ГЛАВА 38

Ильсинги еще не приземлились в указанном Айтом месте, а он уже чувствовал, что опоздал. Лес, опутанный его магией, звенел неутихающей трелью, и по позвоночнику одарина скользким слизнем полз холод страха — настолько сильного, что пересыхало во рту.

Еще никогда Айт не бежал к отчему дому с такой скоростью, словно был не опытным и зрелым мужчиной, а юным мальчишкой, таким же глупым и безрассудным, как старший брат Фиалки.

Вайолет, сходящая с ума от тревоги, едва поспевала за своим одарином, а перекинувшийся рохром Кин, обогнав всех, исчез где-то за стеной деревьев, заставляя девушку переживать еще и за него.

В хвосте всей прибывшей компании, бормоча себе под нос тихие ругательства, плелась Урсула, упрямо игнорируя протянутую для опоры руку идущего рядом с ней Грайда. И когда взору ее открылась картина плачущей в объятиях Айта Ивори, склонившейся над израненным Сортом Вайолет и затравленно мечущегося по поляне Кина, волшебница все поняла без лишних слов и объяснений.

— Ну-ка, отойди, — шикнула она на свою ученицу, что пыталась исцелить пса магией, и опустилась рядом с ними на землю.

Морщинистые руки Первой одэйи ласково прочесали собаке темную шерсть, и она мгновенно заискрилась, возвращая животному его прежний, полный сил, облик.

Сжав в ладонях морду тоскливо заскулившего пса, Урсула заглянула в его глаза и удрученно затрясла головой:

— Говоришь, растворились в воздухе вместе с тенями?.. Ох, беда…

— Что?.. — сжав плечо Урсулы, просипела Вайолет.

— Девочки у Морганы во дворце, — тяжко выдохнула старуха, повернулась к Ивори и спросила: — А куда подевался Доммэ?

— Он поинтересовался у меня, знаю ли я, где Моргана могла бы спрятать Ири и Лин, а когда я сказала, что, наверное, в своем дворце — убежал, — поведала рыдающая женщина.

— Вот же пес дурной… — вырвалось у волшебницы. — Как давно он ушел?

— Почитай, больше получаса…

— Я иду во дворец Теней, — решительно схватился за свой альньир Айт.

— Подожди, — перехватила его руку Фиалка. — Нельзя действовать спонтанно. Моргана от нас только этого и ждет. Ты не пойдешь туда один.

— Исключено, — рявкнул Айт, понимая, что девушка собирается увязаться за ним следом.

— Она права, — неожиданно поддержала свою ученицу Урсула. — Один ты там не воин, при всем моем уважении к тебе. Дворец Теней питает Моргану силой рода, там она практически всесильна.

— Я тоже Эйд. Не забывай, — жестко напомнил одарин. — Магия дворца подчиняется и мне, а Моргана об этом не знает. Так что в Авердэне наши с ней силы равны.

— Сынок, — отчаянно вцепилась в руки Айта мать. — Послушай своих друзей. Не ходи туда один.

— Во дворце Теней полно дриммов, — встрял в спор Грайд, присоединяясь к позиции большинства. — А кроме того, там еще сфирьи, — напомнил он. — Ты не только не спасешь девочек, но еще и сам попадешь в плен к Моргане. А это — полный провал.

— Что ты предлагаешь? — мрачно уточнил Айт.

— Я знаю тайный ход во дворец, — сообщил парень. — И я помню расположение всех постов охраны внутри здания. Я незаметно проведу нас туда и так же выведу, когда мы найдем Ири и Лин.

— Хорошо, — кивнул Айт. — Ты и Урсула отправляетесь со мной. Кин и Вайолет остаются ждать нас здесь.

— Нет, — категорично выступила вперед Вайолет, а вместе с ней по-звериному ощерился и Кин, не соглашаясь с подобным приказом. — Вы совершаете ту же ошибку, что и Ариф, — заявила девушка, — переоцениваете собственные силы. Моргана выкрала Лин только с одной целью — обменять ее на меня. И как только она почувствует, что ее план рушится — она убьет девочку. Может, вы втроем и справитесь с темной Хранительницей, но только какой ценой?

Ивори трагично всхлипнула, зажимая рукой рот, и Айт, не сводя с Фиалки сверкающих отчаянием глаз, хрипло обронил:

— Что ты задумала?

— Ты воспользуешься мной как щитом, — огорошила одарина девушка. — Приставишь ко мне нож и скажешь Моргане, что убьешь, если она не отдаст тебе девочку.

Айт замотал головой, а Фиалка возбужденно продолжила:

— Так ты заставишь ее показать тебе Лин. Моргана ни секунды не будет сомневаться, что девочка для тебя дороже меня. А когда она предъявит ее для обмена, в бой вступят спрятавшиеся Грайд и Урсула.

— В этом есть резон, — вынужден был согласиться Грайд. — Мы с Урсулой действительно можем притаиться и ждать удобного момента.

Урсула угрюмо молчала, но по лицу ее было видно, что она считает такой вариант приемлемым, хоть и не идеальным.

— Я — против, — отрезал Айт.

— У нас нет другого выхода, — неумолимо отозвалась Вайолет. — Хватит тратить время на ненужные споры. Туда уже отправился Доммэ, и если он попадет в руки Морганы, то шансов на успех у нас останется еще меньше.

— Она права, — тяжко вздохнула Урсула. — Надо действовать.

Разворачиваясь, волшебница резво пошагала в ту сторону, где их остались ждать ильсинги, а следом за ней тут же припустили Кин и Грайд.

Айт порывисто сжал Вайолет в своих объятиях и бессильно прошептал:

— Я все равно против. Ты должна остаться здесь.

— Я обязана быть там, где нужнее всего, — ласково погладила колючую щеку мужчины она. — И я верю, что пока мы с тобой вместе — нас никому не победить.

В темно-серых глазах Айта отразилась невысказанная мука. Поцеловав мать, он крепко обхватил ладонь Вайолет и, не оглядываясь, поспешил догонять Урсулу.

* * *

Уже на подлете к Авердэну Айт понял, что дни власти Морганы сочтены, а захват ее дворца — лишь вопрос времени. Имперские войска несли огромные потери, а к теснившим их бойцам сопротивления теперь присоединились жители столицы, ненавидящие безжалостную правительницу Тэнэйбры еще больше, чем ее жестоких прихвостней.

На головы отступающих дриммов из окон домов лился кипяток, сыпались камни и тяжелые предметы. Отчаянные женщины не жалели даже кухонной утвари, швыряя в имперских солдат сковородами и казанами.

Над столицей клубился дым. Пожар из порта перекинулся на близлежащие дома, грозя утопить Авердэн в огне. Население в панике пыталось его потушить, и Айт с Урсулой, не сговариваясь, ударили в эпицентр бедствия магией, накрывая пожирающее город пламя двухслойным куполом.

Протянув руки к небу, Вайолет легко поймала в ладонь покорную ей стихию, обрушивая на Авердэн проливной ливень. Стена дождя накрыла столицу, легко преодолевая магический конус и поднимая над очагами возгорания клубы белого пара.

Убедившись, что опасность миновала, маги вместе со своими крылатыми помощниками совершили вираж, огибая Авердэн с северной стороны, и летящий рядом с Айтом Грайд указал рукой на горы:

— Нам туда. Тайный ход находится в тех скалах.

Одарин молча кивнул, а спустя пять минут все они уже кружили над серыми пиками, выискивая подходящее для посадки место.

На узкую, петлящую над обрывом дорожку ильсинги опускались по очереди, опасаясь ее обрушить. А Кин и вовсе не стал дожидаться своей очереди — обернулся рохром и спрыгнул вниз, как только его крылатый извозчик оказался достаточно низко над тропой.

Сложно было представить, что из этого царства молчаливых холодных скал есть проход в столицу. Но когда Грайд, пройдя чуть вперед, показал спрятанные между камней ступени, стало ясно, что природа их возникновения рукотворна, а белеющие повсюду человеческие кости красноречиво говорили о том, какая участь постигла создателей этого тайного хода.

— Моргана говорила, что эту тропу создали братья Эйды, — поднимаясь по ступеням вверх, поведал Грайд. — Отец Сангуса был сыном младшего из них. Он убил не только своих дядей, но и их детей, чтобы заполучить трон, а в итоге подросший Сангус прикончил и его самого, когда понял, что его темная инглия на порядок сильнее отцовской.

— Все семейство гнилое, — буркнул Айт.

— Не совсем, — пожал плечами Грайд. — Многие говорят, что первый правитель Тэнэйбры, Дивилай Эйд, был мудрым и справедливым человеком. Так утверждают летописи и память, оставшаяся о нем в народе. А если художник, нарисовавший его портрет, достаточно точно отобразил его внешность, то ты еще и очень похож на него.

Одарин недовольно поджал губы, явно не желая иметь ничего общего с ненавистной родней, а Урсула тихо хмыкнула:

— Вот теперь будешь знать, темный, чей стержень в тебе и твоей племяннице. Я Дивилая не знала, но молва о нем, и правда, всегда добрая ходила, да и о сыне его старшем… Это его первым убили родные братья. А потом младший отравил среднего. С него и начались все беды в роду.

— Куда ведет эта тропа? — намеренно меняя тему разговора, уточнил Айт.

— В подземелья северной башни, — ответил Грайд. — Там всегда жили только правители империи. Именно в этой башне находится зал с Оком Тьмы и Сад Душ.

— Сад Душ? — переспросила Вайолет.

Грайд кивнул и продолжил:

— Его создал еще Сангус, когда искал возможность проникнуть в чертог Сумрака.

— Попасть в зал Вечности можно было только с помощью проводников между мирами, — пояснила Урсула. — Создавая из магов сфирей, Сангус привязывал их души к одному месту, и они, в тщетной попытке освободиться, помогли темному колдуну прорвать границу между миром мертвых и живых. Дело Сангуса продолжила Моргана, одержимая его идеей всевластия. И учитывая ее нынешнее положение, думаю, что темная Хранительница пойдет на крайние меры, потому что для нее это последний шанс удержать власть. Если где и стоит искать Моргану, так это в зале Вечности. Уверена, там же находятся и Ири с Лин.

— Ты там когда-нибудь был? — обратился к Грайду Айт.

Парень отрицательно мотнул головой и с сожалением выдал:

— Я не знаю, как попасть в этот зал.

— На месте разберемся, — упрямо шагая вперед, обронил Айт.

Чувствуя его отчаяние так же, как и свое собственное, Вайолет утешающе провела ладонью по его руке:

— Обязательно разберемся. Даже не сомневайся.

Каменные ступени, завернув за выступ, внезапно нырнули в скальное отверстие, из которого пахнуло сыростью и плесенью.

— Зажги магический светильник, — предупредил Айта Грайд. — Там есть ловушки под ногами. Ступай только на помеченные крестом камни. Через двадцать метров можно будет идти спокойно.

Вся компания тут же выстроилась в шеренгу и осторожно двинулась вперед, подсвечивая себе магией. Вскоре проход расширился и ступени исчезли, выведя путников в небольшой зал, из которого было три выхода.

— Этот ведет под замком прямо в город, — ткнул пальцем влево Грайд. — А этот — в северную башню.

— Предусмотрительными были, сволочи, — недобро отозвалась о построивших тайных ход правителях Урсула. — Все учли. Если не в город вышли бы, так через скалы точно бы удрали в случае восстания.

Айт, не дожидаясь остальных, нырнул в указанный Грайдом коридор, с каждым шагом чувствуя нарастающую в душе тревогу. Сжимая зубы, он уверял себя, что все закончится благополучно, но чем неотвратимей приближался к цели, тем отчетливей понимал, что занимается самообманом.

Шанс на тот сказочный исход, который он рисовал в своем воображении, был мизерным. И несмотря на то, что одарин точно знал, как спасти мир от нависшей над ним угрозы, этот вариант был самым худшим из всех возможных, потому что жизнь самого Айта после этого теряла всякий смысл.

Не прошло и десяти минут, как коридор вывел друзей в обширные подвалы дворца Теней.

О том, сколько загубленных душ встретили в них свои последние дни, Вайолет старалась не думать. Повсюду встречались останки некогда прикованных цепями к стене людей, из-за чего и без того мрачное помещение приобретало устрашающе-зловещий вид.

У одной из зарешеченных камер Грайд внезапно остановился и опустился на корточки, что-то выискивая на полу. Через секунду рука его нащупала в углублении рычаг, надавив на который, парень запустил механизм, открывающий дверь в стене напротив.

Торопливо двигаясь наверх по узкому проходу, маги и рохр не обмолвились и словом, с каждым новым шагом становясь все более собранными и настороженными.

Кин вернул себе ипостась зверя, и теперь бесшумно ступал позади Айта, принюхиваясь и прислушиваясь к малейшему шороху. А стоило Грайду открыть потайную дверь, что вывела их в огромный зал, как оборотень резко прыгнул вперед, домчался до стены, и из горла его вырвалось свирепое рычание. Обернувшись человеком, Кин в бешенстве метнулся к фрагментам расколотого Ока, зверея от запаха оставшейся на нем крови.

— Она ранена. Здесь повсюду кровь Ириэйи, — сипло выдавил из себя парень.

Обойдя постамент с остатками магической сферы по кругу, Айт внезапно заметил тонкую ленточку Лин, затерянную среди осколков стекла.

— Они были здесь, — хрипло произнес одарин, подбирая ленту девочки.

— И Лин, и Ири.

Урсула, молча разглядывающая погром, поморщилась и обратилась к Айту:

— Видимо, Моргана смогла перетащить девочек из твоего дома сюда именно с помощью Ока. А раз она пожертвовала столь мощным и ценным артефактом, значит, поставила на кон все. Вайолет права. Боюсь, темная Хранительница не сомневается, что ты придешь за Лин и Ири. И если за последнюю можно не так сильно волноваться, поскольку для ритуала она нужна Моргане живой, то жизнь твоей маленькой дочки в большой опасности. Она — приманка. И как только темное отродье Сангуса заполучит Вайолет, она убьет Лин.

— Прекрати, — Фиалка сердито глянула исподлобья на излишне разоткровенничавшуюся Урсулу и повернулась к Айту.

Выдернув у него из-за пояса клинок, Хранительница вложила его в ладонь одарина.

— Помнишь, как ты когда-то учил меня драться ножом и воткнул его себе в сердце?

Айт нахмурился и непонимающе изогнул бровь.

— Ты заставил меня поверить, что я тебя убила, — пояснила Вайолет. — В то время как это была лишь имитация смерти. Если Моргана, чтобы меня заполучить, готова пойти на крайние меры, то ты должен ее убедить, что поступишь так же.

— И как ты себе это представляешь?

— Ты будешь убивать меня у нее на глазах.

На лице Айта живо отразились недоумение и шок.

— С ума сошла?

— Не по-настоящему. Но выглядеть это будет вполне правдоподобно. Твой нож сделает на моей коже лишь маленький порез, а я создам иллюзию полноценной глубокой раны и буду истекать кровью.

— Моргана может понять, что это обман, — возразила Урсула.

— Даже ты не распознаешь больше половины созданных мною заклинаний, потому что не знаешь природы моей магии, — напомнила одэйе Вайолет. — А у иллюзий слишком слабый фон, чтобы маг с иным цветом инглии мог его уловить. У нас все получится. Надо только играть свою роль до конца.

— Я за план Вайолет, — поддержал девушку Грайд. — У нас все равно нет другого выхода. Надо торговаться с Морганой ее же методом, и тогда она поверит. А как только отдаст Лин, в бой вступим мы с Урсулой.

Айт молчал и, ожидая его решения, на одарина теперь внимательно смотрели все.

В глазах его вспыхнула холодная решимость, когда, шагнув вперед, он кивнул Грайду:

— Показывай дорогу.

Темный маг быстро двинулся в сторону выхода, обнаружив у самой двери труп охранника со свернутой шеей.

— Это сделал брат, — принюхиваясь к дримму, воскликнул Кин. — Он был здесь.

Внезапно пол под ногами друзей задрожал, а на стенах зала начали светиться охранные заклинания, перекидываясь на потолок и изрисовывая воздух затейливой вязью узоров.

Урсула резко выдохнула, тяжело опираясь на свой посох, и скорбно проронила:

— Доммэ…

Испуганно распахнув глаза, Вайолет вцепилась в руку волшебницы, старательно отводящей взгляд.

— Что с ним?

— Моргана открыла последнюю дверь, — взорвала тревожную тишину своим заявлением волшебница. — Мы опоздали.

— Еще нет, — просипел Айт. — Идем.

Распахнув двери, они с Грайдом одновременно ударили магией в открытое пространство, и посланная ими темная волна снесла карауливших вдоль длинного коридора дриммов, изломав их, словно деревянных солдатиков.

— Первый поворот налево и вверх по лестнице, — на ходу крикнул Айту Грайд, устремляясь к намеченной цели.

Они уже были почти наверху лестницы, когда снизу донеслись крики, топот и лязг оружия, а на пути чуть опередившего всех Грайда в полной боевой готовности встал Хайдо.

На миг братья застыли, пронзительно глядя в глаза друг другу: старший — с обнаженным мечом, и младший, готовый ударить магией.

Что-то в выражении лица Хайдо неуловимо изменилось. Клинок его вдруг описал молниеносную дугу, проткнув грудь появившегося за его спиной дримма, а потом снес голову еще одному воину.

— Уходите, — отступая и освобождая магам ведущий наверх проход, прорычал мужчина.

— Я задержу остальных.

— Спасибо, брат, — только и успел поблагодарить на ходу Грайд, догоняя вырвавшихся вперед Айта и Вайолет.

— Выживи, — бросил ему через плечо Хайдо, взмахнул мечом и шагнул навстречу подымающейся по лестнице снизу дворцовой охране.

Урсула, замыкающая группу, напоследок метнула в дриммов, атакующих брата Грайда, огненным шаром и, убедившись, что немного выиграла время, тут же соорудила позади себя магическую конструкцию, убивающую любого неодаренного.

Крикнув Хайдо, чтобы держался от ловушки подальше, волшебница помчалась догонять друзей. Очутившись на следующем этаже, одэйя не успела сделать и пары шагов, как навершие ее посоха засветилось сиреневым цветом, предупреждая об опасности.

— Назад, — мгновенно накрывая защитным куполом себя, приготовившегося к прыжку рохра и выплетающего темную сферу Грайда, заорала Урсула.

Непроглядная волна мрака, как обрушившаяся с гор лавина, внезапно накрыла собой все пространство вокруг.

Густая чернота на миг ослепила и оглушила, липко цепляясь невидимыми щупальцами за созданную Первой одэйей преграду, словно искала в ней брешь.

Несколько долгих минут агрессивное порождение темной магии пульсировало подобно огромному бьющемуся в агонии сердцу, а потом замерло и начало стекать по защитному куполу Урсулы грязными вязкими потеками.

Тяжело дыша, старуха в ужасе смотрела на выросшую впереди черную стену, неподвластную ее светлой силе, понимая, что Айт и Вайолет остались за ней.

* * *

Ноги Вайолет увязли в зыбучем черном песке, который тут же просочился в легкие туфельки девушки. Колкие песчинки коснулись кожи, заставив Вайолет вздрогнуть и замереть.

— Небесные покровители, — прошептала она мгновенно закрывшему ее собой Айту. — Это же останки людей. Прах магов, которых уничтожила Моргана.

Одарин даже не посмотрел себе под ноги, сейчас все его мысли были заняты совершенно другим. Все пошло не так, как они с Урсулой рассчитывали. Одейя, Грайд и Кин не смогли пройти в Сад Душ, и мужчина теперь точно знал, почему.

Строки из книги Сумрака оживали у него перед глазами, требуя выполнить предназначение, но вопреки долгу и логике, Айт схватил Вайолет за руку, желая вытолкнуть ее из этого места обратно.

— Ты должна уйти отсюда. Сейчас же. Вернешься к Урсуле, и Грайд выведет вас из дворца.

— Нет, — качнула головой девушка. — Я уйду отсюда только с тобой, Лин и Ири.

— Пожалуйста, — с бесконечной мольбой в голосе произнес Айт, до боли сжимая руки Фиалки.

— Элле сварин ай дит хэрт, Дъяммира. Лайт тиль хэм, — внезапно произнесла она, подняв на одарина свои пронзительно фиолетовые глаза. — Разве ты не слышишь, о чем они меня просят? Неужели ты их не видишь?

Айт сглотнул тугой ком, подкативший к горлу, и одарина захлестнуло беспросветное отчаяние. Придавило, словно каменная глыба, из-под которой нет никакого шанса выбраться.

Сейчас он понимал каждое сказанное Фиалкой слово, и тот смысл, который вкладывали в свою просьбу окружившие их призраки — тоже. А вместе с этим на мужчину обрушивалось четкое осознание неизбежности, предопределенной всесильными богами задолго до их с Вайолет рождения, как и понимание того, что он уже ничего не может изменить, потому что Фиалка не отступится. Бесполезны уговоры. Она всегда будет слушать только свое сердце.

— Я вижу их, — хрипло протянул Айт, ласково погладив лицо любимой кончиками пальцев. — И проход в чертог тоже вижу.

На миг Вайолет показалось, что мужчина с ней прощается, столько невысказанной тоски было в его взгляде. Живой и любящий Айт внезапно спрятался за своей привычной маской мрачного одарина, заставив девушку усомниться в собственных выводах.

Поднырнув под руку темного стража, Вайолет ухватилась за его ладонь, сжимающую нож, и подвела ее к своему горлу.

— Действуем как договаривались, — напомнила Айту она.

— И не бойся, что сильно поранишь меня. Помни, это лишь иллюзия.

Одарин кивнул, удобно перехватил Фиалку второй рукой, а потом шагнул вместе с ней в открытый призраками разлом.

Мягкое золотое свечение окутало тела Хранительницы и Первого Стража, и упругая воздушная волна вынесла их в необычное место, похожее на какой-то храм, в центре которого находился высеченный в полу ритуальный круг с вписанными в него магическими символами. Сквозь каменную вязь древних рун пробивались столпы света, выстреливая своими лучами в закручивающийся в вышине серый смерч. По обе стороны от круга располагались плоские овальные камни, напоминающие жертвенные алтари.

На одном из них Вайолет увидела сидящую на коленях Ириэйю, но вместо возгласа радости у Хранительницы из горла вырвался придушенный вскрик ужаса.

Платье дочери Морганы, изрезанное острыми сколами стекла, насквозь пропиталось кровью, сочащейся из ее ран. Красивое лицо девушки также испещряли мелкие порезы и царапины, а льющиеся по щекам слезы окрашивались в розовый цвет. К груди она прижимала огромную голову неподвижного черного рохра, лежащего в луже крови. И в израненном темном звере Вайолет даже не сразу признала Доммэ.

Сердце Фиалки замерло и ухнуло куда-то под ноги, когда Ири жалобно позвала его по имени, зачем-то укутывая в дымный кокон своей магии.

— Как же ты вовремя, Логгар, — вкрадчивый голос Морганы расслоившимся эхом прозвучал в гнетущей тишине, и в центре круга, словно соткавшийся из тьмы призрак, появилась колдунья, такая совершенная и жуткая в своей безупречной красоте.

Все было в ней отравлено ядом жестокости и злобы — улыбка, голос, взгляд агатовых глаз… Вместо чувства восхищения эта женщина вызывала у Вайолет гадливость, потому что видела девушка под ее красивой оболочкой насквозь прогнившее нутро.

— Где Лин? — грозно пророкотал Айт в ответ на приветственную тираду темной Хранительницы.

Ее ядовитая ухмылка стала еще шире, когда она невинно спросила:

— Ты имеешь в виду свою дочь, ай-тэро?

Из-за спины Морганы неожиданно выплыли три сфирьи, сжимающие в своих тисках бледную и зареванную девочку, от жалкого вида которой у Вайолет остановилось сердце.

— Папа… — всхлипнула осипшая от слез и криков Лин, неотрывно глядя на Айта.

— Все просто, одарин, — проворковала ему Моргана. — Предлагаю честный обмен: ты отдаешь мне светлую Хранительницу и можешь забирать свою соплячку.

— У меня другое предложение, — спокойно произнес мужчина. — Ты отпускаешь девочку и избавляешь меня от необходимости убивать тебя на ее глазах.

— Как страшно, — демонически расхохоталась колдунья, игриво отмахиваясь от одарина как от повеселившего ее от шута.

Переведя дыхание, она небрежно щелкнула пальцами, бросив следящим за каждым ее движением сфирьям:

— Она ваша.

Жуткие существа, как голодные упыри, впились в хрупкое тельце девочки, и она пронзительно закричала от страха и боли.

Рука Айта дрогнула, когда Вайолет, незаметно перемещаясь вперед, напоролась на выставленный им нож, и лезвие его разрезало девушке кожу на горле. Теплая кровь потекла из ее раны, заливая клинок, руку одарина и одежду Фиалки.

— Не отдашь мне девочку — я убью Хранительницу, — прохрипел Айт. — А потом прикончу и тебя, тварь.

По спине мужчины липко катился пот, потому что происходящее выглядело слишком реальным для иллюзии. Темному стражу почему-то казалось, что и глубокая рана Вайолет, и ее льющаяся кровь совершенно реальные.

Тяжело дыша, Моргана с ненавистью смотрела в глаза одарина, схлестываясь с ним в молчаливом поединке взглядов.

Спустя один удар сердца она резко выдохнула и раздраженно приказала сфирьям:

— Не трогайте девчонку.

Тени, облепившие Лин, мгновенно отстали от малышки, но рук ее из своего захвата не выпустили.

В широко распахнутых глазах девочки плескался ужас.

— Папа, забери меня, — снова заплакала она.

Айт вдруг почувствовал, что прижатое к его груди тело Фиалки, сотрясаясь мелкой дрожью, начинает сползать вниз. Успев перехватить девушку поперек талии, он взглянул на нее и обмер: Фиалка истекала кровью. Рана ее была настоящей. Но она крепко зажимала горло своей ладонью, пытаясь выиграть для Айта время.

— Давай так, — понимая, что шанс выиграть в начатой игре уменьшается с каждой секундой, выкрикнула Моргана. — Меняемся одновременно. Я тебе девчонку, а ты мне Хранительницу. Она все равно сдохнет, если ее не положить на чашу весов. А если светлая умрет — мне терять нечего. Я скормлю твою дочурку своим верным псам. Ну что, договорились, Логгар? — дергая Лин за руку, спросила она.

Напряженно щурясь, темная колдунья внезапно отпустила девочку, которая со всех ног бросилась к одарину, и Айт, резко толкнув Фиалку вперед, хрипло уронил:

— Забирай.

Мощный вихрь, созданный Морганой, вмиг подхватил Вайолет, перенося ее к алтарному камню, что ярко вспыхнул белым светом, стоило телу девушки к нему приблизиться, и победный возглас колдуньи прозвучал как набат, заглушая громкий плач обнимающей отца Лин и отчаянный крик Ириэйи: "Айт, зачем?"

Окружающее пространство сияло немыслимыми цветами и оттенками. Воздух, пронизанный магией, искрился и сверкал, отбрасывая радужные блики на лица торжествующей Морганы, Ириэйи, что теперь смотрела на одарина с неверием и шоком, и самого ай-тэро, прижимающего к груди испуганную и дрожащую дочку.

Мир вокруг становился похожим на переливающийся в лучах солнца драгоценный камень, но Айт смотрел лишь в удивленно распахнутые глаза Фиалки, все еще не понимающей и не принимающей его предательства.

В ее взгляде мелькали десятки совершенно разных чувств — и ни одного из тех, что Айт хотел бы там увидеть. Она продолжала его любить даже после этого. Она прощала его, понимала, жалела, но… не презирала или ненавидела.

Она казнила одарина своей безграничной верой и любовью, и Айт умирал… Будто уходил куда-то под толщу холодной воды, словно со стороны наблюдая, как медленно падает на дно, и свет, еще минуту назад дающий ощущение жизни и свободы, поглощается волнами, темными, как его проданная душа.

Как объяснить, что он разбился на тысячи осколков, что теперь каждый день его бесконечной жизни он будет подыхать без Фиалки? Существовать, воспоминая ее нежные ладони на своем лице и пронзительную глубину невозможных глаз в миг, когда она отдала ему себя всю без остатка и сожаления…

Жертвенные алтари под Вайолет и Ириэйей наливались красками: один слепил белизной, а другой разливал вокруг себя чернильную тьму.

Смерч над головой Морганы начинал набирать обороты, разверзая границы чертога. Волшебница купалась в бесконечном мелькании темных и светлых всплесков магии, постепенно сливающихся в серое искристое марево. Она торжественно произносила заклинания, проявляющиеся по ободу ритуального круга, в котором она находилась, и тело ее вдруг легко поднялось над полом, левитируя в воздухе подобно тонкому перышку.

— Пожалуй, я не стану тебя убивать, Логгар, — не сдерживая счастливой улыбки, проронила она, глядя на одарина сверху вниз. — В благодарность за то, что сделал меня Сумеречной Богиней. Когда я сольюсь с Сумраком, станешь моим хранителем.

Громкий смех колдуньи подхватил поток воздуха, разнося по кругу неприятной какофонией звуков.

Айт осторожно спустил с рук Лин, прижимая к себе голову девочки и закрывая рукой ей глаза.

— Мне жаль тебя огорчать, Моргана, — тихо произнес Айт, — но здесь и сейчас игра с богами для тебя закончится. Ты не выполнила все ее условия. И цена твоей ошибки — жизнь.

Уголки губ женщины дрогнули, и в темных омутах ее глаз на миг промелькнула растерянность.

— Что ты несешь, идиот? Я все сделала правильно — так, как перечислил мне отец: кровь творения Сумрака откроет последнюю дверь, и на Весы Вечности лягут вместилища Света и Тьмы, а та, что взойдет в круг Двуликого — соединит в себе обе их силы, став сумеречной девой.

— Видишь ли, Моргана, — грустно улыбнулся Айт, — когда Сангус раскрыл тебе тайну о том, как вернуть опального бога, он забыл рассказать, что пойманный им дух прочитал Книгу Сумрака не до конца. А там говорится, что в Сумеречный Чертог может войти только одна сумеречная дева — Дъяммира. И это не ты, сестра…

— Что? — колдунья недоверчиво прищурилась, впиваясь в лицо ай-тэро мечущим злые искры взглядом. — Кто ты такой?

— А ты присмотрись ко мне внимательно, — высоко поднял голову Айт. — Я тебе никого не напоминаю? Мое настоящее имя Айтириолл Эйд. Я — сын Сангуса Эйда и твой кровный брат, Моргана. Хотя радости по этому поводу совершенно не испытываю.

Колдунья сглотнула и в ужасе замотала головой:

— Нет. Неправда. Ты не можешь быть сыном Сангуса. Грязный выродок. Ты лжешь.

Сияющий вокруг Морганы свет внезапно начал меркнуть, наливаясь густой мглой, а вращающаяся над колдуньей воронка вдруг стала затягивать в себя отрывающиеся от женщины частички одежды, волос и кожи.

— Что происходит?

Истеричный вопль повелительницы Тэнэйбры утонул в воющем вокруг нее смерче, вращающемся все быстрее и яростнее.

Женщина кричала, взмахивала руками в тщетной попытке выбраться из разрушающей ее тело стихии, но чем яростнее она с ней боролась, тем быстрее старилась и рассыпалась, будто созданная из песка статуя.

— Ты ошиблась, Моргана, — хрипло прошептал Айт, оставаясь безучастным к тому, что на его глазах Хранительница Тьмы превращается в тлен. — Не ты была обещана Сумраку… Она…

Взгляд мужчины переместился к сияющему белым светом алтарю двуликого бога, и что-то треснуло в груди одарина и раскрошилось на мелкие осколки, пока он безжизненно смотрел на опустевший камень в глупой надежде обнаружить на нем Вайолет.

Возведенные вокруг стены магии осыпались. Таяли, словно капли воды на солнце, древние письмена, испещряющие пол. Исчезали жертвенные алтари, растворяясь в воздухе. Мерк волшебный свет… А Айт все смотрел.

Туда, где еще миг назад находилась девушка с глазами цвета лесных фиалок, та, что забрала с собой его сердце и душу, свет чьей улыбки он будет помнить и любить вечно.

— Айт, — окрик Урсулы выдернул одарина из оцепенения, и мужчина, наклоняясь к намертво вцепившейся в его колени Лин, поднял зареванную дочку на руки, поворачиваясь навстречу бегущей к нему волшебнице.

Изумленно оглядываясь по сторонам, Грайд и Кин бросились к сидящей на полу в обнимку с черным рохром Ириэйе, а Урсула, сбавив шаг, сначала метнула растревоженным взглядом в дочь Морганы, а затем подняла его на мрачного, как безлунная ночь, одарина.

— Где Вайолет? — голос волшебницы заскрипел, будто корабельные сосны в лесу, и в пронзительно-синих глазах старухи мелькнул страх.

Рвано выдохнув, ай-тэро обернулся в поисках какого-то удобного для разговора места. Обнаружив чуть поодаль между двух каменных колонн полуразрушенные ступени, он направился к ним, усаживаясь на верхнюю площадку и устраивая у себя на коленях жмущуюся к нему Лин.

Урсула осторожно опустилась рядом, кажется, боясь задать очередной вопрос. Просто вопросительно смотрела на одарина, и надежда в ее взгляде таяла, чем дольше он молчал.

— Где моя девочка? — наконец сипло выдавила из себя старуха.

— Я не знаю, где живут бессмертные боги, Урсула, — безжизненно ответил Айт. — Поэтому не могу ответить на твой вопрос правильно. Но где бы Вайолет сейчас ни была, уверен — ее там будут любить.

Ее невозможно не любить, потому что она и есть сама любовь. Светлой Хранительницы Вайолет больше нет. Есть сумеречная богиня Дъяммира.

Волшебница, сделав глубокий вздох, схватилась за сердце:

— Ты знал, темный… С самого начала знал, кто она такая.

Айт покачал головой, пряча губы в пушистых прядях на макушке Лин, крепко обвивающей его руками.

— Нет. Я узнал это только когда вернулся в Темные Врата и получил доступ к спрятанному в цитадели артефакту.

— И ты вот так просто отдал Вайолет Сумраку? Ты ведь любишь ее. Как же ты мог? — в сердцах воскликнула Урсула.

— Я просто не нашел другого способа спасти всех: ее, Лин, Ири и Доммэ, — прохрипел одарин. — Все живы, Урсула. Мертв только я. Невелика потеря…

Старуха в скорбном молчании подняла взгляд на словно окаменевшее лицо Первого Стража, и глаза ее наполнились слезами.

— Почему Свет и Тьма выбрали в жены Сумраку именно ее?

Тяжелый вздох Айта нарушил затянувшуюся паузу:

— Ты разве не поняла? Потому что Вайолет — сердце этого мира, и она никогда не позволит Сумраку его разрушить. А он из любви к ней просто не станет этого делать.

Урсула отвернулась, подозрительно шмыгнув носом, и Айт, подняв руку, ласково погладил ее седую голову.

— Не надо, темный, — отмахнулась от него Первая одэйя. — А то сейчас разревусь, как сопливая девчонка, а мне плакать по статусу не положено. Пойду-ка я, гляну, что там с Доммэ…

Тяжело опираясь на посох, волшебница поднялась со ступеней, направляясь к Кину и Грайду, склоненным над все еще сидящей на полу Ириэйей. Одного мельком брошенного взгляда на почерневшую шерсть по-прежнему не подающего признаков жизни рохра, которого девушка ласково гладила дрожащими руками, Урсуле было достаточно, чтобы понять суть произошедшего.

— Небесные покровители… Обращенный, — глядя в полные слез глаза Ириэйи, выдохнула она. — Ты хоть понимаешь, что наделала, детка? Он ведь уже никогда не будет прежним.

— Я очень хотела его спасти, — закусила дрожащую губу Ири. — Я хотела, чтобы он жил.

— Темные узы? — с жалостью уточнила Урсула.

Девушка кивнула, виновато опустив голову, и Кин тревожно дернул одэйю:

— Что происходит? Что за узы?

— Разорвать их теперь может только смерть, — глухо пояснил вместо светлой волшебницы Грайд, и болезненно поморщился, видя, что друг бледнеет и во взгляде его ширится пустота.

— Смотрите, кажется, он приходит в себя, — Ири испуганно выпустила из своих рук голову зверя, начинающую, как и весь он, видоизменяться и приобретать человеческие черты.

Урсула, Грайд и Кин почти одновременно отступили назад, стоило лежащему на полу парню приподняться на локтях и повести шеей, разминая затекшие мышцы.

— Брат?.. — гулко сглотнул Кин.

Ярко-желтыми звериными глазами на него смотрел такой знакомый и одновременно чужой Доммэ. И его смуглая кожа, черные волосы и брови лишь подчеркивали теперь разительное различие между родными братьями.

Резко вскочив на ноги, Доммэ обернулся вокруг, мечась взглядом по сторонам.

— Где эта тварь? — имея в виду Моргану, рыкнул он.

Грайд и Кин, растерянно хлопая глазами, угрюмо молчали, а Урсула осторожно коснулась рукой оборотня и произнесла:

— Нет больше Морганы. Все кончено, Доммэ.

Крутнув головой, парень краем глаза заметил скользнувшую по его плечу темную прядь отросших волос и застыл.

— Что это? — касаясь своей шевелюры, высоко приподнял бровь он.

Отведя руку, парень поднял ладонь на уровень своего лица, недоуменно разглядывая собственную потемневшую кожу, и вдруг, схватив себя за горло, перевел темнеющий гневом взгляд на Ириэйю.

— Что ты со мной сделала, ведьма? Убери это.

Девушка испуганно замотала головой, отступая от надвигающегося на нее Доммэ.

— Прости меня…

— Убери это, — прорычал парень, дергаясь, словно пойманный в ловушку зверь.

Ни Урсула, ни Кин с Грайдом не понимали, что происходит, и только Ири, видящая натянутую между ней и Доммэ магическую цепь, чувствовала боль и гнев свободолюбивого рохра, что теперь был посажен на нее, как ручной пес.

— Я не могу… — роняя слезы, шепнула Ириэйя. — Прости… Пожалуйста…

— Думаешь, поймала меня? — внезапно взбесился Доммэ.

Парень метнулся размытой черной тенью в сторону, но невидимый поводок никуда не исчез, лишь растянулся, давая рохру фальшивое ощущение свободы.

— Ты все равно меня этим не удержишь, — разъяренно громыхнул Доммэ, меняя свою ипостась на звериную.

Черная псина легко взмыла вверх и растворилась в воздухе, словно осевший туман, а вдогонку ей полетело полное тоски и сожаления:

— Доммэ… Прости меня. Я не хотела…

Урсула импульсивно протянулась к девушке, заключая ее в свои объятия. Убирая магией с лица и тела Ириэйи следы порезов, одэйя вздохнула:

— Не плачь, милая. Доммэ, конечно, импульсивен и категоричен, но он умный парень, и однажды поймет, что у тебя просто не было иного выхода. Он вернется к тебе сам.

— Он меня ненавидит, — несчастно всхлипнула Ири.

В грустной улыбке Урсулы на миг отразилась вся ее многовековая мудрость. Сухие руки женщины ласково погладили темные волосы девушки, и волшебница, с грустью глядя куда-то вдаль, тихо обронила:

— От ненависти до любви, детка, порой всего лишь один шаг…