ГЛАВА 36

Вайолет быстро обернулась через плечо, мазнув растревоженным взглядом по зажатой в руках Арифа одэйе. По бледным щекам девушки непрестанно текли слезы, поскольку острие прижатого к ее горлу ножа вспороло кожу, и воротник традиционного белого платья медленно пропитывался алой кровью.

Послушница была совсем юной — на вид лет пятнадцать, и то, что Ариф выбрал в качестве заложницы именно ее, будило в Вайолет едва контролируемый приступ нарастающей ярости.

Сильный и крепкий мужчина напал на самую слабую из волшебниц, ту, что в силу своей молодости и неискушенности не могла дать отпор магу с вековым опытом магии за плечами. Мерзко.

Но еще горше было от того, что Арифа все считали своим — магом с безупречной репутацией и обостренным чувством долга.

Все ложь…

— Идите вперед, светлейшая, — видя заминку Хранительницы, приказал маг. — Быстрее.

Столь пафосное обращение покоробило Вайолет. Выглядело оно скорее как издевка, чем как дань уважения.

— К чему эти расшаркивания, Ариф? — едко поинтересовалась девушка. — Из ваших уст "шевелись быстрее, дрянь" звучало бы честнее.

— Вы не понимаете… — сорвался на досадное шипение маг.

— Отчего же? — горько усмехнулась Вайолет. — Учитывая ваш нож, приставленный к горлу сестры Санли, чтобы выманить меня из дворца, я прекрасно понимаю, что намерения у вас явно не благородные. Вы ведь не на дружеские посиделки меня ведете, а собираетесь отдать в руки Морганы? Скажите… Всегда хотела понять, какова цена у предательства? Сколько нужно заплатить человеку, чтобы он забыл о совести, чести, доверии и дружбе?

— Говорю же, что вы не понимаете, — надсадно-скрипучим голосом обронил Ариф. — У нее моя дочь.

Вайолет резко развернулась, впиваясь беспощадным взглядом в мага.

— А почему вы решили, что жизнь вашей дочери важнее, чем жизнь погубленной вами Телларис, Санли, — кивнула на девушку она, — или моей?

Ариф побледнел, но лишь сильнее вдавил в горло одэйи нож, упрямо поджав побелевшие от напряжения губы.

— Извините, — выдохнула Вайолет. — С моей стороны было жестоко так говорить. Я могу понять ваши чувства, но не могу простить.

— Я не прошу у вас прощения, — тяжело сглотнул маг. — Я просто хочу обменять свою девочку на вас. Я обещал это своей умирающей жене. И вы не можете меня понять. Для этого нужно влезть в мою шкуру. Жить, каждый проклятый день умирая от чувства безысходности и вины, что не смог защитить свое дитя, не смог предусмотреть…

— Мне жаль, — тихо уронила Фиалка, посмотрела на дрожащую Санли и вдруг попросила: — Отпусти ее. Я пойду с тобой добровольно, Ариф. Только отпусти девочку. Она ведь тоже чья-то дочь. И слишком юна для того, чтобы умереть. Ее убьют, как только ты передашь меня Моргане. И тебя убьют, Ариф. Так дай шанс выжить хотя бы ей…

Ариф мотнул головой, не соглашаясь, и Вайолет с мольбой в голосе попросила снова:

— Пожалуйста. Достаточно жестокости и смертей. Возьми вместо нее меня. Я клянусь, что не буду сопротивляться.

На долю секунды в глазах мага мелькнуло сомнение, но его, видимо, сломила твердая решимость, написанная на лице Хранительницы.

Бесцеремонно отбросив от себя юную одэю, Ариф обвил рукой Вайолет, приставив нож теперь к ее горлу.

— Беги, — приказала Фиалка упавшей на землю Санли. — Беги в цитадель.

Девушка заторможенно хлопнула круглыми от страха глазами и перевела взгляд на Арифа, видимо, опасаясь от него удара в спину.

— Уходи, — мрачно буркнул маг и, добавив голосу силы, прорычал: — Вон отсюда.

Помогая себе пятками и локтями, одэйя отползла от мага на несколько метров, а когда поднялась на ноги, все еще пятилась спиной, глядя на Арифа с таким ужасом, словно лицо его превратилось во что-то бесконечно уродливое и безобразное.

Она отошла метров на десять и лишь тогда позволила себе развернуться. Куда она побежала дальше, Вайолет не видела, потому что Ариф резко дернул ее и подтолкнул, заставляя идти вперед.

Острый клинок мага беспощадно впился в нежную кожу девушки, ветер неприятным холодом прошелся по увлажнившемуся от выступившей крови горлу, и Фиалка с грустью вспомнила слова Урсулы, что нож иногда работает быстрее и действеннее, чем магия.

В ее нынешнем положении любой выплеск силы будет стоить ей жизни, а за нее Вайолет собиралась еще побороться. Чуть успокоив сбившееся дыхание, она хрипло позвала своего похитителя:

— Ариф, когда будешь передавать меня Моргане, все время держись у меня за спиной. Это твой единственный шанс. Я нужна ей живой, а значит по тебе не ударят, опасаясь причинить мне вред.

— Я без вас знаю, что нужно делать, Хранительница, — огрызнулся мужчина. — Я просто заберу Алларию и уйду.

Вайолет проглотила едкий ком, вставший поперек горла, и с грустью спросила:

— Вы все еще верите, что Моргана вам ее отдаст? Она не сделала это двадцать лет назад, когда вы бросили ей на растерзание Тэлларис, не сделает и сейчас. Мне больно и страшно вам это говорить, Ариф, но вашей дочери давно нет в живых.

— Заткнитесь, — свирепо заорал Ариф. Нож его углубил порез на шее Вайолет, причиняя боль, и девушка вжалась в мага, пытаясь избежать более серьезного ранения. — Она жива. Моргана присылала мне пряди ее волос. Каждый год. От них шла живая сила. Моя девочка жива. Я знаю, я чувствую.

В сердце Вайолет болезненно запекло, и на глаза мгновенно набежали слезы от жалости к обезумевшему мужчине. Кем надо быть, чтобы регулярно присылать отцу украденного ребенка отрезанные от него волосы? Это все равно, что медленно сыпать соль на открытую рану.

Не факт, что Моргана срезала пряди с его дочери, но отсылая их Арифу, она изощренно-жестоко сводила его с ума, заставляя молчать и выполнять ее требования. Понимал ли это маг? Где-то в глубине души, наверное, да. Вот только отчаянно не хотел верить, что больше никогда не увидит свою девочку. А кто бы на его месте поверил? Любящее сердце надеется до последнего.

— Хорошо, Ариф, — покорно согласилась Вайолет. — Конечно, жива, если вы так чувствуете. Но вам все равно лучше прикрываться мною, как щитом, пока не получите дочь обратно.

Мужчина замолк, и только его тяжелое, прерывистое дыхание выдавало всю степень волнения.

— Простите, светлейшая, — вдруг прохрипел он. — У меня не было другого выбора. У меня его никогда не было…

От его голоса веяло безысходным отчаянием, и Вайолет с жалостью выдохнула:

— Я понимаю, Ариф. Не надо больше оправдываться.

Молча двигаясь вперед, Хранительница абстрагировалась от страха, лишних мыслей и ненужных сомнений. И как никогда сейчас ей пригодились уроки Урсулы.

Окружающий мир жил, дышал, играл красками и издавал звуки. Сила небесных чертогов лилась с высоты, щедро одаривая все вокруг своей благодатью. И Вайолет чувствовала, как ласково вьется вокруг ее пальцев ветер, пружинит под ногами Мать-Земля, успокаивающе шепчут деревья и дышит прохладой подземная река. Протяни ладонь, попроси помощь — и мрачная на вид Тэнэйбра даст тебе все, что ты захочешь: выстроит стены из непроходимых лесов, собьет врагов с ног свирепым ураганом, поглотит их в разверзшейся пасти каменных пластов и утопит в потерявших берега водах.

Хватит ли ей знаний и умения, чтобы, защищая себя, не нарушить баланс мироздания, не нанести ему непоправимый вред? Ведь законы равновесия никто не отменял: если что-то прибывает в одном месте, то обязательно убывает в другом. Излишний приток воды непременно где-то вызовет засуху, разлом в земле — извержение вулканов и пожары, избыток лесной растительности — гибель многих степных животных.

Магией следует пользоваться осторожно. Нельзя брать больше, чем позволяют ее правила безопасности.

Земля глухой вибрацией отдалась в ступни, ветер тревожно толкнулся в раскрытую ладонь, и Вайолет не нужно было говорить, что это значит. Она чувствовала тяжелую поступь чужих шагов, могла назвать количество приближающихся мужчин и совершенно точно знала, что среди них всего один неодаренный, все остальные — темные маги. Никакой девушки там и не могло быть.

— Ариф, подожди, — вынуждая светлого замедлить шаг, взмолилась Вайолет. — Не так быстро. Мне камень в обувь попал. Позволь его выбросить. Тяжело идти, — она намеренно припала на правую ногу, очень правдоподобно изображая хромоту.

Мужчина остановился, чуть отвел в сторону ладонь с ножом, предоставляя Хранительнице возможность вытряхнуть туфельку, и в этот миг она призвала ветер, обездвиживая невидимыми петлями руки мага.

Стихия воздуха подхватила Арифа словно щепку и зашвырнула в заросли кустарника. А Вайолет, не мешкая, сразу же ударила выплеском магии в каменистую почву.

Земля вздрогнула, задрожала. Чудовищная сила вспорола землю кривой трещиной, которая в мгновение ока стала расходиться — ширясь, углубляясь, отрезая появившимся из-за деревьев мужчинам дорогу.

Один из них среагировал мгновенно: резко прыгнул вперед, перемахивая через стремительно ширящуюся преграду, а следом за ним, словно черные птицы, устремились три сфирьи, нападая на Вайолет практически одновременно.

— Не-ет, — полетел им вдогонку яростный рев огромного темноволосого дримма, но было уже поздно.

Призрачные твари на миг зависли над головой Хранительницы, пока она ударом магии отбрасывала атакующего ее мага в пропасть, а затем впились в ее руки раззявленными ртами, стремясь высосать из столь притягательной жертвы силы и способность сопротивляться.

— Нет… назад, — прохрипел Хайдо (а это был именно он), понимая, что его госпожа, сейчас наблюдающая за боем через свой магический шар, допустила ужасную ошибку. Но еще более страшную совершил он сам, когда не рассказал ей правду о том, что юная Хранительница на самом деле сотворила в прошлый раз с зачарованным слугой Морганы.

На миг мужчине показалось, что все обойдется, девчонка не справится сразу с тремя темными тварями, но ее побледневшее лицо внезапно осветила странная мягкая улыбка, а затем с губ тихим шелестом сорвалось:

— Маэлир, Тегон, Аллария…

Сфирьи дернулись, будто от удара, и их призрачные тела стали пузыриться, словно закипающая смола. Вязкими потеками черной жижи темные твари шлепнулись на землю, а в образовавшихся от них черных лужах начало что-то шевелиться, увеличиваясь в размерах, обретая контуры человеческих тел.

— Стреляйте ей по ногам. Немедленно, — крикнул Хайдо шокированно застывшим за его спиной магам.

Взгляд Хайдо в секундном соприкосновении схлестнулся с ясным взглядом светлой Хранительницы, что, казалось бы, бессильно падая на колени, успела создать впереди себя призрачную преграду, ударяясь о которую летящие в ее сторону стрелы сгорели, как сухие былинки.

— Ариф, помоги. Держи щит… — прохрипела она, на остатках собственных сил удерживая созданную защиту, яростно обстреливаемую со всех сторон темными магами.

Откуда-то из кустов слева от нее вылетела рассыпающая искры белая молния, пробив навылет грудь стоящему перед Хайдо магу.

Она не зацепила командующего дриммами только благодаря браслетам-артефактам Морганы, охватывающим его руки. И хотя в силу защиты своей госпожи мужчина непоколебимо верил — с передовой он все же предусмотрительно убрался, мигом спрятавшись за толстый ствол дерева.

Из зарослей барбариса, выбрасывая вперед руку с посохом, вылез светлый маг, пронзая брошенным боевым заклинанием еще одного помощника Хайдо.

Воздух вспороли темные вспышки, с грохотом ударились о светлые щиты, и мир словно перевернулся с ног на голову.

Комья вывороченной земли вперемешку с дерном и камнями брызгами полетели во все стороны, вспыхнула сухая трава и листья, запах гари и дыма мгновенно наполнил воздух.

Стоящая под перекрестным огнем темных магов Хранительница Света невольно приковывала взгляд. Среди царящего вокруг хаоса и смрада ее тонкая фигурка в белом платье казалась Хайдо лучом солнца. Как она умудрялась держать вокруг себя непроницаемый щит и при этом отбивать направленные на помогающего ей мага удары, для мужчины оставалось загадкой, как и то, что ее волшба сделала со сфирьями.

Хайдо смотрел и не верил своим глазам, что пузырящиеся вокруг Хранительницы черные лужи окончательно исчезают, а на их месте появляются обнаженные тела трех человек — двух крепких мужчин и тощей девчонки лет семи. Последняя неуклюже приподнялась над землей, кажется, вообще не понимая того, что происходит, где она находится и как сюда попала. От смертельной опасности быть сраженной одним из темных зарядов ее спасала только созданная светлой Хранительницей магическая преграда.

— Аллария… — вопль Арифа на миг перекрыл грохот боя, взлетев над лесом легкокрылой птицей.

Девчонка резко вскинула голову, длинные пепельно-белые волосы открыли узенькое бледное личико, на котором подобно двум драгоценным камням сияли голубые глаза, и с розовых губ ее слетел ответный крик: "Папа".

Маг застыл, будто сраженный стрелой в самое сердце. В его широко распахнутых глазах отразился вихрь сумасшедших эмоций, и все, что он способен был видеть в этот момент — фигурку бегущей к нему дочери.

Видимо, поэтому мужчина и утратил контроль над ситуацией, пропустив удар. Посланные противниками темные заклинания пробили светлую защиту, буквально изрешетив тело Арифа.

Успев послать в дриммов ответную волну магии, окровавленный маг рухнул на землю, бессильно протягивая руку к дочке.

Отчаянный крик девочки отдался в сердце Вайолет дикой болью, выпуская на волю безграничную силу Хранительницы, уже не поддающуюся ее контролю.

Задыхаясь от ярости, бегущих слез отчаяния и боли, Вайолет вздрогнула, концентрируя и пропуская сквозь себя силу девяти стихий, и воющий смерч обрушился с высоты небес, сметая противников волшебницы ураганным вихрем. Затрещал вековой лес, загудела земля, корни деревьев вырвались на поверхность, словно живые. Один из них кольцами обвился вокруг темного мага в удушающем захвате, выпустив из своих тисков уже мертвое тело мужчины.

Прижавшись к земле, изо всех сил цепляясь за стволы кустарников, Хайдо с ужасом наблюдал за тем, как разбушевавшаяся природа расправляется с лучшими боевыми магами Морганы, забивая их камнями, швыряя о деревья, протыкая сучьями и хлеща ветвями.

Опору, за которую дримм держался, вдруг вырвало из земли вместе с корнями и подняло в воздух.

Только многолетний опыт и тренировки не позволили Хайдо свалиться в сотворенную Хранительницей громадную трещину в земле. Изловчившись, он рванулся вперед, успев зацепиться руками за край выступающей породы, и повис над ширящимся разломом.

Впервые в жизни Хайдо пожалел, что в нем порядка семи пудов живого веса, потому что пальцы, не выдерживая тяжести тела, неотвратимо соскальзывали с выступа, за который мужчина ухватился.

В какой-то момент ему показалось, что он либо сошел с ума, либо потерял сознание и видит галлюцинации: склоненное над ним лицо светлой Хранительницы, пронзительную радужку ее фиолетовых глаз и… протянутую ему словно спасительный канат руку.

— Хватайтесь, — это говорит не призрак, не разыгравшаяся фантазия, а живая женщина. И Хайдо беспрекословно послушался ее, скорее всего дабы убедиться в том, что не спит.

Странные ощущения… Невероятная сила в казалось бы совершенно хрупкой ладони. Полное отсутствие логики. Но именно светлая Хранительница сейчас вытаскивала Хайдо из пропасти. Юная, тощая девчонка с легкостью тянула здоровенного мужика.

Мыслей в голове командующего дриммами было много — непонятных, путаных, сбивчивых. И когда Хайдо почувствовал под ногами твердь и его взгляд впился в лицо Хранительницы Света, наконец сработали инстинкты.

Она стояла так близко… Протяни руки, схвати девчонку в их кольцо и сомкни артефакты… Это то, ради чего он здесь. Воля госпожи. Его долг. Его собачья преданность владычице Тэнэйбры, сделавшей из безродного убогого мальчишки первого воина империи…

Хайдо сделал шаг вперед, и путь ему внезапно преградил возникший непонятно откуда Грайд. А рядом с ним, скалясь, рыча и припадая к земле, одновременно появилась огромная белая зверюга, готовясь к прыжку.

— Назад, Хайдо. Не приближайся к ней. Иначе мне придется применить силу, — произнес Грайд. По его напряженному взгляду и готовой сотворить заклинание руке мужчина вдруг понял, что брат не шутит. И это стало еще большим шоком.

— Ты пойдешь против меня?

— Неправильный вопрос, брат, — повел головой Грайд. — Я просто буду ее защищать. От тебя, от Морганы, от ее слуг, от всех, кто захочет причинить ей вред… До последнего вздоха.

Неверяще моргнув, Хайдо развел руками, пытаясь понять совершенно необъяснимые с его точки зрения вещи. Как его брат, темный маг, мог встать на сторону светлой? Почему трикты предпочли умереть за нее, а одарины ввязались в чужую войну?

— Что в ней есть такого, что вы все готовы жертвовать собой ради ее спасения? — воскликнул он, глядя на брата.

— Она заставляет нас всех осознавать, кто мы есть в этой жизни и что нас делает настоящими людьми. Оказывается, это не магия, не сила и не богатство, Хайдо… Это умение любить, дружить, сопереживать друг другу и протягивать нуждающимся руку помощи. Так же, как минуту назад Вайолет протянула ее тебе, не дав сорваться в пропасть. Она не делит людей на темных и светлых. Для нее мы все одинакового цвета. Лишь душой разные… Там либо гнилое болото, либо тепло и свет. Вот и вся разница. В человечности, Хайдо. Она или есть в тебе, или никогда и не была.

Дримм растерянно смотрел на Грайда, не узнавая в нем своего брата.

— Загляни в себя, Хайдо, — снова заговорил тот. — И подумай, осталось ли в тебе что-то от человека? Способен ли ты переступить через мой труп? Потому что, прежде чем отдать Хранительницу Моргане, сначала ты должен будешь убить меня.

Хайдо оглянулся по сторонам и вдруг понял, что остался в гордом одиночестве. От нескольких десятков темных магов, что пришли с ним, в живых остались единицы. Да и те валялись между вывернутыми из земли деревьями, израненные и неспособные к сопротивлению.

Рядом с Хранительницей, в том месте, где упали сфирьи, сидели двое обнаженных мужчин. Недоуменно моргая, они смотрели то на свои руки, словно видели их впервые в жизни, то вертели головой по сторонам, растерянно изучая окрестность, что будто побывала в эпицентре свирепого шторма. Над смертельно раненным светлым магом рыдала маленькая девчонка, а из глубины леса послышались крики спешащих на помощь своей Хранительнице одэй.

— Уходите, — неожиданно произнесла Вайолет, глядя на Хайдо из-за плеча его брата.

— Пока у вас еще есть такая возможность.

Странное заявление, учитывая то, что минуту назад он собирался ее похитить. Но времени, чтобы осмыслить происходящее, у Хайдо уже не было. Бросив на брата исподлобья тяжелый взгляд, он скрестил запястья с браслетами-артефактами, и его мгновенно затянуло в воронку открывшегося перехода, выбросив посреди холодного и пустого зала прямо к ногам безупречно-красивой и пугающе мрачной Морганы.

Встав на колени, Хайдо повинно опустил голову, не смея поднять на госпожу взгляд. Лишь краем глаза он видел, что ее всевидящий шар сейчас показывает главное поле сражения со светлыми магами, и преимущество явно не на стороне имперских войск.

— Где она?

Ровный и нарочито бесстрастный голос Морганы хлыстом опустился на плечи Хайдо, заставив вздрогнуть. Слишком хорошо командующий дриммами знал, что скрывается за фальшивым спокойствием темной госпожи.

— Прости, владычица. Я подвел тебя. И заслуживаю самого сурового наказания…

— Безусловно заслуживаешь, но я спросила тебя, где эта светлая дрянь, Хайдо? Почему ты вернулся один?

Больно сжав холеными пальцами подбородок мужчины, колдунья заставила его поднять голову и смотреть себе в глаза.

Они затягивали, словно черный омут, и глядя в них Хайдо видел свою смерть, медленную и жестокую.

— Мы не смогли ее забрать, госпожа. Силы оказались не равны.

— Силы? Не равны? — идеальные линии бровей Морганы хищно взлетели вверх, и черты прекрасного женского лица исказило гневное недоумение. — Ты взял с собой два десятка лучших боевых магов и три сфирьи. И ты, мой главнокомандующий, смеешь утверждать, что этого было недостаточно, чтобы схватить какую-то сопливую девчонку? Где сфирьи, где мои верные псы?

— Она вернула им человеческий облик, — рвано выдохнул Хайдо.

— Что? — прищурилась колдунья.

— Как только сфирьи напали на Хранительницу Света, она что-то с ними сделала и… они превратились в людей. Одна из теней стала маленькой девочкой, а двое других — мужчинами.

Моргана недоверчиво мотнула головой, и скорее озадаченно, чем рассерженно, обронила:

— Это невозможно…

— Она назвала их всех по именам, — сообщил Хайдо. — Маэлир, Тегон, Аллария…

В глазах владычицы Тэнэйбры отразился шок. В тягостном молчании она повернулась к своему шару, мрачно и пристально всматриваясь в его нутро.

— Как они выглядели? — вдруг поинтересовалась она.

— Девчонка совсем маленькая. Лет семь. Худенькая, светловолосая, голубоглазая…

— Довольно, — резко оборвала Хайдо Моргана. Губы ее злобно поджались, тень ярости исказила лицо. — Встань. Мне как никогда нужна твоя сила и талант воина. Светлые выродки объединились с темными стражами и сейчас атакуют Авердэн. Ступай и вышвырни их из моей столицы.

Хайдо задержал дыхание, побоявшись, что вздох облегчения будет слишком громким и госпожа поймет его страх. Встав с колен, мужчина поклонился темной Хранительнице и благодарно произнес:

— Спасибо, что помиловали и дали шанс доказать вам свою преданность.

Моргана неуловимо быстро переместилась вперед, сократив между ними расстояние настолько, что Хайдо чувствовал кожей лица тепло, идущее от женщины. Она смотрела ему прямо в глаза, не давая отвести взгляд, и от такой непозволительной близости у дримма останавливалось сердце.

— Я накажу тебя потом, — нежные пальцы владычицы в ласкающем жесте коснулись скулы Хайдо, а потом губ. Приблизив к ним свои, женщина томно прошептала: — Обязательно накажу. Но сначала ты добудешь мне победу.

Хайдо сглотнул и вновь обрел способность дышать, только когда Моргана отступила от него на шаг и, повернувшись к шару, переключила все свое внимание на него.

— Клянусь, госпожа.

— Иди, — отмахнулась она, укладывая ладони на поверхность шара.

Хайдо хотелось не идти, а бежать.

Так близко к чертогу смерти он еще не находился. Нет, ему не страшно было умереть в бою. Больше всего Хайдо боялся, что однажды госпожа превратит его в одного из своих мерзких темных слуг, в сравнении с чем обычная смерть казалась ему просто милостью.

Стоило звуку шагов командующего дриммами стихнуть и раствориться в пустоте, как от показной уверенности Морганы не осталось и следа. Ее красивое лицо изуродовал жестокий оскал, а в темных глазах вспыхнуло одержимое безумие.

Дыхание колдуньи участилось. Белые пальцы сжались в кулаки. Из горла женщины вырвался надсадный рык, полный бессильной злобы.

Моргана заскребла по поверхности шара ногтями, словно хотела выцарапать на ней следы своей ярости. Мысли колдуньи одна темнее другой метались в голове. Она отказывалась верить в то, что поведал ей Хайдо, и, пожалуй, сочла бы его слова за ложь, если бы не произнесенные им имена…

Только Моргана знала, как зовут каждого обращенного ею мага. Как? Откуда они стали известны светлой дурочке? И что она на самом деле сделала с неуязвимыми сфирьями? Ведь вернуть им их прежний человеческий облик всегда считалось невозможным.

Все шло не так, как Моргана задумала изначально. Светлая соплячка выскользнула из-под самого носа. Мерзкий Логгар привел на битву против имперской армии бессмертных одаринов, и те теснили войска Морганы по всем фронтам. Авердэн пылал в огне, а зашедшие в его порт свои же торговые корабли теперь подло обстреливали ригулы дриммов с моря…

И вот теперь гибель сфирей. Преданных, покорных, беспрекословных. Оружие, против которого бессильны даже темные стражи.

Удача неотвратимо уплывала из рук Морганы, но один козырь в рукаве у нее все же остался, и темная владычица собиралась его разыграть.

— Саммэ руатэ ост ин аххарэ… — шевеля губами, женщина нашептывала слова древних заклинаний, оглаживая ладонями поверхность магического шара. — Наимэ лир ас аумм…

Сумрак вокруг колдуньи сгущался. Черные тени просачивались сквозь толщу каменных стен замка и покорно ползли к ногам своей госпожи.

— Шаи фар саи…

Голос Морганы эхом слоился в тишине, гипнотизируя танцующих вокруг нее сфирей, словно змей. Внутри Ока Тьмы клубился туман, из бесформенной массы которого то появлялись, то исчезали тени.

— Покажите мне ее… — предвкушающе приказала колдунья, активировав ранее нарисованную кровью на шаре волшебную сеть.

Мгла внутри сферы расползлась рваными кусками, и оттуда полился дневной свет.

Шелестел лес, щебетали птицы, насвистывал ветер… Откуда-то из-за зеленой стены деревьев и кустарников доносился заливистый детский смех и громкий лай собаки.

— Ближ-же, — затаив дыхание, склонилась над шаром Моргана. — Еще ближе…

Выплывшие из кроны дуба тени двинулись вперед, но, встретив на своем пути невидимую преграду, замерли. Зависнув в воздухе на секунду, они ринулись на возведенную среди глухого леса стену магии, но расплющились об нее грязными кляксами, к возрастающему недовольству своей госпожи.

— Безмозглые твари. Обойдите с другой стороны, — прошипела она.

Тени метнулись в сторону, вновь натыкаясь на незримый барьер, и Моргана, закусив губу, недобро прищурилась.

— Думаешь, хорошо ее от меня спрятал, Логгар? Ошибаешься…

Пока колдунья всматривалась вглубь леса, пытаясь разглядеть тех, кого он скрывает за своей пеленой, на ветке одного из деревьев появилась белка, а следом за ней из дупла несмело вылезли и ее маленькие бельчата.

Злую красоту лица Морганы озарила коварная ухмылка. Женщина небрежно повела пальцем, указывая на пушистое семейство, и одна из сфирей мигом ринулась в их сторону.

Заметив жуткое существо и почуяв беду, белка застрекотала, стала издавать резкие цокающие звуки, будоражащие спокойствие леса, и, словно услышав ее призыв, из чащи со свирепым рычанием выскочил огромный черный пес.

Заметив сфирью, он зашелся оглушительным лаем, бесстрашно бросаясь на жуткую образину.

— Взять его, — надменно повела бровью Моргана, наслаждаясь демонстрируемой картинкой.

Сфирьи голодной сворой ринулись на бешено гавкающего пса, и когда впились в него со всех сторон, словно пиявки, несчастное животное заскулило от боли, завертелось волчком, тщетно пытаясь сбросить с себя высасывающих из него силы тварей.

— Сорт, Сорт… — на жалобный вой заходящегося в агонии пса из-за незримой стены магии выскочила маленькая девочка.

От увиденного она на миг замерла, ошарашенно раскрыв рот и округлив глаза, а затем, подхватив с земли сухую ветку, с криками: "Пошли вон" понеслась на обидчиков ее четвероногого друга.

Холодное торжество зажглось в темных омутах глаз Морганы. Она зашевелила пальцами, вынуждая теней мгновенно переключиться на интересующий ее объект.

Бесшумно скользя по воздуху, они стали кружить подле отважно отмахивающейся от них палкой девочки, вызывая у играющей с ней, как с котенком, колдуньи издевательский смех. Сфирьи по ее приказу дразнили перепуганную малышку — то нападали, то разлетались в стороны, как будто жалкие потуги девочки могли их отогнать, когда она, закусывая губу, с безрассудным отчаянием противостояла непонятным чудовищам.

Веселое для Морганы представление прервалось внезапно.

Ее магический шар ярко вспыхнул, активируя нарисованные на нем кровью линии, а затем показал, как из зарослей орешника вылетела черная молния. Она, подобно мечу, раскроила пространство, и в проделанную ею дыру со свистом втянуло одну из посланных колдуньей теней.

На поляну стремительно выскочила Ириэйя, на ходу ударила магией по шевелящемуся клубку сфирей, а потом закрыла испуганную девочку собой, одной рукой прижимая ребенка к себе, а другой продолжая выпускать темные разряды магии.

Несколько секунд Моргана с кривой ухмылкой на губах наблюдала за яростно сражающейся дочерью, пока сверкающее в глазах колдуньи злорадство не сменилось удовлетворением. Она смежила веки, опустила на шар ладони и резко выкрикнула:

— Эраусаммэ.

Изображение в шаре мгновенно заволокло тьмой. Она расширилась, мощно ударилась о прозрачные стены, рискуя их проломить, а затем осела, словно упавший туман, открывая взору Морганы заключенных в стеклянную пустоту сферы пленников.

— Так-так… И кто это у нас тут такой? — издевательски постучав пальцем по поверхности шара, победно улыбнулась она в побледневшее лицо дочери, которая теперь смотрела на Моргану с почти животным ужасом. — Спасибо, что привела ее ко мне, — колдунья кивнула на маленькую девчонку, что доверчиво прижималась к груди Ириэйи, и расплылась в глумливой улыбке: — Без тебя мне до нее никак было не добраться.

Ири не успела даже что-то предпринять, когда Моргана обрушила на шар чудовищный по своей силе магический удар, и сфера с грохотом разлетелась вдребезги, осыпая все вокруг осколками битого стекла.

— Видишь, как много я поставила на кон, чтобы вернуть тебя обратно, — прошипела Моргана, склоняясь над укутывающей в свои объятия девочку Ириэйей. — Ты меня разочаровала, детка. Я думала, ты умнее.

Ири резко выбросила руку, атакуя мать темным заклинанием, но та играючи нейтрализовала ее магию, а потом ответила… Безжалостно и резко. Лишая девушку способности дышать и двигаться.

Мощная волна снесла Ириэйю с места, порезав тело об острые осколки разбитого шара, а затем приложила головой о стену, лишив всяких сил.

— Ири, — рыдающая девчонка попыталась выскочить из утробы уничтоженного Ока Тьмы, чтобы броситься к девушке на помощь, но Моргана цепко впилась пальцами в руку ребенка и раздраженно дернула малышку на себя.

— Ты гадкая. Противная. Злая, — Лин извивалась ужом, колотила колдунью свободной рукой и горько плакала, оглядываясь на лежащую на полу в луже крови Ириэйю.

— Отпусти меня сейчас же.

— О-о, — фальшиво скорчила умилительную мину Моргана. — И кто это у нас тут такой грозный?

— Я — Лин, — выкрикнула девочка. — А мой папа придет за мной и превратит тебя в жабу. Склизкую гадкую жабу.

— Папа… — растягивая гласные, проворковала Моргана, продолжая без особого труда удерживать трепыхающуюся девчонку. — И кто же наш страшный папа?

— Мой папа — самый главный одарин, — тщетно пытаясь вырваться, провозгласила Лин, одновременно и шокировав, и обрадовав Моргану своим заявлением.

Темная Хранительница предполагала, что Логгар прячет от нее кого-то невероятно для себя дорогого — возможно, сестру или еще какую-то близкую родственницу, но чтобы ею оказалась его дочь… Несомненно, это была удача. И теперь игра только начиналась.

Игнорируя детскую истерику и сопротивление Лин, колдунья приказала сфирьям перенести Ириэйю к алтарю Двуликих, а затем, подняв вокруг себя темные вихри, растворилась в них вместе с дочерью Айта.