ГЛАВА 19

О том, что Моргана его использует втемную, Пэйдж понимал с самого начала, и пошел на риск только потому, что на вверительной грамоте, выданной ему на право нахождения в Авердэне, обнаружил подпись самого Рэма Дайка.

Рука бывшего командующего темной башни никогда не коснулась бы фальшивого документа, а значит, грамота была настоящей и перевод Пэйджа, соответственно, тоже. Пэйдж догадывался, что у Морганы даже в Темных Вратах есть свои "кроты", и это очень помогало парню заглушать робкий шепот остатков его давно потерянной совести, убеждая себя в том, что все вокруг покупаются и продаются. Вот только цена у каждого своя: кому-то она ломаный грош в базарный день, а кто-то ценнее танитового эйбра.

Себя Пэйдж причислял к последним. Расположение и благосклонность темной императрицы не просто льстили одарину, они поднимали его самооценку до тех высот, что проходя рядом с городской чернью, он видел ее пылью под подошвами своих сапог. И не важно, что он сам когда-то ничем от нее не отличался. Хотя нет, отличался. С искрой инглии он всегда был алмазом, потерянным в грязи, только сейчас найденным, ограненным и вставленным в достойную для него оправу.

Богатое убранство Дворца Теней не шло ни в какое сравнение с аскетичной сдержанностью Темной Башни, которую наивный Пэйдж когда-то считал роскошной. Здесь все было самым-самым, начиная от стекол в окнах и заканчивая черными простынями из тончайшего сарцеля. Одарину здесь нравилось абсолютно все… Кроме отвратительной девки с языком хуже змеиного жала, которая приходилась Моргане дочерью.

Ириэйя была такой же невероятно красивой, как ее мать, вот только, в отличие от своей родительницы, симпатии к Пэйджу совершенно не испытывала и при каждом удобном случае рассказывала парню во всех подробностях, что с ним сделает Моргана, когда он ей наскучит.

Возможно, Пэйджу и стоило бы опасаться темной Хранительницы и повелительницы Тэнэйбры в одном лице, если бы он не был бессмертен и точно не знал прописной истины: власти над одаринами у нее нет. А потому еще больше злился, когда Ириэйя с легкой улыбкой на губах говорила ему гадости, и жаловался на девушку ее матери — впрочем, кажется, совершенно напрасно.

— Ты мне нужен, — следом за вошедшей в спальню Морганой дымными ручейками вплыла тьма, не произведя на злого, как псы Чернобога, Пэйджа должной реакции. — Поднимайся, ты должен будешь кое-что для меня сделать.

Парень демонстративно откинулся на спинку глубокого кресла и согнул в коленях обутые в неприлично дорогие сапоги ноги.

— Не хочу. У меня нет настроения.

Тонкая бровь колдуньи плавно поползла вверх, делая выражение лица женщины насмешливо-удивленным.

— И кто же тебе его испортил, малыш? — проворковала Моргана, мягко надвигаясь на одарина и небрежно спуская с покатого белого плеча дымный шелк своей одежды. — М-м? — вклиниваясь между ног мужчины, выжидающе замерла она.

— Твоя дочь, — тут же накляузничал Пэйдж.

— И что она тебе сказала на этот раз? — поинтересовалась колдунья.

— Сказала, что наступит день, когда ты будешь медленно отрезать от моих яиц по кусочку, жарить их и скармливать своим верным темным псам, — раздраженно выдал Пэйдж, и Моргана зашлась истерическим хохотом.

— Ну, наконец-то она заговорила как моя дочь, — перестав смеяться, заявила женщина. — Ради этого стоило притащить тебя во дворец.

Пэйдж позеленел от досады, зло поджал губы и вскочил с места:

— Вот пусть твоя дочь тебе и помогает…

— Сидеть, — резким толчком в грудь Моргана забросила мужчину обратно в кресло, нависнув над ним, такая желанная в своей безупречной красоте.

— Когда хозяин говорит своей собачке "сидеть", "лежать" или "умереть" — она должна слушаться, — пугающе ласково произнесла колдунья. — Здесь хозяйка я. А ты, видимо, забыл, дворняжка, из какой кучи навоза я тебя вытащила? Думаешь, ты единственный и незаменимый? Хочешь обратно в свой вонючий Прайбор?

Бессильно выдохнув, Пэйдж качнул головой, угрюмо посмотрев в глаза темной Хранительницы. Нет, он не хотел обратно, а от самой мысли, что ему найдут замену и это восхитительное тело будет ласкать и целовать кто-то другой, хотелось пойти и убить этого абстрактного кого-то.

— Вот и славно, малыш, — Моргана похлопала парня по щеке и резко выпрямилась. — А теперь вставай и пошли со мной. И запомни: еще раз пожалуешься на мою дочь, я тебе и вправду отрежу яйца, исключительно в исследовательских целях. Очень хочется узнать, они у тебя отрастут снова или нет?

Послав Пэйджу обворожительную улыбку, колдунья протянула ему руку, и как только ладонь мужчины послушно обхватила ее запястье, окутала и его и себя дымным коконом, перенеся в пустынный зал, единственным украшением которого служил огромный стеклянный шар.

Внутри прозрачной сферы пузырилась и клубилась тьма, почему-то вызывая у одарина острое чувство тревоги, словно там, за непроглядным маревом, прятались чьи-то глаза, четко следящие за каждым действием и шагом Пэйджа.

— Что это такое? — поинтересовался он у Морганы, но та, так и не удостоив его своим ответом, опустила на стеклянную поверхность свои ладони и, тихо бормоча заклинания, приказала:

— Сними свой альньир.

Пэйдж сглотнул. От тошнотворного чувства подставы у него вмиг взмокла спина. Одно дело было давать амулет одарина Моргане в руки и понятия не иметь, что она с ним делает, и совсем другое — используя амулет, самому принимать участие в ее темных ритуалах. Это тянуло на низвержение из стражей, лишение бессмертия и… казнь.

— Н-нет, я на это не подписывался, — замотал головой он.

— Глупый, чего ты боишься? Никто не узнает, — Моргана внезапно прильнула к парню всем телом, и одарин, пытаясь ее оттолкнуть, скользнул рукой по теплой женской груди.

Пэйдж никак не мог привыкнуть к тому, как быстро темная правительница умела разоблачаться. У него сносило голову от одного только взгляда на ее обнаженное тело, потому что не было в этом мире женщины совершеннее и прекрасней. А еще Пэйдж точно знал, что даже самая умелая шлюха не смогла бы удовлетворить его так, как это делала Моргана, и за это ей можно было простить все.

— Хочешь меня? — рука колдуньи проскользнула за пояс брюк одарина и по-хозяйски стала там шарить, вызывая у мужчины острый приступ возбуждения. — Ну же, давай быстро с этим закончим и вернемся в спальню, — она лизнула нижнюю губу Пэйджа и томно закатила глаза.

Низко рыкнув, он стащил с себя альньир, думая только о том, как крышесносно будет смотреться на черных простынях белое тело Морганы, в которое он будет вдалбливаться до полного изнеможения и белых звездочек в глазах.

— Держи руку над шаром, — сладко промурлыкала женщина и тут же повернулась к Пэйджу спиной.

Сквозь стеклянную поверхность просочились черные тени, что подобно липкому языку, слизали с ладони одарина амулет, проглотив его словно муху, а после всосались обратно в шар.

Несколько минут ничего не происходило — внутри сферы все так же непроглядно колыхалась тьма. Но внезапно она дрогнула, а потом постепенно стала рассеиваться, являя взгляду Морганы и Пэйджа удивительно красочную и живую картинку, как если бы они стояли за дверью и тайно наблюдали оттуда за происходящим.

— Есть, — победно прошептала Моргана. — Наконец-то. Попался.

С неподдельным ужасом одарин смотрел на высокую фигуру мужчины, сжимающего руку на горле приговоренного к смерти парня.

По спине Пэйджа заструился холодный пот страха, потому что больше Морганы он боялся только Первого стража Темных Врат — Айта Логгара, спокойное и бесстрастное лицо которого ему сейчас так наглядно демонстрировал магический шар.

— Мне конец, — просипел парень, уже представляя, как рука ай-теро точно так же сжимается и на его горле, а магия Темной Матери превращает тело в истлевший прах.

Моргана провела ладонями по поверхности Ока, меняя угол обзора, а когда обнаружила ту, ради которой все это затеяла, замерла, с хищным азартом изучая черты лица новой Хранительницы Света.

— Так вот ты какая…

Колдунья жадно подалась вперед, и темноволосая девушка, чей нежный профиль показывал шар, стремительно повернула голову.

Ярко-фиолетовые глаза юной Хранительницы заставили Моргану с недоверием отшатнуться. Такой невероятный цвет глаз она видела только один раз в жизни, и их обладателем был единственный мужчина, которого Моргана когда-то любила до умопомрачения и так же сильно ненавидела.

— Найдите мне это место и эту девку, — возбужденно шепнула она кружащим под потолком теням. — Хайдо ко мне приведите. Живо.

— Оуст атаррэ, — громогласно выкрикнул Пэйдж, после чего в его раскрытой ладони непостижимым образом возник альньир, который парень крепко сжал в кулаке.

Картинка, демонстрируемая шаром, развеялась как дым, вызвав у Морганы глухую досаду и раздражение. Жаль, что выплеснуть их она не могла, поскольку сейчас сильно зависела от темного идиота — ведь без него амулет одаринов отказывался работать.

Наступив на горло своему тщеславию, колдунья с милой улыбкой обратилась к Пэйджу:

— Ты заслужил награду, малыш…

— Благодаря тебе я заслужил смерть, — еще больше разозлился парень. — Ты меня подставила. Если бы ты сказала, что твоя цель — Логгар, я ни за что не согласился бы тебе помогать. Да я лучше бы сгнил в своем захолустье.

— Уймись, — беспечно отмахнулась от одарина Моргана. — Моей целью была девка, а Логгар просто отказался привести ее ко мне.

— Он прикончит меня, — в панике заорал Пэйдж.

— Не скули. Он ни за что не догадается, каким образом я вышла на их след. К тому же ему скоро будет совершенно не до тебя. Мне бы только заполучить девку, и этот мир больше никогда не будет прежним. А когда я взойду на Сумеречный трон, ты будешь первым, кого я отблагодарю за верную службу.

Моргана улыбнулась и небрежно похлопала парня по щеке, на что он раздраженно отвернулся и выцедил сквозь зубы:

— Ты сумасшедшая.

— Не смей называть меня сумасшедшей. Никогда, — рявкнула Моргана. Черные волосы на ее голове зашевелились, словно ядовитые змеи, и тьма завертелась у ног колдуньи дымным коловоротом.

— Только безумный может решиться вступить в игру с богами, — в голосе Пэйджа еще звенела злость, но уже разбавленная заискивающими интонациями. — Ты хоть представляешь, что они с тобой сделают, если ты допустишь ошибку?

— Пока я в игре и врата в Сумеречный Чертог открыты, они не имеют надо мной власти. А когда я стану им равной, то буду уже не по зубам, — надменно заявила женщина. — Мой покойный папаша, прежде чем отправиться к Чернобогу, так подробно рассказал мне о ключах, весах Вечности и ритуале на алтаре двуликих, что ошибки я не допущу. А чтобы закончить игру побыстрее, мне нужна твоя помощь. Ты ведь поможешь мне, Пэйдж? — пуская в ход свои женские чары, тесно прижалась она к парню.

— Я в твои игры больше не играю, — хмуро отозвался тот.

— Я думала, ты особенный, собиралась сделать тебя своим хранителем после того, как сольюсь с Сумраком, а ты, оказывается, обычный трус, — пошла на хитрость Моргана. — Ну что ж, найду себе другого верного слугу, более решительного и смелого…

— Я не трус, — мгновенно вскинулся Пэйдж. — Мне просто не нравится, когда меня используют вслепую.

— Но теперь-то ты все знаешь, — убедительно аргументировала Моргана. — Что тебя останавливает? Боишься Логгара?

— Боюсь, что ты сольешь меня ему, как только я стану тебе без надобности.

— Глупый, — заворковала женщина. — Я преданных мне людей не забываю.

— Докажи, — пристально уцепился за нее взглядом Пэйдж, и Моргана, обвив его руками, словно лианами, жарко поцеловала в губы.

— Нет, — отстранившись, заупрямился одарин. — Это мы уже проходили. Хочу более весомых доказательств.

Моргана остро зыркнула на него из-под хищного прищура и надменно вскинула бровь:

— Хочешь доказательств… ну, пойдем, — стремительно закручивая вокруг себя и Пэйджа кокон тьмы, усмехнулась она.

Спустя секунду след любовников растворился, словно дым, а кружащие под потолком тени преданно ринулись за своей хозяйкой, погрузив зал в неподвижность и тишину. Каменная стена с северной стороны башни внезапно пошла волной, сбрасывая иллюзию и обнаруживая скрытую под ней Ириэйю, которая стремительно бросилась к шару, возбужденно нашептывая слова заклинания.

— Айт, отзовись. Айт. Тебе грозит опасность, — в голосе девушки звенело откровенное отчаяние, потому что мутное Око Тьмы смотрело на нее мертвой, неподвижной темнотой.

Ириэйя, прождав ответа непозволительно долго и бесполезно, все же благоразумно отступила от шара, понимая, что если ее здесь обнаружат тени матери, то дяде она уже ничем не поможет, и тогда точно лишится единственного родного человека, которому действительно небезразлична и дорога.

— Я найду способ, как тебя предупредить, — упрямо заявила девушка, взметнула вокруг себя дымные крылья тьмы и исчезла так же загадочно и красиво, как ее могущественная мать.

* * *

С тех пор, как Вайолет покинула родной дом, это была первая ночь, когда она спала в чистой, пахнущей луговыми травами постели, и чувствовала себя почти счастливой. Не хватало только ласковой улыбки матушки, без которой день просто не мог быть полностью счастливым.

Открыв глаза, девушка сначала вздрогнула от неожиданности, а затем приветливо улыбнулась внимательно разглядывающей ее девочке.

— А меня пчела за палец укусила, — качнулась с пятки на носок девчонка, гордо демонстрируя Вайолет пострадавший пальчик. — И я не плакала.

— Ты очень храбрая, — Вайолет поднялась с постели и, потянувшись губами к детской ладошке, нежно ее поцеловала, убирая опухоль, а вместе с ней и след от укуса.

Голубые глаза малышки удивленно округлились. Девочка поскребла ногтем совершенно здоровый палец, а после посмотрела на незнакомку:

— Это ты сделала?

— Не болит? — ласково поинтересовалась Вайолет.

— Что я теперь Кейтеро покажу? — огорчилась девочка, совершенно обескуражив Вайолет своим заявлением.

— Кто такой Кейтеро? — не нашлась что сказать она.

— Кейтеро — лесной человек, трикт, — важно сообщила девочка. — И мой друг. Меня Лин зовут. А тебя как? Тебя папа привел? Он мне про тебя ничего не рассказывал. Ты его подруга?

Вайолет растерялась от такого количества вопросов, не зная, на какой должна ответить первым, а потому тоже спросила:

— Тебе Айт про всех своих друзей рассказывает?

Лин вяло ковырнула носком ботинка пол.

— Я его просила найти мне маму, а он сказал, что если найдет, то расскажет мне о ней первой. Раз он мне о тебе ничего не сказал, значит, ты не мама. Жаль, — девочка вздохнула, и на ее хорошенькое личико набежала серая тень неподдельной грусти. — Ты мне понравилась, ты красивая.

— Разве тебе плохо с бабушкой?

— Не плохо, — пожала плечиками Лин. — Но если бы у меня была мама, Айт больше не исчезал бы так надолго.

Вайолет проглотила ставший поперек горла ком и, вытянув руку, осторожно погладила девочку по голове.

— Меня зовут Вайолет.

— Красивое имя… — засмотрелась на нее Лин.

— А ты косички заплетать умеешь? — неожиданно озадачила она Вайолет. И поскольку девушка подумала, что малышка желает, чтобы ее волосы привели в порядок, то решила порадовать девочку.

— Умею. Я умею плести очень красивые косички. Хочешь, я тебе прическу как у принцессы сделаю?

На детском личике очень красочно и живо отразились все эмоции, и голубые глаза Лин засветились восторгом. Мигом стянув со своих волос ленточки, она повернулась к Вайолет спиной, так простодушно и доверчиво позволяя незнакомке делать все, что ей заблагорассудится.

Вытащив из-под подушки свой гребень, девушка осторожно разделила волосы Лин и стала быстро их плести, укладывая вокруг головы девочки аккуратными колосками.

— А шить и вышивать ты тоже умеешь? — вновь заговорила все это время терпеливо молчавшая девочка.

— Не так красиво, как твоя бабушка, но умею, — улыбнулась Вайолет.

— М-м, — задумчиво промычала Лин. — А готовить?

— Что "готовить"? — удивилась девушка.

— Ну, хоть что-нибудь умеешь готовить?

Вообще-то, приготовить Вайолет могла что угодно. Матушка всегда учила ее всему, что умела сама, но в данном случае девушка не совсем понимала, что именно интересует маленькую дочку Айта.

— Конечно, умею. Правда, если тебе хочется чего-то особенного…

— Умеешь, значит, — не дослушала ее Лин. — Хорошо. А правда, мой папа красивый?

Это было очень неожиданно. Вайолет едва не выронила из рук гребень. Она действительно считала Айта красивым мужчиной, но признаваться в этом девочке было крайне неловко.

— Для всех девочек их папа самый красивый, — дипломатично ушла от неудобного вопроса Вайолет. — Я, например, тоже считаю, что мой папа невероятно привлекательный мужчина.

— А еще Айт сильный, — продолжила гнуть свою линию Лин. — Смелый и умный. И ловкий. И этот… забыла, как это слово называется… — девочка запыхтела и покраснела, пытаясь усиленно вспомнить еще трудное для нее определение отца.

— Я согласна, — затянув последнюю косичку, примирительно подняла руки Вайолет. — Твой папа самый лучший мужчина на свете.

— Ага, — шустро развернулась девчушка и хитро прищурилась. — Значит, он тебе нравится?

— А… м-м… — растерянно замычала Вайолет. — А ты не хочешь посмотреть на свою прическу? — быстро сменила тему она.

Лин проскакала до стоящего на комоде зеркальца и, заглянув в него, взвизгнула от радости.

— Вот ты где, — бархатный рокочущий голос Айта внезапно вторгся в уютную расслабленность комнаты, мгновенно заполнив ее своей мощной энергетикой. — Лин, я же просил тебя не мешать гостям.

— Я принцесса, — никак не отреагировала на суровое замечание отца девочка, захлебнувшись в счастливом восторге. — Смотри, как красиво. У меня корона из косичек. Это Вайолет сделала.

Вайолет зачарованно смотрела на Айта, впервые за все то время, что знала мужчину, совершенно его не узнавая.

Он молча наблюдал за вертящейся волчком девочкой, и из глубины его темных глаз шел мягкий, теплый свет, а на постоянно сурово сжатых губах сейчас теплилась совершенно удивительная улыбка.

— Она тебя разбудила? — одарин перевел свой взгляд на Вайолет, и еще сохранившаяся в нем нежность досталась и девушке, окатив ее жаркой волной.

— Нет, что ты… Я уже не спала. Мы с Лин так мило болтали…

— Пап, — Лин подбежала к Айту и нетерпеливо дернула его за руку, — не надо больше маму искать. Я ее уже нашла.

— Что? — мужчина нахмурился и непонимающе уставился на ребенка.

— Кейтеро говорит, что хорошая жена должна любить детей, уметь готовить, шить, быть ласковой и красивой, — выпалила на одном дыхании Лин. — Вайолет все-все умеет, она ласковая и красивая, и она мне нравится. Давай возьмем ее в мамы?

Вайолет проглотила испуганный вздох. Айт медленно повернул к ней голову. Взгляды их встретились, и время для них вдруг перестало иметь смысл.

Если оно и существовало, то где-то там, далеко, а здесь, в замершем мгновении, были только омуты их глаз — зеркала души, в которых каждый из них видел свое отражение.

Все так просто. Неизбежная необходимость видеть себя в ком-то другом. И на секунду можно представить, что невозможное возможно, что где-то в бесконечной глубине Вод Небесного Ирия существует мир, в котором есть уютный дом, затерянный среди гор и лесов, и там живет счастье. Такое обычное человеческое счастье — с пряным запахом свежего хлеба по утрам, звонким детским смехом, нежной улыбкой любимой женщины. И можно все отдать за то, чтобы каждый день видеть исцеляющий свет любви в ее невозможно красивых глазах.

— Ты согласен? — Лин снова дернула Айта за руку.

Одарин отпустил взгляд Вайолет и, наклонившись, резко подхватил дочку.

— Так ты согласен? — вновь повторила она, с трогательной серьезностью заглядывая в лицо отца и обнимая его за шею.

— Все не так просто, маленькая, — прочистил горло одарин. — Вайолет нас совсем не знает. И если она будет не против стать твоей мамой, то это не значит, что она захочет стать моей женой. Я ей совершенно не нравлюсь.

— Нравишься, — мгновенно возразила Лин. — Ты ей очень нравишься. Она сказала, что ты самый лучший мужчина на свете, — тут же вывернула услышанную от Вайолет фразу в свою пользу малышка.

Вайолет судорожно глотнула воздух, кровь ударила ей в голову, и девушка поняла, что начинает заливаться пунцовой краской стыда, когда Айт изломленно вскинул бровь и посмотрел на нее в упор.

— Айт хотел сказать, что прежде, чем стать мужем и женой, мужчина и женщина должны полюбить друг друга, — от смущения у Вайолет пылали уши, а слова произносились с трудом, словно язык ее, так же как пальчик Лин, ужалила пчела. — Твой папа не любит меня, поэтому не может взять меня в жены.

— Он полюбит, — как само собой разумеющееся, заявила Лин. — Меня же с бабушкой он любит. Ты же полюбишь ее, если она станет нашей мамой? — преданно взглянула на Айта малышка.

Одарин вздохнул так тяжко, что Вайолет захотелось провалиться под землю, только бы больше не чувствовать себя виновницей происходящего и избежать новых вопросов девочки, выворачивающих душу наизнанку.

— Вайолет не может сейчас стать ничьей мамой, потому что у нее есть долг, — спокойно и бесстрастно заявил Айт, чем несказанно расстроил девочку. Губы ее огорченно искривились и в глазах сверкнула обида.

— Кто такой "долг"?

— Долг — не человек. Это обязанность, необходимость, как та, по которой тебе каждое утро приходится умываться и чистить зубы, — доступно пояснил малышке мужчина.

— Так пусть Вайолет чистит и умывает свой долг тут, с нами, — не желая отступать и сдавать позиции, упрямо заявила девочка.

— Долг Вайолет намного серьезнее и сложнее. Она должна спасти этот мир от разрушения, а живущих в нем людей — от смерти.

— Но она же девочка, — свято веривший в силу и могущество отца, ребенок теперь смотрел на него и не понимал, почему спасать мир должен не Айт, а Вайолет. — А как же ты?

— А я буду ей в этом помогать, поэтому нам нужно будет сегодня уйти, — уточнил одарин, несколько успокоив Лин, но все же не отбив желания заполучить понравившуюся ей девушку в мамы.

— А когда вы всех спасете, ты же сможешь взять Вайолет в жены? Кейтеро говорит, что тебе давно надо было найти себе жену.

— Твой Кейтеро слишком много болтает, — недовольно буркнул Айт. — Давай поговорим об этом, когда я вернусь в следующий раз.

— А когда ты вернешься? — тут же решила обозначить временные рамки девочка, снова поставив отца в неудобное положение.

Он понятия не имел, сколько времени потребуется на то, чтобы доставить Хранительницу во дворец одэй и чем в итоге закончится их поход. Потому что если Урсула убедит светлых магов поддержать Ириэйю, Тэнэйбру захлестнет восстание, в первых рядах которого придется идти одаринам, и командующему ими Айту в том числе.

— Прости, малышка, но я не могу ответить тебе на этот вопрос, — честно признался Айт.

— Я действительно не знаю, сколько времени у меня уйдет на то, чтобы решить все свои дела, а обманывать тебя мне не хочется. Но ты ведь знаешь, что я всегда возвращаюсь. Надо просто немного подождать.

— Я подожду, — тяжело вздохнула девочка, а потом, обвив Айта руками, уложила ему на плечо свою головку.

— Идем, покажу, кого я тебе из леса принес, — прижался к ней щекой одарин.

— Совенка? — глаза Лин мгновенно засветились надеждой.

— Зайчонка.

Девчушка всплеснула ладошками и радостно выпалила:

— И ему можно будет у нас пожить?

— Пока не окрепнет и не захочет убежать в лес, — Айт донес нетерпеливо ерзающую у него на руках девочку до порога комнаты и обернулся к молчаливо наблюдающей за ними Вайолет.

— Собирайся, Фиалка, — спокойно уронил он. — У нас не так много времени. После завтрака нам нужно будет идти дальше.

Грустно скрипнули петли закрывающейся двери, и мужчина с девочкой исчезли, оставив Вайолет одну, правда, совсем ненадолго. Не прошло и пяти минут, как в комнату робко постучали, и возникшая в проеме Ивори одарила Вайолет своей теплой улыбкой.

— Я для тебя кое-что приготовила, — женщина раскрыла ладонь, и на ней обнаружился тонкий веревочный браслет со вставленными в искусное плетение разноцветными бусинами. — Это защитный амулет, — пояснила мать Айта. — Я сделала точно такие и твоим братьям с Урсулой.

— Спасибо, — Вайолет с благодарностью приняла украшение, тут же затянув его на запястье. В голове внезапно ярким озарением мелькнула мысль, и девушка, посмотрев на Ивори, спросила:

— А вы можете сделать такой амулет, чтобы его никто не видел? Вернее, чтобы он кое-что спрятал от посторонних глаз, сделал невидимым, но я могла бы к нему прикоснуться, когда захочу?

— Это "кое-что" маленькое или большое? — поинтересовалась женщина.

Вайолет помялась секунду, а потом достала из кармана подаренный Виэйрой желудь.

— Вот это.

— Это смогу, — просияла Ивори. — Но мне понадобится немного твоих волос и капель крови.

— Сколько угодно, — обрадовалась Вайолет.

Шагнув к комоду, Ивори достала оттуда ножницы, моток красной шерстяной нитки, серебряный крючок и тонкую иглу. Присев на край кровати, женщина поманила Вайолет к себе рукой, а когда та устроилась рядом, срезала с ее головы длинную вьющуюся прядь.

— Сейчас я проколю тебе иглой палец, дам нитку, и ты будешь смачивать ее своей кровью, пока она не остановится.

Кровь остановилась довольно быстро, и дальше девушка лишь восхищенно следила за тем, как мать Айта, взяв в руку желудь, начинает обвязывать его ажурной сеткой, вплетая в каркас ее волосы. Воздушные петли слетали с крючка с такой скоростью, что Вайолет даже не успевала посчитать их количество.

Через несколько минут желудь превратился в красивый медальон на длинной вязаной цепочке, который запросто можно было носить на шее. Не понимала девушка только одного: как можно будет его не заметить?

— Надень, — закончив работу, попросила Ивори, и как только амулет оказался на Вайолет, женщина поднесла ей зеркало. — Смотри.

Если бы Вайолет не ощущала кожей слегка щекочущую текстуру амулета, то решила бы, что у нее что-то со зрением. Зеркало отражало ее лицо, волосы, шею, плечи, но не показывало медальона. Словно его и не было вовсе. На всякий случай девушка потрогала желудь рукой и, убедившись, что он никуда не пропал, потрясенно произнесла:

— Это просто чудо какое-то. Спасибо. Вы самая настоящая волшебница.

Ивори весело усмехнулась и ласково погладила Вайолет по голове:

— Я рада, что тебе угодила. Амулет невидим, пока находится на тебе. Помни об этом, детка.

— Я запомню, — кивнула Вайолет и порывисто обняла мать Айта, как это сделала бы, если вновь пришлось расставаться с собственной мамой.

— И приглядывай там за моим Айтом, — шепнула девушке на ухо Ивори.

— Он только кажется черствым и непробиваемым, но на самом деле он совсем другой.

Вайолет не нужно было этого объяснять. Она давно поняла, что за суровой внешностью угрюмого и немногословного мага прячется побитый жизнью, но не очерствевший мужчина. И как бы он ни пытался маскироваться за нарочитой грубостью и едким сарказмом, его поступки сами говорили о благородстве и порядочности темного одарина.

— Присмотрю, — пообещала Вайолет, ничуть не солгав Ивори, потому что в последнее время она только и делала, что наблюдала за ее сыном, и совершенно точно собиралась делать это и дальше. Ведь именно сейчас понимала, что в ее сердце Айт Логгар поселился основательно и прочно.