ГЛАВА 37

Лес еще отходил от буйства Вайолет. В густых кронах взбудораженно шумел ветер, швыряя сорванной листвой в молчаливо стоящих над телом Арифа одэй. Попытка Фиалки исцелить светлого мага оказалась тщетной. Когда Хранительница прибежала к нему на помощь, мужчина лишь успел вложить в ее руку ладошку дочери, попросил позаботиться о девочке и испустил дух.

Никто из одэй не решался забрать плачущую девочку от мертвого отца, поэтому столь печальная миссия легла на плечи Вайолет. Она попросила магов открыть портал и увести Алларию во дворец. А после этого взяла обещание у всех присутствующих, что они сохранят в тайне предательство Арифа. Меньше всего Вайолет хотела, чтобы и без того настрадавшаяся девочка винила себя всю оставшуюся жизнь в том, что Ариф предал своих, пытаясь ее вернуть. Мага договорились похоронить в цитадели, а Алларию оставить на попечение одэй.

Сложнее обстояли дела с перевоплощенными мужчинами. Идентифицировать их личности взялся Грайд, и оказалось, что и один, и другой служили придворными магами у Морганы целый круголет назад. И что удивительно, это никак не отразилось на их внешности. Правда, последнее, что они помнили, как и в случае с самим Грайдом, было их превращение в жутких слуг Морганы.

Возвращаться на службу к темной владычице Тэнэйбры ни один из них не собирался; и вопрос — отпустить их на все четыре стороны или отвести в светлую цитадель, оставался открытым. Пока одэйи спорили на этот счет, Вайолет отошла в сторону, прислонилась щекой к шершавому стволу дерева и смежила веки.

Кейтеро говорил, что если научиться слушать лес, то он может рассказать все свои тайны. Поведать, где бьют чистейшие родники, откуда ждать беду. Показать, в какой стороне спрятаны редкие сокровища и что происходит сейчас на расстоянии сотен миль. Все, что Вайолет хотела сейчас увидеть — это битву светлых и темных сил. Она хотела туда, к Урсуле, Айту, Доммэ и тысячам воинов, что отправились на защиту мира и добра. Сейчас, как никогда, Хранительница считала, что ее место рядом с ними.

Но сосредоточиться Фиалка не успела. Раздался шум, крики одэй, призывающие к бою, а стоило девушке увидеть, что послужило причиной их паники, как она тут же бросилась на защиту кружащих над деревьями ильсингов, пока светлые маги не вздумали выпустить в них магические заряды.

— Стойте. Это свои.

Успев выбить засветившийся посох у одной из одэй, Вайолет раскинула руки, закрывая собой приземляющееся за ее спиной чудовище.

Две головы ильсинга на длинных змеиных шеях высунулись из-за плеч светлой Хранительницы и, угрожающе оскалив пасти, зашипели на готовых к атаке магов.

— Спокойно, Ши, — попросила Вайолет. — Никто меня не тронет. Опасность миновала.

— О, родственница пожаловала, — раздался возглас подоспевшего на крики одэй Кина, следом за которым прибежал Грайд вместе с возрожденными из сфирей мужчинами, которые в полной готовности нанести магический удар недоуменно смотрели то на Хранительницу, то на ильсинга.

Двухголовая тварь недовольно фыркнула панибратски подмигивающему ей рохру, а затем издала протяжный урчащий звук, после которого с небес на землю стали пикировать огромные туши ее сородичей, с треском ломая кустарники и мелкие деревца.

Стая крылатых монстров позади Вайолет неодобрительно шипела, заставляя магов нервничать, и Грайд позволил себе заблаговременно предупредить Хранительницу:

— Вайолет, осторожней, пожалуйста. Эти существа едят даже магов.

— Только если эти маги пытаются их убить и содрать с них шкуру. Ильсинги прилетели, потому что почувствовали, что я попала в беду, — огорошила всех своим заявлением девушка. — Ши мне сама об этом сказала. Они просто хотели помочь.

В подтверждение своих слов Фиалка повернулась к жуткому существу и, протянув к нему руку, ласково погладила сначала одну, а затем другую уродливую голову.

От удовольствия самка прикрыла узкие разрезы глаз кожистыми веками и глухо заурчала, чем окончательно ввергла в шок и без того потрясенных одэй.

— Спасибо, дорогая, — почесывая Ши, прошептала Вайолет. — Но я, хвала небесным покровителям, со всем сама справилась. Ваша помощь уже не нужна.

— Как это "не нужна"? — не испытывающий и малейшего страха перед ильсингами, Кин подошел к сестре вплотную. — Посмотри, сколько их. Целая армия. И все они наши союзники. Разве есть у Морганы что-нибудь, что можно им противопоставить?

Лицо Вайолет озарилось радостью. Намек брата она хорошо поняла, и сердце подпрыгнуло в груди, предвкушая что-то очень важное. Кин был прав: ильсинги могли не только воевать на стороне белого братства, но и переломить ход боя.

— Ты со мной? — улыбнулась она брату, обходя Ши сбоку и поднимаясь по ее опущенному крылу.

Присмотрев себе самого крупного самца, Кин, игнорируя всеобще изумление, двинулся прямиком к нему, а как только удобно уселся на спину существа, лукаво помигнул изумленно разинувшему рот Грайду:

— Так и будешь там стоять? Все веселье пропустишь. Поверь, несмотря на свой внешний вид, эти зверюшки однозначно лучше, чем сфирьи.

Помявшись пару секунд, Грайд бочком протиснулся между двумя наблюдающими за ним ильсингами, и когда один из них подставил магу крыло, хоть и с опаской, но все же взобрался на него.

— Светлейшая, что вы задумали? — встрепенулась одна из одэй, понимая, что Хранительница собралась куда-то лететь на ильсингах.

— Собираюсь оттеснить имперские войска и ввести в бой против них свежие силы.

— А нам что делать?

Светлые сестры недоуменно переглянулись между собой, не понимая, какая теперь им отведена роль, ведь Урсула оставила их в цитадели исключительно для защиты Хранительницы Света, в которой она теперь, похоже, не очень нуждалась.

— Я не вправе кому-то из вас приказывать, — отозвалась Вайолет. — Те, кто не боятся высоты и ильсингов, могут отправиться вместе со мной на помощь нашим, остальные пусть возвращаются во дворец.

Напряженную тишину внезапно нарушил мужской голос. Совсем недавно бывший сфирьей темный маг выступил вперед, почтительно склоняя перед восседающей на ильсинге Вайолет голову. И хотя в снятой с чужого плеча одежде он выглядел не так тожественно, как говорил, но тем не менее произвел на всех неизгладимое впечатление.

— Если вы позволите, Хранительница, мы с Маэлиром хотели бы отправиться вместе с вами. Мы — боевые маги, и наши умения могут пригодиться вам в бою против войск Морганы.

Грайд улыбнулся, прекрасно понимая, что сейчас движет мужчинами. Тот, кто побывал в оболочке сфирьи, никогда не забудет, каково это — быть никем, бездушной и бестелесной тенью; и пойдет хоть на край света за Хранительницей, что вернула ему возможность снова стать человеком.

— Я буду вам очень благодарна за помощь, Тэгон, — искренне обрадовалась Вайолет и одобрительно посмотрела на обоих освобожденных ею магов, жестом приглашая их присоединиться к ее необычному войску.

Не прошло и пяти минут, как стая ильсингов поднялась в небо, неся на своих спинах таких разных всадников. Уже привыкшая к подобному путешествию, Вайолет летела с Ши впереди, с высоты птичьего полета теперь отчетливо-ясно наблюдая за кипящей на горизонте битвой. И хотя к чему-то подобному девушка была готова, все равно не смогла сдержать слез от вида усеянной мертвыми телами земли.

Местами обугленные деревья и выжженная трава зияли, будто уродливое клеймо на теле векового леса, а незатухающие костры пожарищ казались открытыми ранами. Среди смрада и дыма мелькали фигуры сошедшихся в смертельной схватке воинов, с грохотом взрывались магические заряды, и словно птицы-падальщики над этой страшной бойней кружили сфирьи.

Их рваные тени быстро собирались в шевелящийся кокон, а потом обрушивались оголтелой стаей на выбранную жертву. И поскольку одарины и светлые лаиры им были не по зубам, от атак сфирей то и дело погибали простые смертные — те, кто не мог отогнать их от себя с помощью магии.

В жуткой мешанине непрестанно движущихся среди огня и дыма людей Вайолет с трудом могла различить, где свои, а где чужие. И когда из-за стены огня верхом на перепачканном кровью, грязью и сажей Доммэ, словно из воздуха, возникла Урсула, девушка моментально направила в ту сторону Ши.

Стремительно снижаясь, ильсинг плюнул зеленой слизью в атакующих волшебницу дриммов, но стоило ему снова резко взмыть вверх, как за существом в погоню пустились сфирьи. Черные тени, зловеще скалясь, ринулись вперед, кажется, видя перед собой только желанную цель — Хранительницу Света. Извиваясь и отталкивая друг друга, они набросились на девушку, которая внезапно призывно раскинула в стороны руки, словно собралась отдать себя на заклание бездушным монстрам.

— Эрвин, Асмир, Ноар, Линкс, Атей, Салмир…

Закрыв глаза, Вайолет вздрагивала, но не переставала шевелить дрожащими губами, называя одно за другим совершенно разные имена. И с впивающимися в ее плоть сфирьями начало происходить нечто необъяснимое. Их темные оболочки искажались в немыслимых формах, то вытягиваясь, то раздуваясь, словно собирались лопнуть, как мыльный пузырь. Потеряв координацию и способность двигаться, монстры вязкой капающей массой стали стекать на землю, поэтому Ши приходилось все время изворачиваться и планировать, чтобы слабеющая Вайолет не упала с ее спины, когда высасывающие из девушки силы сфирьи отлеплялись от нее и мертвым грузом летели вниз.

— Вайолет, держись.

Совсем рядом раздался крик Грайда, а затем ударная волна выпущенной им магии снесла кружащих подле девушки сфирей, разбросав их по сторонам, словно щепки.

— Не надо. Я в порядке, — прохрипела Хранительница кружащему рядом с ней верхом на ильсинге парню, устало цепляясь за наросты на шее у Ши. — Лучше помоги Айту.

Девушка повернула голову вправо и обозначила взглядом место. Выглядело происходящее там ужасающе и завораживающе одновременно. Вокруг Ай-тэро плотным кольцом скучились темные маги, остервенело бросаясь на Первого Стража, словно голодная свора собак. Меч одарина молниеносно двигался в величественном танце смерти, жадно пожиная жизни тех, кого не уничтожала магия Айта. Воины Морганы непрестанно швыряли файеры в созданную темным стражем защиту, пытаясь найти в ней слабое место или брешь, а когда попытки их оборачивались неудачей, казалось, свирепели еще больше, желая добраться до одарина во чтобы то ни стало.

Грайд, мгновенно ориентируясь в ситуации, резко развернул своего ильсинга на атакующие Айта ригулы, и крылатая особь, стремительно пикируя с высоты, врезалась в стройные ряды противника, поливая его ядовитой слизью, полосуя острыми, как бритвы, когтями и протыкая жалом-хвостом. Ухватив нескольких воинов своими огромными лапами, ильсинг поднялся ввысь, а затем сбросил тела мужчин на головы дриммов, колонны которых теперь щедро прореживал своими заклинаниями Айт и выполняющие его четкие приказы одэйи и маги.

С небес на многочисленное войско Морганы теперь сыпались бесконечные разряды магии, сокрушительно обрушивались двухголовые чудовища, которые плевались ядом, рвали когтями и зубами бегущих в панике с поля боя имперских солдат.

В посеянном повсюду хаосе и неразберихе, будто безжалостные вестники Марены, то и дело мелькали белый рохр с Первой одэйей на спине. Они появлялись из ниоткуда, оставляя после себя груды изувеченных магией тел противников, и исчезали в никуда, добавляя во всеобщее царящее безумие боя что-то пугающе-мистическое.

Теснимые неожиданной подмогой с небес, дриммы стали нести колоссальные потери, и когда стало ясно, что исход боя уже предопределен, остатки ригул с уцелевшими темными магами в панике бросились с поля сражения.

Потрепанная армия повелительницы Тэнэйбры отчаянно пыталась спастись бегством, в то время как преследующие ее по пятам ильсинги под командованием Грайда продолжали свою кровавую охоту, не оставляя врагу никакого шанса выжить в этой бойне.

Понимая, что выиграли битву, объединенные силы белого братства и темных стражей наконец прекратили погоню, и вместе с триумфально воздетыми в вытянутых руках мечами ввысь устремились их торжествующие возгласы.

Забыв об извечной вражде, темные одарины и светлые маги крепко обнимали друг друга, радуясь общей победе и вместе скорбя об утратах. А приземлившаяся посреди этого всеобщего ликования Вайолет, наплевав на устои и догмы, со всех ног ринулась к мрачно наблюдающему за ее действиями Айту.

Она замерла всего на миг в шаге от мужчины лишь для того, чтобы, переведя дыхание, упасть в его раскрытые объятья.

— Фиалка…

Одарин пах смертью, дымом и неостывшим азартом боя. Голос его звучал хрипло и тревожно, но сильные руки любимого мужчины обнимали Вайолет с нежностью, и она льнула щекой к его родной груди, принимая и обожая даже такого: перепачканного кровью, грязью и сажей.

— Что ты здесь делаешь? Почему не послушалась меня и покинула цитадель? — с укоризной спросил Айт.

Вайолет подняла на него сияющий счастьем взгляд и смущенно улыбнулась:

— Я сейчас там, где была нужнее всего. А теперь, когда ты рядом, тебе вообще не о чем беспокоиться.

— На нас все смотрят… — Айт вздохнул и ткнулся носом в макушку девушки, понимая, что теперь они стали объектом пристального внимания всех вокруг.

— Ну и что… — Фиалка смело оглянулась на наблюдающую за ним с Айтом публику. — Я не собираюсь от тебя отказываться из-за непонятно кем придуманных правил. И пусть твои одарины и мои одэйи объяснят нам, по какой причине у нас с тобой нет права любить друг друга.

Бессильно качнув головой, Айт грустно усмехнулся, понимая, что спорить с девушкой бесполезно, и скорее она нежно перевернет вверх тормашками этот мир, чем прогнется под его несправедливость и неприемлемые ее душе и сердцу законы.

Удивительно, но в этот миг она заставила Айта смириться и с этим. Он все время ей проигрывал. И почему-то, каждый раз осознавая это, был счастлив.

Рядом, словно раскроив пространство, неожиданно возникли Урсула и Доммэ, но вместо радостных объятий и поздравлений с победой волшебница и перекинувшийся рохр стали наперебой ругать Вайолет за безрассудство и пренебрежение собственной безопасностью.

Спокойно выждав, пока брат и одэйя выпустят пар, девушка грустно улыбнулась и спросила у Урсулы:

— Может, ты все-таки хочешь услышать, почему я очутилась здесь и кто из светлого братства оказался предателем?

Взгляды Айта, Урсулы и Доммэ мгновенно впились в лицо Вайолет. Побледнев, Первая одэйя выдавила лишь оно слово:

— Кто?

— Ариф, — Фиалка вздохнула и печально добавила: — У Морганы была его дочь. Она обещала ему обменять девочку на меня.

Урсула нервно потерла шею и дернула ворот своего платья, словно оно сдавило волшебнице горло. Слишком хорошо старая одэя понимала, какую страшную допустила ошибку, оставив Арифа защищать Вайолет.

— Ши со своей стаей прилетела ко мне на подмогу, когда почувствовала, что я попала в беду, — продолжила Фиалка. — А потом Кину в голову пришла идея воспользоваться помощью наших крылатых друзей, чтобы преломить ход битвы.

— И ведь получилось, — воскликнул из-за спины Доммэ его младший брат. Он и Грайд уже успели слезть с ильсингов и подобраться к компании, пока ее участники выясняли между собой отношения. — Чтобы вы без нас делали, а?

— У-у, — вредно прогудела Урсула. — Гляди-ка, стратег выискался.

— Могла бы и спасибо сказать, — не растерялся Кин. — Если не мне, то хотя бы Ши. Она, между прочим, ради тебя жизнью рисковала.

Вайолет насмешливо приподняла брови, глядя на Урсулу, и волшебница, недовольно проворчав что-то про молодежь, которая вечно лезет впереди меча в бой, повернулась в сторону ильсингов, почтительно склоняя перед ними голову в знак благодарности.

Взглянув на Айта, Фиалка хотела насладиться и его реакцией, но когда увидела, что одарин отрешенно смотрит на запястье своей правой руки, а на скулах его узлами двигаются желваки, испуганно коснулась плеча мужчины.

— Айт, что случилось?

— Не знаю, — ай-тэро показал проявившийся на своей коже знак и тяжело просипел: — Что-то произошло с мамой, Лин или Ири. Мне немедленно надо к ним.

— Я с тобой, — безапелляционно заявила Вайолет. — Мы попросим Ши, и она домчит нас туда быстрее ветра.

— Что-то случилось с Ириэйей? — подслушавший разговор Кин тут же схватил собирающегося идти к стае ильсингов Айта за руку. — Вы к ней? Я с вами.

— Я тоже, — отчеканил Грайд.

— Сигнал подала Ивори? — Урсула ринулась следом за одарином и Вайолет, указывая взглядом на знак на запястье Айта.

— Да, — кивнул он.

— Значит, она жива, — понимая, что сейчас творится в душе мужчины, волшебница ободряюще до него дотронулась и произнесла: — Не волнуйся, сынок. С ней все будет хорошо. Ивори — могущественный артефактор и сможет продержаться до нашего прихода. Быстрее, — командным тоном внезапно рявкнула Урсула на неопустившего ей крыло ильсинга, и двухголовая тварь, недоуменно округлив глаза, послушно поторопилась предоставить одэйе возможность взобраться на спину.

Обнаружив рядом оседлавшего еще одного ильсинга Доммэ, волшебница тревожно мазнула взглядом по его напряженному и мрачному лицу, а заметив, как сверкнул в желтых глазах парня увеличившийся зрачок, резко вскинула руку с посохом и крикнула:

— Доммэ, нет.

Выпущенный одэйэй магический аркан поймал лишь воздух, потому что огромный монстр легко взмыл вверх вместе со своим седоком, а потом просто исчез, словно проделав дырку в пространстве, в нее же мгновенно и спрятался.

— Живо. Поднимаемся, — крикнула Айту Урсула. — Доммэ ведет его зверь. Надо нагнать их, пока мальчишка в беду не попал.

— Зверь? — оторопел Кин.

— Прости, дружок, — с сожалением отозвалась старуха, — но у тебя нет против брата ни единого шанса.

Дернув ильсинга за спинные наросты, одэйя заставила двухголовую громадину взлететь, и когда та, вспарывая крыльями пространство, устремилась вперед, Урсула беспокойно затрясла своей седой головой, виновато бормоча себе под нос:

— Ах я, дура старая. Бдительность потеряла.

Недоглядела. Мальчишка… Глупый мальчишка… Забыл ведь все, чему учила.

* * *

Доммэ еще не остыл после недавнего боя. Слишком много сейчас в нем было от зверя. И зверь жаждал еще крови, запаха чужого страха и ощущения ярости, наполняющей тело невиданной силой. В груди Доммэ почему-то болело. От неясной тревоги волосы на затылке вставали дыбом, а нервы натягивались звенящими струнами.

С того момента, как рохр услышал от одарина дурные вести о темной ведьме, внутри Доммэ будто пузырь с ядом лопнул, и теперь медленно и болезненно разъедал все внутренности.

Что ему до этой проклятой распутной девки? Почему в мыслях только туманящий рассудок взгляд ее темных глаз и сладкий запах волос? А стоит подумать о том, что она зовет на помощь, потому что попала в беду, как отросшие звериные клыки начинали царапать губу парня и стремящийся на волю зверь в бешенстве пытался порвать все поводки и уничтожить с трудом взятый над ним контроль.

Как хорошо, что одарин показал дорогу в свой дом. Для нынешних возможностей Доммэ это было просто необходимо. Перемещаться пространственными прыжками на большие расстояния в местность, которую рохр никогда раньше не видел, он не мог. Но хорошо зная путь, Доммэ достаточно было просто закрыть глаза, чтобы представить вьющуюся едва заметной змейкой между лесных деревьев тропинку, заросли можжевельника у высокого дуба и спрятанный в уютном коконе старых вязов и сосен деревянный домик.

Сжав ногами бока ильсинга, Доммэ пронзил вместе с крылатым монстром пространство, вылетев прямо над плато, откуда в прошлый раз темный одарин повел их маленький отряд к своему дому.

Направив существо вниз, парень усадил его на землю, а затем, попросив ильсинга ждать, быстро побежал вперед по уже знакомой дорожке.

Сердце парня ухнуло куда-то в пятки, когда он увидел сидящую на траве мать Айта, на коленях которой лежала голова израненного пса. Женщина надрывно плакала, ласково запуская пальцы в слипшуюся шерсть умирающего животного.

— Ивори, — Доммэ в один миг преодолел разделяющее их расстояние, падая рядом с женщиной на колени. — Что случилось?

— Она забрала их, — мать Айта подняла на Доммэ глаза, заполненные слезами, и с душераздирающей болью прошептала: — Моргана выкрала Лин и Ири.

Доммэ показалось, что он падает в бездну. Задыхается, пытаясь глотнуть воздух, но от этого становиться только хуже.

— Куда? — еле выдавив из себя, просипел парень. — Вы знаете, куда она могла их забрать? Где держит сейчас?

Ивори, продолжая рыдать, растерянно покачала головой:

— Не знаю… Наверное, во дворце Теней. Я так думаю…

— Где это? — тут же вскинулся молодой рохр.

— В Авердэне, — ответила Ивори, а затем испуганно вздрогнула: — А где Айт? Почему он не пришел? Что с моим сыном?

Доммэ стремительно поднялся с земли, успокаивающе дотрагиваясь до плеча женщины.

— Ваш сын скоро будет здесь. Они с Урсулой уже летят сюда. Подождите их немного, а мне пора идти.

— Стой. Куда ты? — крик Ивори ударился в спину неумолимо ускользающему парню, который на него даже не обернулся.

Его вели ярость и инстинкты. В воздухе еще витал дурманящий запах Ириэйи с привкусом отчаяния и страха, и зверь сходил с ума, доводя до состояния помешательства и самого Доммэ.

Добравшись до плато, он остановился перед пристально наблюдающим за ним ильсингом и, глядя в узкие прорези глаз крылатого монстра, с трудом сдерживая рвущееся из груди звериное рычание, спросил:

— Ты знаешь, где находится Дворец Теней?

Самец прищурился, змеиная голова утвердительно качнулась на длинной шее, а венчающее его хвост острое жало резко воткнулось в землю.

— Поможешь мне? — игнорируя явное предупреждение об опасности, уточнил Доммэ. — Отнесешь меня туда?

Монстр резко фыркнул, обнажая острые зубы, и парень попросил снова:

— Помоги. Прошу. Буду твоим вечным должником.

Несколько секунд взвешивая все "за" и "против", ильсинг колебался, а затем опустил крыло, одним простым жестом отвечая Доммэ на его мольбу.

— Спасибо, — быстро взбираясь на спину, выдохнул рохр. — Я этого никогда не забуду. Клянусь.

Сиганув с высокого обрыва, ильсинг завис в воздухе, широко распластав крылья. Поймав ими попутный упругий поток воздуха, он понесся вдоль кряжа, унося Доммэ вглубь Тэнэйбры, туда, где прячась за чередой мрачных скал, таился зловещий дворец темной владычицы империи.

* * *

Внизу проплывали леса и реки, горы и долины, попадались и ускользали вдаль деревушки и лесные хутора, а память Доммэ впитывала в себя все эти образы, создавая в голове Белого Призрака своеобразную карту империи.

Стоило из-за серых пиков высоких скал показаться укутанному сизой мглой шпилю центральной башни дворца, как Доммэ попросил ильсинга облететь его по кругу.

Паря в небесной вышине, парень лишь раз отвлекся на созерцание охватившего Авердэн восстания. Порт, обстреливаемый с моря, пылал в огне, на улицах столицы империи шли ожесточенные бои, а линия противоборства грандиозного сражения все ближе продвигалась к стенам резиденции Морганы.

Но Доммэ это мало интересовало. Его зоркий взгляд подмечал малейшие детали в архитектуре величественного строения, запоминая количество террас, башен, воздушных переходов, мостков и численность охраны на них.

Только когда ильсинг облетел дворец три раза, Доммэ решился на вылазку. Попросив спуститься чуть ниже, парень от всей души поблагодарил существо, обернулся рохром и, спрыгнув со спины своего помощника вниз, растворился в пространстве.

Для выхода он выбрал узкий мост с северной стороны, соединяющий две круглые башни. На нем дежурило всего двое дриммов, одного из которых рохр загрыз сразу же, как только выпрыгнул из ниоткуда.

Второй, захваченный врасплох, Доммэ нужен был живым. Ориентироваться в огромном здании без проводника не представлялось возможным. Кто-то должен был подсказать парню, куда идти и где искать дочь Айта и Ириэйю.

Молниеносно сменив ипостась рохра на человеческий облик, Доммэ легко отклонился от выпада дримма, едва тот попытался проткнуть его мечом, ударив мужчину кулаком со всей силы в живот.

Легко выбив у пытающегося сделать вдох противника оружие, Доммэ приставил его к промежности воина и вибрирующим от напряжения голосом спросил:

— Где Моргана держит свою дочь?

Мужчина, с безумными от страха глазами невнятно промычав что-то вроде "не знаю", отрицательно замотал головой, вызвав у Доммэ глухой рык досады. На миг он нахмурился, обдумывая свои последующие шаги, а после жестко поинтересовался:

— Есть во дворце место, куда кроме Морганы никому не позволено заходить?

— Да, — просипел мужчина. — Сад Душ.

— Ты знаешь, где это? — Доммэ по-звериному прищурился, чутьем улавливая, что напал на след.

— Знаю.

— Проведешь меня туда, — властно приказал парень. — Минуя посты охраны. А вздумаешь дернуться — откушу голову. Понял?

— П-понял, — послушно закивал дримм. — Нам лучше идти туда, — он указал рукой направление. — Там охрана выставлена только на нижних этажах и у переходов.

— А в какой части дворца находится Сад Душ? — уточнил Доммэ.

— В северной башне.

Мгновенно представив в своей голове картинку увиденного сверху дворца, рохр вспомнил, что именно на северной башне видел полукруглую пристройку с плоской крышей, огражденной каменными зубцами.

Недолго думая, он сжал дримма и шагнул с ним в ласково распахнувшее свои двери пространство. А когда они мгновенно переместились в нужное место, пойманный охранник в шоке стал оглядываться по сторонам, не понимая, как здесь оказался. Кажется, произошедшее пугало дримма не меньше, чем обещание оборотня сожрать его в случае неповиновения.

— Что за этой стеной? — кивнул на вековую каменную кладку башни Доммэ, а затем поднял голову, обнаружив нависающую над ней на расстоянии нескольких метров надстройку. — И куда выводит эта терраса?

— В церемониальный зал, — поведал дримм.

— Там есть кто-то из охраны?

— Только когда госпожа принимает там кого-то из гостей. Сейчас зал пустует.

— Отлично, — недобро протянул Доммэ, мгновенно перемещаясь сначала наверх, а затем и через стену.

Застыв посреди пустого полутемного зала, рохр наклонился над тяжело дышащим от страха мужчиной, шепнув ему на ухо:

— Что находится за дверями?

— Коридор, — испуганно выпалил дримм. — Длинный коридор… В конце него начинается лестница, ведущая наверх. Но там стоит охрана. В ту часть дворца вход воспрещен.

— М-м, — призадумался Доммэ. — А над этим залом что?

Дримм сглотнул и в ужасе замотал головой:

— Туда нельзя. Там… Там шар Хранительницы, а в нем ее страшные тени. Они убьют нас.

Предупреждение кануло в пустоту вместе с придушенным вскриком дримма, когда рохр одним скользящим движением перенесся на этаж выше, за шиворот затянув туда вместе с собой и пленника.

Под подошвами их сапог что-то захрустело, и звук этот эхом разнесся по пустому помещению. Зрение Доммэ-рохра позволяло ему хорошо видеть в темноте, а потому его зоркий взгляд мгновенно зацепился за постамент с некогда стоящим на нем огромным хрустальным шаром, от которого теперь остались только фрагменты расколотой нижней части, похожей на диковинный цветок со слегка загнутыми вверх остроугольными лепестками разной длины, и многочисленные осколки, щедро устилающие пол.

Парень сделал осторожный шаг и вдруг по-звериному втянул носом воздух, поймав среди сотни чужих запахов один-единственный знакомый, сильно отдающий ароматом крови.

Утробно зарычав, Доммэ тряхнул дримма, сжав его горло мгновенно вылезшими звериными когтями.

— В какой стороне находится Сад Душ?

— Т-там, — заикаясь, ткнул пальцем вперед мужчина.

— В скольких шагах от этого места?

Дримм гулко сглотнул и сообщил:

— Шагах в ста. Не больше. Не надо туда ходить. Я не хочу туда с вами…

— Ты и не пойдешь…

Безжалостным рывком свернув прихвостню Морганы шею, Доммэ спокойно переступил через его бездыханное тело и, в прыжке обернувшись рохром, исчез.

* * *

Лапы снежно-белого пса, коснувшись тверди, мгновенно в ней увязли, и он тут же опустил голову, принюхиваясь к угольно-черному песку, что таинственно искрился в льющемся непонятно откуда мягком свете.

Тишина и пустота…

На какой-то миг Доммэ показалось, что он ошибся в своих предположениях. В странном месте, куда он перенесся, не обнаруживалось даже намека на чье-либо присутствие. Все казалось каким-то нереальным: золотой свет, белый рохр на черном песке, как вечное противопоставление света и тьмы, и бесконечность окружающего пространства — словно вокруг не было стен, только ускользающая вдаль мгла.

Осторожно переступая лапами, Доммэ-зверь тихо фыркнул. Ветер его дыхания вдруг легко поднял в воздух черную взвесь сверкающих песчинок, обрисовав замерший всего в шаге от рохра мужской силуэт.

Призрак волнообразно качнулся, перемещаясь в сторону, и Доммэ внезапно понял, что тот тут такой не один: из песка шеренгами полупрозрачных теней проявлялись абрисы человеческих тел, создавая перед рохром своеобразный коридор, указывающий путь.

Куда?

Доммэ не представлял. Его желтые звериные глаза пристально следили за силуэтом мужчины, который явился ему первым, потому что призрак вполне осознанно пытался что-то сказать своим появлением.

Сотканная из воздуха и песка фигура вдруг ударилась о невидимую стену, осыпаясь по ней черным ливнем, и Доммэ наконец увидел то, что пытался ему показать загадочный дух: кривой разрыв в пространстве и эманацию магии из него — тот самый золотой свет, источник которого обычному глазу был совершенно неприметен.

Резко прыгнув к разлому, рохр втянул носом запах эманирующего потока, и алая пелена ярости залила глаза, когда он почувствовал знакомый аромат дурман-травы и человеческой крови.

Зверь рванул вперед, ведомый лишь гневом и инстинктом. Воздух вокруг него уплотнился, словно пытался остановить, а потом вытолкнул рохра в изрисованный непонятными знаками и рунами круг.

В самом его центре находился плоский, похожий на огромное блюдце камень, к которому была прикована Ириэйя, как посаженный на цепь пес.

От вида железного обруча, обхватывающего нежную шею девушки, и ее пропитанного кровью платья Доммэ-зверь словно сошел с ума: ринулся к камню, зубами вырывая из него штырь с цепью, перекусывая ее толстые звенья, будто это были птичьи кости.

На бледном обескровленном лице девушки не дрогнул ни один мускул, чтобы подать надежду, что она очнется; и рохр жалобно заскулил, вылизывая языком страшные порезы, изуродовавшие ее тело, рассчитывая, что слюна оборотней, способных к быстрой регенерации, сможет их залечить.

Зверь мягко тыкался носом в неподвижно свисающие руки Ириэйи, ее разметавшиеся по камню темные волосы, и тоскливо подвывал от отчаяния и боли, не желая верить, что пришел слишком поздно.

Ресницы девушки внезапно дрогнули, а с приоткрывшихся губ сорвался болезненный стон. Темные глаза Ири распахнулись, фокусируя взгляд на склоненной над ней мордой рохра, и очнувшаяся принцесса недоуменно просипела:

— Доммэ?.. Как ты здесь?..

Именно это было самым непостижимым для Доммэ — что темная ведьма не перепутала его в звериной ипостаси с Кином.

Как она поняла? Как признала, если видела всего пару раз?

Что-то ликующее и необъяснимое развернулось в груди Доммэ, наполняя его силой и уверенностью. И вместе с вернувшимся контролем у парня возникло нестерпимое желание сорвать с Ириэйи рабский ошейник, от одного взгляда на который рохру хотелось загрызть того, кто надел на нее мерзкую железку.

Вернув себе человеческий облик, Доммэ ухватился руками за обод, легко разводя его скрепленные цепью концы в сторону. На тонкой девичей коже остались синяки от грубого металла, и губы парня сами потянулись к ним, с неодолимым желанием стереть поцелуями уродующую красоту синеву.

— Ведьма… — с обезоруживающей нежностью прошептал Доммэ, касаясь губами бьющейся на шее Ириэйи жилки. — Моя ведьма…

Ири тихо охнула, цепляясь пальцами за одежду мужчины, и это стало для него согласием, приглашением и обещанием одновременно.

Темная ведьма что-то сделала с ним одним своим прикосновением. Приворожила, околдовала, лишила разума. Не было сил оторваться от ее желанных губ. Сладких, вкусных, дрожащих.

Доммэ рычал, собирая в пригоршни ее темные волосы, не мог надышаться их дурманящим запахом, и ему казалось, что сердце перестает умещаться в груди от распирающего его счастья.

Он не понял, почему девушка в ужасе начала кричать, и даже боль от проткнувшего его спину ножа почувствовал не сразу. Лишь несколько секунд недоуменно смотрел в сверкающие от непролитых слез глаза Ириэйи, видя в них только свое отражение.

Инстинкты зверя сработали, когда нападавший сзади вытащил клинок из раны. Боль огладила мышцы, как хлыст. Мгновенно перекидываясь рохром, Доммэ извернулся, пытаясь задрать противника когтями.

Второй удар пришелся оборотню прямо под ребра. Тонкий, похожий на жало стилет пробил легкие, и, пытаясь уйти от очередной атаки, Доммэ, истекая кровью, рванул сквозь пространство.

Вот только на этот раз что-то пошло не так.

Рохр ударился о какую-то незримую стену, и она, окропленная его кровью, внезапно взорвалась, отбросив Доммэ назад — в ослепительно сияющий круг, по ободу которого начали проявляться черные символы и руны.

Туманящимся от боли взором Доммэ смотрел, как вокруг него начинает вращаться воздушная воронка, поднимая его тело в воздух на уровень прекрасного женского лица, отмеченного какой-то холодной и жестокой красотой.

На белой руке Морганы и зажатом в ней клинке виднелись следы крови, а на губах женщины играла тщеславная улыбка, когда она занесла свой стилет для последнего удара.

— Мама, нет, — переходя на вопль, взвилась Ириэйя.

С пальцев девушки сорвалась темная молния, ударившая израненному рохру в самое сердце, и зверь, заходясь в агонии, захрипел, вздрагивая всем телом.

От груди Ириэйи к телу Доммэ потянулся жгут, сотканный из темной магии, соединяя их тела словно пуповиной.

— Это "Темные узы", — с ненавистью и отчаянием глядя на мать, выкрикнула Ириэйя. — Убьешь его — умру и я. И тогда тебе некем будет сбалансировать Весы Вечности.

— Дура, — жестко выплюнула из себя Моргана, отбросила в сторону нож и презрительно ухмыльнулась. — Забирай своего шелудивого пса. Он все равно выполнил свое предназначение. Последняя дверь открыта, теперь мне нужна только светлая Хранительница, чтобы освободить Сумрак.

Резко взмахнув руками, колдунья безжалостно ударила в рохра заклинанием, вышвырнув его за пределы круга к ногам Ириэйи.

Обняв голову оборотня, не подающего признаков жизни, девушка прижалась к ней щекой, сотрясаясь от горьких слез и безысходности.

Кусая губы, Ири зажала ладонями страшные раны зверя, вливая в рохра свою темную силу через созданную ею связь.

Слипшаяся от бурых пятен крови шерсть оборотня стала сереть, и ее снежная белизна за секунды потемнела до непроглядной черноты. Вместо белого пса на руках у дочери повелительницы Тэнэйбры теперь лежал черный, как сама тьма, рохр, у которого девушка, глотая льющиеся слезы, отчаянно просила прощения.

На залитом кровью Доммэ полу, вокруг победно ухмыляющейся Морганы проявлялись все новые и новые символы, и прорывающиеся сквозь них пучки света столпами устремлялись ввысь, разрывая над головой темной колдуньи пространство.

Огромная сизая воронка как смерч закручивалась в вышине, бросая на искаженное в жестокой ухмылке лицо темной правительницы серые тени.

Женщина повернулась ко второму алтарному камню, что располагался от нее по правую руку, пока еще пустующему и не источающему магию. Агатовые глаза Морганы алчно сверкнули, и, предвкушающе вздохнув, она прошептала:

— Мы ждем только тебя, Логгар. Несите сюда девчонку, мои верные слуги.