ГЛАВА 30

В аккурат через час вся троица была усажена в деревянные ящики и тщательно обмотана со всех сторон стриженой шерстью овец.

Айт оплел тюки, в которых находились Кин и Грайд, магическим коконом, вложив в основу конструкции схему матушкиного узора для отвода глаз, а на своем убежище связал специальными узлами веревки, стягивающие груз, и, когда залез внутрь, ими щедро опутали его тюк.

По грохоту колес о каменную мостовую и тому, как болтало мужчин в ящиках из стороны в сторону, можно было понять, что груженая телега медленно, но верно движется в порт. Ближе к пристани даже сквозь слои шерсти стали пробиваться звякающие звуки лебедок, протяжные крики: "Майна", "Вира", беспрестанный гул большого скопления народа и мерный плеск волн.

Айт настороженно замер, едва почувствовал, что телега с грузом остановилась и где-то совсем рядом послышались глухие голоса мужчин.

— Что везешь? — нарочито грубо и резко спросил кто-то.

— Тебе повылазило? — не менее дерзко ответил сверху возница. — Или не знаешь, из чего твои портки сшиты?

— Ты как с подданными Ее Величества разговариваешь? — гаркнул, судя по представлению, дримм.

— Да мне один лярд, кто ты такой. Я заплатил тридцать серебряных эйбров капитану "Темной Звезды" за транспортировку своего товара до Фейсалта. А его корабль через полчаса отправляется. Если я не успею погрузиться на борт — плакали мои деньги и контракт с ткацкой фабрикой. Так что уйди с дороги, пока я тебя своей телегой не переехал.

— Гони десять эйбров и проезжай.

— Что? Да ты, часом, козьих какашек не объелся? Ты откуда такую цену взял?

— Или десять эйбров, или останешься без контракта, — явно довольный собой, гоготнул дримм.

— Ах вы, живодеры. Понаехали. И откуда вы только здесь взялись? — не сбавляя оборотов, возмутился хозяин телеги с товаром. — А где гарантия, что если я тебе денег дам, через пару ярдов ко мне твои дружки-упыри не присосутся? На всех вас монет не напасешься.

— А я тебя до самого корабля сопровожу, — предложил дримм. — Там и расплатишься.

Телега качнулась, видимо, из-за того, что мужчина бесцеремонно на нее запрыгнул, и когда двинулась снова, слышно было только разухабистую ругань возницы, непрестанно сетующего на темных собак, что ободрали его как липку.

Дримм, несмотря на явные выпады в его сторону, предусмотрительно молчал. Уж больно заработать хотел, тем более что глупый хозяин шерсти сам выложил ему все козыри.

О чем слуга Морганы даже не подозревал, так это о том, что подобный спектакль перед темными прихвостнями владычицы Тэнэйбры хозяин мануфактуры Висмус, а это был именно он, разыгрывал не впервой.

Жадность всегда ослепляла охочих до наживы бездельников: куда легче заработать на каком-то простофиле десять эйбров, чем второй день торчать в порту по приказу начальства без отдыха, еды и выпивки.

Через полчаса тюки с шерстью были подняты на корабль, довольный жизнью и удачей дримм отправился на место своего караула, позвякивая тяжелыми монетами в кармане, а медленно потирающий на мостике рыжую бороду капитан судна отдал приказ отчаливать.

И только когда "Темная Звезда" отплыла от Гроджа не меньше, чем на десять кабельтов, Бэйл едва ли не бегом бросился на палубу, кликнув в помощники нескольких матросов.

Споро и ловко мужчины выпотрошили нужные тюки, освобождая спрятанных там беглецов, и как только вскрыли последний ящик, из него, под дружный хохот команды, что пробка вылетел Кин, отряхиваясь и фыркая, словно собака.

— Чего зубы скалите? — морща нос, возмутился парень. — От меня теперь козлами воняет.

Матросы полегли от смеха, и кто-то басовито поправил:

— Овцами.

— И будешь ты у нас теперь — Кин, принц овечий, — радостно провозгласил под общий хохот Грайд.

— Собака патлатая, — привычно ткнул кулаком подтрунивающего над ним друга Кин.

— От собаки и слышу, — в том же духе ответил тот, вызывая у наблюдающих за шуточной потасовкой матросов очередной приступ смеха.

— А ну, хватит. Все по местам, — прекращая общее веселье команды, ударил в ладоши Бэйл.

Как только все разошлись, капитан с улыбкой посмотрел на Кина и добродушно похлопал его по плечу:

— Ты не серчай на матросов моих. Они не со зла. Работа у них тяжелая и опасная, а тут минутка расслабиться выдалась…

— Да не сержусь я, — отмахнулся Кин, поморщился и, наклонившись к капитану, таинственно прошептал: — Мне бы помыться, а то разит от меня козлятиной так, что страсть как облизать себя всего хочется.

Бэйл хрюкнул в кулак и обрадовал парня:

— На корме бочка с водой стоит. Иди, матросы тебе покажут.

Рохр посеменил в указанном направлении, а следом за ним припустил и Грайд, оставив Бэйла и Айта наедине.

Внезапно налетевший порыв ветра беспорядочно растрепал кудри одарина и надрывно завыл подле уха, вызвав у мужчины широкую улыбку:

— И чего тебе от меня теперь надобно, баловник? Неужто Урсула приглядывать за мной послала?

Ветер тонко засвистел, то ли жалуясь, то ли возмущаясь, и одарин поднял вверх ладонь, словно пытался пожалеть бестелесную стихию.

— Тогда поднимайся вверх и дуй в паруса. Быстрее доплывем — скорее вернемся.

Радостно лизнув Айту щеку, баловник взвился ввысь, наполняя своей силой паруса и заставляя корабль плыть быстрее.

— А ты, смотрю, новым приятелем обзавелся? — запрокидывая голову, насмешливо фыркнул Бэйл, легонько поддев одарина широким плечом.

— Да он не мой приятель, а одной вредной светлой карги, которой позарез нужно мое войско. Как думаешь, за пару часов до Темных Врат доберемся?

— При попутном-то ветре? — вскинул бровь рыжий. — Легко. А что ты там насчет войска заикнулся? Что-то серьезное намечается? Неужели воевать с кем собрались?

Айт вздохнул, вглядываясь в светлую полосу горизонта, а потом повернул лицо к другу:

— Если у нас со светлыми все получится, то Тэнэйбру ждут серьезные перемены.

— Со светлыми? — удивился Бэйл. — Думаю, объединиться со светлыми одарины могут только в одном случае… Враг моего врага — мой друг, так?

— Так, — кивнул Айт.

— А общий враг у вас только один, — резюмировал капитан. — И это — Моргана.

— Моргана, — не стал отнекиваться одарин.

— Я не буду тебе говорить, насколько опасна твоя затея, но и лгать, что не принимаю ее — не стану. Эйды — зло. И Моргана ничем не лучше своего отца — Сангуса. Люди устали от непомерных императорских поборов, бесчинств дриммов, нищеты и беззакония. Тэнэйбре нужен мудрый и справедливый правитель, и если светлые и темные собираются объединиться ради общего блага, вас поддержит весь простой люд. И в случае необходимости, капитанская гильдия тоже на свои корабли пушки поставит и встанет на вашу сторону. Имей в виду.

Вместо лишних слов Айт крепко сжал руку друга.

— Я думаю, что до моего совета с ллайдом говорить об этом рано, но все равно спасибо. И да, свой флот нам бы не помешал. С его помощью мы можем взять Авердэн в кольцо и захватить столицу, пока все силы Морганы будут сосредоточенны на штурме Облачного Дворца.

— Однако… — Бэйл присвистнул и качнул головой. — Моргана совсем из ума выжила?

— Да нет, — вздохнул Айт, — с умом и коварством у нее все в порядке. Ей нужна светлая Хранительница, вот и вся загадка.

Рыжий широко распахнул глаза, и во взгляде его вспыхнула ничем не прикрытая радость:

— Хранительница? У нас снова есть светлая заступница?

— Есть. Теперь есть, — усмехнулся Айт.

— Но… — засомневался мужчина. — Я только вчера проплывал мимо Темной Башни и не видел ее из-за тумана.

— Сегодня увидишь, — рука Айта невольно потянулась к груди, где под курткой был спрятан кристалл с инглией Вайолет.

— Так ты везешь светлую искру?

Лицо капитана озарилось догадкой, и столько счастья было в его широкой улыбке, что Айт невольно вспомнил свой разговор с Фиалкой, и ее слова о том, почему суд вершат одарины, а благодарят за это светлую Хранительницу, брошенные на благодатную почву, дали свои всходы.

— Я спросить хочу…

Мы с тобой дружим много лет. Не раз спасали и выручали друг друга, но моего появления ты никогда так не ждал. А ведь ты ни разу не видел светлую Хранительницу, понятия не имеешь, какая она — хорошая или плохая, но радуешься так, словно знаешь ее всю жизнь. Почему?

Бэйл смутился. Дернул бороду и виновато моргнул.

— Не обижайся. Дело не в тебе. Светлая Хранительница для простых людей — это символ. Это надежда и вера в справедливость, равенство, добро… В то, что в тумане у Темной башни больше не будут разбиваться о камни корабли. Люди не могут жить без надежды и веры. Для нас они все одно, что для вас магия. Понимаешь?

Айт кивнул, прекрасно понимая друга. Когда вокруг сплошные мрак и тьма, только вера и надежда дают силы не опустить руки и двигаться дальше.

— Ты же видел ее? — легонько толкнул одарина Бэйл, отвлекая от раздумий. — Какая она? Что скажешь?

На языке вертелись десятки нежных и добрых слов, которые Вайолет совершенно справедливо заслуживала, но вызывать подозрения Айт не стал:

— Скажу, что она еще очень юная, но несмотря на это, лучшей Хранительницы у светлых еще не было.

Сославшись на необходимость найти своих подопечных, Айт покинул капитанский мостик Бэйла и, воспользовавшись подсказками матросов, двинулся на корму, обнаружив парней, стоящими у правого борта. Причем Рохр с таким щенячьим восторгом смотрел на воду, что Айт не удержался от вопроса:

— Ты первый раз в море?

Парень кивнул и отозвался:

— Кому скажу в Ривердоле — ведь не поверят.

Темный одарин улыбнулся, вдруг подумав, что для рохра, чей мир ограничивался только лесом и родным поселением, подобное путешествие кажется невероятным приключением.

— Поверят, если убедительно расскажешь. Смотри, — Айт вытянул вперед руку, указывая на поднимающийся над водой вдали черный туман. — Такого у вас в Ривердоле тоже нет.

Метнув встревоженный взгляд на Айта, рохр уточнил:

— Что это такое? Там что-то опасное?

— Там впереди Темные Врата, — вместо одарина ответил Грайд. — Красивее места я еще не видел.

Кин скептично передернул плечом, выражая сомнения на этот счет. Раньше он считал, что нет места краше солнечных долин Валлеи и Ривердола. Но по дороге сюда ему довелось увидеть Мареновы горы, Мертвый ледник, древний Лоуленд, вечнозеленые леса Тэнэйбры, Огненный каньон и море…

Мир для парня вышел далеко за привычные рамки. Он был многогранен и изменчив, как драгоценный камень. Поставишь к солнцу одной стороной — он заиграет синим и зеленым, повернешь другой — ослепит тебя всеми цветами радуги. И сколько ни пытайся — так и не поймешь, какой же из них радует глаз более всего.

Туман вокруг был еще одной особенностью уникальной красоты темного мира, потому что казался живым. Менялся каждую секунду, показывая поразительно похожие на действительность картины: кровопролитные морские сражения; поднимающиеся на гребнях волн корабли; сопровождающих их удивительных существ с рыбьими хвостами и человеческими телами; птиц, низко летящих над водой; и диковинных рыб, сторожащих несметные сокровища на морском дне…

Это было так реально, что Кину казалось: протяни он сейчас руку, и сможет потрогать пальцами жемчужные бусы, гирляндами свисающие из раскрытых сундуков.

А еще поразила внезапная тишина. Даже ветер утих, перестав хлопать парусами и свистеть в ушах.

Туманная фигура впереди внезапно начала менять форму, ширясь и вырастая во что-то огромное и страшное — дымное чудовище необъятных размеров, что резко раскрыло свою зубастую пасть, а потом просто проглотило неотвратимо плывущую в нее "Темную Звезду", как глупую рыбу.

Невольно пригнувшись, Кин ожидал, что все вокруг сейчас погрузится во мрак, а потому удивленно распахнул глаза, когда вместо темноты ставшая уже привычной пелена явила ему новое видение.

Море за бортом всколыхнулось, и откуда-то из его глубин вынырнули громадные морские змеи.

Их толстые тела, покрытые сверкающей чешуей, вились жуткими кольцами, а усатые морды тянулись из воды и смотрели на Кина так, словно он уже был обещан им ширящимся вокруг маревом в качестве корма.

— Не смотри за борт, — Грайд схватил рохра за руку и крепко ее сжал. — Тьма знает все наши тайные страхи и пугает ими. Именно поэтому многие моряки, попавшие в туман, окружающий Темную башню, выбрасываются с корабля и тонут.

Кин вязко сглотнул и сделал шаг назад. Стыдно признаться, но младший сын короля рохров больше всего в жизни боялся змей, испытывая рядом с ними какой-то неописуемый первобытный страх.

Змеи вдруг резко прыгнули вверх и, на секунду зависнув в воздухе, рассеялись в нем мелкой пылью, которая мгновенно превратилась в сотни кружащих вокруг корабля сфирей.

Грайд побледнел до цвета парусов над его головой, и Кин, сообразив, что Тьма теперь явила страхи друга, со всей силы стиснул его ладонь.

Черные тени кружили вокруг стоящих плечом к плечу парней и казались настолько реальными, что от ужаса у рохра по спине и вискам градом катился пот. Но стоило внутреннему зверю Кина разозлиться, испытывая непреодолимое желание броситься на сфирей и разодрать их в клочья, как они истаяли дымом, а за спиной раздался душераздирающий крик:

— Айт, помоги.

Резко развернувшись, Кин застыл от ужаса, и от оборота его удержал только Грайд, обхвативший двумя руками за плечи.

Парень мог только догадываться, сколько раз, проходя сквозь туман, одарин видел подобное: как на его глазах дриммы истязали любимую женщину, которая плакала и отчаянно звала на помощь.

Мертвым и пустым взглядом одарин смотрел на происходящее и, когда девушке безжалостно перерезали горло, с какой-то неожиданной злостью вытащил из-за левого борта куртки пульсирующий темный кокон, срывая магические путы, защищающие искру инглии Вайолет.

Ярчайший белый свет больно ударил по глазам, на какой-то миг просто ослепив.

Кин закрылся рукой, а когда отвел ее в сторону, шумно глотнул воздух, но уже не от страха, а от восхищения.

Туман рассеялся, и теперь можно было видеть то, что он скрывал.

По правому и левому борту, словно ворота в неизведанный мир, высились темные колоссы: каменные стражи, подпирающие головами небо, на плечах которых сидели невиданные рогатые существа с крыльями. Они таращились на проплывающий внизу корабль своими круглыми, как плошки, глазами и сердито скалили острые зубы, торчащие над верхней губой их пасти.

Грайд толкнул Кина плечом, и тот, повернув голову, раскрыл рот, обнаружив прямо по курсу выступающий полукругом полуостров и возвышающуюся над ним высоченную черную башню, окруженную темной, как сама ночь, крепостной стеной.

— Это и есть Темные Врата, — шепнул Грайд, вглядываясь вперед с каким-то особым восторгом. — Не каждому выпадает удача сюда попасть. Считай, что тебе повезло. Мало пройти сквозь туман, еще нужно, чтобы одарины пустили тебя в темную цитадель. С ним, — маг кивнул на Айта, — пропуск в башню нам обеспечен.

Кин с жалостью посмотрел на одарина, удерживающего высоко над головой искру инглии, на чьем бесстрастном лице сейчас вообще не читалось никаких эмоций, и не выдержал — шагнул к мужчине навстречу, осторожно касаясь рукой его плеча.

— Ты как? — тихо спросил рохр, понимая, что его попытка проявить сочувствие, возможно, выглядит нелепой и неуместной, но так вело его сердце. — Мне жаль…

В темных глазах Первого стража мелькнуло и погасло что-то болезненно-горькое, сменившееся неожиданной теплотой.

Как-то по-отечески взъерошив волосы Кина, одарин мягко ему улыбнулся, вмиг превращаясь в какого-то иного, совершенно незнакомого молодому рохру человека, но абсолютно точно понятного и близкого.

— Все хорошо, Кин. Я привык. Но спасибо за беспокойство. А ты? Не отпало желание в Темные Врата попасть?

В участливом вопросе Айта не слышалось ни насмешки, ни иронии, и Кин вдруг впервые понял, что сестра каким-то образом умудрилась разглядеть за суровой и мрачной внешностью одарина совершенно противоположную его сущность.

— Нет, — честно признался парень. — Кто же назад отступает, когда большая часть пути пройдена? Да и интересно мне теперь, чем у вас тут младенцев пугают. А вообще можно было и предупредить, что нас здесь ожидает.

— Нельзя, — покачал головой Айт. — Это одно из условий для тех, кто хочет попасть в темную цитадель. Никто не смеет нарушать правил, установленных Темной Матерью. Последствия могут быть очень плачевными.

Кин задумчиво уткнулся взглядом в сияющий в руке одарина кристалл, почему-то подумав, что он очень правильно и уместно смотрится в его ладони.

— Я чувствую тепло и силу Вайолет. Не знаю, как это объяснить…

— Просто в тебе тоже есть искра инглии, — прекрасно понимая, что имеет в виду парень, кивнул одарин. — Она и позволяет тебе чувствовать чужую магию.

Пожалуй, это заявление мужчины стало самым неожиданным для рохра событием дня, потеснив с вершины его пьедестала даже отважный проход через туман.

— Искра? Во мне? Откуда?

Айт недоуменно пожал плечом, давая понять, что сам еще плохо в этом разобрался, но в ответ все же выдвинул предположение:

— Если верить древним летописям, то рохры появились в Тэнэйбре во времена хаоса и считаются творениями Сумрака. Отсюда и ваша двойственность, присущая Сумраку — две ипостаси: человеческая и звериная. Существа, созданные с помощью магии, так или иначе хранят в себе какую-то ее частицу. Пока вы с Доммэ жили за барьером, изолированные от влияния магического мира, врожденная искра инглии в вас спала. Но стоило вам очутиться на родной территории, агрессивная магическая среда дала новый толчок вашим возможностям, пробудив древние силы. Говорят, что рохры получали от Виэйры свое истинное имя, как и исключительные возможности, в первом серьезном бою. Возможно, для тебя таким испытанием стала погоня дриммов и твой отчаянный прыжок через пропасть.

Закусив губу, Кин внимательно слушал одарина, прокручивая в памяти события последних дней.

— Тот маг из белого братства… Ариф. Он назвал меня Снежным Вихрем, когда я бросился на защиту Грайда. Хочешь сказать, что это и есть мое настоящее имя?

— А почему ты вызвал у Арифа такую ассоциацию со снегом? — удивился Айт.

— По какой-то причине вокруг меня все время летали снежинки, хоть на дворе и элет.* Я что, могу вызывать снег?

Айт усмехнулся и поправил:

— Думаю, ты можешь вызывать целую снежную бурю, и даже ураган.

Это звучало как-то уж очень неправдоподобно, но обитавшему внутри Кина еще очень молодому рохру до зуда в холке хотелось в это верить. Парень даже не представлял, каким авторитетом он станет пользоваться в стае с такими потрясающими способностями. Знать бы еще, как ими пользоваться.

— А у меня, как и у Вайолет, светлая искра инглии? — неожиданно поинтересовался он, и Айт замер, впервые в жизни не зная ответа на очень простой вопрос.

Теория, выдвинутая Фиалкой, теперь не давала одарину покоя. Что, если у рохра, не приученного с детства разделять магию на светлую и темную, тоже могут проявиться обе ее стороны?

— Я не знаю, какого цвета твоя инглия, поскольку ты еще сам с ней не определился, — уклончиво ответил Айт. — Она становится полноценной, только когда ты присягнешь служить Темной Матери или Светлому Отцу.

— А если я никому не хочу присягать? — снова завел одарина в тупик рохр.

— Твое право, — пожал плечами одарин. — Никто не может тебя заставить. Это целиком и полностью твоя воля и решение.

— И кем я в таком случае буду? — недоуменно свел брови парень.

Айт усмехнулся, вспомнив себя в возрасте Кина.

А ведь он тоже тогда не желал совершать выбор в пользу кого-либо из богов, и не случись трагедия со Скайли, не сделал бы его и по сей день.

— Собой. Ты будешь просто собой, — уверенно ответил одарин. — Любимым сыном, любящим братом, верным другом, отважным парнем… И совершенно не важно, в какой цвет при этом окрасится твоя инглия. Главное, чтобы ты оставался порядочным человеком.

— Почему ты выбрал Тьму? — тихо проронил Кин.

Айт поднял голову, устремив тяжелый взгляд на возвышающуюся над полуостровом черную цитадель, с каждой минутой приближения к ней являющую постороннему взору свою колоссальную мощь.

— Потому что не дождался помощи Света, — сипло выдохнул одарин, стремительно развернулся на каблуках и пошагал к капитану корабля, уже отдающему приказ убрать паруса и готовить к спуску на воду шлюпку.

* * *

Несмотря на то, что Айт находился рядом, на палубе корабля Кин чувствовал себя безопаснее, чем в лодке. Свет инглии Вайолет прогонял тьму, но туман, словно тайный преследователь, вился над водой сизым паром, и парень с ужасом ждал, что из него вот-вот выпрыгнут змеи, желающие сожрать глупых путешественников, забравшихся в море так далеко от берега.

Когда дно лодки чиркнуло по песку и выпрыгнувшие из нее матросы ловко затащили шлюпку на берег, парень, даже не пытаясь этого скрыть, облегченно выдохнул. Правда, как оказалось, рано. Серая марь теперь стелилась под ногами, укрывая пологом землю, и одной Темной Матери было ведомо, что кроется под густым туманным одеялом.

Как Айт находил дорогу при такой нулевой видимости, для Кина оставалось загадкой, но одарин шагал вперед уверенно и быстро, ни разу не споткнувшись о какой-нибудь невидимый глазу камень.

Следуя за ним почти шаг в шаг, до крепости благополучно добрались и парни, остановившись лишь у каменной арки ворот, закрытой вместо привычной подъемной клети черным беспросветным мраком.

— Ступайте за мной и молчите, чтобы ни произошло, — повернулся к ним Айт, снова укутывая кристалл с искрой светлой Хранительницы непроницаемым коконом и пряча его за пазуху.

По привычке смежив веки, одарин шагнул в клубящуюся субстанцию, и у последовавшего за ним Кина возникло ощущение, что они провалились в бездну.

Густая влажная тьма вмиг опутала всех своими невидимыми щупальцами, скользко пробралась под одежду и ознобом поползла по спине.

— Айт… — вязко прошелестело во мраке. — Ты вернулся, мой верный страж.

— Вернулся, моя госпожа, — спокойно отозвался одарин. — Я всегда к тебе возвращаюсь.

— Ты не один… Это мой подарок?

В мягком, гипнотически притягательном женском голосе послышались игривые нотки, и прежде чем Кин о чем-то успел подумать, его затылка невесомо коснулись невидимые губы. Парню вдруг показалось, что в этой влажной темноте он стоит абсолютно голый, а тело его нежно и умело гладят ласковые женские руки. Кровь зашумела в висках, мышцы налились горячей тяжестью, и было стыдно, и хорошо одновременно.

Стыдно из-за того, что все это происходило в присутствии посторонних, а хорошо потому, что никогда ничего подобного молодой рохр еще не испытывал.

— Он мне нравится, — прошептала у самого уха парня женщина. — Какой красавчик…

— Прости, Великая, но он нужен для дела, — бесстрастно обронил Айт. — Я привел его в цитадель, чтобы показать ллайду.

Вздох разочарования наполнил воздух, и температура его сильно понизилась, заставляя Кина дрожать, только теперь уже от холода.

— А второй? — прозвучало из мрака.

— Он тоже.

— Он темный, и он хочет остаться. Я чувствую, — капризно заявила Тьма, теперь переключая свое внимание на Грайда.

— Он мне нужен, — все с тем же непробиваемым упрямством возразил одарин, почему-то вызвав у Темной Матери тихий смех.

— Ты не меняешься, — с чувственной лаской в голосе посокрушалась она.

— Забирай своих желторотиков. Они слишком просты для меня. Что там с нашей договоренностью? — мгновенно переключаясь на другую тему, посерьезнела женщина.

— Она в силе. Делаю все возможное и невозможное.

— Я на тебя рассчитываю, — интонация стала повелительной и властной, вынуждая Айта покорно склонить голову.

— Я бы хотел забрать свой альньир, госпожа, — отозвался он. — Здесь безопасно. И я собираюсь воспользоваться призывом.

Секундную тишину нарушил легкий вздох:

— Хорошо. Я перенесу всех, кого ты призовешь, Айт. Ступай…

Тьма мягко толкнула Кина в спину, и он ошарашенно моргнул, сообразив, что мрак исчез, и они с Грайдом теперь находятся посередине широкого, мощеного темным камнем плаца, а к стоящему поодаль Айту со всех сторон стекаются облаченные в черные одежды одарины, возникающие прямо из воздуха.

Задрав голову, парень раскрыл рот, разглядывая невиданную архитектуру Темных Врат и убранство внутреннего двора самой загадочной цитадели Тэнэйбры.

Издалека темная башня виделась парню мрачной и монументальной, а вблизи она оказалась величественно-возвышенной, с огромным количеством мелких деталей, разглядывать которые было сплошным удовольствием.

Глаз радовали и многочисленные красивые килевидные арки, и оправленные в каменную резьбу вытянутые окна с темными стеклами, и узкие высокие башенки с причудливым орнаментом, и стрельчатые шпили над ними… Все это визуально удлиняло и без того головокружительно высокое здание, подчеркивая его стремящуюся в небо вертикаль.

Навстречу Айту из пустоты пространства внезапно вышел крепкий темноволосый мужчина средних лет, заметив которого, одарин радостно воскликнул:

— Рэм, как я рад тебя видеть.

— С возвращением, ай-тэро. Я надеюсь, у тебя хорошие новости. Нашел Первую одэйю?

Айт оглянулся на Кина с Грайдом и, прежде чем ответить другу, позвал двух стражей, приказав им отвести парней в его комнату и охранять как зеницу ока.

— Нашел, — улыбнулся одарин, проводив рохра и мага взглядом, а затем, дружески пожав руку и похлопав своего первого помощника по плечу, попросил: — Пойдем со мной к риголиону*, а заодно поговорим по дороге.

В карих глазах Рэма вспыхнула мгновенная догадка, и мужчина бегло зашарил взглядом по фигуре своего командира.

— К риголиону? Ты принес искру новой Хранительницы Света?

Айт осторожно прижал ладонь к тому месту на своей груди, где под одеждой хранилась инглия Фиалки, и быстро двинулся вперед, вынуждая Рэма ускориться.

— Во-первых, мне нужно, чтобы ты срочно созвал ллайд, пока я буду устанавливать искру, а поговорить я хотел с тобой наедине вот почему…

Ай-тэро нарисовал в воздухе знак, запрещающий кому-либо постороннему подслушать разговор, и только после этого заговорил:

— Урсула сообщила мне, что до того, как она ушла с рохрами за барьер, в Темных Вратах Первым Стражем был некий Сармин. Ты вроде как был его другом? Расскажи мне об этом одарине. Я хочу знать, где он сейчас и почему я никогда не слышал в башне этого имени.

Рэм изменился в лице, но до того, как он успел закрыться, Айту удалось прочитать все его эмоции, самой сильной из которых был страх.

— Ты же знаешь, что имена тех, кто нарушает кодекс одаринов и клятву, данную Темной Матери, вычеркивают из книги стражей, — уклончиво начал Дайк. — Сармин предал нашу госпожу, предал своих братьев, за что был казнен и стерт из всех летописей Темной Башни.

— Это понятно, — хмуро отозвался Айт, но продолжил настаивать: — Я хотел бы знать, за что конкретно его низложили с поста ай-теро и казнили. Если верить Урсуле, то именно Сармин смог договориться с Морганой о свержении Сангуса Эйда. Без его помощи тиран до сих пор оставался бы на троне.

Взгляд Рэма мазнул по лицу Айта и нерешительно опустился вниз, считая ступени, по которым одарины поднимались на самую высокую точку башни к культовому месту Темных Врат — риголиону, где испокон веку устанавливали искры светлых Хранительниц.

— Сармин действительно был великим одарином, — голос Дайка дрогнул, эхом отразился от стен, и Айту почудилось, что в нем звенит сожаление, печаль и чувство вины, — пока не связался с прежней Хранительницей Света и не погубил себя и ее.

У Айта перехватило дыхание, и липкий ужас узлом скрутил все внутренности.

— Что значит "связался со светлой Хранительницей"?

— Они полюбили друг друга и тайно сочетались браком, а наши Боги не прощают измен. Месть их была жестокой, но справедливой. Сармина казнили, а Хранительницу изгнали из Облачного Дворца вместе с новорожденным младенцем.

— Младенцем, — сглотнул Айт. — У них родился ребенок?

— Да, — кивнул Рэм.

— И где он сейчас?

— Покоится на дне ущелья Мареновых гор вместе со своей матерью, — мрачно провещал мужчина. — Слуги Морганы столкнули их в пропасть, когда Хранительница пыталась убежать из Тэнэйбры.

К ногам Айта словно привязали пудовые кандалы, так тяжело ему вдруг стал даваться каждый шаг. И не потому, что ай-теро разгадал тайну Фиалки, узнав, чья она на самом деле дочь, а потому что он своим легкомысленным поступком навлек на девушку смертельную опасность и подверг риску повторить судьбу своих родителей.

Сотни противоречивых мыслей и чувств раздирали одарина на части, а в груди его так болело и пекло, словно спрятанная у сердца искра Вайолет прожгла его насквозь.

— А почему тебя вдруг заинтересовала судьба Сармина? — растерянно спросил Рэм, выдергивая Айта из пучины мрачных мыслей.

Взяв себя в руки, одарин изобразил на лице притворное безразличие и сухо ответил:

— Урсула очень удивилась, что я являюсь Первым Стражем Темных Врат. Спросила, куда делся Сармин, а я не знал, что ответить, поскольку пост ай-тэро я принял уже от тебя. И мне стало любопытно, почему я никогда не слышал от тебя этого имени.

— Я же объяснил… — начал было оправдываться Рэм, но Айт мгновенно прервал его, меняя тему разговора:

— Это уже не имеет значения. Есть более важные вопросы, не терпящие отлагательства. Я говорил тебе, что хочу собрать ллайд, но не успел назвать причину.

— Я полагаю, ты не стал бы тревожить ковен по пустякам, — улыбнулся Рэм.

— Сейчас, когда Моргана открыла дверь в Сумеречный Чертог и находится в игре, Темная Мать не имеет над ней власти. Но наша госпожа ясно дала мне понять, что не хочет видеть Моргану на троне рядом со своим сыном. И наш долг остановить ее любой ценой. Именно сейчас Моргана собирает войско, чтобы напасть на Облачный Дворец. Если она заполучит новую Хранительницу Света, то сможет возложить ее на алтарь Двуликого и вернуть опального бога в этот мир. Мы должны выступить на стороне светлых и защитить интересы Тьмы.

— Я сейчас же займусь созывом ллайда, — с готовностью воскликнул Рэм. — Думаю, мощности артефактов нам хватит, чтобы провести всех двенадцать стражей через порталы немедленно.

— Это лишнее, — качнул головой Айт. — Темная Мать пообещала перенести всех, кого я призову. Воспользуйся моей кровью для призыва.

Не сбавляя шага, Айт полоснул ножом по руке, окропляя его лезвие своей кровью, после чего передал оружие одарину:

— Ступай. К обестине все двенадцать стражей должны сидеть за Темным столом.

Рэм коротко поклонился айтеро и немедленно отправился выполнять его поручение, а одарин толкнул рукой дверь, открывающую доступ к винтообразной лестнице, по которой можно было подняться на вершину башни.

Запах сырости и плесени пощекотал нос, и темнота ласково раскрыла Айту свои объятия, наполняя мышцы невиданной силой, заставляя кровь бежать по венам быстрее. Достаточно теперь было просто сделать глубокий вдох, чтобы тело слилось с тьмой, обрело ее легкость и изменчивость. Темная Мать наделила своего верного стража поистине уникальными возможностями.

Взметнув вокруг себя плотный вихрь, фигура одарина распалась на черную стаю летучих мышей, которые, громко хлопая крыльями, ринулись вверх, мигом преодолевая необходимое расстояние.

Облетев самый высокий шпиль башни по кругу, мыши собрались в плотную шевелящуюся сферу, что темной кляксой упала на помост перед риголионом и трансформировалась в высокого мужчину, сжимающим в ладони опутанную непроницаемым сгустком магии искру светлой Хранительницы.

Шагнув на первую ступень алтаря, Айт до боли стиснул зубы, когда под каблуком его сапога громко хрустнули осколки кристаллов предыдущих хранительниц Света.

Сколько их было? Как звали этих женщин? Чем они пожертвовали ради сохранения равновесия этого мира? О чем мечтали?..

Тусклые куски расколотого хрусталя уже ничего не могли сказать одарину о тех, чью магию и тепло они когда-то хранили, в отличие от греющей его ладонь искры трепетной девочки с глазами цвета лесных фиалок.

И Айту до спазмов в горле и захлестывающего отчаяния захотелось ее спрятать. Укрыть живое тепло любимой от чужих глаз. Защитить, уберечь, сохранить. Потому что даже сама мысль о том, что однажды ему придется идти по осколкам ее души, была страшнее смерти.

Словно почувствовав метания и сомнения одарина, темный алтарь налился чернильной синевой, ощущая приближение подпитывающей его силу искры.

Магия риголиона притянула ее к себе как магнит, и темный кокон защиты взорвался, словно треснувшее в костре полено, отбросив Айта на несколько шагов назад и ослепив.

Вспышка света окрасила мрачное небо в цвета лазури, прогоняя висящие над башней облака. Яркий луч солнца прорезал повисшую над полуостровом туманную мглу, позолотив гребни беспокойных волн, лижущих языками скалистые берега. До самого горизонта простиралось синее море, и покачивающиеся на его водной глади корабли с высоты башни казались игрушечными.

Айт поднялся на ноги, купаясь в свете инглии Вайолет, неугасимым маяком пылающей над полуостровом и согревающей его своим теплом.

— Свет надежды… — вдруг хрипло прозвучало всего в нескольких шагах от Айта, вынудив его резко обернуться и вскинуть сочащиеся магией руки.

— Месаи. Учитель, — облегченно выдохнул Айт, обнаружив вышедшего из-за колонны старца.

Его короткие седые волосы нещадно трепал ветер, от которого худосочная долговязая фигура мага, казалось, сейчас переломится пополам.

— Я почувствовал ее, когда вы плыли в лодке, — повернув к искре и подставив ее теплым лучам лицо, Месаи закрыл глаза, кажется, наслаждаясь моментом. — Когда-то давно я тоже принес к риголиону инглию светлой Хранительницы. Ее звали Лисантия. И я помню день, когда она погасла. Я так долго живу, что помню их всех… Но… пожалуй, сильнее этой у светлых еще не было.

Айт помолчал, собираясь с мыслями, и сделал шаг навстречу замершему с блаженной улыбкой на устах учителю.

— А как звали предыдущую Хранительницу Света, ты помнишь?

— Тэлларис, — не размыкая век, произнес Месаи. — Прекрасная Тэлларис.

— И кто принес сюда ее инглию? — ровно и спокойно поинтересовался Айт.

Глаза Месаи распахнулись, кольнув ай-тэро цепким прозорливым взглядом, совершенно не вяжущимся с дряхлой внешностью одного из старейших стражей башни.

— Сармин. Его звали Сармином, — скрипуче провещал одарин.

— Я никогда не слышал от тебя этого имени, — заметил Айт. — Почему?

Старик подошел к краю площадки, с высоты которой мир вокруг казался словно лежащим на ладони, и глубоко вдохнул веющую с моря свежую прохладу.

— Потому что в башне не принято говорить о тех, кто добровольно слагает с себя сан, дабы не будоражить и не смущать умы молодых одаринов.

— Что? — Айт решил, будто ослышался. — Что значит, "слагает с себя сан"? Разве Сармина не казнили?

Слишком откровенным было удивление Месаи, чтобы заподозрить его во лжи.

— Казнили? Казнить ай-тэро может только Темная Мать, а она слишком благоволила к Сармину. Да и нет в башне по сей день одарина, равного ему по силе. Разве что… — старик придирчиво уставился на Айта, морща лоб и кривя губы. — Кровь, она ведь не водица. А Сангус был великим магом, хоть и сволочью редкой. Кто знает, кем бы стал ты, если бы твоим воспитанием занялся именно он? Так что ты задумал, Айтириолл Эйд? Собираешься вернуть себе законный трон?

— Меня зовут Айт Логгар, — безапелляционно возразил мужчина. — И ты обещал хранить мою тайну, Месаи, пока над этим миром восходит и заходит солнце. Что изменилось?

— Ты, ай-тэро, — открыто посмотрел в глаза Айта старик. — Ты изменился. Ты принес искру Хранительницы, призвал ллайд, — Месаи показательно сжал между пальцами свой наливающийся тьмой альньир, — и возвращаешь в башню одаринов. А это может значить только одно — ты собираешь армию. Хочешь свергнуть свою сестру и сесть на трон? Ты для этого меня расспрашивал о Сармине? Пытаешься понять, как у него получилось вернуть свою душу?

— Мне не нужен трон Тэнэйбры, — упрямо вскинул голову Айт. — Ты всегда это знал. Место Морганы займет Ириэйя. А о Сармине я тебя спросил, поскольку Моргана призналась, что он отец ее дочери.

— Сармин и Моргана… — Месаи недоверчиво замотал головой, а Айт внезапно нащупал то самое упущенное звено в цепочке событий, на которое почему-то раньше вообще не обратил внимание: Ириэйя была младше Вайолет на год, а это значит, что когда погибла Тэлларис, Сармин еще был жив. И если Темная Мать не казнила своего ай-тэро, то где он сейчас?

Хаос мыслей воронкой крутился в голове Айта, и догадки превращались в связанные между собой элементы единого целого, выстраивая совершенно новую последовательность произошедшего.

— Ты что-нибудь знаешь о том, кто такая Дъяммира? — устремил на старика свой взор Айт, заметив, как тот стремительно бледнеет и распахивает глаза. — Значит, знаешь, — сделав верный вывод по реакции мага, заключил одарин. — Расскажи. От этого зависит судьба мира и исход предстоящей битвы.

Месаи тяжело выдохнул, приходя в себя от первоначального потрясения. Медленно повернувшись на каблуках, он поманил Айта рукой и произнес:

— Пойдем со мной. Я кое-что тебе покажу.