ГЛАВА 27

Дым от костров и готовящейся на них еды Кин учуял еще за версту, а потому сбросил скорость и теперь так осторожно ступал мощными лапами по земле, что, несмотря на нешуточный вес зверя, да еще и сидящего на его спине Грайда, не издавал даже шороха.

Запах усиливался, и вдобавок к нему чуткий слух рохра стал улавливать далекие звуки: стук топора, человечий гомон, лязг оружия, шаги, треск.

Остановившись, зверь опустился на землю и бесцеремонно сбросил с себя своего наездника.

— Ты чего? — отряхиваясь от налипшей на штаны сухой травы и мусора, поинтересовался Грайд.

Тело рохра неуловимо быстро трансформировалось в человеческое, и Кин, расправив широкие плечи, напряженно огляделся по сторонам:

— Дальше в ипостаси зверя идти опасно. Какое-то поселение впереди.

— Да не должно тут ничего быть, — изумился темный. — До дворца одэй рукой подать, и, если мне не изменяет память, никаких поселений в радиусе нескольких десятков миль тут не было.

— Ты сколько пугалом бестелесным был? — зыркнул на него Кин. — Три года? Мало ли, что за такой срок измениться могло. Ежели я говорю, что впереди поселение — так оно и есть. Носом чую.

Грайд недовольно поморщился, но спорить не стал. Может, и прав оборотень, хотя, сколько маг помнил, люди суеверно боялись селиться в непосредственной близости от цитаделей темных и светлых магов. Уж больно часто те воевали друг с другом, а как известно, лес рубят — щепки летят.

Стараясь подражать рохру, темный бесшумно следовал за ним по пятам, не без удивления наблюдая, как парень то и дело замирает, прислушивается, принюхивается и меняет направление, пока и сам не почувствовал запах дыма да аромат стабрицы — мясной похлебки с грибами, какую частенько варили на привалах дриммы.

Схватив Кина за руку, Грайд тихо прошептал:

— Это не поселение. Похоже, что впереди лагерь дриммов.

— А что они здесь делают? — удивился рохр.

— Понятия не имею. Разведать надо.

Оборотень чуть призадумался, хмуря светлые брови, а потом согласно кивнул:

— Я перекинусь и пойду, послушаю, о чем они там говорят.

— Тут сиди, — не согласился с ним темный. — Не ровен час, твою лохматую морду караул заметит. А я на себя чары невидимости наброшу и стану незаметным для всех.

Согласившись с такими доводами, Кин остался ждать мага, который, совершив несколько пассов руками, внезапно исчез, и если бы оборотень не чуял его запах и не слышал шорох удаляющихся шагов, то подумал бы, что Грайд растворился в воздухе.

Вернулся темный к подани*. Мрачный, задумчивый и непривычно молчаливый.

Рот у Грайда редко закрывался, и Кин успел за время пути привыкнуть к его бесконечной болтовне, а потому прозорливо подумал, что, должно быть, увидал маг что-то нехорошее, раз стал тихим, как впавшая в спячку летучая мышь.

— Что там? — устав ждать, когда Грайд наконец соизволит заговорить, толкнул его в плечо парень.

Тот вскинулся, словно очнулся ото сна, и тяжело выдохнул:

— Там лагерь дриммов. И если я правильно понял из их разговоров, такой же лагерь находится в нескольких милях южнее. А еще они ждут подхода основных войск.

— Зачем? — поинтересовался Кин.

— Они говорят, что Моргана решила напасть на дворец одэй, — огорошил рохра Грайд.

— Заячий помет, — выругался Кин. — Надо немедленно убираться отсюда и как можно быстрее предупредить одэй.

— Боюсь, если я пойду к ним с тобой, то сам погибну и тебя подставлю. Светлые слишком хорошо знают, кто я такой. Я приведу тебя на место, а сам отправлюсь в Темные Врата. Мне одаринам надобно поведать о том, что среди них есть предатель, а заодно и о планах Морганы расскажу.

— Зачем для этого идти в Темную Башню? Я же тебе говорил, что Первый страж с моей сестрой пробирается в цитадель светлых. Возможно, они уже там.

— А если нет? — произнес Грайд. — Меня казнят и даже разбираться не станут — свой я или чужой.

— Так я туда один пойду, а ты в окрестностях пересидишь. Ежели Вайолет и одарин во дворце, то мы за тобой вернемся. А коли до поличи* не явлюсь — ступай к стражам.

Предложение рохра было разумным, и, немного подумав, маг согласился. Собрав свои нехитрые пожитки, парни двинулись на запад, чтобы, обойдя по дуге затаившихся в лесу дриммов, добраться до гряды Сизых Туманов, у подножия которой и располагался Облачный Дворец.

Кин по своей наивности почему-то предполагал, что цитадель светлых волшебниц должна быть похожа на дворец рохров в Лоуленде. Просто ничего величественнее и монументальнее его парень за всю свою жизнь не видел, ведь в Ривердоле даже батюшкины палаты в сравнении с ним казались маленьким домиком. И когда лес стал редеть, а за его верхушками проглядываться укутанный густым туманом горный хребет, молодой принц любопытно вертел головой, вглядываясь в прорехи, ожидая, что вот-вот на горизонте начнет виднеться защитная каменная стена замка.

Воздух застрял где-то в груди, и рохр замер, широко распахнутыми глазами глядя на высеченный в скалах огромный белый город, ступенчатыми террасами поднимающийся ввысь. Острые шпили высоких мраморных башен терялись в кудрявящейся пене облаков, а на самом высоком из них, словно маяк, сияла черная звезда, разливая вокруг себя чернильную мглу — живую, изменчивую и затягивающую взгляд.

— Что это? — шепотом поинтересовался Кин, не сводя глаз с завораживающего сияния.

— Искра инглии темной Хранительницы, — вздохнул Грайд. — Чем ярче она горит, тем больше силы и власти у Морганы.

— А если искра погаснет? — уточнил рохр.

Кривая усмешка тронула чувственные губы темного мага, и в глазах засветилось что-то жестокое и злое:

— Значит, эта тварь сдохла.

— А зачем светлым искра темной колдуньи?

— Так в Тэнэйбре работает закон равновесия, — пожал плечами Грайд. — Искру Хранительницы Тьмы держат у себя одэйи, а искру Хранительницы Света — одарины.

— И чья искра сейчас на Темных Вратах?

— Ничья. Там темно, как в глотке у хиоза.

Кин хмуро покосился на своего новоиспеченного приятеля и подумал, что ему претит сама мысль оставить часть Вайолет, пусть и магическую, в таком жутком месте. Вот на цитадели светлых она смотрелась бы совершенно уместно.

К тому же парень теперь не так сильно опасался за их беспомощность перед лицом собирающейся напасть на Облачный Дворец Морганы. Город-крепость выглядел неприступным и монументальным. Даже представить себе было сложно, сколько за высоченными стенами проживало народу — уж точно больше, чем во всем Ривердоле и Вайтфолле вместе взятых.

— Пойду я, — вздохнул парень, одарив Грайда виноватой улыбкой, будто извинялся за то, что вынужден был его оставить.

— Иди. Только спокойно и неторопливо, — согласно кивнул тот. — Магии в тебе нет, так что светлым ты угрозы не представляешь. Они это почувствуют сразу и пустят тебя за стены. А я тут за деревьями тебя ждать буду.

Рохр смело пошагал вперед, и Грайд, глядя в его спину, подумал, что компании честного и открытого оборотня ему будет не хватать.

Скажи кто темному раньше, что прикипит он к кому-то так быстро всем сердцем — ни за что не поверил бы. Ни к кому еще, кроме Хайдо, не испытывал Грайд братских чувств. А тут всего несколько дней с парнем путешествует, а чувство такое, словно знают друг друга всю жизнь.

Взглянув на неприступные стены дворца светлых одэй, маг собрался было зайти чуть подальше в лес, как вдруг взгляд его скользнул по зеленому луговому ковру, стелящемуся к подножию туманных гор, и заметил, как мерцают острые кончики травинок, смыкая вокруг ничего не подозревающего рохра невидимое магическое кольцо.

— Кин, назад, — заорал Грайд, срываясь с места.

Пальцы его стремительно выплели извилистый узор боевого заклинания, выбрасывая его вперед расколовшим пространство черным зигзагом. С грохотом темная молния ударилась во что-то невидимое глазу, посыпались искры, полыхнуло слепящее зарево, и в ответ на неожиданную атаку в темного мага одновременно полетело четыре огненных сгустка.

Щит, который Грайд мгновенно выставил, не выдержал магию такой силы, и парень, сраженный ударной волной, отлетел на несколько шагов назад, отчаянно пытаясь, не обращая внимания на бегущую из носа и ушей кровь, защитить успевшего перекинуться зверем Кина.

Новый удар прилетевших словно из пустоты сияющих сфер повесил безвольной плетью искалеченную руку темного мага, а следующая слаженная магическая атака добила его, повалив на землю.

Свирепое и яростное рычание эхом разнеслось по долине. Снежным вихрем в воздух взметнулся грозно скалящий пасть оборотень и, приземлившись возле бездыханного тела друга, не задумываясь, накрыл его собой.

Пространство исказилось, поплыло извилистыми волнами, и из яркой слепящей вспышки возникла высокая мужская фигура, чуть поодаль от нее еще одна, и еще одна, и еще…

Вокруг рычащего и вздыбившего шерсть Кина сомкнулось плотное кольцо магов, одетых в длинные светлые одежды и крепко сжимающих в руках сияющие посохи.

В изумленном молчании они смотрели на стоящего над темным магом огромного зверя, от мощных лап которого по траве стелилась снежная поземка.

Налетевший неизвестно откуда пронизывающий ветер закрутил вокруг оборотня упругий вихрь, и на пепельно-белые волосы мужчин бесшумно посыпались легкие снежинки.

— Будь я проклят Светлым Отцом, если это не рохр, — потрясенно выдохнул самый старший из незнакомцев.

— Откуда взяться рохру в Тэнэйбре? — недоверчиво нахмурился худой как жердь парень с таким же вытянутым скуластым лицом. — Мало того, что сам пришел, так еще и темную тварь с собой приволок, — указал он посохом на лежащего между лапами зверя Грайда.

Кин угрожающе рявкнул на мага, метнув ему в глаза снежной пылью, и тот, отплевавшись, тихо буркнул:

— Бешеный.

— Ну, давай, что ли, знакомиться, Снежный Вихрь, — вздохнул высокий синеглазый мужчина, судя по всему, считавшийся у окружающих главным.

Сияющее навершие его посоха медленно погасло, и маг расслабленно опустил руки, демонстрируя рохру свое дружелюбие.

— Я — Ариф, Первый лаир белого братства.

Излучающая опасность стать белого рохра подернулась дымкой, и через секунду на месте зверя возник рослый широкоплечий парень.

Крепко упираясь широко расставленными ногами в землю, он окатил мага волной недовольства, сверкающей в его золотистых звериных глазах, а затем опустился на колено возле раненного друга, бережно приподнимая его голову.

— Хорошо же вы союзников встречаете, белое братство, — резко бросил магам Кин.

— Ты кто такой? — возмущенно взвился тощий маг, но Ариф повелительным жестом притушил его недовольство:

— Тише, Сварг, сейчас во всем разберемся.

— Только дураки сначала бьют, а потом разбираются, — зло заметил молодой оборотень и, смело выдержав недовольный взгляд мага, произнес: — Меня зовут Кин, и я сын короля Одра, правителя снежных рохров Ривердола, Вайтфолла и солнечной Валлеи. А это — Грайд, мой друг и помощник, — кивнул на темного мага он. — И пришли мы сюда, чтобы предупредить вас об опасности. Моргана собирает армию и ведет ее на Облачный Дворец.

Светлые тревожно переглянулись, а Кин махнул рукой в сторону леса:

— В десяти милях отсюда дриммы разбили два лагеря. Ждут основную армию. Так что надо поторопиться с укреплением замка. Я надеюсь, Урсула, Вайолет, Доммэ и Айт уже там?

Взгляды магов стали еще более встревоженными, и чуть нахмурившийся Ариф уточнил:

— Урсула? Ты имеешь в виду Первую одэйю?

— Ее и Первого Стража, — подтвердил Кин, мигом сообразив, что ведьмы и Айта в цитадели нет.

— Верному псу Темной Матери нечего делать в стенах сторонников света, — пафосно заявил начинающий раздражать Кина Сварг, и парень, не скрывая сарказма, его осадил:

— А это ты старой карге расскажешь. Она тебе быстро объяснит, где твое место и что хвост псу не указчик.

От подобной фамильярности по отношению к Первой одэйе у светлых округлились глаза, но Кина это мало смутило, а потому он продолжил в том же духе:

— Так что если не хотите получить волшебной палкой, или как она у вас там называется, поперек спины, то лучше при Урсуле язык за зубами держите. И уж если на то пошло, то без одарина ни мы, ни она через Мертвый ледник не прошли бы. А теперь давайте, живо помогите Грайду, а то стоите тут и лясы точите, пока он по вашей вине еле дышит.

— Он темный, — хмуро выступил самый юный из светлых собратьев — курносый и краснощекий парнишка лет семнадцати.

— Он прежде всего человек, — взорвался от возмущения Кин. — Какие же вы светлые, если готовы отказать в помощи тому, кто в ней нуждается? Я Грайда всего несколько дней знаю, а он, не задумываясь, жизнью готов был пожертвовать, чтобы меня защитить. По мне, так в нем светлого гораздо больше, чем во всех вас, вместе взятых.

В мрачном молчании белые братья смотрели на ярящегося рохра, и первым не выдержал Ариф — кивнул крепкому коренастому магу, что стоял по левую руку от него:

— Занор, посмотри темного.

По всему видно было, что тот не в восторге от такого приказа, вот только ослушаться старшего он все же не посмел. Опустившись рядом с Кином на землю, мужчина положил одну ладонь на едва вздымающуюся грудь Грайда, а второй сжал искалеченную руку темного.

Не прошло и нескольких минут, как на лицо парня стали возвращаться краски, дыхание участилось, а затем он и вовсе распахнул свои глаза, немного заторможенно всматриваясь в склоненное над ним лицо Кина.

— Жив, лохматый, — вдруг светло улыбнулся Грайд, и рохр, порывисто стиснув его в объятиях, пробурчал:

— Спорный вопрос — кто из нас лохматее. У тебя, вон, космы, как у бабы — до пояса. Впору косички плести. Все гляжу и думаю — может, тебе ленту шелковую подарить?

— Договоришься ты у меня.

Грайд ткнул кулаком рохра в грудь, и тот, весело зубоскаля, ударил темного в ответ.

Зачарованно наблюдая за их добродушной потасовкой, светлые маги недоуменно переглядывались между собой и никак не могли понять, что происходит. В снежном рохре, какого земли Тэнэйбры не видели уже много круголет, ярко сияла светлая искра инглии, а рядом еще сильнее фонила мощная аура у темного мага. Но несмотря на это, сердца парней не переполняли ненависть и отвращение друг к другу. Их радость была искренней, а чувства настоящими, словно не существовало между ними извечного барьера, разделяющего свет и тьму на два противоположных лагеря.

* * *

Время близилось к утдайни*, а Айт неутомимо вел рохра с всадницами на спине вперед, петляя дикими нехожеными тропами меж каменных валунов и деревьев.

Шалун-ветерок, отстав от сосредоточенной и задумчивой Урсулы, теперь ужом вился меж ног одарина, играл с каштановыми прядями его вьющихся волос и лихо насвистывал в ухо Первому стражу веселую песенку, поскольку нашел в его лице благодарного слушателя.

Извечно хмурый и неразговорчивый темный сегодня мягко улыбался проказливым выходкам бестелесного помощника Первой одэйи, а не сводящая с одарина глаз Вайолет не могла нарадоваться происходящим с Айтом метаморфозам: он оживал, словно вековое древо, пережившее долгую зиму, что еще не расцвело в полную силу, но уже выпустило тонкие побеги, наливающиеся жизнью.

И пусть светлая Хранительница была наивна и неопытна во многих вопросах, но не понимать, что ко всем этим переменам в характере одарина она имеет самое прямое отношение, не могла. А потому все в сравнении с этим казалось ей таким мелким и незначительным, как может быть только у безумно влюбленных и очаровательно юных девушек, весь мир которых умещается в одном лишь взгляде любимых глаз.

Где-то недалеко громко хрустнула сломанная ветка, вверх взмыла встревоженная стайка голосистых птиц, и вся компания как по сигналу замерла. Рохр напряженно наставил уши, одарин выпрямился, как натянутая тетива, Урсула и Вайолет устремили взгляды в непроглядную зелень леса, и только ветерок-баловник, сбив с веточки лениво ползущую по ней гусеницу, рванул куда-то вперед, весело посвистывая да поигрывая шелестящей листвой.

— Кажись, свои, — с ощутимым облегчением вдруг выдохнула Урсула. Ее бесформенный серый балахон мигом превратился в белое платье, а длинные взлохмаченные космы сами собой улеглись в высокую прическу без единого седого волоска.

Гордо расправив плечи, заметно помолодевшая волшебница легко соскользнула со спины оборотня и, когда из-за валунов и стволов деревьев начали появляться всадники на белых лошадях, одэйя величаво шагнула им навстречу, крепко сжимая в руке свой ослепительно сияющий посох.

Светлые воины стекались со всех сторон, а Вайолет беспокойно вертела головой, тщетно пытаясь понять хотя бы приблизительное их количество. И чем больше магов собиралось вокруг, тем ярче сиял волшебный посох Урсулы, словно подпитывался чужой силой, что таинственным флером разливалась в воздухе.

Один из мужчин спрыгнул с лошади, глядя на Первую одэйю с нескрываемой радостью. Широкая улыбка обнажила белые зубы мага, и с губ его сорвалось восторженное приветствие:

— С возвращением, великая. Добро пожаловать домой.

Что-то тщеславное и самодовольное мелькнуло во взгляде Урсулы, чего Вайолет отродясь за старухой не замечала, будто такое высокопарное и почтительное обращение вредной ведьме было невероятно лестно.

Она усмехнулась одними глазами, слегка склонила голову в благодарном кивке, а затем с теплой улыбкой повернулась к Вайолет и протянула ей руку:

— Иди ко мне, детка. Я представлю белому братству новую светлую Хранительницу.

Никогда еще Вайолет не чувствовала себя так неуютно. На нее с надеждой и благоговением смотрели сотни чужих глаз, и от этого пристального внимания девушка терялась и робела. Наверное, она так и не решилась бы слезть со спины так чутко ощущавшего ее страх Доммэ, если бы руку помощи ей не протянул Айт.

Широкая мозолистая ладонь одарина надежной опорой зависла в воздухе, и, взглянув в лицо любимого мужчины, Вайолет вложила в нее свою руку, чувствуя, как пальцы Айта ободряюще ее сжимают.

— Не бойся, Фиалка. Иди, — ласково шепнул девушке Первый страж, одним своим взглядом нивелируя все ее сомнения.

Ступив на землю, Вайолет смущенно улыбнулась и удивленно распахнула глаза, когда все прибывшие маги вдруг стали опускаться на одно колено, склоняя перед ней свои светлые головы.

Даже батюшке в Ривердоле вожаки северных и южных стай не оказывали таких почестей, а уж он-то заслуживал их в большей степени, нежели Вайолет, и потому, робко переступив с ноги на ногу, девушка негромко, но довольно твердо произнесла:

— Я, право, ничем еще не заслужила такого почета. Скажу больше — пока от меня проблем больше, чем пользы. И уж если кому и стоит выразить благодарность, то это ай-тэро.

Изумление светлых магов можно было почувствовать на ощупь, таким осязаемым оно казалось в образовавшейся тишине. Мужчины переводили взгляд со спокойной, как заснеженная горная вершина, Урсулы на чуть хмурящегося Первого Стража, и никак не могли понять, что происходит.

— Одарин не раз спасал мне жизнь, — игнорируя всеобщее неприятие ситуации, не унималась Вайолет. — И в том, что я сейчас стою и говорю с вами — его заслуга и мужество.

Бровь командующего белого воинства скептично поползла вверх, и, совершенно верно истолковав мысли мужчины, юная Хранительница грустно ему улыбнулась:

— Именно мужество. Потому что я видела в Мертвом леднике тела тех несчастных, что пытались его перейти ради меня. Я не заметила среди них ни одного светлого мага. Это были одарины — молодые, красивые, полные сил. Они пожертвовали собой ради восстановления мира в Тэнэйбре. Скажете мне, таков их долг? Но разве не призваны светлые маги служить справедливости и добру?

Голос Фиалки окреп и теперь звенел серебряной трелью, возносясь в наливающиеся вечерней синевой небеса.

— Проще всего восстанавливать справедливость чужими руками, а потом приобщиться к чьим-то заслугам. Настоящие герои всегда скромны и не ждут наград. И я уверена, ай-тэро спасал меня от дриммов, закрывал собой от их стрел, лечил и нес израненную на руках не ради вашей похвалы. Но мне кажется, что хотя бы из чувства благодарности за тот вклад, что он внес в общее дело, вы могли бы сказать ему спасибо. А еще лучше будет, если кто-то из вас уступит Первому стражу свою лошадь, потому что в отличие от нас с Первой одэйей одарин большую часть трудного пути прошел пешком.

В аметистовых глазах Вайолет светилось непоколебимое упорство, переломить которое не решилась даже Урсула. Шумно вздохнув, она криво усмехнулась так и не закрывшему от удивления рот командующему и, подойдя к магу ближе, легонько похлопала его по плечу:

— Привыкайте, лаиры, к новым порядкам. У Вайолет свой взгляд на устои этого мира, и я что-либо менять не собираюсь. Так что если не хотите, чтобы светлая Хранительница топала до обители пешком — подыщите-ка одарину лошадь.

Помешкав буквально мгновение, светлый маг коротко кивнул одному из своих подчиненных, и тот, нехотя спрыгнув с жеребца серой масти, молча подвел его к одарину.

А пока темный взбирался в седло, предводитель белого братства любезно раскрыл Вайолет ладонь:

— Вы окажете мне честь, лаитэ, если согласитесь ехать в Облачный Дворец вместе со мной.

Девушка с мягкой улыбкой на устах качнула головой и демонстративно протянула свою руку Айту:

— Не обижайтесь, лаир, но доверие нужно заслужить. Вас я вижу впервые, а с одарином мы успели пройти огонь и воду. С ним я одолела Мареновы горы, с ним сражалась спиной к спине в лесах Тэнэйбры, с ним и въеду в светлую обитель.

Маг почтительно отступил в сторону, не смея спорить с Хранительницей, и как только темный одарин усадил ее впереди себя, отдал приказ двигаться вперед.

— Зачем ты это сделала? — шепнул на ухо Фиалке Айт, когда войско растянулось длиной шеренгой и Урсула с командующим чуть отъехали в сторону.

— Затем, чтобы ни у кого из них даже желания не возникало рассказывать мне о том, какой ты монстр.

— Ты неисправима, — сокрушенно выдохнул одарин, укутывая девушку в тепло своего тела.

— Я всего лишь слушаю свое сердце, как и обещала мертвым одэйям и Кейтеро, — теснее прижимаясь спиной к груди Айта, улыбнулась Вайолет. — И очень хорошо, что ты наконец начал слышать свое.

Айт хмыкнул и тихо буркнул:

— Нет у меня сердца, Фиалка.

— Есть, — упрямо тряхнула угольными кудрями девушка, бросив на одарина ласковый взгляд через плечо. — Все у тебя есть, Айт — и сердце, и честь, и совесть, и душа. Я же их вижу.

Впервые темный не стал спорить с Фиалкой. Возможно, просто не хотел ее огорчать, а может, на какой-то миг и сам поверил, что рядом с ней возвращает себе все то человеческое, давно забытое и утраченное, превращающее его в прежнего Айта, способного верить, чувствовать и любить.

Небо уже укрылось звездной росой, когда отряд во главе с Урсулой и Брорном, так величали предводителя белого воинства, выехал на открытую местность, и взору Вайолет предстала главная цитадель светлых одэй — Облачный Дворец.

Даже в надвигающихся сумерках величественные стены города-крепости были видны как на ладони. Белые каскады зубчатых башен, укутанные жемчужной дымкой света, расторгали оковы окружающего их мрака, и высоко над ними, в бархатной глубине небес неугасимым маяком сияла темная звезда.

Скакуны, почуяв близость дома, пустились в галоп, вынуждая Вайолет крепче прижаться к спине Айта, с тревогой и волнением наблюдая за тем, как все ближе надвигается на них громада неприступной твердыни, и над фортификационными надстройками зажигают яркие факелы обнаружившие приближение войска дозорные.

Тяжелая металлическая решетка крепостной брамы* поползла вверх, пропуская в жерло ворот вереницу всадников, и стоило лошади, на которой сидела Вайолет, пересечь условную границу города, как хрупкая тишина взорвалась колокольным перезвоном.

Он лился со всех сторон. Звучный, многоголосый, нарастающий трепетной мощью. По узким извилистым ступеням к центральной площади города ручейками стекались люди, и от ярко горящих в их руках факелов вокруг становилось светло как днем.

В общей толпе взгляд Вайолет сразу вычленил одэй по таким же белым, как у Урсулы, платьям и сияющим магическим жезлам. Светлые девы неуловимо быстро просачивались сквозь людскую массу и, выступая вперед, замыкали площадь в своеобразный круг, в центре которого теперь оставались лишь Урсула, мерно поглаживающая вздыбленную шерсть свирепо скалящегося рохра, да Вайолет с Айтом, кои уже спешились и заняли место за спиной первой одэйи.

— Твой выход, — лукаво щурясь, ласково потрепала холку зверя Урсула и ударила оземь посохом. Внезапно налетевший ветер воздушной спиралью закружил вокруг худощавой фигуры волшебницы, белым водоворотом закручивая широкий подол ее платья.

Рохр глубоко втянул носом воздух, чуть присел на согнутых лапах, а затем мощным прыжком взвился ввысь и неожиданно размылся сизой дымкой.

Толпа слаженно охнула, когда по кругу один за другим стали гаснуть факелы, потому что то исчезающий, то проявляющийся из ниоткуда силуэт зверя каким-то непостижимым образом сбивал их ярко пылающее пламя.

Довольная произведенным эффектом, Урсула вновь высекла основанием своего посоха искры из светлого мрамора мостовой, и из сгустившегося рядом с ней тумана возникла могучая стать Доммэ, ясным взглядом золотых глаз взирающего на притихшую публику.

— Белый Призрак… — донесся до чуткого слуха парня потрясенный шепот одной из одэй. — Кровь великих королей Лоуленда. Последний ключ к чертогу… Она нашла его.

— Нашла, — довольно ухмыльнулась Урсула, повернулась к изумленно глядящей на брата Вайолет и протянула ей руку: — И не только его.

Указательный палец первой одэйи прочертил в воздухе какой-то рунический знак, который вначале завис над головой Вайолет призрачной вязью, а затем дождем искр осыпался ей под ноги.

Что-то вокруг начало необъяснимо меняться: по мраморным плитам поползли тонкие светящиеся линии, соединяясь между собой в сложный геометрический узор; жезлы светлых волшебников начали покрываться сияющими письменами, а их навершия — ослепительно сиять, пока не выстрелили в темное небо столпами белого света.

Теплое свечение мощными волнами расходилось от растерянно моргающей Вайолет, еще не сообразившей, что именно ее магия, усиленная во сто крат заложенными в основании Облачного Дворца заклинаниями, сейчас превращает его в бесконечный источник света.

Над городом полетели ликующие возгласы, и уже спустя миг многоликая толпа восторженно скандировала: "Да здравствует светлая Хранительница"

Люди радовались и плакали от счастья, рождая в душе Вайолет еще большее смятение и сумятицу. Груз ответственности, что теперь ложился на хрупкие девичьи плечи, давил пудовой тяжестью. Чужие чаяния, надежды и мечты юная хранительница ощущала сердцем, и так страшно было девушке не суметь оправдать слепую необъяснимую веру людей в ее силу, что хотелось заплакать.

Повернув голову, Вайолет нашла глазами Айта, и ей показалось, что все вокруг куда-то исчезло. Осталась лишь мягкая улыбка мужчины, да успокаивающий взгляд-обещание, что все будет хорошо. Могла ли она ему не поверить?

Вздохнув, девушка вложила свою ладонь в руку Урсулы и смело пошла вслед за первой одэйей вперед, сквозь почтительно расступающихся пред ними жителей города.

Айт шел за торжественной процессией из одэй и светлых магов, стараясь не потерять из виду темноволосую макушку Фиалки, ярким акцентом выделяющуюся на фоне белых одежд. Сегодня одарин был за нее спокоен. Несмотря на неизбежность разлуки, невозможность прежней близости и уверенность в том, что все это болезненно ударит по девушке, Айт утешал себя мыслью — он привел Хранительницу в то единственное место в Тэнэйбре, где она будет в безопасности. Здесь Фиалку не достанут ни длинные руки Морганы, ни ее жуткие приспешники — сфирьи.

Плеча одарина вдруг кто-то коснулся, и мужчина резко развернулся, не без удивления уставившись на высокого светлого мага за своей спиной.

— Простите, ай-тэро, но я не хотел привлекать лишнее внимание, окликая вас. Меня зовут Ариф, и я хотел бы попросить вас проследовать за мной.

Айт нахмурился, мазнув взглядом по поднимающейся по ступеням Вайолет и, словно прочитав его мысли, светлый спокойно проговорил:

— Я не задержу вас надолго. До начала церемонии передачи искры инглии еще достаточно времени. Хранительницу должны подготовить.

Одарин нехотя кивнул, неуловимо быстро выскальзывая из общего потока, а когда Ариф ударом своего посоха открыл дверь в светлый портал, не задумываясь, скользнул в него вместе с магом, выйдя в одном из коридоров Облачного Дворца, освещенного золотистым светом пульсаров.

— Так зачем я вам понадобился, Ариф? — оглядевшись по сторонам, поинтересовался Айт.

— Сегодня днем мы задержали на подступах к цитадели двух парней, — сообщил мужчина. — Один из них рохр со светлой искрой инглии, а другой — темный маг, очень сильный маг. Эти двое утверждают, что пришли сюда вместе с вами и Первой одэйей и что у них есть очень важная информация относительно Морганы и одаринов. На всякий случай мы посадили этих ребят под магический замок до выяснения обстоятельств, а поскольку Урсулу сейчас мы привести сюда не можем, то хотели попросить помощи у вас.

— Мы с Урсулой действительно провели через мертвый ледник двух рохров, — озадаченно обронил Айт. — Одного из них вы только что видели на площади стихий, а другой потерялся в пути, когда за нами погнались дриммы. Но в них не чувствовалось искры инглии…

О том, что никакого темного мага в их компании вообще не было, одарин предусмотрительно промолчал, лишь предложил Арифу провести его к задержанным. Несомненно, одним из них был Кин, а вот кого молодой принц притащил к белым братьям за собой следом, Первому стражу узнать было крайне интересно.