ГЛАВА 31

Подвалы башни хранили не только множество тайн и секретов, но еще и скрывали за каждым углом опасность. Охранные заклинания и магические ловушки, установленные там с момента основания цитадели, могли проходить далеко не все даже самые сильные стражи. Месаи всегда говорил Айту, что тайные знания дают власть над другими, а потому первые одарины надежно защитили свои секреты, зная, что добраться до них смогут только избранные.

Айт никогда не спрашивал у учителя, сколько веков он прожил, но Месаи был единственным магом в цитадели, который ходил по подвалу, не зажигая факелов или магических сфер. И где-то на уровне подсознания ай-тэро понимал, что такую беспечность себе могут позволить только те, кто точно знает, что защитная магия башни не причинит им вреда. Потому что даже самая опасная ловушка не убивала своих хозяев. А Месаи, видимо, был одним из них — первых тридцати Темных Стражей, прибывших на полуостров, чтобы построить Темные Врата.

Вот и сейчас он спускался по крутым ступеням коридора так, словно они ловили каждый его шаг, да еще и подстраховывали, чтобы не упал.

За чертой светотени на стене, обозначенной пылающим в держателе факелом, начиналась непроглядная тьма, шагнув в которую Месаи активировал невидимые глазу нити магии, по которым его пальцы задвигались, словно по струнам арфы.

Контур защитного плетения налился кроваво-красным, и глазам Айта стала доступна возможность видеть оплетенный сетью ловушек зал, в дальней стене которого виднелась дверь.

Учитель замер в ожидании, повернув к Айту свое лицо, и ай-тэро вопрошающе вскинул бровь, не понимая, что старик от него хочет.

— Убери это, — глухо приказал тот.

— Я? — опешил Айт. — Как?

— Я, к сожалению, не владею обеими сторонами магии, — сбил своими словами дыхание одарина Месаи.

— Откуда ты?..

— Те, на чьей крови создана эта преграда, сказали — ты будешь знать, как ее обойти.

Айт сглотнул, огляделся по сторонам и задержал вдох, обнаружив под стенами зала черепа и скелеты давно умерших и истлевших магов.

— Кто они?

— Хранители тайны, — еще больше нагнал мрака и загадочности Месаи. — Я должен был привести сюда того, кто назовет имя тайны. И имя ей — Дъяммира.

Звучало пугающе и жутко.

Не будь это связано с Фиалкой, Айт бежал бы из этого места прочь. Оно давило своей энергетикой смерти и тлена.

Размяв руки, мужчина задумчивым взглядом прошелся по изукрасившему пространство узору магии, не узнав в нем ни одного знакомого узла. Заклятия на крови были столь древними, что знания о них считались давно утраченными. Да и ни один современный маг не пожелал бы добровольно расстаться с жизнью, чтобы создать что-то подобное.

И все же те, кто создал эту ловушку, знали, на что шли и ради чего умирали. И если они были уверены, что Айт может разрушить их чары, значит, так оно и есть. Надо просто сконцентрироваться и понять, как это сделать.

Месаи знает, что Айт владеет обеими сторонами магии… Выходит, ключ к разгадке тайны кроется именно в этом.

На память одарину вдруг пришел случай в пещере при переходе через ледник, когда Фиалка играючи разрушила щиты, созданные им и Урсулой. Как она это делала? Она ведь совершенно точно ничего не понимала в конструкции магии.

— Равновесие, — озаренный догадкой, радостно прошептал Айт. — Она не разделяет свою инглию на разные источники, а потому пользуется ими в равной степени, как одним целым.

Только вот у Айта с этим была загвоздка. Работать с Тьмой ему было легче и привычнее. Чем уравновесить ее безграничную силу?

Ответ пришел сам собой, стоило взглянуть на матушкин обережный браслет на руке. Свет маминой любви всегда подавлял тьму внутри Айта.

Одарин закрыл глаза, вспоминая ее мягкую улыбку, ласковый голос, нежность ее объятий, и, вскинув руку, шагнул вперед…

Чувство было странным. Никогда еще в душе Айта не царило такого безмятежного спокойствия. И почему-то мужчина был абсолютно уверен, что нити магии, в самый центр паутины которых он сейчас двинулся, рвутся от его прикосновений и светящимися лохмотьями осыпаются ему под ноги.

Открыв глаза, он усмехнулся, заметив догорающие на полу остатки защиты, а потом повернулся к молчаливо наблюдающему за ним учителю.

— И что я должен делать дальше?

— Отсчитай влево четвертый камень от ручки двери и прижми его ладонью, потом от него — три вверх и нажми правой рукой на камень с потайным рычагом, — проворчал Месаи, двигаясь по освобожденному от магии пространству навстречу Айту. — Только не резко. А то сломаешь механизм.

— Интересно, откуда ты это знаешь? — не выдержал Айт.

— Я его делал, — ответил старик, игнорируя немое изумление своего лучшего ученика.

— Ты один из первых… Ты строил Темные Врата?

— Строил, создавал правила и законы, набирал учеников… — как-то безрадостно протянул Месаи. — Я слишком долго живу. И давно бы уже попросил у Темной Матери смерти, если бы не предназначение, которое я должен был выполнить. Хорошо, что все, наконец, закончится. И хорошо, что именно ты — тот, кого я ждал.

Это не укладывалось в голове Айта. Как? Откуда маги, построившие башню, могли знать о том, что произойдет в ней спустя несколько десятков веков? И почему для них было так важно сохранить тайну?

Нетерпение узнать ее быстрее передалось мышцам, и темный одарин, отсчитав нужное количество камней в кладке стены, надавил ладонями на указанные и скрытый под одним из них рычаг.

С гулом и скрежетом дверь начала отъезжать в сторону, открывая взору черный, как сама тьма, проем, за которым сизым маревом колыхалось что-то бесформенное и бесплотное.

Оно внезапно обрело образ жуткого чудовища, распахнуло полную иглообразных зубов пасть, а затем с мерзким шипением бросилось на Айта.

Только отменная реакция и молниеносно сработавшие инстинкты не дали одарину замешкаться и пропустить удар. С пальцев его сорвался боевой аркан, хлестнул наотмашь взвывшую тварь и скрутил ее отливающей серебром петлей.

Айт и сам не понял, как у него получилось вплести в конструкцию обе стороны своей инглии, но удавка переливалась то белым, то черным цветом, и пойманная в нее сущность выла и отчаянно дергалась, безрезультатно пытаясь освободиться.

— Ас-саирр, — вдруг жалобно простонала она, подернулась белой дымкой и, к полной неожиданности одарина, превратилась в колышущегося лохматого зверя, который, мягко переступив огромными лапами по полу, ласково потерся мордой о бедро мужчины и утробно заурчал.

Резко отпихнув его от себя, одарин сильнее затянул аркан, и секунду назад ластившийся к его ноге зверь вновь обернулся летающей и воющей тварью.

Облик ее все время менялся, и сквозь жуткие черты то проявлялся, то исчезал лохматый зверь, наталкивая Айта на странные мысли о природе происхождения подобного явления.

— Довольно, — рявкнул мужчина, чуть ослабил петлю магической удавки, и рухнувшая к его ногам серая аморфная масса покорно лизнула носки сапог Айта и заискивающе зашептала:

— Ас-саирр, ас-саирр…

Субстанция внезапно начала менять форму, уменьшаться в размерах, словно впитывалась в пол, пока не превратилась в нечто прямоугольное, неподвижно лежащее на холодных плитах пола и опутанное сияющим заклинанием Айта.

Наклонившись, одарин взял в руки предмет, к полному своему удивлению осознав, что это обычная книга. Хотя нет, обычной ее назвать было нельзя. Она была так же непостоянна, как и напавшая на Айта тварь: меняла цвет от затягивающего взгляд черного до полупрозрачного сизого. И на непрерывно изменяющейся обложке проступали и тут же таяли странные символы, значения которых мужчина не только не понимал, но вообще видел впервые в жизни.

— Это что — Книга мертвых? — повернулся он к учителю, только сейчас решившемуся подойти к Айту ближе.

— Нет, это — Книга Сумрака, — тихо ответил тот, нерешительно протянув к древнему артефакту руку.

Месаи открыл окладной переплет манускрипта, и Айт прерывисто выдохнул, когда увидел проявляющиеся на титульном листе письмена, складывающиеся в такое знакомое, но совершенно непонятное слово "ДЯММИРА".

В мозг внезапно хлынули туманные образы и картины, от обилия и многообразия которых Айта начало шатать. Тайные знания тысячелетней давности сплошным потоком вливались в разум одарина, лишая способности двигаться, позволяя лишь судорожно хватать сухими губами воздух, сотрясаясь от пронизывающей тело мощи.

Книга оживала перед глазами Айта: ее страницы открывались и перелистывались сами по себе, и с них как птицы слетали древние руны и письмена, кружили вокруг одарина непрерывным вихрем и выстраивались в понятные только ему фразы и предложения. Наконец нижняя переплетная крышка захлопнулась, обдав лицо ай-тэро волной воздуха, и инкунабула вдруг стала осыпаться прахом, а затем исчезать, рассеиваясь в темноте подземелья.

Магия вмиг отпустила Айта, и он как подкошенный рухнул на колени, тяжело дыша и упираясь руками в пол.

Месаи подался вперед, тронул дрожащего ай-тэро за плечо и тут же отшатнулся, когда тот поднял к нему свое лицо, искаженное болью, отчаянием и ужасом.

— Почему? — просипел он. — Почему они выбрали для этого именно меня? Я не смогу теперь ему ее отдать.

Старик непонимающе тряхнул седой головой и осторожно спросил:

— Что "отдать"? Книгу? И куда она делась?

Непроницаемая маска бесстрастной холодности в одно мгновение вернулась на лицо Айта, скрыв все эмоции. Расправив плечи, он медленно поднялся на ноги и равнодушно изрек:

— Она перед тобой. Теперь я — Книга Сумрака.

В глазах Месаи мелькнула растерянность. Похоже, маг древности впервые не знал, что сказать своему ученику.

— И что ты намерен делать? — следуя за ай-тэро, решительно направившимся к выходу, бросил в его спину старик.

— Убью Моргану, — холодно отчеканил Айт, пугая старого стража бездушностью своего тона.

— Убив сестру, ты не сделаешь лучшим ни этот мир, ни себя, — глухо отозвался Месаи. — Зачем?

— Затем, что только так я могу остановить игру богов, — зло уронил Айт, мазнул по старику колючим взглядом и безапелляционно приказал: — Иди в Зал Стражей. Пусть ллайд немного подождет. У меня осталось несколько неотложных дел. Я приду, как только их закончу.

* * *

Альньир на груди Пэйджа уже больше минуты наливался затягивающей тьмой, и одарин отрешенно смотрел в ее чернильную густоту, будто уже видел там подписанный ему смертный приговор.

— Сожми его в руке, — змеей прошипела Моргана, толкая в плечо своего любовника.

— Н-нет, — мотнул головой Пэйдж, отказываясь отвечать на зов Первого Стража. — Это конец. Он убьет меня. Из-за тебя. Он все понял.

— Идиот. У страха глаза велики. Он призывает всех одаринов в башню. И если ты не возьмешь в руку альньир, то мы так и не узнаем, зачем.

— Откуда ты знаешь, что он призывает всех одаринов? — удивленно уставился на колдунью Пэйдж.

— Сорока на хвосте принесла, — раздражаясь, рявкнула Моргана, и из-за ее спины, зловеще скалясь, выглянула сфирья. — У меня везде свои уши, — поощрительно улыбаясь бестелесной твари словно ручной собачонке, заявила Моргана.

Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, Пэйдж сжимал и разжимал кулаки, все еще не решаясь на какие-то действия, пока уставшая наблюдать за ним Моргана не простонала:

— Да сделай же что-нибудь. Ты мужик или тряпка? Видимо, правильно о тебе моя дочь говорила. Ты не тот мужчина, который мне подходит.

Злость и ярость полыхнули во взгляде одарина от одного упоминании о подлой Ириэйе.

Сжав в кулаке одной руки альньир, Пэйдж обхватил другой за затылок зазывно улыбающуюся Моргану и впился жестким поцелуем в ее красивые губы.

— Когда я вернусь, то заставлю ответить тебя за каждое обидное слово, — прорычал он, отстраняясь от порочно льнущей к нему темной Хранительницы.

— М-м, жду не дождусь, — промурлыкала Моргана медленно растворяющемуся в пространстве одарину.

Взметнув вокруг себя непроглядный кокон мрака, колдунья переместилась в зал, где одиноко возвышался огромный стеклянный шар, зияя дымной пустотой и, выудив из складок своих одежд несколько темных волос своего любовника, невинно пожала плечиком.

— И что же это ты у нас там задумал, Логгар? — сладко проворковала она, бросая на сферу волосы и опуская на ее поверхность руки. — Посмотрим-посмотрим, — расплылась в самодовольной улыбке Моргана, когда хмарь внутри Ока расступилась и явила взору колдуньи стоящего перед строем одаринов Первого Стража.

Ай-тэро окинул всех собравшихся долгим и пристальным взглядом, а после заговорил. О долге, о чести, о доблести и клятве одаринов, которую они давали, присягая на верность Темной Матери.

Чушь. Скучная болтовня, от коей у Морганы недовольно кривились губы и портилось настроение.

И когда Логгар объявил, что все стражи остаются в башне до его особого распоряжения, которое станет известным после собрания ллайда, колдунья злобно заскрежетала зубами и раздраженно фыркнула, понимая, что ничего интересного для себя не услышала.

— Ты, ты и ты пойдете со мной, — резко приказал одаринам Первый страж, в числе которых, к ликованию Морганы, оказался и Пэйдж.

Жадно разглядывая его глазами внутреннее пространство башни, колдунья запоминала расположение коридоров, повороты и лестничные пролеты Темных Врат — места, куда ей самой дорога была закрыта. Мечтая о том, что однажды доберется и до цитадели Темной Матери, и отыграется на ее верных стражах за пренебрежение и неповиновение владычице империи.

Удовлетворенно улыбаясь, она проследила за тем, как одарины вошли в святая святых — кабинет ай-тэро, и мысленно поблагодарила Пэйджа за то, что взгляд его сразу же устремился к Зеркалу Тьмы, занимающему почти всю северную стену комнаты — единственному и уникальному, созданному самой богиней. Лишь в нем можно было увидеть ее истинный облик, и говорят, что являла она его только своему Первому Стражу.

— Я хочу видеть ваши верительные грамоты, — Логгар внезапным своим заявлением испортил Моргане все удовольствие от созерцания зеркала.

Взгляд Пэйджа теперь демонстрировал колдунье бесстрастное лицо одарина. Всматриваясь в него, Моргана испытывала странную смесь чувств: ненависть, тревогу и страх. Это лицо почему-то напоминало ей отца, которого Хранительница ненавидела так сильно, что если бы была возможность убить его еще несколько раз, она с удовольствием бы это сделала.

На рабочий стол Первого стража легли скрепленные печатями свитки, пересмотрев которые, он сначала равнодушно кивнул, словно его устроило то, что он увидел, а затем небрежно изрек:

— Все свободны… Все, кроме стража Годжи.

Кабинет мгновенно опустел, и Моргана напряглась из-за того, что одарин слишком близко подошел к Пэйджу, с отвращением глядя на него с высоты своего роста, как на насекомое-вредителя.

— Альньир, — перевернув ладонь вверх, требовательно протянул он к Пэйджу свою руку.

— Ай-тэро, я могу все объяснить, — пятясь, промямлил этот дурак, но длинные пальцы Первого стража цепко сжались на горле парня, заставив Моргану вздрогнуть, скорее от злости, чем от неожиданности.

— Ты ведь помнишь, что случается с теми, кто нарушает клятву? — низко пророкотал Логгар.

— Пощади, — прохрипел Пэйдж. — Я много знаю… Я все расскажу.

— Мне это неинтересно. Я обещал тебя Госпоже, — резко выбрасывая руку в сторону вместе с зажатым в ней одарином, холодно произнес ай-тэро.

Глазами Пэйджа Моргана увидела, что черная гладь зеркала пошла волной, и в ней на миг отразилось дивной красоты лицо с черной, цвета эбенового дерева, кожей, тонким носом, высокими скулами, серыми миндалевидными глазами и невероятно пухлыми губами. Их тронула загадочная, словно сама тьма, улыбка, и отражение мгновенно поменялось, показывая искаженную мукой и ужасом физиономию Пэйджа быстро покрывающуюся паутиной черных трещин.

— Смотри внимательно, Моргана, — не поворачивая головы, уронил Айт. — С тобой будет то же самое, когда я до тебя доберусь.

Тело Пэйджа начало рассыпаться на части, и картинка, которую Моргана видела в шаре, исчезла, оставив внутри него только серую туманную пустоту.

Тяжело дыша, колдунья оторвала от поверхности Ока Тьмы ладони, а потом закричала, сотрясая своей яростью стены, сквозь каменную кладку которых начали просачиваться черные тени и ползти смиренными псами к ногам Морганы.

— Тварь. Мерзкая темная тварь. Угрожать мне вздумал? Я тебя уничтожу, — орала она, вздымая вокруг себя темные вихри.

С воем и свистом вокруг колдуньи носились сфирьи, и женщина неистовствовала еще сильнее, призывая к себе их всех.

— У тебя должно быть слабое место, Айт Логгар. И я обязательно его найду, — прошипела Моргана.

— Летите. Переройте землю и небо, но добудьте мне на эту тварь хоть какую-то зацепку.

Тени, кружащие вокруг женщины мглистым рваным коконом разлетелись в стороны, будто от удара, и, снова впитавшись в стены, исчезли так же быстро, как и появились, оставляя свою темную хозяйку в холодном безмолвии и одиночестве.

Пустовала и комната, в которой сейчас находился темный одарин. Первый страж Темных Врат молча смотрел на отражающееся в Зеркале Тьмы прекрасное женское лицо и, судя по трогающей пухлые губы нежной улыбке, понимал, что госпожа им довольна.

— Опять ничего не попросишь за то, что мне угодил? — насмешливо прошептала она, игриво подмигнув Айту одним глазом.

— Я служу тебе не ради награды, — тихо проронил одарин.

— Знаю, — вздохнула женщина. — И все же мне было бы приятно исполнить хоть какой-то твой маленький каприз.

— Ты ответишь честно, если я тебя о чем-то спрошу?

Бровь Темной Матери слегка дрогнула, и богиня, не задумываясь, произнесла:

— Спрашивай.

— Ты помнишь Сармина? — отслеживая малейшее изменение ее мимики, поинтересовался Айт.

Зеркало пошло волной, и прекрасное лицо, будто стертое чьей-то невидимой рукой, вмиг исчезло, предоставив одарину теперь смотреть на собственное отражение.

— Помню, — прошелестел над головой Айта женский голос.

— Почему ты его отпустила? — задал новый вопрос ай-тэро, напряженно вслушиваюсь в повисшую вокруг тишину.

— Потому что не могла ему отказать, — тяжело вздохнула Темная Мать.

— Спасибо, — улыбнулся Айт, получив ответы на все свои вопросы. — Я могу идти?

— Ступай, — в голосе женщины слышалась тоска и усталость, но Первый страж не стал спрашивать, что так ее огорчило — он просто развернулся и покинул комнату, в мрачной решимости направляясь на совет одаринов.

Двенадцать самых сильных стражей темной башни безмолвно сидели за круглым столом, ожидая появления своего ай-тэро. Так же безмолвно они поднялись с мест при его появлении и почтительно склонили перед ним головы.

За исключением Месаи.

Старик с тревогой следил за своим лучшим учеником, и взгляд его не утратил этого выражения, даже когда Айт жестом руки позволил всем сесть и сам занял положенное ему по праву место.

Первый страж мучительно долго смотрел на высеченные в каменной столешнице слова клятвы одаринов, а затем резко поднял голову, и в голосе его зазвенела сталь:

— Я видел верительные грамоты одаринов, которых по неизвестной мне причине переместили с одних мест службы на другие. На всех документах стояла твоя подпись, Рэм… Скажи, каково это — жить с чувством вины за страшное предательство, понимая, что оно будет мучить тебя вечно?

В гнетущей тишине головы всех стражей повернулись в сторону Рэма Дайка, побледневшего и неестественно выпрямившегося в кресле.

— Ты ведь поэтому много лет назад отдал свой пост ай-тэро мне, несмотря на то, что силы наши были тогда еще равны? Хотел избавиться от влияния Морганы? Думал, что так все исправишь?

Рэм сглотнул и, опустив глаза, медленно кивнул.

Никто из ллайда не понимал, что происходит. Стражи безмолвствовали, не смея вмешиваться в напряженный диалог своих товарищей.

— Ты предал друга, погубил беззащитную женщину и ее новорожденное дитя, а самое страшное — ты нарушил равновесие, обрекая этот мир на страдания и боль, — не облегчая Рэму жизни, тяжело ронял слова Айт. — Неужели жажда власти и миг тщеславия, когда тебя выбрали ай-тэро, того стоили?

— Не стоили, — мужчина поднял на Айта потухший и исполненный глубокой душевной боли взгляд. — Я не знал, что Темная Мать дала Сармину свободу. Я не желал ему смерти…

— Думал, если ллайд узнает о связи Сармина со светлой Хранительницей, его изгонят из башни, и ты займешь его место?

— Да, — еле слышно уронил Рэм.

— Это был план Морганы? Она пообещала, что ты займешь пост ай-тэро, если приведешь к ней Первого Стража? — уставился в упор на одарина Айт.

— Она попросила передать Сармину, что Тэлларис с ребенком у нее, — глядя в пустоту впереди себя, поведал Рэм.

— Позже я узнал, что то же самое о Сармине она сказала Тэлларис.

— Глупая светлая бросилась его спасать… — скорбно подытожил Айт, наконец сложив в своей голове всю картину произошедшей трагедии. — Но кто-то должен был передать светлой Хранительнице эту весть… Кто-то свой. В цитадели светлых предатель? Кто? — впился в Дайка пронзительным взглядом Айт.

— Я не знаю, ай-тэро, — мотнул головой тот. — Клянусь, не знаю.

— Значит, времени у меня еще меньше, чем я думал, — мрачно выдохнул Айт, обвел тяжелым взглядом одаринов и тихо произнес: — Вам решать судьбу Рэма Дайка, но в любом случае в ллайд он входить больше не может.

— А что тут думать? — отозвался Месаи. — Предавший однажды, обязательно предаст снова…

— Изгнать его из башни, — уверенно опустил правую руку на вязь слов клятвы, высеченных на столе, Эрс Кайг.

Следом за ним это действие повторили остальные одарины, произнося короткое и безжалостное: "Изгнать".

— Единогласно, — последним опустил свою ладонь на стол Айт, и побледневший Рэм Дайк медленно поднялся с места, снимая с шеи свой альньир, связывающий его с башней и темными стражами.

— Решением ллайда ты изгнан из Темных Врат и лишен всех прав и привилегий, — спокойно объявил приговор одарину Айт, подбирая со стола его альньир и превращая его в пыль одним движением пальцев.

Рэм низко опустил голову и поплелся в сторону уже ожидающего его конвоя. У дверей зала он обернулся, последний раз взглянув на тех, с кем долгие годы делил свою судьбу и кров, и кто, несмотря на предательство, пощадили его, оставив жить.

— Благодарю за все и… простите, если сможете, — проронил одарин и быстро покинул теперь уже бывших соратников, которые еще несколько минут после его ухода молчали, не решаясь нарушить тягостную тишину.

— По закону ллайд должен состоять из тринадцати стражей, — первым заговорил Айт. — У кого-нибудь есть достойная кандидатура на место Дайка?

Месаи подпер рукой голову и спокойно посмотрел на Айта.

— Предлагаю Тимрэя Бэя. Молод, силен, перспективен…

— Достойный претендент, — откликнулся с другого конца стола один из одаринов.

— Сильный маг, — согласно кивнул Кайг.

— Голосуем? — вопросительным взглядом обвел присутствующих ай-тэро.

На стол практически одновременно легли ладони всех стражей, и Айт коротким жестом приказал охране пригласить в зал нового члена совета.

Если явившийся через несколько минут Тимрэй и был удивлен новым назначением, то вида не показал. Со сдержанным достоинством он занял пустующее место за столом и, как и все остальные, сосредоточил свое внимание на Айте.

Первый страж выдержал короткую паузу, а затем заговорил:

— Долгих предисловий не будет. У меня на это нет ни времени, ни желания. Я собрал вас всех потому, что белому братству нужна помощь, и я обещал привести к стенам светлой цитадели армию одаринов.

На лицах мужчин отразилось изумление, и они стали молча переглядываться между собой.

— Ай-тэро, при всем уважении, — начал Эрс Кайг, — но одарины — и белое братство? Мы служим Темной Матери…

— Прежде всего мы служим справедливости. Именно это написано в клятве на столе, — кивнул на древние письмена Айт, поднимаясь во весь рост. — Одарины — стражи равновесия этого мира. А ему сейчас грозит опасность. Моргане осталось лишь открыть последнюю дверь Сумеречного Чертога, потому что для завершения игры у нее есть все необходимые фигуры. Если она освободит Сумрак, а вместе с ним вернет и всех изгнанных из этого мира тварей, то защитить от них людей не смогут ни одарины, ни белое братство.

— У нее нет третьего ключа, — возразил Месаи, на что Айт удрученно вздохнул:

— Пока нет.

— Рохры погибли под ледником вместе с Сангусом, — решил блеснуть своими познаниями в истории Тэнэйбры самый молодой член ллайда.

Уголки губ ай-тэро дрогнули в невеселой улыбке.

Он кивнул головой, приказывая охране привести Кина, и продолжил:

— Оборотни не погибли в Мертвом леднике. Они благополучно перебрались с Первой одэйей через горы и нашли себе там новый дом. Ледник тает, а вместе с ним и магическая преграда, защищающая снежных псов от магов Тэнэйбры. Но дело даже не в этом, а в том, что рохры уже ступили на землю своих предков.

Тяжелая дверь зала неожиданно открылась, и в нее несмело вошел высоченный широкоплечий парень со светлой гривой коротких вьющихся волос и золотисто-медовыми глазами. Настороженно хмурясь, он оглядел всех присутствующих, а затем, повернувшись к Айту, вопросительно поднял русую бровь.

— Уважаемое собрание утверждает, что племени рохров более не существует, — насмешливо усмехнулся в ответ тот Кину.

В звериных глазах оборотня мелькнули понимание и азарт.

Никто из стражей не успел и шевельнуться, когда вокруг тела парня снежной воронкой взвилась воющая стихия, из которой вылетел огромный лохматый зверь и в один прыжок очутился на середине стола заседаний.

В густой белой шерсти зверя медленно таяли серебряные снежинки, которыми он тут же обсыпал поднимающихся с мест одаринов, тщательно отряхиваясь от ненужной влаги.

Довольный произведенным эффектом, Айт чуть склонил перед впрыгнувшим на стол рохром голову, объявив:

— Прошу любить и жаловать. Младший сын короля снежных рохров Ривердола, Вайтфолла и солнечной Валлеи, потомок древних правителей Лоуленда — принц Кин.

— Рохр, — неотрывно глядя на восседающего на столе зверя, произнес Месаи. — Это действительно снежный рохр.

— И он не единственный, кто прибыл со мной в Тэнэйбру, — продолжил озадачивать ллайд Айт. — Старший сын короля Одра сейчас находится в светлой цитадели, куда ведет свои войска Моргана. Если она захватит Облачный Дворец и заберет рохра с Хранительницей, то преград на пути к освобождению Сумрака у нее больше не останется.

— Моргана собирается напасть на цитадель белого братства? — с недоверием глядя на Айта, произнес Эрс Кайг.

— Часть ее войск уже заняла позиции на подступах к оплоту светлых, — Айт опять махнул рукой, подавая знак, и в зал не мешкая впустили Грайда, при виде которого Кин легко соскочил со стола, оборачиваясь человеком, и встал рядом с другом плечом к плечу.

Они были такими разными по сути и по образу, как Свет и Тьма: русоволосый, светлокожий принц рохров и смуглый, синеглазый темный маг, но почему-то именно своим различием парни так гармонично дополняли друг друга, что невозможно было оторвать от них взгляд.

— Расскажи, что ты видел и слышал в лесу, когда вы с Кином пробирались во дворец одэй, — обратился к Грайду Айт.

— Мы напоролись на лагерь дриммов в сотне миль от Облачного Дворца, — поведал парень. — Я подслушал их разговор и выяснил, что южнее разбит еще один лагерь и что затаившиеся в лесах ригулы Морганы ждут подхода основных сил, а потом пойдут на штурм цитадели светлых.

— А почему мы должны тебе верить? — вдруг заговорил несколько минут назад введенный в ллайд Тимрэй Бэй. — Я тебя знаю. Ты — Грайд Схайл, лучший боевой маг ригул Морганы. Я видел тебя рядом с ней в Авердэне. И люди поговаривали, что ты числишься ее фаворитом.

— А разве Грайд Схайл не погиб три года назад? — вмешался в разговор Месаи.

Заинтересованные взгляды всех одаринов переместились со старейшины на Грайда, заметно сникшего, но не опустившего голову.

— Все верно, — тяжело вздохнул он. — Я действительно был фаворитом владычицы Тэнэйбры. Гордиться нечем. Но кто из вас в молодости не совершал ошибок? И я действительно умер, потому что тех магов, которых превращают в сфирей, принято считать мертвыми.

Никто из одаринов не понял последней сказанной фразы. Мужчины хмурились, молчали и недоуменно смотрели на Грайда.

— Я был сфирьей, — огорошил парень своим заявлением ллайд. — Три года я служил Моргане словно верный, но бесправный пес, пока меня не освободила от заклятья новая Хранительница Света.

Со всех сторон посыпались возмущенные возгласы:

— Что за ерунда? Сфирья не может снова стать человеком. Ее нельзя ни уничтожить, ни изменить.

— Можно, — резко прекратил прения Айт. — Я свидетель. Я видел, как светлая Хранительница коснулась сфирьи и та превратилась обратно в человека.

— И я тоже видел, — шагнул вперед Кин. — Сначала та жуткая летающая тварь стекла на землю грязной лужей, а потом из нее появился он, — ткнул в Грайда пальцем рохр.

В зале повисла мертвая тишина, которую неожиданно нарушил Месаи:

— Я очень долго живу, но клянусь, никогда не слышал о магах, способных воскрешать магов из сфирей. Если новая Хранительница Света обладает силой и умением совершать такие чудеса, то Моргана может лишиться своего главного преимущества. Белому братству надо помочь.

Рука Месаи уверенно легла на стол, накрывая ладонью слова клятвы, и сидящий с ним рядом Кайг без сомнения опустил рядом свою.

Медленно, но верно одарины голосовали в поддержку Айта, и когда неучтенным остался только его голос, мужчина подошел к своему месту и с благодарностью произнес:

— Спасибо, друзья. Уверен, что все мы сделали правильный выбор. А теперь нужно готовиться к битве. У нас мало времени. На сборы даю полчаса, по истечении этого времени я призову нужных мне стражей и поведу в цитадель светлых. Месаи, ты остаешься в башне за главного.

Старик кивнул и грустно улыбнулся:

— Жаль… Я был бы не против размяться и тряхнуть стариной.

— Я не могу оставить в такой ответственный момент Темные Врата на кого-то менее опытного, — виновато пояснил Айт.

— Понимаю, — успокаивающе похлопал его по руке учитель. — Ступай и ни о чем не беспокойся.

Спустя несколько минут зал совета опустел, и тяжело осевший в кресло ай-тэро Месаи понуро опустил голову, бездумно уставившись взглядом в пространство перед собой.

— Я довольна тобой… Ты все сделал правильно. Отчего же ты грустишь, друг мой?

Ласковый, обволакивающий женский голос вызвал у старика кривую усмешку, но не убрал из глаз грусти и тоски.

— Я немощен и стар, а ты все так же юна и прекрасна, — горько обронил Месаи. — Не хочу, чтобы ты видела меня таким.

— Ты меня удивляешь, Месаи, — невидимые руки Темной Матери нежно и утешительно заскользили по седой голове одарина, и он закрыл глаза, принимая ее прикосновения как благословение.

— Я устал, госпожа. Устал смотреть, как дни сменяют ночи, а рассветы — закаты, и как мое место у твоих ног занимает новый страж — молодой, красивый и сильный…

— Ты ревнуешь?

В голосе богини послышалось удивление, отчего-то огорчившее Месаи еще больше.

— Нет, госпожа. Ревность — не то чувство, которое я испытываю, когда понимаю, что чем дольше я живу, тем сильнее старится мое тело.

— Прости, мой друг, но я не могу дать тебе новое тело. И вернуть тебе твою молодость я тоже не в силах.

— Ты можешь дать мне покой, — вскинул голову одарин, и взгляд его сверкнул лихорадочной надеждой. — Забери меня к себе.

— Нет, — упрямо воскликнула богиня. — Ты нужен мне. Нужен здесь.

— Я исполнил все, о чем ты меня просила, — проронил Месаи. — И если все пройдет так, как ты задумала, моя миссия будет завершена. Во мне больше не будет нужды. Почему нет? Прошу. Пожалуйста.

Затаив дыхание, старик ждал ответа, сжимая в кулаке свой альньир до белеющих костяшек.

Тишину нарушил длинный вздох и тихое:

— Хорошо. Если наш план удастся, я заберу тебя.

Медальон в руках Месаи перестал мерцать, и одарин улыбнулся, ласково шепнув уже покинувшей его Тьме:

— Спасибо, любовь моя.