его смогут запомнить все особи ее стаи. Она сдержала свое обещание. По крайней мере, тебя ее сородичи теперь точно не тронут.

— Э-э, — возмутился Кин. — А как насчет остальных? Мы с Доммэ вообще-то ее летающего теленка из капкана вытащили.

— Не нападают они на своих, а мы с одарином им не по зубам, — буркнула Урсула. В голосе ее чувствовалось крайнее недовольство, и Вайолет, даже не видя лица старухи, могла сказать наверняка, что все происходящее ту ужасно злит и раздражает.

— Каких это "своих"? — насторожился Доммэ.

— Хиозы, ильсинги и рохры — творения Сумрака, дожившие со времен хаоса до наших дней, — пояснил Айт. — Вы с ними одной крови.

У Доммэ непроизвольно открылся рот, и, с ужасом глянув на ильсинга, парень недоверчиво спросил:

— Хочешь сказать, что вот эта страхолюдина — моя дальняя родственница?

— Прабабка. Что, не признал? Так вы с ней похожи как две капли воды, — съязвила Урсула, потом не менее сердито посмотрела на Вайолет: — Время только зря потеряли. Ильсинги и без нас справились бы.

— Не справились бы, — Вайолет подошла к капкану и поддела носком сапога прикрепленную к нему толстую цепь, конец которой был обмотан вокруг широкого ствола дуба. — Кстати, откуда здесь такой капкан? Кто его поставил?

— Лесное племя, трикты, — тихо отозвался Айт. — Они живут в четырех верстах отсюда. Капкан на секача ставили. Ильсинг в ловушку, видимо, случайно попался. Не охотятся лесные люди на ильсингов.

Вайолет почему-то показалось, что рассказывая о триктах, Айт вспоминает что-то очень болезненное, о чем вспоминать ему не хотелось бы.

— А до того места, куда ты нас ведешь, далеко? — быстро сменила тему она.

— Верст двадцать. Пешком часа за четыре дойдем, верхом на рохрах — в два раза быстрее.

— А если полетим на ильсингах?

Айт изумленно приподнял бровь, а после секундного молчания перевел взгляд с терпеливо ожидающей его ответа Вайолет на Урсулу.

— Ты летала когда-нибудь на ильсингах? — в голосе одарина звучала откровенная насмешка.

— Никто и никогда не летал на ильсингах, — фыркнула одэйя.

— Никто и рядом с ними вот так спокойно не стоял, — понимая, куда они клонят, улыбнулась Вайолет, а после повернулась к двухголовой громадине, которая смирно сидела за ее спиной и без особого труда придавливала к земле лапой то и дело норовящую улизнуть дочь.

Девушка пристально посмотрела в узкие прорези глаз существа и передала ему свою просьбу, получив в ответ невероятно красочную картинку.

— Они согласны, — сообщила Вайолет, благодарно кивнув ильсингам. — Вас всех понесет Ши, а меня — ее дочь.

— Ши? — недоверчиво уточнил Айт.

— Шиссари ассиах хаши сс ххарр, — весело произнесла Вайолет, наслаждаясь произведенным на всех эффектом. — Так ее имя звучит целиком: та, что летает выше облаков и быстрее ветра. Но Ши, по-моему, произносить намного легче. Ну так что, летим? — девушка многозначительно повела подбородком в сторону ильсингов, и улыбнувшиеся ей братья внезапно решительно шагнули вперед.

— Будем знакомы, родственница, — подмигнул взрослой особи Кин. — Меня зовут Кин, а это мой старший брат Доммэ.

Самка выразительно фыркнула и услужливо распластала по земле крыло, взобравшись по которому, парни очутились на ее спине.

— А у нее сверху шкура теплая и мягкая, — Доммэ удивленно погладил ладонью незащищенный броней участок кожи существа.

Вайолет улыбнулась, косясь на мрачную, как туча, Урсулу и на Айта, который, как показалось девушке, еще больше впал в глубокую задумчивость.

— Боитесь? — поинтересовалась она.

Шумно выдохнув, волшебница нехотя вскарабкалась на ильсинга, а чуть задержавшийся Айт внезапно окликнул Вайолет, уже готовую влезть на подпрыгивающего от нетерпения детеныша.

— Держись крепче, — глухо обронил мужчина. — Эта самка очень молодая, игривая и глупая. Может случайно сбросить.

Сердце Вайолет подпрыгнуло куда-то вверх, и на душе стало так тепло, словно в ней зажглось яркое солнце.

— Я буду осторожной, — прошептала девушка, с нежностью глядя в затылок уже успевшего отвернуться от нее Айта.

Потеснив рохров, одарин уселся впереди всех, собираясь показывать дорогу.

— Держи курс на красную звезду, — подняв руку, указал ильсингу направление он. Обе головы самки дружно кивнули, шеи вытянулись вперед, а затем необъяснимо легко для существа с такой огромной массой она оттолкнулась от земли и воспарила над ней, расправив свои громадные крылья, став невероятно похожей на гигантскую летучую мышь.

Вайолет лишь звонко ойкнула, когда следом за матерью в небо взлетела и ее "маленькая" дочь, если двухголовое чудище размером с годовалого бычка вообще можно было считать маленьким.

Свежий ветер ударил в лицо девушки, и чернильное небо, усыпанное яркими звездами, раскинуло над ее головой свой бархатный шатер. Как жаль, что темнота не позволяла видеть то, что сейчас проносилось внизу. Вайолет безумно хотелось посмотреть, как выглядит Тэнэйбра с высоты птичьего полета. Потому что плоский враждебный черно-белый мир внезапно обрел для нее краски и объем. Больше не казались чужими и непонятными ни это небо, ни дремлющий где-то внизу лес, ни жутковатые существа, что волею судьбы повстречались на ее пути. Было четкое осознание правильности происходящего и того, что она оказалась в нужном месте в самое подходящее время. Она нужна была населяющим эту землю людям и существам, и оставаться безразличной к ним у Вайолет уже не получалось.

* * *

Не прошло и получаса, как Айт приказал ильсингам снижаться.

Громко хлопая крыльями, самки опустились на небольшое каменное плато, одинокой проплешиной красующееся в густой полосе лохматых сосен.

— Дальше пойдем пешком. Подходящей площадки для посадки больше не будет, — хмуро сообщил Айт, спрыгнув на землю.

Как показалось Вайолет, мужчина нервничал. Что-то подсказывало девушке — если бы не обстоятельства, он ни за что на свете не привел бы чужаков в это место, и от ильсингов он, по всей видимости, хотел поскорее избавиться по той же причине.

Стоя в стороне, он молча наблюдал за тем, как Вайолет прощается с монстроподобными существами, и девушка не могла отделаться от ощущения, что интерес к происходящему у одарина не просто праздный. Мужчина что-то сопоставлял и складывал в своей голове, ибо в его цепком прозорливом взгляде то и дело читалась усиленная работа мысли.

Когда взлетевшие ильсинги растворились в ночной мгле и Айт повел всех узкой каменистой тропой куда-то вглубь поросших лесом скал, Вайолет, намеренно обогнав братьев, заняла место в колонне сразу за спиной одарина, чтобы иметь возможность заговорить с ним первой.

— Почему ты смотрел на меня и ильсингов так странно? — спросила она, стоило одарину подать ей руку помощи на довольно крутом участке. — Тебе кажется, я что-то делаю не так?

— Ты все время все делаешь не так, — в сердцах буркнул Айт, и тут же пожалел о сказанном. Фиалке опять удалось вытянуть из него ненужные эмоции.

— Если тьма не есть зло, то и за уродливой внешностью не обязательно скрывается кровожадный монстр. Чаще безупречная красота бывает насквозь прогнившей изнутри, — прозвучало во мраке, и Айт грустно усмехнулся, в который раз поражаясь умению девушки невероятно глубоко смотреть в суть вещей.

— Ты быстро учишься, Фиалка.

— У меня хорошие учителя, — тихо ответила она ему и вдруг замерла, удивленно раскрыв рот и осторожно подняв руку, словно боялась коснуться даже своими тонкими пальцами к чему-то изящному и очень хрупкому. — Это так красиво. Что это?

Айт обмер от внезапной догадки. Нет. Это просто невозможно. Не может видеть Фиалка неактивированные линии его защитного плетения. Никто не может.

— Что случилось, детка? — оттолкнув Доммэ и Кина с дороги, Урсула подобралась к своей ученице, с тревогой наблюдая за движением ее руки.

— Вы разве не видите? — изумилась девушка. — Узлы, цепочки, переплетения… Как воздушные кружева. Повсюду… Небесные покровители, это так красиво.

— Где? — озираясь по сторонам, спросил Доммэ.

— Да вот же, — Вайолет ткнула пальцем в воздух — и пространство вокруг озарилось ослепительной вспышкой света.

— Не двигайтесь, — просипел Айт, взирая на то, как воздух пронизывают светящиеся нити тайно созданной им ловушки, нечаянно проявленные девушкой, отчаянно надеясь, что они никому не причинят вреда.

— Ты куда нас привел, темный? — сглотнула Урсула, застыв в неестественной позе, когда возле самого ее носа возникла искрящаяся дуга.

Айт мгновенно деактивировал защитное поле и метнул в Фиалку гневным взглядом:

— Не делай так больше.

Девушка испуганно кивнула, распахнув еще шире свои и без того большие глаза.

— Ты куда нас привел? — нервно озираясь по сторонам и теперь точно зная, что опасность поджидает ее повсюду, вспылила Урсула.

— Забудь это место. Увидела и забыла. Я ясно изъясняюсь, одэйя?

От осязаемой угрозы, прозвеневшей в голосе одарина, Урсула даже попятилась.

— Да уж куда яснее, — пробормотала она.

Но стоило мужчине двинуться дальше, волшебница ухватила Вайолет за руку, а после тихо шепнула:

— Не отходи от меня.

Шагов через сто Вайолет показалось, что она слышит лай собаки, и когда из темноты прямо на Айта выскочил громадный черный пес, сердце девушки ухнуло в пятки.

— Свои, Сорт, — поднял руку одарин. Псина, радостно заскулив, стала тыкаться в нее мордой, заискивающе виляя хвостом и облизывая ладонь мужчины. — Беги вперед, предупреди, — спокойно приказал ей Айт.

Собака стрелой сорвалась с места, звонким гавканьем нарушая сонную тишину округи.

Где-то впереди загорелся золотистый свет, словно кто-то резко зажег его яркий источник, а потом из-за деревьев показался ладный деревянный домик, на бревенчатом крыльце которого, высоко подняв над головой масляную лампу, стояла женщина.

Ее густые каштановые волосы уже тронула седина, но обрамленное их мягкими волнами сердцевидное лицо еще сохранило былую красоту. Высокий лоб, огромные лучистые глаза, аккуратный маленький нос и четко очерченные губы…

Немигающим взглядом женщина следила за приближающимся к ней Айтом, и стоило одарину подняться на первую ступеньку, как она почтительно склонила перед ним голову.

— Ай-теро, — мелодично и удивительно мягко прозвучало из ее уст.

— Не надо… — Айт скрипнул зубами, руки его обняли хрупкие женские плечи и, прижавшись губами к ее макушке, он хрипло выдохнул: — Мама.

— Прости, сынок, — ладошка женщины взметнулась вверх, бесконечно нежно погладив щеку Айта. — Ты не один, — она посмотрела через его плечо на не решающихся подойти ближе гостей и вновь вернула свой взгляд к сыну.

— Это свои. Нам нужно где-то переночевать. Утром мы уйдем, — кратко пояснил он.

Вайолет, затаив дыхание, прислушивалась к непривычно мягким интонациям Айта и завороженно смотрела в его лицо, неузнаваемо меняющееся от одного только материнского взгляда.

— Что же вы стоите? Проходите в дом, — женщина плавным жестом указала на распахнутые двери и приветливо улыбнулась шагнувшим ей навстречу друзьям сына. — Я сейчас быстро на стол накрою, а ты расположи гостей, сынок, — она ласково погладила по плечу Айта, и зорко наблюдающая за ней Урсула успела разглядеть черную печать в самом центре ее ладони.

— Так вот оно что…

— волшебница ссутулилась, грустно глянула на впорхнувшую в дом женщину, потом на одарина, и в голосе старухи появилось сожаление: — Прости, темный, не знала, что ты себя на мать обменял.

— Не лезла бы ты, одэйя, куда не просят, — разгневанно осадил ее Айт.

— И верно, одарин. Дура старая. Извини. Только душу разбередила.

— Нет у меня ее, — зло огрызнулся мужчина. — Тебе ли не знать?

Размашисто прошагав вперед, одарин швырнул на лавку в сенях свою куртку, рюкзак, стянул сапоги и, глубоко вдохнув, вошел в дом.