ГЛАВА 26

Звук взрыва еще звучал в ушах разъяренной Морганы, когда она в бешенстве била по стеклянному шару ладонями, изрыгала страшные проклятия и расшвыривала выброшенных из Ока Тьмы теней, что заискивающе припадали к ее ногам.

— Пошли вон. Бездари… Ненавижу. Как же я тебя ненавижу, грязный ублюдок. Тварь. Тварь. Ненавижу. И тебя тоже ненавижу, — колдунья стукнула кулаком по стеклянной поверхности, и тьма внутри шара угрожающе ударилась о его стены, но вместо того, чтобы напугать Моргану, разозлила ее еще больше.

— Тебя меня не достать, — прошипела она, презрительно плюнув в Око.

— У тебя больше нет надо мной власти. Можешь помогать этому выродку, сколько угодно, я все равно сяду на Сумеречный трон. Тогда и сочтемся.

— Мама, что случилось? Твои крики слышны по всему дворцу.

Двери в зал резко распахнулись, впуская встревоженную Ириэйю. Девушка в нерешительности замерла, опасаясь приближаться к матери, которая сейчас больше походила на сумасшедшую, чем на властную и самоуверенную правительницу Тэнэйбры.

— Она наделила его силой большей, чем дала мне, — яростно выкрикнула Моргана, взметнув вокруг себя облако черных волос. — Она хочет меня уничтожить.

— Кто "она" и кого она наделила силой? — медленно ступая к матери, Ириэйя успокаивающе погладила ее по плечу, на что та раздраженно сбросила с себя руку дочери и с ненавистью выплюнула:

— Темная Мать. Она сделала Логгара сильнее меня.

— Такого быть не может, — хорошо играя свою роль, возмутилась Ири. — Тебе нет равных в Тэнэйбре. Ты — темная Хранительница.

— Опальная, — немного успокаиваясь, обронила Моргана, подошла к шару и провела ладонью по его поверхности. — Покажи мне Хайдо, — угрюмо потребовала она.

Но око не отозвалось привычной картинкой, и Моргана нахмурилась, не понимая, почему отправленная с Хайдо сфирья отказывается выполнять ее приказ.

— Ко мне, — требовательно вытянув руку, колдунья неверующе смотрела в пустоту шара, напрасно ожидая появления своего верного слуги. — Что за?.. — пробормотала она.

Нетерпеливым жестом призвав летающих по залу сфирей, Моргана ткнула пальцем в Око Тьмы и повелительно произнесла:

— Найдите Хайдо и верните его в Авердэн.

Отведя взгляд от впитывающихся в шар теней, Ириэйя недоуменно взглянула на мать и поинтересовалась:

— Почему ты решила вернуть Хайдо? Разве он не должен привести к нам светлую Хранительницу?

— Планы меняются, — надменно задрала подбородок Моргана и ядовито улыбнулась. — Мы нападем на дворец одэй.

Ириэйя проглотила жесткий ком, подкативший к горлу, и совершенно спокойно поинтересовалась:

— И что нам это даст?

— Преимущество, — снизошла до объяснений Моргана. — Внезапность — первый шаг к победе. Врага надо уничтожать прежде, чем он успеет сжать пальцы в кулак и нанести удар. Светлые маги как овцы сидели в своих цитаделях, пока у них не было хранительницы. Мои шпионы донесли мне, что белое братство активизировалось, получив сигнал от Первой одэйи. Они будут готовиться к войне, но пока эти бездари только собираются с силами, я нанесу им удар в самое сердце и заберу светлую Хранительницу. Старая волшебница все равно приведет ее во дворец, а там уже не будет могущественного ай-теро. Его миссия закончится, когда искра светлой инглии окажется на Темных Вратах.

— Ты столь же коварна, сколь умна, — фальшиво улыбнулась Ириэйя, подняв своей лестью матери настроение.

Моргана небрежно похлопала дочь по щеке и снисходительно промолвила:

— Учись, детка. Тебе придется править Тэнэйброй, когда я стану Сумеречной богиней.

Взметнув вверх тонкие руки, колдунья быстро зашевелила пальцами, тихо бормоча слова заклинания. Из стен туманными силуэтами стали появляться сотни мрачных теней, заполнять пространство зала и кружиться вокруг своей хозяйки исполинским дымным смерчем. Все сфирьи постепенно свились в воющую жуткую воронку, в центре которой, безумно сверкая черными глазами, стояла Моргана, приказывая теням лететь во все концы империи, чтобы призвать в Авердэн темных магов.

Не став ждать окончания действа, Ириэйя бесшумно покинула зал и первое, что она сделала, когда добралась до своих покоев — быстро написала послание на тонкой полоске бумаги и, туго свернув его, спрятала в рукав.

Ири понимала, что пытаться связаться через исонхедрон с Айтом сейчас было просто невозможно. Мать в последнее время следила за каждым ее шагом.

И хотя сотни слуг каждый день докладывали Моргане обо всем, что происходило во дворце, у девушки все же оставалось несколько своих верных людей, а среди них — старая кухарка, рядом с которой Ири провела все свое детство.

Никого из челяди давно не удивляло, когда темная принцесса прямиком из своих покоев направлялась на кухню и просиживала там несколько часов кряду, наблюдая, как пухлые руки Зилы ловко мнут тесто и лепят кренделя. И уж точно никто и подумать не мог, что в одном из румяных пряников или пирожков, которые Ириэйя прихватывала с собой на прогулку, она выносила из дворца тайные послания.

Сегодня выходить самой было опасно, а потому к человеку, доверенному Айта, Ири решила отправить свою маленькую помощницу, которую хитростью выпросила у матери и поселила в примыкающей к своей спальне каморке.

Первое время малышка тряслась от одного вида Ири, и ей стоило больших усилий сделать так, чтобы девочка поняла, что дочь Морганы ей не враг, и перестала ее бояться.

— Нитти, детка, ты где? — зайдя в маленькую комнатку девочки и не обнаружив ее послушно сидящей на стульчике, забеспокоилась Ириэйя.

Из-под кровати послышался тихий писк, затем появилась белокурая макушка малышки, которая, быстро выбравшись из своего укрытия, бросилась к Ири, обхватила ее худенькими ручками и ткнулась заплаканным личиком в живот.

— Что случилось? Тебя кто-то обидел?

— Я испугалась, — громко шмыгнула носом девочка и подняла на Ириэйю свои большие серые глаза. — Сюда приходил тот страшный мужчина. Он рылся в твоих вещах. Я видела сквозь щелку в двери. А потом он направился сюда, и я спряталась под кровать.

— Пэйдж? — присев перед крохой на корточки, спросила Ири. — Это был он?

Нитти закивала, и девушка, ласково тронув ее тоненькую косичку, произнесла:

— Ты молодец. Умница, что спряталась. Он очень плохой человек.

— Я боюсь.

— Не бойся. Он не причинит тебе никакого вреда. И никто больше не причинит. Я хочу, чтобы ты меня выслушала и сделала все так, как я тебе скажу. Обещаешь?

— Обещаю, — закусила губу девочка, без страха посмотрев в лицо девушки такое невероятно похожее на то — из жутких ночных кошмаров Нитти, где темная колдунья куда-то уводила любимую сестричку Эйрис.

Просыпаясь от крика, малышка неизменно находила себя в теплых объятиях Ириэйи, нашептывающей ей что-то доброе и нежное. Она брала Нитти к себе в кровать и рассказывала о своем детстве, о том, что когда ей по ночам снились страшные сны, она тоже мечтала, чтобы ее кто-то обнял и пожалел.

Именно тогда Нитти и поняла, что невероятно похожие внешне темные мать и дочь в душе совершенно разные. И если одна была гадкой и злой, то другая — чуткой и доброй. Второй — Нитти готова была не просто с радостью служить, она полюбила ее всем своим маленьким сердцем.

— Помнишь, мы с тобой ходили в город к ювелиру, где я заказывала себе кольцо? — спросила девочку Ири.

— Помню.

— Сейчас ты отправишься к господину Бергу и отнесешь ему это, — в карман передника Нитти перекочевал сначала набитый деньгами кошель, а затем сладкий медовый пряник. — Отдашь ему только пряник, а деньги оставишь себе. Они пригодятся тебе и твоей семье.

Девочка наивно распахнула глаза, не понимая, о чем толкует хозяйка:

— Моей семье?

— Господин Берг отправит тебя к твоей маме. Ты вернешься домой, малышка, и у тебя все будет хорошо.

— А Эйрис? — прошептала Нитти. — Ты не можешь вернуть домой и ее?

Ириэйя тяжело вздохнула и отвела взгляд. Она все это время обманывала девочку, убеждая, что ее Эйрис отвезли в другое место, где учат темной магии. Как сказать ребенку, что ее сестра мертва?

— Прости, Нитти, но этого я сейчас сделать не могу. Возможно, однажды…

Девочка согласно кивнула и закусила губу, стараясь не расплакаться.

— Ты хорошая. Я буду скучать по тебе.

Не удержавшись, Ири крепко обняла малышку, а потом, стремительно поднимаясь, взяла ее за руку.

— Тебе надо идти. У нас мало времени. До сумерек тебя должны вывезти из столицы.

— Меня будут искать?

— Нет, думаю, что не будут. Моей матери сейчас не до слуг. А я никому не скажу, что ты не вернулась.

Нитти доверчиво последовала за Ири тайными коридорами дворца, но когда они уже прошли пост охраны и оказались у самого выхода, из-за угла вдруг раздалось протяжное: "Так-так-так", а потом появился ехидно ухмыляющийся Пэйдж:

— И куда это мы собрались?

Ловко задвинув девочку за юбки своего платья, Ириэйя гневно вскинула брови и надменно поинтересовалась:

— С каких это пор я должна отчитываться перед бездомными псами, куда и зачем иду? Такие как ты приходят и уходят из жизни матери, а я — остаюсь. Знай свое место, голодранец.

Пейджа перекосило от подобного обращения, но, памятуя предупреждение Морганы, он прикусил язык, с которого уже готовы были сорваться грязные ругательства.

— С таких, что твоя мать назначила меня главным по безопасности во дворце.

— Во дворце станет безопаснее, если по нему не будут шляться проходимцы вроде тебя, — намеренно зля Пэйджа, едко подметила Ири. — Как думаешь, что скажет моя мать, когда узнает, что ты приходил в мои покои и украл у меня деньги?

Пэйдж покрылся пунцовыми пятнами и сжал кулаки в бессильной злобе.

— Я лишь проверял безопасность твоих покоев. У меня достаточно денег.

— Достаточно денег у моей матери, грязный пес. А то, что тебе дают по ее приказу, называется жалкой подачкой.

— Заткнись, — не сдержался Пэйдж.

— А то что? — рявкнула на него Ири. — Попробуй только, ударь меня. Ты, видимо, не понимаешь, что для осуществления грандиозных планов матери ей нужна я, а не ты. И если с моей головы упадет хоть волос, от тебя и мокрого места не останется.

— Именно для этого я здесь, — наконец найдя способ позлить высокомерную и заносчивую дочь Морганы, гадко ухмыльнулся Пэйдж. — Сейчас, когда настали смутные времена, такое сокровище надо беречь как зеницу ока. А поэтому в целях безопасности тебе нельзя выходить из дворца. Вернитесь в свою спальню, принцесса, — наиграно кланяясь Ири, приказал мужчина.

— Мне надо забрать кольцо в ювелирной лавке. Это не займет много времени. К тому же я в состоянии за себя постоять.

— Я могу забрать твое кольцо, — еще гаже улыбнулся Пэйдж.

— И прикарманишь половину денег, предназначенных ювелиру, — умыла его Ири. — Я не доверяю побродяжкам. Раз такое дело, то за кольцом сходит моя служанка, — выдернув из-за спины Нитти, девушка нарочито грубо оттолкнула ее от себя и капризно произнесла: — Ступай в ювелирную лавку, да поживее. И смотри, ничего не потеряй.

— Слушаюсь, госпожа, — пискнула девочка, пытаясь прошмыгнуть мимо перегородившего дорогу Пэйджа.

— А ну, стоять, — поймал ее за худенькое плечико одарин. — Покажи, что в карманах.

Девочка испуганно расширила глаза, и пока она не выдала себя своим страхом, вмешалась Ириэйя. Насмешливо искривив губы, она кивнула своей маленькой помощнице:

— Покажи ему. Не бойся. Грязный пес утверждает, что он не вор.

Нитти взяла в одну ладошку кошель, а в другую пряник, и протянула их злющему Пэйджу.

— Он не вор, он просто любит отбирать у маленьких девочек сладости, — демонически расхохоталась Ири, и Пэйдж, не выдержав ее издевок, заорал на кусающую губы малышку:

— Пошла вон. Вон отсюда, дура.

Забросив в глубокий карман передника кошель и пряник, Нитти припустила со всех ног вниз по улице, подальше от дворца, и пока бежала, в ушах ее все еще стоял дикий хохот Ириэйи.

Но стоило девочке скрыться из виду, как дочь Морганы перестала смеяться.

Смерив Пэйджа презрительным взглядом, она наградила его коротким: "Идиот", а затем, величаво развернувшись, пошагала обратно.

И пока шаги ее гулким эхом звучали в темных коридорах дворца, прекрасное лицо девушки отражало то самое выражение холодного безучастия, так сильно делающее ее похожей на свою мать.

Эта схожесть вселяла в сердца обитателей замка страх, заставляла слуг ретиво отскакивать в сторону или замирать перед ней с низко опущенной головой, ведь смотреть в глаза темной колдуньи — смерти подобно. И никто из них не знал, что сердце той, кого они так боялись и ненавидели, на самом деле переполнено тревогой и любовью. К суровому и неулыбчивому мужчине, единственному родному и близкому человеку, кому судьба ее была не безразлична; к старому ювелиру, что в течение многих лет устраивал ей встречи с Айтом; к испуганной девочке, оставшейся совершенно беспомощной в большом и неприветливом городе, от отваги которой сейчас зависела судьба целого мира.

И, словно понимая возлагаемые на нее надежды, маленькая Нитти бежала вперед. Ее крошечное сердечко выпрыгивало из груди от страха, когда по площади проезжали дриммы. В такие моменты девочка ныряла в толпу снующих горожан, а там испуганно шарахалась от подозрительно присматривающихся к ней уличных бродяг.

До переулка, где находилась ювелирная лавка, оставалось несколько шагов, когда Нитти кто-то со всей силы толкнул в спину, и девочка, потеряв равновесие, ничком упала на булыжную мостовую, до крови сдирая коленки и ладошки.

Глотая горькие слезы, малышка встала на четвереньки и обернулась назад, пытаясь понять, за что ее сбили с ног.

В нескольких шагах от нее стоял Пэйдж, кривя в злой ухмылке губы. На какое-то мгновение Нитти показалось, что он сейчас толкнет ее снова. Но в этот миг где-то совсем рядом раздался истошный женский крик, потом послышался резкий скрип колес телеги, и все, что успела сделать девочка, прежде чем от страшной боли в ноге потерять сознание — это сжать в кулачке данный ей Ириэйей пряник.

Того, что на крики людей из ювелирной лавки выбежал господин Берг с подмастерьями и, узнав в сбитой лошадьми малышке служанку Ириэйи, забрал раненную девочку с улицы, она уже не видела, как и того, что, вытянув из ее ручки пряник, мужчина прочитал переданное ему послание.

Очнулась Нитти от сладкого запаха печеных булочек, и когда, открыв глаза, увидела опухшее от слез лицо мамы, а рядом с ней отца, то с воплем бросилась им на шею, даже не обратив внимания на ворчание какого-то седовласого и длиннобородого старца, пахнущего травами, крепкой настойкой и дымом.

После долгих дней страха и отчаяния маленькая Нитти была счастлива. И хотя для полного счастья рядом не было только ее любимой Эйрис, девочка тешила себя мыслью, что ее сестренка, когда узнает о ее смелом поступке, обязательно будет ею гордиться.

* * *

Айт давно привык к темноте, и мог видеть в ней так же хорошо, как и днем. Наваленная на него груда камней давно перестала причинять боль телу, и мужчина медленно собирался с силами, чтобы выбраться из-под завала.

Одну проблему он решил: слугам Морганы не удалось схватить рохра, но будет ли он вести себя благоразумно в дальнейшем — оставалось под большим вопросом.

От его поступков теперь зависело слишком многое, и если о себе Айт думал в последнюю очередь, то за судьбу Вайолет откровенно боялся. Если светлое братство узнает о ее связи с Первым Стражем, неизвестно, чем это может закончиться.

Оглядываясь назад, одарин ненавидел себя за проявленную слабость, но вспоминая ласковую нежность рук Фиалки, ничего так страстно не желал, как вновь почувствовать запах и тепло ее ладоней на своем лице. Стоило закрыть глаза, как Айту грезилась ее светлая улыбка, чудился голос, и что-то начинало болеть в груди. Проданная душа, наверное…

Почему все так? Когда он перестал даже думать о счастье для себя, жизнь вдруг подарила ему ту, с кем оно было возможно, но ею оказалась та единственная женщина, к которой Айту, по всем правилам и канонам темного мира, даже прикасаться нельзя.

С глухим рычанием одарин выпустил из себя подпитываемую яростью силу, и камни, сдавливающие его грудь, превратились в песок, выбираясь из которого мужчина лишь досадливо отряхнулся.

Надо было возвращаться. Если ищейки Морганы каким-то образом нашли рохра, то искать Вайолет станут с удвоенной прытью. И пусть созданный им вокруг дома магический контур ее пока защищает, нет никакой гарантии, что когда Доммэ вернется один, Фиалка не разрушит магическое плетение, бросившись спасать одарина.

Айт даже не сомневался, что она на такое способна.

Стремительно покинув пещеру, Айт поднял вокруг себя черный смерч из тьмы, на сей раз обратившись огромным вороном.

Бесшумно взмахнув дымными крыльями, птица воспарила над лесом и уже через несколько минут достигла серых скальных пиков, у подножия которых ютился спрятанный от посторонних глаз дом.

Камнем упав перед его крыльцом на землю, одарин рассеял окутывающую его тьму. Как оказалось, он успел вернуться даже раньше рохра.

Запыхавшийся оборотень выскочил на ведущую к дому тропу и напряженно замер, стоило желтому взгляду звериных глаз задержаться на Айте.

Тело рохра за какие-то секунды вдруг подернулось дымкой, и ай-тэро даже не шелохнулся, когда рядом с ним возникла уже крепкая фигура парня.

Он стоял так близко, что Айт кожей чувствовал его ярость, ненависть и гнев — вполне понятные одарину, но такие ненужные сейчас и глупые.

— Ты мог не дожить до сегодняшнего вечера, — спокойно заметил одарин. — Прежде чем что-то сделать, думай о последствиях.

Доммэ по-звериному оскалился и зло парировал:

— А ты сам-то о них думал, когда соблазнял Вайоли?

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться, — хмуро обронил Айт. — Мои чувства к Фиалке тебя не касаются. Никого не касаются.

— Ты же не любишь ее, темный, — в голосе рохра зазвенело отчаяние, и почти упираясь грудью в грудь одарина, он упрямо спросил: — Зачем? Зачем ты это сделал?

— Любовь — это не только красивые слова, рохр, — глядя в глаза Доммэ с горькой усмешкой, ответил Айт. — Любовь — это поступки. И если ты ее действительно любишь, сделай так, чтобы она из-за тебя больше не плакала.

Разорвав зрительный контакт с парнем, Айт повернулся к крыльцу и, уже поднимаясь по его ступеням, громко произнес:

— Урсула, мы вернулись.

Одэйя, сидящая за столом и энергично орудующая ложкой, лишь небрежно покосилась на возникших на пороге Айта и Доммэ, как-то вяло радуясь их появлению. Похоже, ее больше интересовало жаркое, которое она уминала с жадностью голодной собаки, громко причмокивая и облизываясь.

Устроившийся на ее плече вороненок громко каркнул, обнаружив своего спасителя, и старуха коротко буркнула: "Цыц", заставив птицу обиженно нахохлиться, испуганно таращась черными, как бусины, глазами на Айта.

Из соседней комнаты выбежала Вайолет и замерла, переводя взволнованный взгляд с Доммэ на одарина.

— Набегался, пес дурной? — облизала ложку Урсула и метнула в рохра сердитый взгляд.

Парень побледнел, чуть отвел в сторону голову и тяжело вздохнул.

Злость и упрек старухи были справедливыми. Помня их недавний разговор и явление Виэйры, Доммэ понимал, что поступил безответственно, поставив выше общего дела собственную обиду.

На Вайолет ему смотреть не хотелось. Жгучие чувства полосовали грудь хлыстами, стоило почувствовать запах девушки, тонкой незримой нитью связывающей ее с одарином.

Молча присев на скамью рядом с Урсулой, Доммэ набрал из котелка горячего варева и, уткнув нос в тарелку, принялся за еду.

В светлице повисла тишина, и неотрывно смотрящие друг на друга Айт и Вайолет сейчас говорили лишь взглядами.

"Я люблю тебя", — читал в чистых фиолетовых глазах девушки одарин.

Бледные черты ее лица светились нежностью, а во взгляде ширилась тревога.

"Все хорошо, Фиалка", — улыбнулся одними глазами Айт и до хруста сжал пальцы, которые ломило от желания убрать тонкую темную прядку волос, упавшую на лоб любимой, и ласково погладить бархатистую кожу ее щеки.

Нельзя. Теперь недопустима даже такая малость.

За время его отсутствия девушка успела переодеться в тунику и брюки, так что можно было больше не терять время и снова отправляться в путь.

Сняв с крючка рюкзак, Айт подошел к шкафу с полками и начал доставать оттуда берестяные короба с сухарями, сушеными овощами и орехами.

Мужчина невольно вздрогнул, а после бессильно закрыл глаза, стоило теплым пальцам Вайолет мимолетно коснуться его руки.

— Я помогу, — девушка встала рядом и, игнорируя немой протест одарина, стала раскладывать продукты по мешочкам.

Услыхав неодобрительное хмыканье Урсулы, Вайолет вдруг медленно повернулась к ней лицом, для того чтобы спокойно и с достоинством произнести:

— Мы с Айтом никому ничего плохого не сделали. Какое право вы имеете осуждать нас и смотреть как на преступников?

— Не надо, — осторожно сжал ее руку Айт.

— Надо, — лучистый взгляд фиолетовых глаз огладил одарина нежностью, и девушка обронила: — За любовь надо и стоит бороться. Без нее в этой жизни вообще нет смысла.

Вороненок на плече Урсулы встрепенулся, громко каркнул, и Вайолет улыбнулась:

— Вон, птица, и та это понимает.

— Глупая она потому что, — проворчала старуха, поднимаясь с места. — От тебя, видимо, недалеко ушла. Если не хочешь, чтобы твоего одарина низложили с поста ай-теро и казнили — лучше спрячь свои чувства подальше.

С лица Вайолет исчезли все краски, и сияющий, словно аметист, взгляд девушки потух.

Мрачно зыркнув на одэйю, Айт притянул испуганную Фиалку к себе:

— Ничего со мной не случится, — шепнул мужчина, легко касаясь губами ее лба. — Собирайся быстрее. Надо двигаться дальше.

— И то правда, — поддакнула Урсула. — Пора и честь знать.

Под ногой старухи скрипнула половица, и женщина тихо вздохнула:

— А дом у тебя, темный, хороший. Добротный. С душой да любовью сделан. В каждой мелочи.

Выбравшись на крыльцо, она устало сгорбилась, опираясь о посох, и закрыла глаза, втягивая носом запах травы и леса.

Внезапно налетевший порыв ветра разметал седые космы колдуньи, а потом весело загремел разноцветными оберегами на ее посохе.

Кривая улыбка разомкнула потрескавшиеся губы одэйи, углубив мимические морщины на ее лице.

— Вернулся, баловник, — лукаво приоткрыла один глаз она. — И где ж тебя так долго носило?

Ветерок протяжно ухнул и, радостно подвывая, завертелся вокруг улыбающейся старухи.

— Ну, будет. Будет, — ласково шепнула Урсула. — Молодец. Спасибо за помощь.

Обернувшись к стоящему в дверях Айту, она высоко вскинула седую бровь и торжественно произнесла:

— Твоя миссия выполнена, темный. Белое братство уже на подходе.

Айт криво усмехнулся и иронично приподнял бровь.

— Хочешь сказать, что я тебе больше не нужен?

— Я помню о своем обещании, — сердито каркнула Урсула. — Первая одэйя свое слово держит. Обещаю, что уговорю светлых помочь тебе с Морганой.

— Ну, тогда ты должна помнить, что мне нужна искра инглии светлой Хранительницы. Так что придется тебе меня потерпеть до обряда.

Старуха недовольно поджала губы. И рада была возразить, да нечем было.

— Держись при светлых от нее подальше, — кивнув головой на Вайолет, буркнула одарину она. — Ежели кто из лаиров чего заподозрит — добром не кончится.

Не стал говорить одэйе Айт, что он не зеленый юнец, чтобы учить его элементарной осторожности, лишь мрачно глянул на одэйю исподлобья, да крепко затянув шнурок на сумке, перебросил ее через плечо.

— Уходим. Моргана теперь знает, что с нами идет рохр.

Она дриммов землю рыть заставит, лишь бы его нашли.

Широкие плечи Доммэ виновато опустились, собственно, и лицо парня выражало не меньшее сожаление. Молча шагнув следом за Айтом, он обернулся рохром и спокойно лег у ног Урсулы, которая не удержалась от свойственного ей сарказма:

— Ишь ты, какой послушный стал. Почаще тебе мозги вправлять надо, глядишь, думать будешь головой, а не хвостом.

Пес угрожающе зарычал, но это не возымело никакого эффекта на нагло взобравшуюся на его спину старуху.

— Не рычи, — стукнула по лбу его своим посохом она. — Лучше тебе будет стыдно сейчас, чем мучительно больно, когда из-за твоей глупости кто-нибудь погибнет.

Опасаясь стать очередной мишенью для едких замечаний Урсулы, Вайолет вмешиваться не стала, лишь заняла место у нее за спиной и тихо объявила:

— Можем ехать.

Радостно встрепенувшийся ветерок резко дунул в лохматую морду рохра, вынудив оборотня прищуриться, а затем ласково лизнул морщинистую щеку одэйи да нежно причесал ее седые волосы.

— Ну, веди, баловник, — довольно вздохнула старуха, предвкушающе задвигав носом, словно чуяла им запахи за версту.

Сверкающая вязь активированной Айтом защиты на миг вспыхнула, опутывая причудливой узорчатой сетью дом и его окрестности, а затем вновь стала невидимой.

Вайолет с грустью покидала место, с которым у нее теперь было связано так много воспоминаний, и прежде чем украшенная резьбой крыша домика скрылась из виду, девушка инстинктивно закрыла глаза и загадала желание — импульсивное, по-девичьи наивное, из разряда тех, что принято называть несбыточным. Но не мечтать о том, чтобы вернуться сюда и всю оставшуюся жизнь прожить с Айтом в этом уголке счастья и покоя, она не могла.