ГЛАВА 35

Тишина — как прикосновение…

Стук в дверь повторяет толчки сердца.

И кажется, что мир замер, завороженно наблюдая за тем, как открывается дверь, обнажая полоской света до предела обостренные чувства.

— Фиалка…

Этот голос она теперь узнает из тысячи. У ее любви рокочущий голос камнепада с бархатными перекатами летней грозы. У ее любви штормовые глаза — стальные, как надвигающаяся буря. У ее любви такие нежные губы. В них радость, в них тепло, в них жизнь…

И Вайолет падала в его поцелуи. Ничего не прося, ни о чем не жалея.

— Что же ты со мной делаешь?

Большие ладони Айта обхватили лицо девушки, разрывая поцелуй и заставляя взгляды встретится.

— Ворую у судьбы миг счастья, — прошептала Фиалка, делая короткий шаг вместе с одарином в комнату и закрывая за собой дверь. — Я не знаю, что меня ждет. Я не думаю о будущем. Все, что у меня есть — это сегодня и сейчас. И это "сейчас" я хочу прожить с тем, кого люблю… кто любит меня.

Легким движением рук Вайолет спустила с плеч тонкий батист сорочки. Он ласковой волной скользнул по ее обнаженному телу к ногам, и, опустив ладони на грудь Айта, девушка вытащила из петельки пуговицу на его верхней одежде.

Она потянулась еще за одной, когда одарин перехватил ее пальцы, бессильно утыкаясь в макушку девушки своим лбом.

— Фиалка, я не должен…

Закрыв его рот теплой ладонью, Вайолет поднялась на носочки так, чтобы смотреть глаза в глаза, и спросила:

— Для того чтобы сдаться разве нужны слова?

В молчаливом отчаянии мужчина смотрел в ее лицо и понимал, что проиграл.

Нет ни шанса устоять. Нет повода, чтобы оттолкнуть. И нет смысла лгать себе дальше.

Закинув руки за спину, Айт рывком стащил с себя мундир вместе с рубахой и, отбросив их в сторону, подхватил Вайолет на руки.

— Нет, не гаси свечи, — попросила она, стоило одарину опустить ее на постель и повернуться к стоящему на столе подсвечнику. — Хочу видеть тебя настоящего. Моего Айта. Скажи мне, что ты мой, — нежно задевая губами его плечо, шею и добираясь до губ, выдохнула Фиалка.

— Твой, — нависая над любимой и зарываясь ладонями в ее рассыпавшиеся по подушке волосы, прошептал Айт. — Весь без остатка.

Ее взгляд звал одарина в бездну — жаркую и безысходную. Неотвратимо затягивающую в свою глубину. И только она могла дать Айту то, в чем он так нуждался: ощущение, что он жив. Что способен замирать от нежности, сплетая тонкие полупрозрачные пальцы Фиалки со своими мозолистыми и грубыми, стыдясь собственного несовершенства.

В ее глазах жила другая реальность. Мир без страданий и боли. С сиреневым закатом и вечным звездопадом. Там он дышал ее вздохами, целовал гладкие плечи и умирал в сладкой агонии, понимая, что не может насытиться хрупким податливым телом любимой женщины.

Мало. Ее губ, ее рук и его в ней… Ничтожно мало. И если бы такое было возможным, он стал бы кровью в ее венах, воздухом в ее легких, магией в ее сердце, светом в ее глазах.

Жить в ней, биться сердцем в ее груди, слетать с ее лица легкой улыбкой… И этого тоже для него будет бесконечно мало.

Ночь обнимала влюбленных своими темными крыльями. И Айт любил… Отчаянно и безысходно, как в первый и последний раз.

* * *

Этой ночью уснуть у них не получилось. Она была слишком короткой для того, чтобы тратить ее на сон.

На темном небе еще мириадами серебряных брызг блестели звезды, когда Айт, уже облаченный в черную форму стражей, с молчаливой покорностью позволил Вайолет застегнуть на его груди кожаные ремни, к которым крепилось оружие.

Это выглядело как ритуал триктов, когда любимая женщина, провожая своего мужчину на бой, вкладывала в его меч и стрелы силу своей любви. Не зная обычаев, Фиалка интуитивно делала то, что считала правильным: укутывала Айта в ауру своей магии, словно в защитный кокон.

Она была так красива в своем платье Хранительницы, резавшем тьму кипенной белизной ткани. Воплощение света и чистоты. И Айт не понимал, за что она его полюбила, что нашла в проклятом всеми маге, которого иначе как темной тварью простой люд не называл?

— Я хотела бы пойти с вами.

Закончив с ремнями, Фиалка прижалась щекой к груди Айта и закрыла глаза.

— Ты же знаешь, что это невозможно, — погладил ее по голове одарин. — Ты здесь в безопасности.

— Относительной, — возразила Вайолет и подняла на Айта выразительный взгляд.

Мужчина поморщился, нехотя принимая поправку, но вслух высказал иное мнение:

— Сюда, сквозь вековые щиты светлой магии, не могут проникнуть ни сфирьи, ни длинные руки Морганы. И даже если предатель не уйдет с нами в бой, а останется в цитадели — тебя будут охранять воины мои и белого братства. Урсула приставила к тебе тех, кому доверяет.

Вайолет тяжело выдохнула и, словно упрямый ребенок, качнула головой:

— Единственное безопасное место для меня — рядом с тобой. Я в этом уже убедилась.

— Я не возьму тебя с собой на передовую, — жестко и резко отрезал Айт.

— Знаю, — грустно улыбнулась ему девушка. — Мне просто не хочется с тобой расставаться. А неизвестность… она хуже безысходности… Что если у нас ничего не получится? Сможет ли цитадель устоять под натиском имперских войск? На стороне Морганы тысячи темных магов. И они ничуть не слабее белого воинства. Хватит ли у нас сил?

На лицо Первого Стажа набежала серая тень. Видно было, что подобного исхода он тоже не исключал, хотя и всем сердцем верил в лучшее.

— Как бы ни закончилось сегодняшнее сражение, я найду способ, чтобы вернуться за тобой, забрать и спрятать.

— Где? — с горькой иронией усмехнулась Вайолет.

— В Темной Башне, — признался Айт, и девушка содрогнулась от самой мысли, что ради нее он пойдет даже на такое безумство.

— С ума сошел? Светлая Хранительница в оплоте Темной Матери? Она меня уничтожит.

— Не уничтожит. Если я…

— Что ты?.. — просипела Фиалка.

— Неважно… Я могу с ней договориться. Ей не нужна твоя смерть.

— Почему же? Не будет меня — не будет ключевой фигуры в игре богов. А значит, план Морганы провалится.

— Лишь отодвинется на неопределенный срок, — поправил девушку Айт. — Урсула найдет новую Хранительницу, и она станет очередной целью Морганы. Это не выход для Темной Матери.

— И чего же она хочет?

— Смерти Морганы.

Звучало бескомпромиссно и жестоко. Но сколь добрым бы ни было сердце Вайолет, она не могла упрекнуть Темную Мать в подобном желании. После тех ужасов, что девушка наслушалась от светлых магов о деяниях Морганы, другого наказания для хранительницы Тьмы она не видела.

— Я лишь надеюсь, что Темная Мать не заставит приводить приговор в исполнение тебя, — прошептала Вайолет.

Айт промолчал, но на самом деле ее опасения он озвучивал в своей голове сотни раз. Какие бы отрицательно-сильные эмоции он ни испытывал к кровной сестре, стать ее палачом ему бы не хотелось. Он обещал Ири справедливый суд над матерью. Вот только станет ли считаться с его мнением и принципами темная богиня?

Стук в дверь заставил влюбленных быстро отпрянуть друг от друга, и когда в комнате появилась Урсула, на лицах их не осталось и следа от былой грусти. Собранные и серьезные, они смотрели на Первую одэйю, в руке которой находилась свернутая трубочкой тонкая полоска бумаги.

— Твои стражи только что прислали, — мрачно доложила волшебница, передавая послание Айту. — Ни слова не разобрала.

Мужчина усмехнулся, сделал над бумажкой пасс, и беспорядочные каракули на ней ожили, превращаясь в буквы и тут же складываясь в слова и предложения.

— Конспираторы темные, — ворчливо фыркнула Урсула, уже читая присланное донесение.

Теперь его смысл был ясен и Вайолет: одарины докладывали о своей полной готовности и сообщали время наступления. Напасть на дриммов собирались перед рассветом, пока те еще спали, а значит, уходить и Айту, и Урсуле придется именно сейчас.

— Ну, вот и славно, — с облегчением выдохнула Урсула, кивнув Айту. — А то мочи нет ждать. Пойдем вниз. Я уже послала сигнал сбора и подняла все свои войска.

К тому моменту, когда они спустились, город наполнился движением, шумом и суетой.

Со всех уровней к воротам цитадели стекались белые маги, одэйи и простые люди, выстраиваясь в шеренги согласно приказам своих командиров. И лишь темные одарины, словно молчаливые черные тени, ровными рядами стояли вдоль стен крепости, кажется, не испытывая ни волнения, ни страха перед предстоящей битвой.

К вышедшей вперед Урсуле подвели грациозную белую лошадь, покрытую золотой попоной, и старуха со свойственной ее натуре язвительностью тюкнула светлого мага посохом и выдала:

— Я не на парад собралась. Ты бы еще мне седло алмазами украсил. Верни несчастную лошадку обратно в стойло, у меня свой конь имеется… Лохматый да клыкастый.

Стоящий рядом Доммэ передернул челюстью и зло зыркнул на одэйю светящимися в темноте глазами. Да только Урсуле его многоговорящие взгляды как мертвому припарки, старуха и бровью не повела. Властно приказала рохру оборачиваться, а затем повернулась к Вайолет и крепко ее обняла.

— Остаешься за старшую, детка, — с отчетливо слышимой в голосе тревогой прошептала она. — Доммэ я с собой забираю. У меня и под присмотром будет, и при деле… А Кин здесь останется. У него лучше, чем у брата, тебя защищать получается. Да и нечего ему пока в серьезных драках участвовать. Молод. А в охрану к тебе я Арифа приставила. У него хватит и силы, и сноровки оградить тебя от…

— Урсула, — Вайолет ласково прижалась виском к седой голове своей наставницы, прерывая ее диалог. — Я тоже тебя люблю. Что ты так волнуешься? Со мной все будет хорошо. Меня ведь не кто-нибудь, а ты жизни учила. Я справлюсь.

Волшебница как-то вмиг растеряла все свое грозное величие, превращаясь в обычную женщину — зрелую, мудрую и любящую.

— Неспокойно мне что-то, детка, — прошептала она, ласково заправляя за ухо Вайолет ее непокорные локоны. — Глупости это все, наверное. Старая я просто стала. Сентиментальная. Вот и лезет в голову всякая ерунда.

— Будь осторожна, — поцеловала ее в морщинистую щеку Хранительница, а потом совсем тихо добавила: — И береги Доммэ. Я обещала родителям, что однажды мы с братьями обязательно вернемся домой.

Урсула в ответ лишь нежно погладила девушку, повернулась к объединенному воинству, обретая прежнее хладнокровие, и резко ударила своим посохом оземь.

Упругая волна света расходящимися кругами поползла от места удара, распространяя мощные импульсы магии. Радиус ее действия увеличивался, захватывая в свое кольцо все больше и больше пространства. Прозрачный светящийся купол на какой-то миг накрыл все собравшееся войско, а затем растворился в воздухе вместе с многотысячной армией светлых и темных магов.

Вайолет отрешенно смотрела на то место, где секунду назад стоял Айт, а когда услышала позади себя протяжный свист Кина и удивленный голос Грайда, невольно вздрогнула.

— Вот это старуха дает… — двигая темными бровями, качнул головой парень. — Она что, переместила целую армию в стан врага?

— К сожалению, не так далеко, как вы думаете, — сухо поправил темного мага Ариф. — Урсула перенесла войско лишь за ворота города и сделала всех невидимыми. Магия ее продержится только до границы, где заканчивается магический каркас цитадели. Это чуть дальше того места, где мы вступили с вами в бой в прошлый раз.

Кин и Грайд молча переглянулись, теперь хорошо понимая, как светлым магам удалось застать их врасплох.

— Знаю, вы спросите, в чем смысл? — усмехнулся белый лаир. — Ведь это расстояние войско могло преодолеть всего за четверть часа.

— Если темные слуги Морганы наблюдают за дворцом, они не увидят, как из ворот цитадели на спящие ригулы их госпожи движется армия противника, — коварно усмехнулся Грайд. — И не успеют предупредить.

— Верно, — слегка наклонил голову Ариф, пряча улыбку. — Урсула помогла армии пройти невидимой через единственный открытый участок.

Дальше начинается вековой лес Эльхаран.

— Где каждое дерево — союзник и брат светлому магу.

Грайд усмехнулся, а Кин, не понимая, о чем эти двое толкуют, сердито толкнул друга плечом.

— Говорят, что лес Эльхаран посадили первые светлые маги этого мира. В каждом дереве есть древняя частица их инглии. Именно поэтому дворец одэй построили в этом месте. Здесь наивысшее сосредоточение светлой силы. Этот лес сам по себе мощнейший артефакт.

— А почему ты не пошел в бой с темными стражами, а остался здесь? — внезапно прервала Грайда Фиалка, недоверчиво хмурясь.

Услышанное в ответ было несколько неожиданным, но до мурашек по коже приятным.

— Айт приказал присмотреть за Кином и за тобой, — сообщил парень.

Учитывая, что в имперском войске Морганы Грайд раньше числился лучшим боевым магом, его опыт и сила сейчас как никогда пригодились бы объединенному союзу светлых и темных, и то, что невзирая на это, Айт оставил мужчину подле Вайолет, говорило ей о многом.

— За Хранительницей есть, кому присмотреть, — ревниво отозвался Ариф, никак не смутив темного мага.

— Одна пара глаз хорошо, а три — все одно лучше, — толкнул локтем в бок вертящего по сторонам головой Кина он. — Не находите?

Рохр намека не понял, правда, перестал вертеться и, дабы не подвести друга, наугад кивнул, на что Первый лаир белого братства недовольно поджал губы и протянул Вайолет руку:

— Думаю, вам здесь больше нечего делать, Хранительница. Пойдемте во дворец. Его стены — самая надежная защита для вас.

Маг мгновенно открыл портал перехода, но вместо того, чтобы послушно в него шагнуть, Вайолет сошла с возвышения, на котором стояла все это время, и двинулась к простым людям, так и не ушедшим с площади и от ворот цитадели.

Сейчас их страхи и тревоги девушка понимала как никто другой.

Скольких бойцов белое воинство не досчитается после сегодняшнего сражения? Сколько мужей, сыновей и братьев не вернутся к своим семьям? Война всегда берет страшную плату с тех, кто в нее ввязывается, не испытывая жалости ни к одной из противоборствующих сторон.

Вайолет не могла обещать всем, кто остался в цитадели, что вестница смерти, темноокая Марена, не придет завтра к дверям их домов и не будет стоять, завернутая в погребальный саван у порога. Все, что она могла сделать — это разделить с людьми их надежду и веру в лучший исход, укрыть их светом своей магии и подарить тепло своего сердца — того самого, часть которого сейчас была там, за стеной, вместе с тем, кого Вайолет так беззаветно любила.

До самого сваора* девушка общалась с горожанами, находя для каждой матери, сестры и жены слова утешения и поддержки. И лишь когда первые лучи солнца вызолотили край неба, она вместе с молодыми одэйями, оставшимися в цитадели, вернулась во дворец в надежде, что с высоты его расположения можно будет увидеть ход битвы хотя бы издалека.

Душа девушки рвалась на части, но она пыталась держаться и не показывать окружающим ее одэйям и магам насколько на самом деле ей страшно. Что с ней происходит, понимал только Кин, и Вайолет была благодарна брату за то, что тот не отходил от нее ни на миг.

К сожалению, все, что смогла увидеть Фиалка из окон зала одэй — только багряные и черные вспышки выбросов магии, окрашивающие далекий горизонт.

Где-то там шла ожесточенная битва, и от собственного бессилия и бездействия Вайолет начинала себя ненавидеть. Она то мерила шагами комнату, мечась по ней, словно пойманный рохр, то статуей застывала у открытого окна, напряженно вслушиваясь в доносимые ветром отголоски боя.

— Ничего не видно, — тихо уронила она, когда одна из молоденьких одэй, у которой вместе с Урсулой и остальными магами на битву отправился родной брат, осмелилась подойти к Хранительнице и спросить, есть ли какие-то вести.

— Слишком далеко.

— Хранительница Вайолет, — робко выглянула в окно из-за ее плеча девушка, — мне кажется, мы могли бы увидеть наших с высоты башни темной инглии. Одэйя Мелитрис всегда говорила, что это самая высокая точка цитадели.

Вайолет резко развернулась, с интересом взглянув на одэйю, а затем и на стоящего чуть поодаль светлого мага.

— Ариф, мы можем подняться на башню темной инглии? Там есть смотровая площадка?

— Есть, светлейшая, — кивнул мужчина. — Но она небольшая, и вся ваша свита на ней не поместится. И потом, я считаю, что вам лучше оставаться здесь, в кругу друзей и охраны.

— Ариф, я ненадолго. Всего на несколько минут, — с мольбой посмотрела на мага девушка и вымученно улыбнулась. — А вы подниметесь вместе со мной и проконтролируете, чтобы все меры безопасности были соблюдены.

Первый лаир, не выдержав устремленных на него со всех сторон взглядов одэй, со вздохом сдался и под всеобщее женское ликование двинулся вместе с ними из зала, указывая Хранительнице дорогу.

Спешно последовавшего за процессией Грайда приостановил тревожно-мрачный Кин, неожиданно спросив, не знает ли тот, почему в зале до сих пор нет Ириэйи.

— Ее вообще нет во дворце, — просветил друга парень и, заметив его растерянность, спросил: — Тебе разве не сказали? Айт увез ее отсюда еще вчера.

— Нет, — сник парень, рассеянно бегая взглядом. — Куда увез? Зачем?

— Я не знаю, — пожал плечами Грайд. — Но ему виднее. Наверное, на то были причины.

Кин, буквально огорошенный этим сообщением, на какой-то миг утратил способность двигаться, так что Грайду пришлось его одергивать:

— Слушай, пойдем быстрее. Я тоже хочу подняться с твоей сестрой на смотровую площадку. Я обещал Айту от нее не отходить.

Уныло кивнув, Кин поплелся рядом с другом, и когда парни, растолкав часть идущих следом за Вайолет магов, добрались до винтовой лестницы, откуда-то сверху послышались истошные женские крики.

Оттолкнув с дороги молоденькую сестру света, Грайд рванул наверх едва ли не по головам заполонивших проход одэй. Мгновенно обернувшийся рохром Кин обогнал его, белой тенью врываясь на полукруглую террасу, с высоты которой был виден простирающийся до самого горизонта лес, местами пылающий и дымящий от бесконечного количества то и дело разрывающихся магических зарядов.

Парни не сразу поняли, что причиной паники и истерии одэй стало не это зрелище, а отсутствие на террасе Вайолет.

— Где Хранительница? — яростно встряхнув первую попавшуюся магичку, рявкнул Грайд.

Бледная, как побеленная стена, девушка жадно глотнула дрожащими губами воздух и в ужасе пробормотала:

— Ариф приставил к горлу Санли нож и сказал Хранительнице, что если она не шагнет следом за ним в портал, то он убьет сестру света.

Дикий рев Кина на мгновение оглушил всех присутствующих, кого-то ввергая в еще большее отчаяние, а кого-то в бессильную ярость.

Несколько одэй тщетно пытались взломать запечатанный Арифом портал, когда их остановил резкий окрик Грайда: "Стойте"

— Портал не может вынести их за границы магического каркаса цитадели, — словно успокаивая сам себя, проговорил вслух он. — А значит, они выйдут где-то в лесу. Там, где их будут ждать.

Вернув себе былое хладнокровие, темный маг хищным взглядом скользил по простирающемуся вокруг цитадели пространству, быстро прикидывая, с какой стороны сюда бы пришел он сам, будь сейчас Грайд Схайл по-прежнему Первым магом ригул Морганы.

— Туда, — стремительно указав пальцем на запад, прорычал парень. — Проложите мне портал до самой границы в том направлении.

— Почему вы уверены, что оно верное? — быстро выплетая магическую конструкцию, обернулась к нему одна из одэй.

Грайд не мог этого объяснить, да и не было у него на это времени. Но одно он знал точно: за Хранительницей Света Моргана могла послать только самого верного пса.

И если это Хайдо, то ждать его следует именно оттуда, куда Грайд указал своей недрогнувшей рукой. Не важно, что радиус поиска слишком велик. Парень не сомневался, что местоположение своей сестры рохр вычислит по запаху за считанные минуты. Вот только о том, что будет после, Грайд не хотел даже думать, потому что впервые в жизни ему придется стоять с братом по разные стороны баррикад.

Яркая вспышка магии разорвала пространство, образовав высокую светящуюся арку, и, отбросив все сомнения, Грайд вскочил на спину уже ринувшегося в проход рохра, принимая командование над отрядом шагнувших следом за ними одэй.