ГЛАВА 28

Раньше Айта не пускали так далеко вглубь цитадели светлых. В тот раз, когда он приходил сюда перед походом за Мареновы горы, его пригласили только в Зал Инглии, а потом чуть ли не под конвоем вывели за ворота. Что изменилось с тех пор — непонятно. Возможно, отношение светлых заметно потеплело из-за того, что Айт привел в Облачный Дворец Урсулу и Фиалку? Ведь после пропажи первой одэйи и гибели последней из хранительниц Света позиции белого братства в темном мире значительно пошатнулись.

Если бы светлые знали, сколь могущественная сила заключена в стеклянно-хрупкой на вид Фиалке, то, пожалуй, лебезили бы перед Первым Стражем еще сильнее. Подпитываемая заклинаниями дворца и искрами магов света, новая светлая Хранительница приобретала магию такой разрушительной силы, что даже Айт с его дарованными Темной Матерью безграничными возможностями не решился бы сейчас сунуться в цитадель.

Внимательно разглядывая магический узор древних заклинаний, испещряющих стены коридоров дворца, одарин наткнулся на плетение чар отвода глаз, которое часто использовала в своих поделках матушка, и не без удивления поинтересовался:

— Среди одэй есть сестры, владеющие магией кружевниц?

Ариф изумленно распахнул глаза и перевел ошалелый взгляд с одарина на стену.

— Вы видите магический рисунок защитных заклинаний?

— Конечно. Я — маг, — не понял причины его удивления Айт. — Я вижу и чувствую магию в любых ее проявлениях.

— Этот дворец строили тысячи древних волшебников, собранных со всей Тэнэйбры, а кружевницы с их помощью лишь наносили на стены завершающий слой защиты, делающей магическую конструкцию невидимой. Смысл работы кружевниц и заключался в том, чтобы ни светлые, ни темные маги не могли определить уровень заклинания, оберегающего то или иное место в цитадели. Никто еще не видел магического каркаса дворца. Не видел… До сегодняшнего дня… Как такое может быть?

Айт замер. Мысли в его голове завертелись со скоростью ураганного вихря, и сознание яркой вспышкой вычленило вдруг из памяти эпизод в пещере, когда Фиалка расспрашивала его о природе возникновения светлой и темной сторон магии.

— Кошки… — хрипло пробормотал одарин, буквально прибитый открывшейся ему истиной.

— Какие еще кошки? — уточнил светлый лаир, глядя на Первого стража со смесью удивления и подозрения.

— Обыкновенные — черно-белые или бело-черные, — с досадой изрек Айт.

Непостижимо, но ничего не смыслящая в магии Фиалка, кажется, оказалась права, предполагая, что если изначально искра инглии нейтральна, а темная или светлая составляющая появляется только тогда, когда обладатель дара делает выбор, то первичная магия, лежащая в основе всего, имеет обе стороны. И Айт — тому прямое подтверждение. Сын темного волшебника и светлой кружевницы получил магию обоих родителей. Вот почему Мертвый ледник пропустил его сквозь себя. Вот почему он видит сейчас недоступный глазу обычного мага силовой контур и…

Прозрение острой иглой воткнулось в затылок одарина, вздыбив волосы на голове. Как же он раньше не понял, почему Вайолет способна нейтрализовать любую магию. Она не просто светлая Хранительница, она…

— Небесные покровители, — шумно выдохнул мужчина, и растерянно смотрящий на него маг встревоженно спросил:

— Что-то случилось?

— Пойдем к задержанным. Быстрее, — пророкотал одарин и, уже не дожидаясь помощи мага, энергично пошагал вперед, чувствуя, что за поворотом увидит тройную магическую сеть, запирающую дверь в небольшую келью, где и содержат заявившихся в цитадель незнакомцев.

Желание попробовать разрушить созданное светлыми магами плетение было таким навязчивым, что Айту стоило большого труда себя сдержать. Только сейчас одарин начал понимать, что Фиалка, незашоренная прописными догмами, которых традиционно придерживались маги, пользовалась своим даром не так, как учили светлые или темные преподаватели, а так, как чувствовала — не ограничивая свою инглию принадлежностью только к одной из составляющих. Для нее магия в обычном понимании этого слова была намного проще, чем привычная градация общепринятых формул заклинаний на противостоящие свет и тьму. Именно поэтому она так легко разрушала любые односторонние магические конструкции, поскольку для нее они были такими же кособокими, как дом без фундамента.

И если Айт позволит своему сознанию выйти за рамки привычной реальности, то ему тоже станет доступна иная сторона собственного дара. Ведь включал же он приемы техники матушки в плетение темной защиты. Светлые элементы магии в темной конструкции.

Подумать только, он сам того не понимая все время пользовался обеими сторонами своей инглии, даже не подозревая об этом.

Громко звякнувший засов отвлек одарина от усиленных размышлений.

Ариф резко потянул на себя тяжелую, окованную заговоренным железом дверь, и Первый страж Темных Врат невольно усмехнулся, поймав на себе сияющий надеждой и счастьем взгляд младшего сына короля рохров.

— Айт. Ну, наконец-то.

Парень подскочил с узкой лавки и к полной неожиданности одарина ринулся к нему навстречу, сжав в крепких объятиях.

Непостижимо, но в оборотне сейчас действительно ощущалась искра инглии. И непонятно, была ли она в рохре всегда, а пробудилась лишь под воздействием каких-либо факторов, или так на потомков снежных псов действовал магический мир Тэнэйбры.

— Тебя светлые, часом, не опоили зельем радушия да благости? — Айт отстранился, легонько похлопал Кина по плечу и насмешливо вскинул правую бровь.

Удивляться было чему: братья-рохры не больно-то жаловали одарина всю дорогу, а тут такие перемены…

— Да какие они светлые? — возмущенно взвился парень. — Лукавые, аки змеюки Смерагловы. Сказали, что накормят да напоят, а сами под замок посадили. Вот ты хоть и темный, но исподтишка никогда ничего не делал.

Многозначительно взглянув на недовольно поджавшего губы Арифа, одарин перевел взгляд в угол, где сидел второй пленник светлых, и улыбка тенью ушла с лица Первого Стража.

— Грайд? — недоверчиво произнес он.

Молодой мужчина медленно поднялся на ноги, расправляя широкие плечи, по которым темным каскадом рассыпались длинные густые волосы.

— Темных ночей, ай-тэро, — приветствуя одарина, почтительно склонил перед ним голову парень.

Глаза и уши не обманывали Айта.

Перед ним действительно стоял первый маг ригул Морганы. И что самое странное — живой.

— Ты же погиб, — прищурился одарин, разглядывая сильно изменившуюся внешность бывшего фаворита темной Хранительницы.

— Можно и так сказать, — болезненно поморщился тот, чуть помолчал и выдал: — Я был сфирьей.

— Что значит "был"? Это же необратимый процесс.

— Это вы лучше у сестры его спросите, — указал на Кина маг, и Айт удивленно уточнил:

— Ты говоришь о Вайолет?

Грайд согласно кивнул и пояснил:

— Я не знаю, как она это сделала, но Хайдо рассказывал, что, когда светлая Хранительница коснулась сфирьи, она стала таять, будто кусок грязного снега, и стекать на землю. В том месте, куда упали ее останки, дриммы обнаружили меня.

— Так это был ты? — выдохнул Айт, догадываясь, кто гнался за ним с Фиалкой, когда Ши уносила их подальше от воинов Морганы.

Парень неопределенно хмыкнул, и Айт, чуть наклонив к плечу голову, подозрительно поинтересовался:

— А что ж ты со своим братом к Моргане не отправился? Каким ветром тебя сюда занесло?

— Это я ему предложил со мной идти, — встрял Кин. — Он вообще-то к тебе в Темную Башню собирался.

Становилось все интереснее. Сложив на груди руки, Айт не замедлил со следующим вопросом к темному магу:

— Зачем?

— Предупредить вас хотел. В ваших рядах предатель, — отозвался Грайд. — Хайдо сказал, что у Морганы появился новый любовник. И это один из одаринов. А еще… Моргана собирается напасть на Облачный Дворец и перебрасывает сюда ригулы со всех концов Тэнэйбры.

— Он правду говорит, — опять поддержал приятеля Кин. — Мы видели лагерь дриммов в сотне миль отсюда. Грайд подслушал их разговор и выяснил, что они ждут подхода основных сил, а потом начнут наступление.

В мрачном раздумье Айт уткнулся взглядом в пол, затем поднял глаза на Грайда и сурово отрезал:

— Со мной в Темные Врата поедешь. Сразу после церемонии передачи искры инглии светлой Хранительницы.

— А я? — растерянно искривил губы рохр. — Я что, тут останусь? Что я здесь делать буду? Возьмите меня с собой.

В другой раз Айт однозначно сказал бы рохру "нет". Проблем с крутым норовом оборотней одарину хватило за время их совместного путешествия в Тэнэйбру. Вот только ллайду* темных стражей нужны будут веские аргументы для того, чтобы они согласились встать плечом к плечу с белым братством на защиту цитадели, а мальчишка — живое доказательство существования снежных рохров и возможности Морганы заполучить последний ключ к Сумеречному Чертогу. К тому же Кин, в отличие от Доммэ, был более покладистым и спокойным и не испытывал к Айту той жгучей неприязни, что таил в сердце его брат.

Чашу сомнений перевесил циничный прагматизм, и потому одарин коротко кивнул:

— Хорошо. Тебя тоже возьмем.

Рохр едва не подпрыгнул от радости. Ткнув кулачищем в плечо Грайда, он весело ему подмигнул и расплылся в широкой улыбке:

— Ну что, лохматый, я же тебе говорил, что со мной тебя никто не тронет.

— От лохматого слышу, — толкнул его в ответ темный. — Хвост свой собачий спрячь, а то откусит кто-нибудь.

— Подавится, — загоготал рохр, теперь двинув друга локтем.

Ариф, уже имевший "удовольствие" наблюдать за какими-то совершенно мальчишескими потасовками этих двоих, выразительно закатил глаза, на что Айт лишь коротко усмехнулся и попросил мага:

— Подберите для Грайда какую-то простую одежду. Имперская форма дриммов будет привлекать внимание, а оно нам в пути ни к чему. И накормите, пожалуйста, парней перед дальней дорогой.

Светлый многозначительно скосился на Грайда, и Айт, не особо церемонясь с бывшим слугой Морганы, обронил:

— Не стоит его опасаться. Грайд говорит правду. Такие как он слишком хорошо знают, чем заканчивается лжесвидетельство перед одарином.

В глазах Арифа проскользнуло то выражение гадливости, от которого Айт за время путешествия с Фиалкой, рохрами и Урсулой успел отвыкнуть.

Как бы дипломатично ни пытались себя вести светлые, для них он все равно оставался жуткой темной тварью.

— Проводите меня к Урсуле, — не желая больше терять время, одарин двинулся к выходу. — Я должен поговорить с ней до начала церемонии.

Вообще-то это первая одэйя задолжала Айту, а выходило так, что именно ей сейчас нужна была помощь темных стражей. А еще больше она нужна была Фиалке. И Первый страж Темных Врат собирался сделать все возможное и невозможное, чтобы организовать реальную поддержку светлым.

* * *

Дворец гудел, как пчелиное гнездо, а снующие по коридорам одэйи своими сияющими счастьем лицами, казалось, дополнительно освещали цитадель.

Айта всеобщее веселье угнетало. Наверное, потому что слишком резко диссонировало с тем, что у него творилось в душе. Мужчина хотел как можно быстрее покинуть дворец одэй и попасть в темную башню. Моргана медлить не станет, а потому необходимо действовать на опережение, то есть — незамедлительно.

За следующим поворотом обнаружился большой зал, в центре которого Урсула, одетая в сверкающий серебром наряд, что-то нравоучительно объясняла двум молоденьким сестрам Света, жадно внимающим каждому ее слову.

Заметив появление темного стража, первая одэйя кисло скривила губы, и сквозь ее преобразившийся и помолодевший облик вновь начала проглядывать вредная старая карга.

— Чего приперся? — каркнула она, нетерпеливым жестом прогоняя от себя молодых одэй. — И отдохнуть не дал от твоей темной рожи.

— Ты сама любезность, светлая, — усмехнулся Айт.

— Я же сказала, что слово сдержу, — полагая, что одарина тревожит именно это, недовольно дернула носом Урсула.

— Твое обещание неактуально, — парировал одарин. — Боюсь, что я теперь тебе нужен больше, чем ты мне.

Скепсис на лице Урсулы был показательно красноречив, и все же он не обидел Айта.

— Моргана ведет все свои войска на дворец одэй.

— Темное отродье, — зло выругалась волшебница.

— Ей нужна Хранительница и рохр. И Моргана собирается получить их любой ценой, — продолжил Айт. — Вам не выстоять без помощи одаринов.

— Ковен не захочет встать на нашу сторону.

Урсула ссутулилась, бросив на одарина потухший, безрадостный взгляд.

— Это моя забота. Я найду, что им сказать, — твердо заявил Айт. — Я хочу, чтобы ты поскорее начала и завершила церемонию. Чем быстрее я уеду, тем раньше вернусь со своим войском.

— Хорошо, прямо сейчас и начнем, — Урсула подняла свой магический посох, собираясь ударить его основанием об пол, но Айт резко перехватил ее руку:

— Подожди… Позволь мне несколько минут поговорить с Фиалкой.

Одэйя замерла, и в глазах ее появилось какое-то затравленное выражение, коего Айт за волшебницей никогда не замечал.

— Не трогай девочку, темный. Себя погубишь, ее погубишь… Уходи и забудь о ней.

— Ты вроде долгую жизнь прожила, светлая, — грустно усмехнулся Айт. — А так и не научилась в людях разбираться. Я никогда не причиню ей вреда. И уйду не нарушив правил. Но мне нужно с ней попрощаться. Ей будет больно и плохо, если я исчезну, ничего не объяснив.

Вздох у одэйи вышел безысходным и громким. Синие глаза волшебницы минуту смотрели на Айта с укоризной.

— Пойдем, — тихо проскрипела она и двинулась вперед, тяжело опираясь на посох, словно внезапно постарела еще на сто лет.

Дойдя до светлых дверей, украшенных искусной резьбой, Урсула негромко постучала по ней посохом, и с обратной стороны послышался мелодичный голос Вайолет, разрешающий войти.

— Только недолго, — буркнула одарину волшебница, отводя глаза и хмуря брови. — Я иду собирать одэй и начну церемонию через несколько минут.

— Спасибо, — осторожно коснулся ее руки Айт, но старуха лишь отмахнулась широким рукавом и поплелась прочь, оставляя одарина в одиночестве.

Помедлив секунду, мужчина толкнул тяжелую створку, делая шаг навстречу тонкой девичьей фигурке в белом, стоящей посреди комнаты.

Сияние магических светильников серебрило расшитое тонкой нитью и драгоценными камешками платье Хранительницы, создавая вокруг нее мистический ореол света. Темные волосы девушки мягкими волнами струились по плечам и спине, а вставленные в них шпильки с жемчужинами казались сверкающими каплями росы.

На щеках Фиалки играл яркий румянец, и была она так невероятно чиста, юна и красива, что все здравые мысли Айта куда-то улетучились, и он вдруг понял, что не может сказать ни слова — задыхается и тонет в аквамариновой глубине глаз похожей на сказочную принцессу девушки.

— Айт, — смущенно улыбнулась она, делая робкий шаг вперед.

— Не двигайся, — прошептал одарин, цепляясь взглядом за малиновые губы Вайолет, вызывающие лишь одно желание — целовать их до помутнения рассудка.

— Почему?

В широко распахнутых глазах Фиалки отразился страх, и Айт обреченно признался:

— Потому что если я до тебя дотронусь, мне будет невыносимо сложно от тебя уйти.

Она прерывисто вздохнула, тревожно выискивая в лице одарина ответы на свои невысказанные вопросы.

— Когда? — понимая, что расставание неизбежно, беззащитно моргнула Хранительница, устремив на Айта заволакивающийся слезами взгляд.

— Сейчас. Сразу после церемонии.

Губы девушки предательски задрожали, превращая выдержку, волю и хладнокровие Айта в мелкую труху. Всего один шаг уничтожил разделявшее их расстояние, и одарин сгреб Фиалку в свои объятия, упиваясь запахом ее волос, нежностью тела и собственной реакцией на каждое ее прикосновение.

Жалящими короткими поцелуями он целовал ее лицо и губы, а Вайолет всхлипывала, гладила руками плечи и грудь мужчины, впитывала отголоски его ярких сумбурных эмоций и чувствовала себя совершенно несчастной, потому что просто не могла с ним расстаться.

— Не уходи, — умоляюще пробормотала она. — Пожалуйста. Не так скоро…

— Не могу, — Айт прижался своим лбом ко лбу Фиалки, до боли стискивая ее темные локоны в белеющих кулаках. — Я должен. Моргана собирает свои ригулы и хочет напасть на цитадель. Если я не приведу армию одаринов на помощь светлым, они проиграют войну.

— Тогда возьми меня с собой.

— Это опасно. А здесь ты под защитой белого братства и магии дворца. Сюда не могут проникнуть ни сфирьи, ни дриммы, ни темные маги. Пока Моргана только стягивает к городу свои войска, я должен ее опередить и перехитрить.

— Так значит, ты вернешься? — из всего сказанного посчитав для себя важным только это, спросила Фиалка.

— Вернусь, — кивнул Айт, прижимая к груди юную хранительницу.

— Тогда я буду ждать, — смахивая с ресниц слезы, кивнула Фиалка.

В сердце одарина больно кольнуло. Когда-то давно Скайли тоже обещала его ждать. Так же трепетно и искренне. Вот только…

— Ни в коем случае не выходи за стены дворца, — обхватив ладонями лицо девушки, горячечно заговорил Айт, срывая с губ Фиалки прощальные поцелуи. — Слушайся Урсулу и присматривай за своим старшим братом. Не отпускай его никуда одного. Все время держи в поле зрения.

— Хорошо, — послушно трясла головой Вайолет. — Я поняла. Все сделаю, как ты просишь. Обещаю.

Вибрирующий протяжный звук нарушил их идиллию, и Вайолет испуганно оглянулась.

— Что это?

Отступив от девушки, одарин ласково пригладил ее волосы и с грустью сообщил:

— Тебе пора. Урсула зовет.

Двери в комнату бесцеремонно распахнулись, после чего в нее торжественно начали входить одэйи, беря Вайолет под своеобразную охрану.

Возможности говорить больше не осталось, и девушка бросила на одарина долгий тоскливый взгляд, выражающий лучше слов все ее чувства.

Процессия направилась на выход, вынуждая Айта отойти в сторону, а затем молча двинуться за ней следом.

Одарин поймал себя на мысли, что готов довольствоваться даже такой возможностью находиться подле Фиалки.

Грудь не сжимало от тревоги и неопределенности, когда она была рядом, и мужчина понимал, что просто уйти и жить, как жил раньше, у него уже не получится.

А потревоженный магическим призывом Урсулы люд между тем спешил попасть на церемонию передачи инглии, наполняя стены цитадели гомоном, суетой и шумом. И когда Вайолет в сопровождении кортежа из одэй вошла в Зал Силы, там уже яблоку негде было упасть.

На многочисленных круглых ступенчатых террасах, нависающих над церемониальной площадкой, возбужденно толпились маги и простые жители, устроившие бурные овации, стоило новой хранительнице Света появиться в поле их зрения.

На какой-то миг Вайолет зажмурилась от ослепительного сияния, льющегося со всех сторон, которое она поначалу приняла за свет пульсаров. Но стоило зрению девушки немного привыкнуть к освещению, как стало ясно, что источниками света служат вмурованные в пол и стены кристаллы разнообразной величины и формы, поскольку внутри каждого из них трепещущим язычком мерцала искра инглии. Сотни частиц светлой силы сверкали подобно ярким маячкам, превращая это место во что-то поистине волшебное и прекрасное.

В руках у Урсулы тоже была целая друза кристаллов, похожая на диковинный хрустальный цветок, на вид такой же хрупкий и прозрачный, как и сотни минералов вокруг, и единственное, что его отличало от остальных — отсутствие свечения внутри.

Вайолет догадалась, что ее искру инглии должны поместить именно туда, правда, как это делается, она не очень понимала.

Первая одэйя торжественно протянула ей друзу и прежде чем девушка сомкнула на ней свои ладони, с улыбкой прошептала:

— У тебя все получится, детка. Помнишь, мы с одарином тебя учили концентрировать силу в энергетический сгусток? Попробуй проделать то же самое, только потом помести сотворенную магию в кристалл.

Напоминание об Айте словно ласково погладило Вайолет. В поисках одарина она обернулась, нашла устремленный на нее взгляд любимых глаз, и сердце затопило волной нежности. Магия самопроизвольно заискрилась на кончиках пальцев девушки, взорвалась резкой вспышкой, и грани хрустальной друзы в ее руках засияли всеми цветами радуги, освещая пространство вокруг ярким слепящим светом.

Оглушительный рев собравшихся на церемонию жителей цитадели слегка напугал Фиалку. Вздрогнув, она испуганно уставилась на Урсулу, получив в ответ ее одобрительный кивок и широкую улыбку.

— Посмотри, — волшебница потрясла своим посохом, навершие которого теперь было похоже на полыхающую белым огнем звезду, а потом перевела взгляд на одэй и ликующих братьев света, чьи магические посохи теперь сияли с такой же мощью. — Это сделала ты. Никогда еще у нас не было Хранительницы с такой невиданной силой. Люди радуются. Они так долго ждали твоего прихода.

— Мне ужасно страшно, — одними губами прошептала Вайолет. — Я боюсь не оправдать их надежд.

— Ты уже их оправдала, — сухо рассмеялась одэйя. — Твоя магия питает дворец, а светлые маги черпают из него свою силу. Ты сделала нас в десятки раз могущественнее, чем прежде. А если еще немного подучишься — равных тебе не будет ни в Тэнэйбре, ни за ее пределами.

Вайолет облегченно выдохнула, а Урсула, отобрав у нее сияющие кристаллы с искрой инглии светлой Хранительницы, тихо буркнула:

— А теперь не самый приятный момент.

Величественно развернувшись, она небрежно повела посохом, сим безмолвным приказом заставляя расступиться стоящих плотным кольцом одэй, чтобы впустить в круг темного одарина.

Вайолет с любовью смотрела на мужественное лицо Айта, его широкие плечи, горделивую стать, и с каждым шагом, приближающим к ней такого родного сердцу мужчину, думала, что в отличие от Урсулы, для нее это как раз самый приятный и лучший момент во всей церемонии.

Одарин остановился в шаге от Первой одэйи и Хранительницы, низко склонив перед ними голову в знак почтения.

— Аэр саум таннэ, — громко произнесла Урсула, сделав пасс рукой над кристаллом, и…

Стало так тихо, что можно было услышать звук ветра, шевелящего свисающие с высоких террас белые полотнища, на которых была изображена руна света.

Губ Айта коснулась ироничная улыбка, стоило светлой волшебнице снова сделать пасс над кристаллом с инглией Вайолет и произнести заклинание, в итоге оказавшееся таким же безрезультатным, как и первое.

— Стареешь, Урсула? — одарин лукаво приподнял правую бровь, и в его темных глазах заплясали веселые смешинки.

Одэйя лишь успела тихо охнуть, когда Первый страж перевел свой взгляд на друзу, одним усилием мысли отколов от нее центральный кристалл, и тот пылающей звездой поднялся в воздух, а затем послушно лег ему на ладонь.

Вайолет понимала — что-то происходит не так, как должно, иначе Урсула и все окружающие не пялились бы на темного одарина с застывшим изумлением в глазах. Но это все стало таким не важным, когда Айт посмотрел на Хранительницу, и в его искрящемся нежностью взгляде она прочитала три бесконечно важных для нее слова: "Я люблю тебя".

Вместо ответа Фиалка как бы вложила все свои чувства в кристалл в его руках.

Слепящий свет инглии отражался в глазах одарина, теперь ставшими похожими на звезды, и мужчина несколько секунд лишь загадочно улыбался, кажется, наслаждаясь ощущением светлой магии, греющей его ладони. Неуловимым глазу движением он вдруг резко поднял кристалл вверх, после чего из пальцев мага начала сочиться дымная мгла, опутывая артефакт паутиной темной магии.

Черный кокон вокруг кристалла постепенно уплотнялся, с каждым новым витком поглощая свет инглии, и как только стал совершенно непрозрачным, одарин спокойно взял его правой рукой, спрятав за отворот куртки прямо у сердца.

— Благодарю за сотрудничество, Первая одэйя, — гордо расправляя плечи, обронил Айт все еще пребывающей в состоянии замешательства Урсуле. — Светлых дней, Хранительница.

Поклонившись Фиалке, одарин резко развернулся на каблуках и под перекрестным огнем устремленных на него со всех сторон взглядов спокойно пошагал к выходу, покидая Вайолет так же загадочно, как и появился в ее жизни.

Давящая тишина все еще витала в воздухе после его ухода, и чтобы понять причину такого поведения светлых магов, девушка обратилась к Урсуле, выдергивая ее из зависшего состояния:

— Что-то не так? Чем Айт всех вас так шокировал?

Взгляд одэйи из отсутствующего превратился в осмысленный, и волшебница недоуменно проронила:

— Светлая искра не подчиняется темным магам. Одаринов сделали ее хранителями, потому что они бессмертны. Руки темных стражей легко восстанавливаются, когда искра Хранительницы прожигает их почти до костей. А этот… Ему твоя магия не просто не причинила вреда, она его слушалась?

Вайолет лишь светло улыбнулась. Мыслями и душой она сейчас была с темным одарином, унесшим вместе с искрой инглии ее сердце. Тихо вздохнув, девушка беспечно передернула плечом и тихо возразила Урсуле:

— Видимо, не такой он и темный, как кажется.