ГЛАВА 24

За свою жизнь Хайдо видел много разных смертей и побоищ. Чем-либо удивить командующего дриммов было вообще крайне сложно. Но сейчас, когда он стоял посреди изломанного в щепки леса, подсчитывал потери и смотрел на вывернутую с корнями землю, усеянную трупами лошадей, людей и хиозов, в голове мужчины царило недоумение и сотни вопросов, ответов на которые у него не было.

От шести ригул осталось от силы три. Два мага против двух тысяч дриммов. И ильсинги… Проклятые богами твари, жрущие всех без разбора, вдруг пришли на помощь какой-то сопливой девчонке, пусть она и светлая Хранительница. Да кто она такая, чтобы эти двухголовые монстры ей подчинялись? И как она смогла уничтожить даже сфирью? Это вообще возможно? И что он теперь скажет Моргане?

— Командир, — оклик одного из воинов, которого Хайдо отправил разыскать останки жуткого слуги повелительницы, отвлек мужчину от мрачных раздумий. Медленно переведя взгляд со здоровенной туши хиоза, с которого Хайдо подумывал снять шкуру для новых сапог, на бледного, как лик луны, парня, дримм вопрошающе приподнял бровь:

— Нашли сфирью?

Тот коротко кивнул, и Хайдо не понравилось ни то, как парень нервно сглотнул, ни то, как быстро опустил он в землю свой пронизанный страхом взгляд.

— Что там? Докладывай.

— Я не знаю…

Никто не знает. Вы должны это видеть сами.

Странный и сбивчивый ответ насторожил Хайдо еще больше. Помянув темную тварь крепким словцом, он в мрачной решимости пошел следом за воином, радуясь лишь тому, что теперь не придется отдавать кровавый долг жуткой тени, мерзкое прикосновение которой он до сих пор чувствовал на своей руке.

Прошагав вперед почти версту, мужчина наконец заметил скученную в одном месте толпу дриммов, но как только, бесцеремонно растолкав их, он вышел вперед, тут же непроизвольно попятился и схватился за меч.

На залитой вязкой черной жижей земле лежал мужчина. Абсолютно голый, поджав к животу колени, словно младенец в утробе матери. Его темные густые волосы утопали в грязной булькающей луже, и Хайдо вдруг показалось, что они с каждым мгновением становятся все длиннее, а лужа все мельче.

— Эй. А ну, вставай, — приказал командир дриммов. В груди вдруг странно кольнуло, будто жест, каким выбросил вперед руку мужчина, упираясь ею в землю, был ему до боли знакомым и… родным.

Медленно встав на колени, странный незнакомец разогнулся, расправляя широкие плечи, и когда повернул к Хайдо свое лицо, у дримма от ужаса волосы встали дыбом.

— Грайд… — потрясенно прошептал он, неотрывно глядя в голубые, как небо, глаза брата.

Изумленно моргнув, тот, кто выглядел точной копией погибшего младшего брата Хайдо, вдруг вытянул вперед свою руку, повертел ладонью, разглядывая ее, словно видел впервые, а потом стремительно поднялся на ноги.

За спиной командующего тут же раздался лязг оружия, и ряды воинов сомкнулись, готовясь дать отпор тому нечто, в которое превратился верный пес Морганы.

— Брат? — с улыбкой посмотрел на Хайдо мужчина.

Услышав голос, который не забывал никогда и не перепутал бы ни с каким другим, Хайдо гулко сглотнул и растерянно мотнул головой, отказываясь верить своим глазам.

— Ты… Ты не мой брат. Ты… голем. Грайд погиб три года назад.

— Я погиб? — нахмурился мужчина, чуть изогнув одну бровь, как делал это всю свою жизнь. По крайней мере, когда был жив. — Кто тебе это сказал?

— Госпожа.

— Моргана… — в голосе Грайда послышалась ирония, а в глазах зажегся какой-то недобрый огонек. — И при каких же обстоятельствах, по ее версии, я отправился в чертоги к предкам?

— Она сказала, что ты пал как герой во время битвы со светлым братством, — уже не сомневаясь в том, кого видит перед собой, поведал Хайдо.

Ответом ему послужил похожий на истерику смех брата, который, тут же посерьезнев, уперся руками в колени и снизу вверх посмотрел на Хайдо:

— И ты ей поверил? Разве я когда-нибудь проигрывал хоть одно сражение? В отличие от тебя я не просто умею хорошо махать мечом. Я маг с темной искрой инглии в крови. Один из сильнейших.

— Я вернулся с северных рубежей, подавив там восстание, когда меня буквально добили новостью о твоей кончине. Госпожа была так безутешна в своем горе, ведь ты был ее любимцем.

— Я был ее любовником. Называй вещи своими именами, — рявкнул Грайд. — И когда твоя госпожа поняла, что больше не может мной манипулировать, она просто от меня избавилась.

— Она и твоя госпожа тоже, — тихо выдавил из себя Хайдо.

— Моя единственная госпожа — Темная Мать, — глядя на него в упор, как мечом отрубил брат. — Я служить Моргане на крови не присягал. Или ты думаешь, после того, как она натравила на меня своих шавок, а потом превратила в одну из них, я вернусь к ней как ни в чем не бывало — и все будет как прежде? Нет, брат. На этот раз она просто меня убьет.

Покосившись на слушающих их разговор воинов, Хайдо зло дернул щекой и свирепо рыкнул:

— Чего встали? Быстро найдите одежду для лаира.*

— Где мы ее здесь возьмем, командир? — робко возразил один из дриммов.

— С трупов снимите, — пуще прежнего разозлился Хайдо. — Или отдайте свою.

Желающих делиться непонятно с кем своей одеждой не оказалось, а спустя мгновение братьев окружал только лес и гнетущая тишина.

— Что ты намерен делать дальше? — нарушил ее первым Хайдо.

— Отправлюсь в темную башню.

С ужасом взглянув на брата, Хайдо не сдержался и обронил:

— Одну мерзкую личину решил поменять на другую? Чем одарин лучше сфирьи?

— Тем, что у Морганы нет над ними власти. Их невозможно подчинить, ими нельзя управлять, их разум…

— Тогда что один из них делает в покоях госпожи и почему ест и пьет из ее рук, если такой могущественный, как ты говоришь? — резко оборвал монолог брата Хайдо.

— Одарин во Дворце Теней?

Грайд задумчиво нахмурился, потер переносицу и недовольно поджал губы:

— Эта стерва опять что-то задумала… Мне надо попасть в Темные Врата как можно быстрее.

— Опомнись. Каждая собака в Тэнэйбре знает, кем ты был для повелительницы. Ллайд приговорит тебя к смерти и казнит.

— Не казнит, если я докажу им свою верность и помогу победить Моргану.

Хайдо сокрушенно покачал головой, не проникаясь иллюзиями брата. Слишком часто он видел, куда самоуверенность заводит тех, кто наивно полагает, что может одолеть владычицу Тэнэйбры.

— Ты ничего ей не сделаешь. Она открыла врата в Сумеречный Чертог и вступила в игру богов. Пока она один из игроков, над ней даже Темная Мать не властна. Тебя она уничтожит первым, как только взойдет на Сумеречный трон.

— Глупо недооценивать пешку, — коварно улыбнулся Грайд. — Иногда она меняет ход всей партии.

— Да ты даже себе помочь не мог, а лезешь в большую игру, где тебя раздавят, как червяка. Благодари небесных покровителей, что они сжалились над тобой и вернули прежний облик.

— Кстати, как у тебя это получилось? — игнорируя гневную тираду брата, воодушевился Грайд.

— У меня? — вытаращился на него Хайдо. — Ты что, ничего не помнишь?

— Все, что я видел и помню за последние три года — это Сад Душ, где меня заточила Моргана. Брат, там сотни плененных душ темных магов, неугодных повелительнице. Если есть способ всех их освободить, то она лишится своей самой главной армии — армии теней. Как ты это сделал, Хайдо?

— Это не я, — угрюмо буркнул мужчина. — Чары разрушила светлая Хранительница.

— Светлая? Но это невозможно. Как светлая Хранительница могла разрушить темную магию, если даже сама Моргана не знает, как перевоплотить созданных ею теней?

— Понятия не имею. Но я говорю, что видел, — разозлился Хайдо. — Я послал сфирью напасть на девчонку. Но когда та ее коснулась — произошло что-то странное: тень стала таять, как ледяная сосулька по весне. Стекла грязными каплями вниз, а потом на месте, куда упали ее останки, нашли тебя.

Грайд слушал брата с круглыми от удивления глазами, а в конце не удержался от сарказма:

— Как это в духе повелительницы Тэнэйбры — подрядить тебе в помощники сфирью, которую она создала из твоего родного брата. Ты ведь и представить себе не мог, что мерзкая тварь, навязанная тебе госпожой — это я?

— Грайд, послушай меня, — тяжело вздохнул Хайдо, сделал шаг навстречу брату и сжал его в объятиях. — Я дам тебе одежду, оружие и денег. Не делай глупостей. Спрячься где-нибудь подальше от столицы. Пересиди смутные времена. Я не могу потерять тебя снова.

— Ты себя слышишь? — грустно усмехнулся тот. — Я, боевой маг, буду отсиживаться, как трус, пока эта тварь будет продолжать делать то, что ей взбредет в голову? А если завтра она захочет убить тебя? Ты об этом думал?

— Думал. У нее нет командующего лучше и преданнее, чем я. Я нужен ей. И пока я способен влиять на расстановку сил в Тэнэйбре, госпожа меня не тронет.

— Глупец, — едко рассмеялся Грайд. — Незаменимых не бывает. Пойдем со мной, пока Моргана не нашла вместо тебя более подходящего командующего.

— Куда? К одаринам? Зачем я им нужен? Меня ненавидят почти все жители Тэнэйбры. Я — верный пес темной правительницы.

И как только я останусь без войска и ее защиты, каждый захочет моей смерти. Нет, я никуда не пойду. Я должен как-то объяснить госпоже твое исчезновение и отвести угрозу. Скажу, что сфирью уничтожила светлая Хранительница. Что от тени ничего не осталось. Моргана мне поверит.

— А если проговорится кто-то из дриммов?

— Не проговорятся. Я показательно убью парочку из тех, кто тебя видел, остальные будут молчать под страхом смерти.

За спиной Хайдо раздался шорох, повернувшись на который мужчина обнаружил трех дриммов, отыскавших по его просьбе одежду для брата, и пока тот примерял на себя рубахи, штаны и обувался, командующий медленно подошел к одному из воинов и как бы невзначай поинтересовался:

— Как думаешь, что здесь сегодня произошло?

— Думаю, что девчонка, за которой мы гнались, превратила сфирью в человека, — еще не понимая, что подписал себе смертный приговор, поведал этот глупец.

Меч Хайдо был беспощаден и молниеносен. Снесенная клинком голова парня, отлетев в сторону, упала под ноги другому дримму, переведя холодный взгляд на которого, командующий бесстрастно спросил:

— А ты? Что об этом думаешь ты?

— Ничего не думаю, командир. Я ничего не видел, — вытянулся парень, избегая смотреть в лицо мужчины.

— Я тоже ничего не видел, — поддержал его еще один воин, с ужасом гипнотизируя окровавленный клинок командира.

— Молодцы, — кивнул Хайдо. — А теперь ступайте и объясните это остальным.

Мужчин словно ветром сдуло, а уже успевший облачиться в одежду Грайд наклонился к обезглавленному телу, забрав у него меч, а после без лишних слов принял из рук брата кошель с деньгами.

— Постарайся не попадаться на глаза дриммам. Не ровен час, кто узнает…

— Я буду осторожен. Доберусь в Темные Врата — дам тебе знать, — пообещал Грайд, быстро обнял Хайдо и, стремительно шагнув в чащу леса, спустя минуту исчез из поля видимости брата.

Чуть дольше, чем было нужно, Хайдо смотрел в тут сторону, куда он ушел, все еще не веря до конца, что брат, за смерть которого он поклялся всю оставшуюся жизнь мстить светлым магам, жив. С тех пор, как их маленькими мальчишками отобрали у родителей и привели во Дворец Теней, Грайд был для Хайдо всем — другом, братом, его семьей. Они и выжили только потому, что всегда держались вместе. Сила и магия. Дружба и верность.

Как бы сильно Хайдо ни боялся Морганы, его чувства к брату всегда были сильнее. Грайд — единственный в этом мире человек, которым бездушный командующий темной императрицы дорожил так сильно, что мог за него и умереть.

Отбросив лишние сейчас сантименты, Хайдо спокойно переступил через тело убитого им солдата и отправился в стан расположения своих уцелевших ригул.

Звук его шагов еще не успел стихнуть, как из густых зарослей остролиста осторожно высунулась лохматая морда рохра. Тревожно принюхиваясь к густому аромату крови, снежный пес бесшумно выбрался из своего убежища, дойдя до того места, где минуту назад стояли мужчины. Уловив запах того из них, кто отправился в сторону темной цитадели, рохр взял его след, а затем, не мешкая ни минуты, побежал в том же направлении.

* * *

В поисках одарина и сестры Кин петлял по незнакомому лесу всю ночь и утро. Парень даже мысли не допускал, что темный одарин мог утонуть, а тем более позволить погибнуть сестре. Если этот тип сумел дважды перейти мертвый ледник, то здесь, где ему знаком каждый камень, на его стороне была даже природа, смывшая проливным дождем их с Вайолет следы.

Рохр же, напротив, чувствовал себя сейчас слепым щенком, выброшенным в неведомый и чуждый ему мир, где за каждым деревом и кустом таилась смертельная опасность. Кто бы мог подумать, что он будет скучать по сварливой ведьме и спесивому темному, от кислой морды которого сводило зубы.

Одна радость была в том, что Вайолет находилась под его охраной, и если за ночь дриммы не смогли отыскать их, значит, одарину удалось надежно спрятать сестру.

До поутрось* рохр носился по незнакомой ему местности, пытаясь отыскать хоть какой-то след сестры и не напороться на рыскающие повсюду ригулы дриммов. Он уже почти потерял надежду, когда лес вдруг накрыло огромной тенью, и, подняв морду, пес обнаружил, что ее создает стая ильсингов, несущаяся куда-то на восток.

Чутье зверя подсказало, что ему нужно туда же, но когда рохр добежал до места сражения, битва была уже окончена. И самое жуткое, что в смешанном шлейфе наполняющих воздух запахов земли, дерева, пота и крови рохр чувствовал и кровь Вайолет.

Оставаясь незамеченным, Кин тайком пробирался от одного укрытия к другому, пока не напоролся на небольшой отряд дриммов и не подслушал разговор, из которого выяснил, что Вайолет и одарину удалось скрыться от погони. Обнадеженный этой информацией, рохр собирался отправиться на их поиски, как вдруг на поляне появился сам командующий войсками темной повелительницы Тэнэйбры. А то, что Кин услышал от него и его брата дальше, было настолько интересным и важным, что в голове у рохра мгновенно родился план, следуя которому он и отправился за темным магом.

Кин преследовал его аккуратно и терпеливо, как добычу, за которой частенько охотился с братом в лесах Ривердола. Принюхивался, приглядывался и выжидал удобного момента. И такой представился ему, как только мужчина сделал привал и решил перекусить, поймав лохматого мелкого зверька, которого тут же, не отходя от места, и зажарил на костре.

Удобно привалившись спиной к стволу дерева, темный жадно жевал мясо, когда из пышных вееров папоротника прямо на него вышел огромный зверь.

Кин отслеживал малейшее его движение, понимая, что секунда промедления может стоить рохру жизни, а потому, как только пальцы мага дрогнули, мгновенно перекинулся человеком, наслаждаясь немым изумлением мужчины.

— Не советую тебе этого делать, — насмешливым кивком Кин указал на сложенные для магического заклинания пальцы темного. — Если, конечно, хочешь, чтобы Первый страж Темных Врат тебя хотя бы выслушал.

Всю свою жизнь Грайд считал, что мужчин выше и сильнее их с братом просто не бывает. Но богатырь, возникший из ипостаси зверя, как-то сильно менял его представление о крепких парнях. А еще ни у кого в Тэнэйбре не было такого странного цвета волос — золотисто-солнечного, словно перезревший колос. И если Грайд не сошел с ума после трехлетнего плена Морганы, то сейчас перед ним стоял тот, о ком в темных землях слагали легенды.

— Оборотень. В Тэнэйбре. Чтоб я сдох, — протянул Грайд, разглядывая высоченного широкоплечего парня, кажется, забавляющегося сейчас его сиюминутной растерянностью.

— Рохр, — милостиво поправил его Кин. — Или у вас уже не помнят, как величали короля Лоуленда?

— Ты что, король рохров? — опешил Грайд.

Кин прочистил горло, мысленно прося у небесных покровителей прощения за собственное бахвальство и желание, оправданное, по его мнению, пустить незнакомцу пыль в глаза.

— Почти. Я их наследный принц. Не угостишь? — парень красноречиво посмотрел на еще не остывшую зажаренную тушку. — Со вчерашнего дня по лесу мотаюсь, а жрать что-либо боюсь. У вас тут все если не ядом плюется, то само ядовитое.

Все еще пребывая в состоянии прострации по поводу происходящего, Грайд механически оторвал кусок мяса, протягивая его оборотню, и ошалело вытаращился на оного, когда тот, бесцеремонно завалившись с ним рядом, стал как ни в чем не бывало есть.

— Ты откуда здесь взялся? — наконец выйдя из ступора, спросил Грайд.

— Пришел из-за Мареновых хребтов вместе с вашей первой одейей и ай-теро.

Грайд поперхнулся мясом и закашлялся.

Кин резко хлопнул его ладонью по спине, едва ее не переломив, и широко улыбнулся:

— А ты, как я слыхал, к одаринам собрался? И переживаешь, что они тебя слушать не станут… Так могу подсобить.

Откуда оборотень знал о том, что Грайд собирался делать дальше, сильно насторожило мужчину. Чуть заметно отодвигаясь от парня, он полюбопытствовал:

— А тебе с того какой интерес?

Не переставая жевать, Кин лукаво взглянул на мага, интуитивно чувствуя, что он не представляет для него никакой опасности, а скорее, осторожничает и прощупывает почву, пытаясь понять, стоит ли доверять незнакомцу.

— А с того, что он у нас с тобой общий. Ты ведь хочешь убить Моргану? А я пришел сюда за тем же. Пока она жива, моей сестре угрожает опасность.

— Твоей сестре? И кто твоя сестра?

— Светлая Хранительница.

Кин весело подмигнул открывшему рот мужчине, а потом, решив, что довольно над ним потешаться, уже совершенно серьезно заявил:

— Я следил за тобой, потому что слышал ваш с братом разговор. Ты хочешь помочь одаринам свергнуть правительницу Тэнэйбры, но не знаешь того, что темные собираются объединиться со светлыми, чтобы ее уничтожить. Ты местный, тебе здесь знакома каждая тропа. Помоги мне попасть во дворец одэй, и я сделаю все, чтобы Айт тебе поверил. Так ведь зовут вашего Первого Стража?

— Логгар во дворце одэй? — растерянно уронил Грайд.

— На пути к нему, — согласно кивнул Кин. — Ведет туда светлую Хранительницу. Так что, поможешь?

Рохр напряженно следил за сменой эмоций на лице темного мага, и беззвучно выдохнул, когда тот протянул ему руку и широко улыбнулся:

— Грайд. Меня зовут Грайд.

— Кин, — уверенно пожал его крепкую ладонь парень.

— Слушай, а у вас там… ну, откуда ты пришел, все такие? — разминая пальцы, полюбопытствовал Грайд.

— Какие "такие"?

— Здоровенные.

— Я здоровенный? — расхохотался Кин. — Это ты отца и брата моего не видел. А вот кто у нас действительно огромный, так это вожак стаи Солнечных Холмов. У него кулак как твоя голова.

— Стало быть, правду говорят легенды… Будто жили у подножия заснеженных гор люди-оборотни — могучие, как вековые древа. И не было равных им существ по силе от южных шельфов до Мареновых хребтов.

Кин самодовольно хмыкнул и утвердительно кивнул. Все же приятно было слышать, какая молва ходила о рохрах в Тэнэйбре, хоть сама темная империя не вызывала у парня ни одной положительной эмоции.

— А ты, значит, большой поклонник рохров? — насмешливо прищурился он.

— Мать нам с братом часто об оборотнях сказки в детстве рассказывала… — задумчиво произнес Грайд. — Это все, что я о ней помню.

— Ее больше нет? — сочувственно взглянул на него рохр.

— Не знаю. Нас с братом у родителей забрали дриммы, когда ему было семь, а мне четыре. Я просто не помню, откуда я родом.

Хмурясь, Кин припечатал темного пронизывающим взглядом и спросил:

— Вас вырвали из отчего дома, лишили детства и семьи, а вы пошли в услужение к тем, кто, возможно, убил ваших родителей?

— Мы всего лишь хотели выжить. И мы были детьми, — огрызнулся Грайд. — Я вообще не понимаю, зачем тебе это рассказываю. Никогда и никому об этом не говорил. Странно это все… И чувствую я себя странно… другим. Словно я — это не я вовсе.

Усмехнувшись, Кин передернул плечами:

— Может, и не ты. Кто знает, из чего тебя слепили, после того как ты был летающим пугалом.

— Сфирьей, — поправил его Грайд.

— Да один пень, — хмыкнул Кин. — Такой образиной токмо людей пугать.

Грайд угрюмо потупил взор в землю, едко выдав:

— Легко насмехаться над другими, когда сам в их шкуре не побывал.

— А кто тебя просил в нее лезть? Любишь с горки кататься? Так привыкай и санки возить. Зачем с Морганой связался?

Грайд шумно фыркнул и с нескрываемой насмешкой поинтересовался:

— А ты ее видел хоть раз, Моргану?

— Зачем это мне? — удивился Кин.

— То-то и оно, что не видел. Иначе не говорил бы так. Увидеть ее — это как до звезды рукой дотянуться. Нет женщины, которая могла бы сравниться красотой с Морганой. Она… Безупречна. И… так же ядовита, как и красива, — с горечью выплюнул Грайд. — Только понимаешь это не сразу, а тогда, когда уже смертельно ею отравлен. Но тебе кажется, что ты еще можешь выжить, что есть способ спастись. Глупец… Она же все видит и понимает, а потому играет с тобой, как с мышью. Просто получает удовольствие, наблюдая за твоей беспомощной возней. Чтобы потом сожрать тебя.

Кин резко отпрянул от громко рявкнувшего Грайда, недобро хмурясь и подозрительно к нему присматриваясь.

— Ты чего разошелся? Извини, если обидел. И в мыслях такого не было.

Устало опустив голову, Грайд тряхнул гривой длинных темных волос, пряча под ними выражение своего лица.

— Все правильно ты сказал. Не надо было с ней связываться. Я ведь видел, что происходит с теми, кто больше не представляет для Морганы интереса. И все равно решил, что я — лучше и удачливее других. За это и поплатился.

— Да ты влюблен в нее, — прозрел Кин.

Грайд отвел взгляд и сердито буркнул:

— Уже нет. И вообще… Любовь — поганое чувство. Оно делает мужчину слабым и глупым.

— И не говори, — вздохнул Кин, вспомнив метания брата.

— А ты, стало быть, тоже?.. — превратно его понял Грайд, мгновенно воодушевившись.

— Вот еще, — фыркнул рохр. — Мне хватило на всяких олухов вроде тебя посмотреть, чтобы вовек о подобных глупостях не мечтать. Вот в Ривердол вернусь — подберу себе смирную да покладистую девицу и женюсь на ней. А любовь, ежели надо, потом со временем придет.

Грайд несдержанно прыснул, а потом и вовсе стал смеяться:

— Ну и дурень же ты. Хочу я на это посмотреть… Любовь он по надобности вызывать собрался. Вот именно такие на своих же фантазиях и спотыкаются.

— Это мы еще поглядим, кто на чем споткнется. Хорош зубоскалить. Сказал, что не влюблюсь раньше времени — значит, не влюблюсь. Сын короля Одра за свои слова отвечает. Да и нет в вашей Тэнэйбре невест подходящих. Одни ведьмы да колдуньи…

— Да? — лукаво щурясь, Грайд пожевал сорванную соломинку, а после совершенно неожиданно протянул Кину руку: — А давай об заклад побьемся. Если тронет твое сердце какая-нибудь дева темная, ты исполнишь одно мое желание.

— Какое еще желание? — насторожился Кин.

Чуть помедлив с ответом, Грайд все же пояснил:

— Ты же будущий король? Вот и возьмешь меня в свой Ривердол да назначишь правой рукой. Ну, или на худой конец главным придворным магом.

— Главным? — рассмеялся Кин. — Над кем? У нас магов при дворе отродясь не водилось.

— А у тебя свой будет. Ты подумай.

— И в чем подвох?

— Да ни в чем, — пожал плечами Грайд, не желая признаваться в очевидной только для него истине: он с детства бредил оборотнями из детских сказок матери. И если был хоть какой-то шанс убраться из Тэнэйбры, чтобы жить среди рохров, Грайд готов был его использовать. — У тебя будет маг, а у меня сытное и теплое место.

— Ох, и прощелыга ты, — Кин развел руками и начал смеяться. — Тебе лишь бы зад поближе к трону примостить. С Морганой не вышло, так ты решил в другой стороне счастья поискать?

— А что плохого? Каждый ищет себе выгоду. Так что насчет заклада? Или боишься проиграть?

— Я? Боюсь? Да спорим, — крепко пожимая руку мага, воскликнул Кин. — А ежели у меня слова с делом не разойдутся, то быть тебе моим верным слугой.

Грайд почесал затылок, обдумывая дальнейшую перспективу. Вообще-то слуга слуге, конечно, рознь. Это с какой стороны на службу посмотреть. Но по большому счету, при всех раскладах в государство рохров он все равно попадал. Только…

— У меня к тебе другое предложение, — неожиданно даже для себя произнес он. — Лучше я буду твоим верным другом. До конца своих дней.

Весело сверкнув желтыми глазами, Кин улыбнулся и согласно кивнул:

— Идет. А теперь с тебя твоя часть уговора.

Показывай дорогу во дворец одэй.

Поднявшись с земли, Грайд выверенным жестом потушил костер и кивнул головой Кину:

— Ну, пошли. Только предупреждаю, что дорога неблизкая.

— Пошли… — скопировал его интонации Кин и весело выдал: — Поедем. Так быстрее. Ты как, на рохрах верхом когда-нибудь катался?

Грайд открыл рот, а Кину от уморительного выражения лица парня захотелось расхохотаться. Чудной ему, однако, маг попался.

— Ты, главное, за холку крепче держись и коленями бока сжимай.

Не собираясь больше рассусоливать, Кин быстро перекинулся рохром, все с той же веселостью наблюдая за Грайдом, уже даже не пытающимся скрыть своих эмоций. Несколько минут он просто пялился на белоснежного пса с глуповатым восторгом, пока тот не отвесил шлепок магу лапой и не зарычал, побуждая к действию.

Шумно выдохнув, Грайд взобрался на широкую спину оборотня, с неожиданной лаской погладив его густую и длинную шерсть.

— У меня такое чувство, что мне снова четыре, и я попал в одну из маминых сказок, — усмехнулся он, вдруг осознав, что это, пожалуй, самое яркое и запоминающееся впечатление за всю его жизнь, в которой он, по сути, ничего хорошего-то и не видел.

А когда рохр, мощно оттолкнувшись задними лапами, помчался вперед — свистнул точно мальчишка. Хотя именно так себя Грайд сейчас и ощущал — мальчишкой, которому вернули отнятое детство и подарили шанс на новую, счастливую и полную приключений жизнь. Бесценный подарок, за который парень даже не знал, кого благодарить.