ГЛАВА 33

Ири много раз слышала рассказы об Облачном Дворце, но воочию неприступную цитадель светлых видела впервые. И пусть входило в нее войско одаринов не с главного входа, а через скрытые в скалах и защищенные магией каменные врата, величия оплота светлых магов это никак не уменьшало.

Пожалуй, город-крепость мог поспорить своей населенностью с самим Авердэном, с тем лишь отличием, что столица раскинулась в долине, а светлая цитадель, обрамленная каменными террасами, словно гигантская пирамида, стремилась в небеса.

По извилистым улицам сновали люди, пешие и конные, бродили собаки, другие домашние питомцы и прогонялся скот. Отовсюду слышались звуки кузнечных молотов, стук топоров, шум трущихся жерновов и льющейся воды. Здесь кипела жизнь и работа. И обслуживающему Облачный Дворец люду, похоже, не было никакого дела до прибывшей в город армии одаринов. Они оглядывались на темное войско, сопровождаемое белыми магами, недолго глазели на процессию, хмурясь и, видимо, прикидывая, сколько же понадобится еды, чтобы прокормить такую ораву, а затем опять шли по своим делам, теряя к происходящему всякий интерес. Веселье обуревало лишь вездесущую любопытную детвору, бегущую за марширующими одаринами следом, корчащую им забавные рожицы и показывающую языки.

Еще во время движения через высеченные в скале арки-переходы Кин вернул себе облик человека и теперь шагал рядом с Ириэйей, заботливо поддерживая ее под локоток, когда приходилось преодолевать крутые ступени. Его жутковатый брат шел впереди вместе с Айтом, и девушка радовалась тому, что этот грубиян наконец не дышит ей в затылок, заставляя нервничать и постоянно оглядываться.

Теперь она могла спокойно рассматривать город, любуясь его архитектурой, разглядывая улицы, площади и жителей на них.

Высоко над шпилями башен чернильным пятном разливался свет инглии темной Хранительницы, от взгляда на который у Ири замирало сердце.

Ей казалось, что мать пристально следит за каждым ее шагом, и от этого ощущения хотелось то ли брезгливо отряхнуться, то ли спрятаться куда-то подальше.

— Скоро я познакомлю тебя со своей сестрой, — пытаясь навязать девушке непринужденную беседу, сообщил Кин. — Уверен, вы с ней подружитесь.

Ири улыбнулась и, не подумав, ответила:

— Если только она не похожа характером на твоего старшего брата.

Кин засмеялся и вытянул шею, выискивая брата в толпе.

— Нет, я бы сказал, что Вайоли больше похожа на тебя.

Парень чуть наклонил голову, внимательно разглядывая Ириэйю, и удивленно хмыкнул:

— Слушай, а у вас ведь с ней действительно есть какое-то сходство. И как я раньше не заметил? Волосы, овал лица, глаза… Цвет только разный. У нее фиолетовые, а у тебя черные.

— Внешнее сходство ни о чем не говорит, — возразила Ири. — Вот вы с братом вроде бы и похожи, а по сути разные, как день и ночь.

— Не такие уж мы и разные. Просто с Доммэ в последнее время что-то странное творится. Сам не свой стал. А в Ривердоле он лучшим рохром в стае считался. Девушки ему прохода не давали.

Ири скептично покривила губы:

— У него есть девушка? А я думала, невесты убегают от него, как только он открывает свой рот и начинает рычать.

— Невесты у него нет, но не потому, что он всех распугал, а потому что слишком серьезно к выбору подходит. У меня, кстати, ее тоже нет, — лукаво подмигнул Ири парень и загадочно шепнул: — Так что подумай.

— О чем? — округлила глаза Ириэйя.

— Ты принцесса, я — принц… Из нас вышла бы хорошая пара. И я не рычу, как некоторые.

— Ты ко мне клинья подбиваешь, что ли? — недоверчиво приоткрыла рот Ири, а потом начала смеяться, вяло отмахиваясь от парня руками.

— Почему клинья, — досадно взлохматил свои светлые кудри Кин. — У нас это называется свататься. А что? Я вообще-то завидным женихом считаюсь. Вроде не урод, хотя, конечно, и не такой красивый, как ты.

Ири стала хохотать еще громче, чувствуя, как испорченное настроение расцветает, будто цветок по весне. Желтоглазый и плечистый увалень был таким забавным и теплым, словно яркое солнышко. Рядом с ним все время хотелось улыбаться. А еще он первый, кто посмотрел на Ири не как на колдунью и отвратительную дочь Морганы, а как на обыкновенную девушку, найдя ее настолько привлекательной, что даже готов был взять в жены.

— Что смешного? — обиженно сложил губы Кин.

Ири шумно выдохнула, улыбнулась и ласково коснулась руки парня.

— Ничего. Прости. Ты просто поднял мне настроение. Ко мне еще никто и никогда не сватался.

— Серьезно? — удивился Кин.

Ири кивнула и смущенно отвела взгляд.

— И что скажешь? — наклонил голову парень, с надеждой заглядывая в ее лицо.

Девушка вновь тихо рассмеялась, гордо выпрямилась и озорно заявила:

— Я подумаю.

Широкая улыбка преобразила мужественное лицо рохра, делая его по-мальчишески юным и счастливым. Он вдруг бесцеремонно обнял Ири за плечи, сжимая своими огромными ручищами, а затем, наклоняясь к ней, выдал:

— Отлично. Думай. А пока ты будешь думать, я за тобой пригляжу.

Хохотнув, девушка игриво оттолкнула от себя наглючего рохра, впервые в жизни чувствуя себя такой легкой, веселой и непринужденной.

Ее счастливый взгляд скользнул куда-то поверх голов марширующих одаринов и вдруг наткнулся на не сводящего с нее глаз Доммэ. Звериные радужки парня сверкали пугающим блеском, словно рохр обнаружил добычу и теперь только и ждал момента, когда она потеряет бдительность и ее можно будет сожрать.

* * *

Из-за поворота показалась широкая мраморная площадка, окруженная высокими колоннами, увитыми плющом.

У самых ступеней, ведущих на нижний уровень города, опираясь на сияющий посох, стояла Урсула, цепко наблюдая за каждым шагом приближающегося к ней одарина. А скопище одэй и магов, толпящихся за ее спиной, смотрели на армию стражей, заполонивших улицы, с суеверным ужасом, явно отказываясь понимать, как Первой одэйе взбрело в голову позволить темным выродкам попрать их святыню.

— Это все? — глядя поверх головы Айта, недовольно каркнула Урсула, что никак не вязалось с ее нынешней внешностью великой волшебницы.

За величавой и степенной личиной пряталась старая ворчливая карга, к которой ай-тэро уже успел привыкнуть.

— И тебе здравствовать, Первая одэйя, — насмешливо склонил перед ней голову Айт. — Нет, это не вся моя армия. Остальных одаринов я спрятал в горах на подступах к дворцу.

Урсула выдохнула с заметным облегчением, и в синих глазах волшебницы наметилось подобие улыбки.

— Спасибо, что так быстро, темный. Если честно, не ожидала. Не верила, что тебе удастся склонить на свою сторону ллайд.

— Времена меняются, Урсула, — мягко подчеркнул одарин. — И ты сама прекрасно понимаешь, что твоя ученица делает этот мир другим. Так, как раньше, уже никогда не будет.

Волшебница кивнула, соглашаясь, и Айт, тревожно вглядываясь в лица за ее спиной, спросил:

— Где она?

Тень недовольства лишь на миг омрачила светлый облик одэйи, которая быстро взяла себя в руки и заявила:

— В надежных руках, темный. Не волнуйся.

Подобный ответ мужчину совершенно не воодушевил, а потому, сокращая разделяющее их с Урсулой расстояние, он тихо обронил:

— Нам надо поговорить.

Понимая, что это следует сделать без свидетелей, волшебница настороженно нахмурилась, но тут же приказала своим помощникам заняться размещением прибывших одаринов. Кивком головы указав Айту направление, она двинулась сквозь кордон светлых магов, и когда оказалась под ярко сияющей аркой, ударила по каменному своду посохом, перенося себя и ай-тэро в просторный и уютный кабинет Первой одэйи.

Из высоких окон лился солнечный свет. В его лучах плавали невесомые пылинки, золотом осыпаясь на засыпанный скрученными свитками стол и заставленные древними фолиантами стеллажи.

Урсула молча опустилась в кресло и подняла на усевшегося напротив Айта вопрошающий взгляд.

— У тебя во дворце предатель, — без лишних расшаркиваний выпалил одарин.

Седая бровь волшебницы взлетела вверх, в синих глазах отразился испуг.

— Кто?

— Я не знаю. Но мне точно известно, что последнюю светлую Хранительницу выманил из дворца кто-то, связанный с Морганой. Поэтому я и спрашиваю тебя: где Вайолет?

— Сейчас в зале одэй. С ней занимаются старшие сестры. Я не хотела, чтобы девочка узнала о твоем прибытии в присутствии посторонних. У нее на лице все ее глупые мысли написаны, — пробормотала Урсула, нервно скользя рассредоточенным взглядом по столу. — А что, если предательница среди сестер света? — подняла голову старуха.

— Не исключено, — согласился Айт. — Ты же понимаешь, что доверять мы можем только себе. Тебе придется отвести меня к Вайолет и позволить все время быть рядом.

— Хорошо, — поднимаясь с места, затрясла седой головой волшебница.

Айт остановил ее порыв жестом руки и мрачно произнес:

— Это не все. У Доммэ началась инициация.

Урсула плюхнулась обратно в кресло, скорбно сгорбив худые плечи.

— Час от часу нелегче… Ты уверен?

— Здесь слишком много магии, и парень не может совладать с тем, что просыпается у него в крови. Его зверь набирает силу, ту самую, из-за которой его предков так боялись в Тэнэйбре. Доммэ нестабилен и опасен.

— Я прикажу следить за ним, — озаботилась одэйя.

— Не надо, мои люди уже это делают. Лучше позаботься о том, чтобы у него под рукой всегда было свежее мясо. Сейчас рядом с рохром Кайг. Доммэ должен показать на карте места расположения войск Морганы. У меня есть план. Соберем после обеда военный совет и обсудим его детально.

— Ладно, — нетерпеливо постукивая посохом, посмотрела в глаза одарина Урсула.

— А что с Кином? С ним проблем не будет?

— Он младше и намного слабее. Ты же знаешь, что чем моложе оборотень, тем легче для его зверя проходит полное слияние с магией. И он не первенец Одра. Вся сила предков досталась Доммэ. Ему нужно помочь.

— Я не рохр, чтобы учить его, как совладать со зверем, — сердито заворчала Урсула.

— Но ты единственная, кто жил среди снежных псов. Никто кроме тебя не знает их особенностей и слабых мест.

— И что с того? Был бы здесь отец этого олуха… И то Доммэ его слушать бы не стал. Парень упертый и своенравный, как осел. Пороть его в детстве надо было. А сейчас что?.. Поздно уму-разуму учить.

— И все же тебе придется найти к нему подход, иначе беды не миновать.

— Думаешь, не понимаю, — огрызнулась Урсула. Устало скрестив на посохе руки, она тяжко вздохнула и решительно поднялась на ноги. — Я попробую, темный. А теперь пойдем к Вайолет. Растревожил ты мне душу, одарин. Не ждала я подлости в своем собственном доме.

Покинув кабинет, одэйя повела Айта по светлым коридорам дворца, и когда остановилась, неожиданно мягко заговорила с одарином:

— Я дам вам с Вайолет несколько минут побыть наедине… Не больше. Не хочу, чтобы кто-нибудь что-то заподозрил.

Айт опустил на плечо старухи ладонь, благодарно сжав его, не находя подходящих слов.

— Спасибо, — едва слышно прошептал он.

— Старею, — отмахнулась Урсула. — Сама не понимаю, зачем вам помогаю…

Айт поспорил бы, что как раз Первая одэйя понимает его лучше, чем кто-либо другой, но в этот миг отворились двери в зал одэй, и для мужчины весь огромный мир сосредоточился в одном взгляде фиалковых глаз, которые он, кажется, не видел целую вечность.

— Оставьте нас.

Урсула сурово зыркнула на обступивших Вайолет одэй, и женщины, словно потревоженная птичья стайка, быстро выпорхнули из помещения.

Неловко переступив с ноги на ногу, Урсула глухо крякнула, прочищая горло, чего не сводящие друг с друга взглядов Айт и Вайолет совершенно не заметили.

В кривой усмешке волшебницы мелькнуло сочувствие и несвойственная ей жалость.

— Вернусь через пять минут, — ударив по полу посохом, она растворилась в пространстве, оставив после себя лишь рассыпающийся сноп ярких искр, исчезающих при соприкосновении с белыми мраморными плитами.

* * *

Прерывистый вздох Вайолет нарушил хрустальную тишину. Сердце ее то замирало, то пускалось в дикую скачку, пока она пожирала взглядом замершего в шаге от нее мужчину.

Безупречная выправка. Черная строгая одежда. Перевитая кожаными ремнями широкая грудь. Каштановые волосы мягко обрамляют мужественное лицо — сейчас гладко выбритое, с едва заметной полоской шрама на подбородке…

Мужчина был таким… Даже слов не находилось. Просто хотелось смотреть на него, испытывая эстетическое удовольствие. И был он красив той красотой, что идет изнутри, как свечение. Не насмотреться.

— Айт, — то ли выдохнула, то ли всхлипнула Вайолет и, ринувшись вперед, попала в его жаркие объятия, ища губами его губы и подставляя большим и ласковым ладоням мужчины свое лицо.

— Фиалка… Моя маленькая…

— Ты вернулся? Ко мне?

— К тебе… — улыбнулся Айт, понимая, что шел к ней всю свою жизнь. В этот день. В этот миг. Чтобы обнять и увидеть в ее глазах мир забытых чувств.

— Скажи мне, — запрокинула голову Вайолет. Умоляющий фиолетовый взгляд утонул в темном омуте сверкающих глаз одарина, и он не смог отказать ей. Или себе. Уже было не важно.

— Я люблю тебя, — прошептал Айт, собирая губами скатывающиеся по щекам светлой Хранительницы слезинки.

Она беспорядочно гладила его своими ладонями и улыбалась, впитывая лицом его поцелуи, словно теплый солнечный свет.

— Не плачь. Мне невыносимо видеть твои слезы, — сжал в крепких объятиях девушку Айт.

— Прости, — бессильно уткнулась в его грудь лицом она.

— Ничего не могу с собой поделать, когда понимаю, что однажды ты опять уйдешь и больше ко мне не вернешься. В этом мире для нас с тобой нет совместного будущего.

Айт легонько встряхнул девушку, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Послушай меня… Обещаю, я что-нибудь придумаю.

— Что? — лицо Вайолет озарилось надеждой, которая сияющими звездами отразилась в ее глазах.

— Я пока не могу тебе сказать, — виновато поморщился мужчина. — Но если мы уничтожим Моргану, у нас появится шанс…

— Быть вместе? — продолжила вместо него Фиалка.

Айт кивнул, сам поражаясь крамольности собственных мыслей, крутящихся в его голове с тех пор, как он услышал ответ Темной Матери относительно Сармина.

— Тогда мы просто обязаны остановить эту страшную женщину, — Вайолет вцепилась пальцами в плечи Айта, повторяя как заклинание: — Обязаны.

— Тише, — успокаивающе погладил ее темные волосы он. — Я здесь, и сделаю все от меня зависящее. Верь мне.

— Я верю… — плача и смеясь, шепнула девушка. — Чтобы ты ни сделал и ни сказал, я верю… Тебе. В тебя.

У Айта защемило в груди от этой безоговорочной убежденности Фиалки в его искренности и правоте. Ее вера давала ему сил и расправляла крылья. Ее вера была сильнее магии и судьбы.

— Я привел сюда еще одну девушку, и хотел бы тебя с ней познакомить, — неожиданно для Вайолет признался одарин.

— Девушку? — слегка нахмурилась Вайолет.

— Да, — кивнул Айт. — Это Ириэйя — дочь Морганы.

— Ты хочешь познакомить меня со своей племянницей? — счастливо улыбнулась Фиалка, радуясь тому, что любимый мужчина не собирается скрывать ее от родных и близких ему людей.

— Да, но это не все, что ты должна о ней знать, — поведал Айт.

Вайолет растерянно моргнула, не понимая, куда он клонит, и в этот миг, крепко сжав ее ладони, одарин раскрыл девушке разгаданную им тайну:

— Ириэйя — твоя сестра.

Пожалуй, услышанное стало для Вайолет мощнейшим потрясением. Таким же, как в тот день, когда она узнала, что не приходится дочерью Одру и Арви.

Жизнь каждый день преподносила девушке новые сюрпризы, и все сложнее было воспринимать их как данность.

— Я не понимаю… — пробормотала Фиалка. — Но как? Если моя мать светлая Хранительница, а ее темная?

— У вас с Ири был один отец. И его звали Сармин.

— Сармин… — потерянно произнесла Вайолет, перекатывая на языке имя человека, подарившего ей жизнь. — И где он сейчас?

— Я не знаю, Вайолет. Но уверен, это хорошо известно Моргане.

— И почему все нити судьбы ведут к этой ужасной женщине? — подняла на Айта растревоженный взгляд девушка.

Одарин горько усмехнулся и, не соглашаясь, качнул головой.

— Не к ней. Просто богам зачем-то нужно было свить наши судьбы в один клубок. И однажды мы поймем, зачем они это сделали.

Вайолет притихла, погружаясь в невеселые раздумья, а потом решительно вскинула голову.

— Я хочу увидеть свою сестру. Где она?

— Урсула отдала приказ магам разместить прибывших со мной людей в цитадели. Думаю, Первая Одэйя должна знать, куда поселили Ири.

Сжав на груди амулет светлой Хранительницы, Вайолет смежила веки. В шаге от нее воздух заискрился сотворенной магией, а потом из белого облака появилась Урсула собственной персоной.

Мазнув по одарину и Фиалке придирчивым взглядом, она удовлетворенно вздохнула. С откровенной гордостью Урсула посмотрела на свою ученицу и улыбнулась:

— Ты молодец, детка. Заклинание призыва просто безупречное.

Вайолет лишь смущенно поморщилась на сказанную в ее адрес похвалу, и довольно твердо, как подобает хозяйке Облачного Дворца, спросила:

— Я хочу знать, где разместили прибывшую с Айтом девушку?

— Девушку? — Урсула вопросительно покосилась на темного стража и, недобро щурясь, уточнила: — Какую еще девушку?

— Ириэйю, — огорошил старуху одарин.

— Светлый Отец… — схватилась за сердце она.

— Ты притащил в Облачный Дворец дочь Морганы? Совсем спятил?

— Мне некуда было ее деть. Она сбежала из Авердэна, — помрачнел Айт. — Это была непредвиденная ситуация. Моргана узнала о том, что Ири мне помогает, и напала на нее.

— Наследница крови темных Хранителей во дворце одэй? Ты представляешь, что будет, если кто-то в цитадели об этом узнает? Да нас на куски порвут.

— Не порвут, — вмешалась Фиалка. — Девушка под моей защитой. И если белому братству захочется выставить ее за стены города, то придется прогнать вместе с ней и меня.

— Детка… — попыталась урезонить Хранительницу одэйя.

— Я постараюсь перепрятать Ири в другое место как можно быстрее, — тут же заверил женщин одарин.

— Послушайте, — перебила их Вайолет. — Облачный Дворец строили для того, чтобы в нем люди могли найти убежище от зла, жестокости и несправедливости. Для чего нужны эти стены и для чего нужны светлые маги, если мы не способны защитить человека, нуждающегося в нашей помощи? Какая разница, чья кровь течет в жилах того, кто пришел к нам с чистым сердцем и открытой душой?

Айт грустно усмехнулся. Приподняв бровь, мужчина посмотрел на одэйю, которая лишь уныло сгорбилась и промолчала, понимая, что бесполезно спорить с Вайолет, имеющей на все происходящее свой, совершенно отличный от общепринятого, взгляд.

— Спасибо тебе, — ласково коснулся щеки девушки одарин. — Но Урсула права: Ири здесь не место. Для завершения ритуала Моргане на весах Вечности нужны две Хранительницы. Как только она войдет в последний круг, Ириэйя автоматически станет следующий Хранительницей Тьмы. Держать тебя и Ири в одном месте слишком большой риск. Я бы и Доммэ спрятал в темной башне, если бы был уверен, что с его новыми возможностями смогу его там удержать. Только у тебя получается усмирять его буйный нрав.

Вайолет вздохнула и огорченно сникла.

— Боюсь, что я теперь тоже не могу влиять на его поступки. Он все время убегает от меня, и я не знаю ни где он прячется, ни что делает.

Урсула и Айт тревожно переглянулись, и одэйя мрачно вынесла свой вердикт:

— Кажется, самым правильным решением будет его запереть.

— Не уверен, — поморщился Айт. — Сообщник Морганы обязательно этим воспользуется. Пока рохр свободен — поймать его кому-либо будет крайне сложно. А учитывая пробудившуюся в нем силу — и подавно.

— Сообщник? — Вайолет решила, что ослышалась или что-то не так поняла, но ответ Урсулы просто лишил ее дара речи:

— Да, детка, выяснилось, что в цитадели есть кто-то, кто с Морганой заодно. И это он помог темной Хранительнице убить твою настоящую мать.

— Что же вы раньше не сказали, — возмутилась Вайолет. — Надо немедленно найти Доммэ и Ириэйю.

От выплеска магии светлой Хранительницы распахнулись все двери, ведущие в зал одэй, и девушка, не оглядываясь на последовавших за ней Айта и Урсулу, ринулась вперед, доверяя лишь собственному сердцу, ведущему ее к упрямому и своевольному рохру, несмотря ни на что по-прежнему остающемуся таким близким и родным старшим братом.

* * *

У ее дверей выставили охрану. Четырех темных стражей с невероятно высоким уровнем силы. Еще одна особенность. Теперь Доммэ мог чувствовать чужую магию как источающий свет источник. Все было просто и ясно: чем ярче свет, тем сильнее искра инглии.

Собственная же магия бурлила в жилах, словно готовый к извержению вулкан, и парень наслаждался ощущением внутренней мощи, ставящей его высоко над тем жалким существом, которым он был раньше.

Глупые маги думали, что его могут остановить стены или кордоны?

Смешно…

Когда это стены были преградой для призраков?

Понимание того, что его зверь может исчезать в одном и появляться в другом, самом неожиданном месте, испугало парня лишь вначале. С каждой новой вылазкой зверь в Доммэ становился сильнее, лишая Доммэ-человека привычных сомнений и страха.

Зверь делал то, что считал нужным и правильным, и у наследника великих королей Лоуленда не было оснований не доверять его интуиции.

В темной девке, строящей лопоухому дурню Кину глазки, было что-то опасное и гибельное, заставляющее внутреннего зверя Доммэ беситься и рваться с поводка.

Красивая…

Эта распутная стерва была такой красивой, что ее лицом можно было любоваться, как полной луной… И выть на него так же отчаянно, когда эта безжалостная тварь вырвет из твоей груди сердце.

Слишком много услышал Доммэ, зверем подкравшись поближе, от засевших в лесу дриммов о той, которая приходилась матерью строящей из себя невинную овцу темной ведьме. Яблоко от яблони…

Ириэйя… И имя у нее, как у Смерагловых змей. Темное, лживое, порочное…

Зверь внутри взвился от одного его упоминания, и Доммэ, легко скользнув в расступившееся перед ним пространство, бесшумно вышел посреди небольшой кельи, вонзившись взглядом в спину застывшей перед окном девушки.

Длинный плащ, скрывающий ее бесстыдство, валялся на полу, и бьющий из окон дневной свет делал тонкую ткань исподней рубахи почти прозрачной.

От вида пленительных изгибов прекрасного женского тела у Доммэ вдруг вылезли клыки, оцарапав нижнюю губу, а из горла вырвался низкий протяжный рык.

Костяной гребень, которым Ириэйя секунду назад расчесывала длинные густые волосы, со стуком ударился о пол, и девушка развернулась стремительным вихрем, хлестнув Доммэ словно плетью долетевшим от нее запахом.

Ведьма пахла ночным лесом, утренней росой и дурман-травой.

Тук, тук, тук…

Доммэ слышал, как заполошно бьется ее сердце, ускоряется ток крови, аромат которой уже щекотал сладостью ноздри, и едва сдерживал ревущего и рвущегося к ведьме зверя, не понимая, что с ним происходит.

— Как ты здесь оказался?

В широко распахнутых глазах девушки плескался страх, но пока она пятилась к стене, Доммэ завороженно смотрел не в них, а на распускающуюся вокруг ведьмы диковинным цветком чернильную тьму — бархатную, заволакивающую, манящую.

Так вот как выглядела ее инглия.

— Что тебе нужно? — яростно выкрикнула Ириэйя, и тьма вокруг нее зашевелилась, распустила щупальца, поползла по воздуху живыми побегами.

Доммэ снова втянул носом воздух, смакуя запах девушки.

Дурман-трава кружила голову. Сводила с ума.

— Ведьма-а… — растянуто прошептал Доммэ, исчезая с глаз Ириэйи.

Она не успела даже дернуться, когда рохр возник у нее за спиной и зажал в тиски своих рук.

— Ведьма… — прижался губами к ее уху Доммэ, не понимая, что делает.

Так упоительно пахло родным лесом… И он словно мчался по мокрой от росы траве, пьянея от скорости и охватившего его счастья.

Боль ударила куда-то под ребра острым жалом, и рохр отлетел к стенке, приложившись об нее всем телом.

— Что тебе от меня нужно, придурок? — на кончиках пальцев тяжело дышащей Ириэйи искрилась изменчивая тьма, и Доммэ вдруг некстати подумал, что это тоже выглядит красиво.

Клыки вдруг снова оцарапали нижнюю губу, вернув парню контроль над собственным телом.

— Это ты мне скажи, что тебе нужно от моего брата? — обманчиво мягко шагнул навстречу девушке он.

— Ты ненормальный? — распахнула глаза Ириэйя. — Да ничего мне от него не нужно.

— Лжешь. Я знаю таких, как ты, — едко ухмыльнулся Доммэ.

— Каких "таких"? — нахмурилась Ири, все еще удерживая перед собой вытянутую руку, готовую нанести магический удар.

— Распутных и легкодоступных, — развязно улыбнулся Доммэ. — Таких же, как твоя мать.

Ириэйя задохнулась от нанесенного ей оскорбления и обиды. Ничто и никогда так сильно ее не ранило, как сравнение с порочным нравом матери.

— Как ты смеешь. Ты ничего обо мне не знаешь. Я не такая, как Моргана.

— Такая. Хочешь, докажу? — вновь растворившийся в воздухе Доммэ неожиданно возник прямо перед девушкой, и прежде чем она поняла, что произойдет дальше, сгреб в горсть волосы у нее на затылке и впился жадным поцелуем в мягкие приоткрытые губы.

Рохру показалось, что он вдруг провалился в бесконечную темную бездну. Падал куда-то, удерживаясь за единственную опору — узкие девичьи плечи, и просто не мог себя заставить их отпустить. От запаха дурман-травы пьяно мутился рассудок. У губ ведьмы был божественный вкус земляники. Сладкий… Невозможно оторваться. Хотелось еще…

И Доммэ бесстыдно слизывал с теплых уст девушки сносящий ему голову привкус, шумно вдыхал ее аромат, уже ласково запускал руки в атлас густых волос и оглаживал ладонями восхитительно-округлые изгибы женского тела.

Кровь била по вискам. Из горла рвался протяжный рык наслаждения, заставляя рохра мертвой хваткой цепляться за хрупкую фигурку девушки, болезненно-крепко вжимаясь в нее напряженными до предела мышцами.

Манящая белизна гладких плеч просто сводила с ума беснующегося внутри парня зверя, и вместе с отросшими клыками из Доммэ полезло дикое, бесконтрольное желание впиться зубами в теплую кожу ведьмы, оставив на ней свою метку.

От нового, чудовищно мощного удара Доммэ снесло в дальний угол комнаты, и зверь внутри него завыл от отчаяния и боли, словно ему вспороли грудную клетку и выдрали из нее исполосованное когтями сердце.

— Не подходи ко мне, — Ириэйя в панике попятилась к двери, не сводя широко распахнутых глаз с превратившегося во что-то жуткое парня.

Тот, кто минуту назад целовал ее с каким-то иступленным отчаянием и нежностью, больше не был похож на человека. Отросшие когти, удлинившиеся клыки, звериный взгляд…

Ири показалось, что сейчас это чудовище просто прокусит ей горло и будет пить ее теплую кровь, рыча от удовольствия и утоленного чувства голода.

Не таким она представляла себе свой первый поцелуй.

— Ты сейчас как-то неубедительно строишь из себя недотрогу, — вскакивая на ноги, прохрипел Доммэ. — Я не заметил, чтобы ты сильно сопротивлялась, пока я тебя целовал. Видишь, как все просто. Твое порочное нутро всегда будет выдавать тебя.

— Убирайся, — выкрикнула Ири. — Я не понимаю, почему ты ко мне привязался, но видеть тебя я больше не хочу.

— Не понимаешь? — прищурился Доммэ. Он и сам не понимал, что с ним творится и почему его зверь мгновение назад едва не скулил от счастья, готовый вылизывать коварной распутной ведьме ноги. — Не приближайся к моему брату.

— Твой брат сам ко мне пристал, — затряслась от негодования девушка.

— Больше не будет, — гадко ухмыльнулся Доммэ. — Видишь ли, это запах мужиков, с которыми ты путалась раньше, он может на тебе не почувствовать, а запах другого рохра учует сразу. Мой запах. И сразу поймет, чем мы с тобой тут занимались.

Ириэйя шокированно выдохнула, а потом схватила стоящий на столике у двери кувшин с водой, залпом отхлебнув из него щедрый глоток, чтобы прополоскать рот после поцелуя гадкого рохра.

— Дурак. Чокнутый, — отплевываясь, рявкнула она. — Псина бешеная. Тебя в клетке на цепи держать надо. Пошел вон.

Слова ведьмы ударили по Доммэ словно кинжалы.

— Я тебя предупредил, — прошипел он. — Отстань от Кина, иначе я за себя не отвечаю.

Смазанной тенью рохр скользнул в подпространство и вывалился посреди залитой солнцем площади, рвано глотая свежий воздух, почему-то пронизанный горечью и разочарованием.

Зверь внутри выл и бесился, рвался куда-то прочь, терзал и мучил Доммэ.

Обхватив руками голову, парень с силой ее сжал, желая стереть из памяти искаженное гневом лицо проклятой ведьмы, обзывающей его бешеной псиной. Что она с ним сделала? Почему так больно?

Тяжело сглотнув, Доммэ поднял взгляд к ясному небу и бессильно прошептал:

— Небесные покровители, помогите… Я, кажется, схожу с ума.

* * *

Все еще готовая нанести удар, чтобы отразить нападение, Ириэйя с заполошно бьющимся сердцем прижималась к двери, когда та неожиданно распахнулась, лишая девушку надежной опоры.

Вскрикнув, Ири резко развернулась, и сорвавшееся с ее пальцев заклинание ударилось в мгновенно выставленный Айтом щит.

— Что случилось? — скользнув по взъерошенной и взбудораженной племяннице взглядом, обмер одарин.

— Доммэ? — вышла из-за его спины Фиалка, с тревогой исследуя пространство комнаты. — Где ты?

— Он ушел, — облегченно выдохнула Ири, а потом бросилась в объятия Айта. — Он ненормальный. Он чуть не покусал меня.

— Что? — недоверчиво раскрыла рот стоящая в проеме двери Урсула.

— У него отросли вот такие клыки, — на эмоциях воскликнула Ириэйя, показывая длину зубов бешеного рохра. — И он точно собирался меня ими проткнуть.

— О-хо-хо… — схватилась за сердце Урсула. — Только этого нам не хватало.

Зыркнув на Айта, одэйя многозначительно повела бровью и категорично заявила:

— Ее нужно убрать отсюда. Немедленно. Зверь уже не остановится, пока…

— Пока что?.. — с дрожью в голосе уточнила Ири.

— Пока не поставит на тебе свою метку, деточка, — поведала Урсула.

Девушка затравленно оглянулась по сторонам.

— Какую еще метку?

— Такую, — мрачно каркнула волшебница. — Звериную. Чтобы всем понятно было, чья ты теперь собственность.

— В к-каком смысле? — пролепетала Ири.

— В прямом.

— Прекрати ее пугать, — гаркнул на Первую одэйю Айт. — Подними лучше всех своих магов и найди парня, пока он беды не наделал.

— Не надо было ее сюда приводить, — ворчливо ткнула в одарина посохом Урсула, кивнув на Ириэйю. — В ней слишком много магии и силы, а зверь всегда ищет себе равную. Вот и нашел… — досадно махнув рукой, волшебница покинула комнату, а бледная от страха и непонимания происходящего Ири перевела взгляд с Айта на Вайолет.

— Мне так жаль, — рвано выдохнула Фиалка. — Прости моего брата, пожалуйста. На самом деле он хороший. Он добрый, заботливый, надежный и честный. Ему просто сейчас очень тяжело и трудно с собой справляться. Он и сам не понимает, что делает.

Ири выдавила из себя жалкое подобие улыбки и обронила:

— Кин говорил правду, ты совершенно не похожа на своего старшего брата.

Вайолет закусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывает тугой ком и на глаза набегают слезы.

— Наверное, потому что на самом деле он мне неродной брат. Но мне безумно хотелось бы хоть немного быть похожей на свою кровную сестру, потому что она очень красивая… И я была бы безмерно счастлива ее обнять. Если она позволит…

Ири непонимающе нахмурилась и посмотрела на безмолвствующего Айта. По щекам странной гостьи, явившейся вместе с ним, медленно скатывались прозрачные слезинки, и было во взгляде ее что-то такое щемящее, от чего и так неспокойное сердце то замирало, то переворачивалось в груди.

— Прости, малышка, что не смог рассказать тебе об этом раньше, — тяжело вздохнул Айт. — Это — Вайолет. — Взяв руку Хранительницы, он соединил ее ладонь с ладонью Ири и тихо произнес: — И она твоя сестра.

Воздушный кулак ударил куда-то в центр груди Ириэйи, и она перестала дышать, лихорадочно всматриваясь в лицо стоящей напротив нее девушки.

В глазах цвета летнего неба на закате светилась искренность и обезоруживающая теплота. Они смотрели на Ириэйю с такой нежностью, что по рукам и спине колким ознобом поползли мурашки.

Сестра…

Это шутка? Сколько лет предоставленная сама себе Ири думала о том, что если бы у нее был брат или сестра, она не чувствовала бы себя такой одинокой и никому не нужной. Сколько раз, прячась от жестокости матери в темных уголках дворца, ей хотелось выплакаться на чьем-то плече, просто чтобы обняли и пожалели. Будь у нее рядом хоть кто-то родной и близкий, она бы любила его безоговорочно и безусловно.

Всем сердцем. Как полюбила Айта, когда узнала, что он ее дядя.

Горячий колючий клубок застрял где-то в груди, и Ири часто заморгала, пытаясь разглядеть расплывающееся из-за заволакивающих взгляд слез лицо Вайолет.

— Ты действительно моя сестра? — сорвался шепот с дрожащих губ девушки.

Вайолет слабо кивнула, задыхаясь от переполняющих ее чувств, и распахнула Ириэйе ласковые объятья.

— Иди ко мне, родная…

У Ири словно что-то лопнуло внутри, прорвав плотину, сдерживающую бушующие эмоции. Горько всхлипнув, она бросилась сестре навстречу, и как только нежные руки светлой Хранительницы завернули ее в свою источающую любовь благодать, разрыдалась, как маленькая девочка.

Ладони Вайолет утешительно гладили волосы девушки, а она все плакала и не могла остановиться.

Сестра…

Ири не могла поверить. Она больше не будет чувствовать себя одинокой. У нее есть сестра. Нормальная. Не бесстыжая распутница. Не озлобленная и ненавидящая весь мир фурия, калечащая и убивающая всех без разбора, а ласковая, добрая и нежная. Разве так бывает?

Ири крепко держалась за Вайолет, страшась, что та вдруг возьмет и исчезнет, пока их обеих осторожно не обнял Айт, ласково поцеловав в темные макушки.

— Вам надо успокоиться. Скоро вернется Урсула, а мне очень не хотелось бы объяснять ей, что здесь происходит.

— Почему? — одновременно спросили его девушки.

— Потому что пока об этом никому не нужно знать. Для вашей же безопасности, — пояснил одарин.

— Это как-то связано с сообщником Морганы? — догадалась Вайолет.

Ири вздрогнула и побледнела.

— У матери здесь есть кто-то свой?

— Да, и пока мы не выяснили, кто это, тебя вообще лучше держать подальше от посторонних глаз, — кивнул Айт.

— Мы можем переодеть ее в одежду одэй и поселить со мной в комнате, — предложила Фиалка.

По лицу одарина уже было видно, что такого решения он не приемлет. С одной стороны, следить за дочерью с помощью своего волшебного ока Моргана не могла, пока та находилась на территории светлых — этого не позволял магический каркас дворца. Но с другой, Айт не знал, сколько человек в цитадели служат темной Хранительнице — один, два или целая группа.

Ириэйя хоть и обладала очень сильной искрой инглии, но здесь, на территории светлых магов, она не могла раскрыться в полную силу. И враги могли этим воспользоваться, когда начнутся боевые действия и никого не окажется с девушкой рядом.

— Нет, — решительно заявил мужчина. — Ири придется немедленно переправить в другое место.

После этих слов сестры сникли. Расставаться, когда только обрели друг друга, обеим было невыносимо грустно.

— Я спрячу тебя у своей матери, — заявил одарин, и Вайолет невольно улыбнулась, вспомнив уютный дом Айта, его добрую матушку и маленькую Лин, способную растопить лед даже в самом холодном сердце.

— Тебе там будет хорошо, — Фиалка ласково погладила опечалившуюся Ириэйю, а потом сняла со своей руки браслет, сплетенный ей Ивори, и надела его сестре на запястье. — Такие обереги плетет мама Айта. В этом — есть частичка моей инглии. Пусть она всегда будет с тобой. А ты сделаешь с Ивори подобный браслет для меня. И тогда ты тоже незримо всегда будешь со мной рядом.

Ири рвано выдохнула, бережно погладив пальцем подарок сестры.

— Я обязательно сделаю для тебя такой же.

Переключив взгляд на Айта, она с надеждой его спросила:

— А нам обязательно уходить отсюда прямо сейчас? Может, я могла бы побыть рядом с тобой и Вайолет хотя бы до вечера?

Айт категорично повел головой, огорчив девушку еще больше.

— У нас нет на это времени. После обеда Урсула соберет военный совет. К этому моменту тебя уже не должно быть в цитадели.

— Но как же ты успеешь вернуться так быстро? — Вайолет вспомнила, сколько времени они потратили на дорогу от дома Айта до дворца, и застыла в полном недоумении.

— Я попрошу Темную Мать перенести нас.

Закусив губу, светлая Хранительница сделала вид, будто спокойно приняла решение Айта, но сердце ее болезненно заныло, вспоминая его откровение о том, что Темная Мать никогда ничего не делает бескорыстно. Какую плату она возьмет с ее любимого сейчас, Фиалка даже не представляла.

— Чтобы ни происходило, — обратился к Ири он, — молчи и не говори ни слова. Помни, пока я рядом, с тобой все будет хорошо.

Девушка взволнованно кивнула, обещая послушание и покорность, а Айт протянул руку Фиалке, успокаивающе сжав ее подрагивающие пальцы.

— Я скоро вернусь. Обещаю.

— Да хранят вас небесные покровители, — прошептала она, напряженно глядя, как наливается чернотой на груди одарина альньир, и мужчина вместе с Ириэйей растворяется в затягивающей их тьме.

Пройдясь по комнате, Вайолет подняла с пола оброненный сестрой гребень и, бережно положив его на подоконник, задумчиво посмотрела в окно.

На душе было неспокойно. Но каким бы туманным не виделось ей собственное будущее, в одном девушка была уверена: когда невзгоды и беды останутся позади, она постарается видеться с сестрой как можно чаще.