ГЛАВА 39

Рядом не было ничего и никого. Свет, тишина и… бесконечность, проносясь сквозь которую Вайолет видела безбрежные Воды Небесного Ирия и иные миры — непонятные, таинственные, наполненные жизнью, магией и волшебством. Там люди летали на крылатых змеях. В синих морских глубинах жили прекрасные существа с рыбьими хвостами и человеческими телами. Похожие на горы великаны воевали с громадными чудовищами, и деревья превращались в юных дев. Там в облаках парили огненные птицы, глубоко под землей рыли норы маленькие человечки, а изо льдов вырастали целые города.

Древа Миров, питаясь светлой силой небесных вод, сплетались между собой корнями и ветвями, и не было им края и числа…

Вайолет чувствовала себя песчинкой, гонимой ветром меж сияющих звезд. Их холодный мерцающий свет дарил ощущение покоя, и девушка отрешенно любовалась многообразием созвездий, мелькающих вокруг нее нескончаемой вереницей, пока яркая слепящая вспышка не ударила болью по глазам и пространство не сузилось до ширины довольно большого круга, наполненного мягким серебристым светом.

В его центре возвышалась высокая и мощная мужская фигура, у которой вместо обычной человеческой головы на плечах находилась голова оленя. Из глаз его текли кровавые слезы, стекая по длинному белому одеянию незнакомца багровыми реками, и Вайолет невольно отшатнулась, когда силуэт качнулся, поворачиваясь к ней другой своей стороной.

Изменчиво-прекрасный двуликий бог теперь смотрел на девушку своим пронзительно-серым взглядом, и на губах его играла улыбка — таинственная, как сама тьма, и лучезарная, словно яркий свет.

— Как же долго я тебя ждал.

От вибрирующего звучного голоса Сумрака у Вайолет по коже поползли мурашки. Не дыша, она зачарованно наблюдала за тем, как тянется к ней рука бессмертного, нежно касаясь ее лица длинными, тонкими пальцами.

— Моя Дъяммира. Наконец-то мы вместе.

— Вместе… — глухо повторила девушка, не узнав собственного голоса. — А зачем? И кто я теперь?

Улыбка Сумрака стала еще шире, словно вопросы Вайолет его невероятно забавляли:

— Ты Сумеречная Богиня, равная мне, и моя вечная пара. Разве не к этому ты стремилась, давая мне свободу?

Вайолет хотела сказать, что в ее планы освобождение сумеречного бога вообще не входило и она оказалась здесь по воле случая, но, решив, что этим обидит его, промолчала.

— Богиня…

— рассеянно прошептала Вайолет, подняла задумчивый взгляд и спросила у Сумрака: — Значит, я теперь могу влиять на судьбы и события целого мира?

— Конечно, — величественно кивнул он, обхватывая ладони Вайолет своими. — Что ты желаешь? Вместе мы всесильны. И даже Свет и Тьма не помешают нам уничтожить законы Тэнэйбры и написать ее историю с чистого листа. Мы станем главными богами этого мира. Только нас будут любить и почитать все его жители.

— И я смогу искоренить зло и несправедливость, излечить всех больных, помогать обездоленным и несчастным, защищать и оберегать людей вечно? — заглянула в сияющие глаза бога Вайолет.

— Зачем? — удивленно качнулся навстречу ей Сумрак. — Боги не раздают свою милость, кому попало. Ее надо заслужить. Своей преданностью и любовью. Люди должны возводить в нашу честь храмы, возносить наши имена и давать нам силы своей верой.

— А мы? Что тогда будем делать мы? — непонимающе высвободила свои руки девушка, отступая назад и хмурясь. — Зачем мы нужны, если не будем помогать всем, кто обижен, несправедливо наказан или нуждается в нашей помощи?

— Мы — над людской суетой, — снисходительно улыбнулся Сумрак. — У нас свои заботы. Мы вдохновляем людей на подвиги и свершения, а вознаграждаем за верность лишь избранных. Люди перестанут верить и почитать богов, если в их жизни не будет войн, лишений и несчастий.

Заторможенно моргнув, Вайолет обвела взглядом чертог, существующий бесконечную вечность лет. Мир, который она так любила, лежал перед ней как на ладони, и она ощущала и понимала каждое живущее в нем существо. Слышала смех и плач, видела улыбки и слезы, чувствовала людские боли и радости как свои. И вдруг поняла, что никогда не сможет оставаться безучастной к чужой мольбе и просьбам. И что ее божественное бессмертие — это лишь иллюзия жизни. Потому что всесильные боги погибают, когда их настигает забвение, когда в сердцах людей больше нет любви к ним. Бессмертна лишь любовь. Та, что наполняет миры и сердца светом, даруя жизнь всему живому. И пока люди способны любить и в их сердцах горит вечный Огонь Мироздания — они бессмертны, потому что их любовь продолжает жить вне времени и пространства. В их детях. В детях их детей…

Перед глазами Вайолет замелькали лица, образы, события, и из глубин ее памяти внезапно выплыли слова: "Когда разольются воды и не будет видно берегов, а твое сердце встанет перед выбором — вспомни о Кейтеро"

— Я помню, — прошептала девушка. Горячие слезы обожгли щеки, и она порывисто выдохнула: — Кейтеро хотел стать ветром… Лайт тиль хэм, Дъяммира, — повторила она слова мертвых одэй. — Слушай свое сердце…

Рука Вайолет потянулась к груди, и в ладонь ее неожиданно кольнул невидимый глазу кулон, с тем самым маленьким желудем, что достался ей в подарок от белой Виэйры.

Догадка вспышкой озарила сознание девушки. Она тихо рассмеялась сквозь слезы, поражаясь мудрости Света и Тьмы, точно знавших, каким будет ее выбор.

— Все великое всегда начинается с чего-то маленького и неприметного, — повторила Вайолет слова праматери рохров.

Сорвав с себя семечко Древа Миров, девушка бросила его в необъятные Воды Небесного Ирия, с любовью и восторгом наблюдая за рождением нового мира.

— Смотри, — взяв Сумрак за руку, повела его вперед Вайолет. — Это мой подарок. Мир, где тебе не нужно будет воевать с матерью и отцом за людскую любовь. Этот мир будет принадлежать и поклоняться только тебе, сумеречный бог. Ты сам назовешь его, создашь законы и правила, по которым он будет жить, и только ты один будешь его хозяином — вершителем судеб. И здесь ты найдешь ту, которую выберет твое сердце и кто останется жить в нем навсегда.

— А ты? — отвлекаясь от созерцания растущего и набирающего мощь нового мира, спросил Сумрак.

— А я давно живу в другом сердце, мой сумеречный бог, — улыбнулась ему Вайолет.

— И мне просто необходимо туда вернуться, потому что без меня оно погибнет.

— Но тогда ты перестанешь быть богиней, утратишь все свои способности и лишишься бессмертия.

— Знаю, — кивнула Вайолет, не испытывая никакого сожаления по этому поводу. — Но таков мой выбор.

Чуть помедлив, она робко попросила:

— А ты позволишь мне кое-что изменить в Тэнэйбре, пока я еще богиня?

Сумрак усмехнулся и снисходительно произнес:

— У тебя на это есть только три удара сердца.

— Мне хватит и одного, — прошептала Вайолет.

— Уверена, что не хочешь остаться?

Вместо ответа девушка лишь улыбнулась и, смежив веки, тихо произнесла:

— Раз…

* * *

Лин, пригревшаяся в объятиях Айта, престала трястись, как маленький зайчонок, и одарину наконец удалось заглянуть в ее лицо. Состояние девочки откровенно пугало ай-тэро. Лин не проронила ни слова с тех пор, как Айт забрал ее у Морганы, и больше всего мужчина боялся, что от пережитого ужаса она перестанет разговаривать совсем.

— У тебя что-то болит, малышка? — осторожно вытирая замурзанное личико дочки, ласково спросил он.

Лин отрицательно качнула головой и еще сильнее вжалась в Айта, словно боялась, что он может исчезнуть.

— Ты не можешь говорить? — тревожно поинтересовался одарин. — Не получается?

Девочка шмыгнула носом, подняла на мужчину свои огромные влажные глазищи и горько всхлипнула:

— Лин просто очень испугалась.

Извечная манера девочки говорить о себе в третьем лице, перенятая у Кейтеро, вызвала у Айта печальную улыбку. Поцеловав ребенка в кончик носа, одарин тихо признался:

— Мне тоже было очень страшно.

Кусая вновь начавшие дрожать губы, Лин вдруг плаксиво выдала:

— Прости меня…

— За что, детка? — нахмурился Айт.

— Я тебя не послушалась. Пошла туда, куда ты не разрешал. Все из-за меня-а… — начав подвывать, замотала головой она. — Сорта покусали страшнюки. А Склизкая Жаба, — наградив Моргану красочным прозвищем, запричитала девочка, — ранила Ири и сделала больно тебе.

— Ну, полно, — успокаивая ревущую белугой дочь, обронил мужчина. — Ничего мне Моргана не сделала. Видишь, я жив и здоров.

Личико Лин жалобно сморщилось, и она горестно прошептала:

— Она забрала у тебя Вайолет.

Вдох застрял у Айта в горле, и черная пустота в груди стала размером с пропасть. Он не ожидал, что будет так больно.

— Ты все не так поняла, малышка… — сипло выдавил из себя одарин. — Я сам отпустил Вайолет туда, где она должна жить.

Лин шумно вытерла рукавом мокрый нос и, перестав реветь, удивленно спросила:

— А где она должна жить?

— В небесных чертогах. Рядом с богами.

Удивленно хлопнув густыми ресницами, девочка разочарованно сникла:

— А почему не с нами?

— Потому что Вайолет теперь Сумеречная Богиня, — выдохнул Айт, надеясь, что девочка перестанет мучить его своими вопросами.

В глазах ребенка замелькали отголоски совершенно разных эмоций, и, напряженно пожевав губу, она неожиданно выдала:

— Стало быть, я теперь могу попросить ее о чем угодно?

Айт озадаченно уставился на малышку, во взгляде которой теперь ширилось что-то алчное и нетерпеливое.

— Нет, не думаю… — невнятно буркнул он.

— Ты же сказал, что она богиня, — упрямо настояла на своем девочка. — А бабуля, когда молится всесильным богам, всегда просит их о помощи. Значит, теперь я могу просить Вайолет о чем угодно.

Обескураженный железной детской логикой, Айт не сразу нашелся с ответом. Поцеловав Лин в макушку, он грустно улыбнулся:

— Полагаю, твои просьбы без внимания она никогда не оставит.

Альньир на груди одарина внезапно стал наливаться густой темнотой, и мужчина, резко отстранившись от испуганно притихшей дочери, тут же позвал Ири и Урсулу.

— Присмотрите за Лин, — попросил он, сжимая в ладони тревожно пульсирующий амулет. — Я не знаю, как долго меня не будет…

— Ступай, — прервала его Урсула, прекрасно понимая, что Темная Мать желает видеть своего стража, и ослушаться ее приказа он не в праве.

— Не волнуйся. С дочкой твоей все будет хорошо. Обещаю.

Благодарно кивнув волшебнице, Айт растворился в пространстве, а старуха, сообщнически прищурив свои ярко-синие глаза, доверительно наклонилась над сложившей лодочкой ладошки девочкой.

— И что это ты уже придумала, егоза? Ну-ка, признавайся. Уж больно лицо у тебя хитрое.

Несколько напряженных секунд Лин просто молчала, нервно кусая губу, а потом пронзительно крикнула: "Получилось" и, оттолкнув Урсулу в сторону, помчалась навстречу женскому силуэту, появившемуся из сияющего серебром облака.

И как ни старалась Первая Одэйя светлого братства держать лицо, у нее все равно не получилось выглядеть бесстрастной. Рука, сжимающая посох, начала дрожать, а глаза заволокло слезами, когда улыбка Вайолет, словно выглянувший из-за туч луч солнца, озарила все вокруг.

— Девочка моя, — прокаркала, как старый ворон, Урсула, бросаясь к появившейся непонятно откуда Фиалке, чье внимание уже целиком было поглощено визжащей от радости Лин.

Малышка без умолку что-то тараторила, целуя сияющую счастьем Вайолет в лоб, глаза и щеки, и взгляд девушки, устремленный на ребенка, говорил больше тысячи слов.

— Вайоли…

Подбежавший к сестре Кин просто сгреб ее вместе с девочкой и Урсулой в свои объятия, а присоединившиеся к ним Ириэйя и Грайд едва не повалили всех на землю.

— Это я. Это я попросила Вайолет, чтобы она вернулась и стала моей мамой, — Лин дергала и толкала ошалевших от радости взрослых, целующих Фиалку, упрямо не желающих понимать, чья в происходящей радости заслуга и кому теперь на самом деле девушка принадлежит. — Она моя.

— И твоя тоже, — соглашалась Вайолет.

— Детка, но как же?.. — непонимающе развела руками Урсула. — Почему ты здесь?

— Потому что богини из меня не получилось, — отшутилась девушка. — Придется тебе меня еще немного подучить.

Волшебница была не против. Стыдно признаться, но великая одэйя впервые радовалась тому, что оказалась "плохим" учителем.

— А где Доммэ и Айт? — едва первая эйфория от встречи чуть схлынула, оглянулась Вайолет.

— Доммэ нужно немного побыть одному, — уклончиво сообщила Урсула. — А одарина позвала Темная Мать. И, думаю, нам тоже не мешало бы отсюда убраться, — она глянула себе под ноги на устилающий пол черный искрящийся песок. — Как-то нехорошо устраивать праздник на чужих костях. Оставим неприкаянные души в покое.

— Не спеши, — качнула головой Вайолет, прижалась щекой к щеке Лин, а после тихо сообщила Урсуле: — Не успела тебе сказать, но мертвого ледника уже не существует. Стена, отделяющая мир магии от свободных земель, исчезла. И еще… в этом мире больше никого и никогда не превратят в сфирью.

Девушка осторожно передала Лин в руки Кина и с улыбкой шагнула вперед, тихо произнеся первое имя:

— Эйрис…

Песок у ног Вайолет зашевелился, вздымаясь вверх пыльной воронкой. Она уплотнилась, приобретая силуэт маленькой девочки, и сквозь его нечеткий абрис стали проступать черты живого ребенка. Из стен, потолка и пола Сада Душ начали сочиться шевелящиеся тени. Они медленно кружили в воздухе, выжидая, когда Фиалка назовет каждую из них по имени, и как только это происходило — темными каплями падали вниз, превращаясь в женщин и мужчин, изумленно разглядывающих собственные тела, словно видели их впервые.

В торжественной тишине Вайолет называла все новые и новые имена. Тени таяли, черный песок исчезал, а зал заполнялся ожившими магами и счастьем… Люди смеялись, плакали, а узнавая друг друга, пожимали руки или обнимались. И когда перед сияющим взглядом Фиалки замерла последняя сфирья, девушка протянула к ней ладонь и дрогнувшим голосом шепнула:

— Сармин…

Черная тень свилась с песчаным вихрем, увеличилась в объеме, и бесформенная масса, постепенно обретая контуры человеческого тела, наконец превратилась в очень высокого и крепкого мужчину, немного удивленно глядящего на Вайолет своими пронзительно-фиолетовыми глазами.

Меж темных бровей мага пролегла глубокая складка, когда за спиной Вайолет громко всхлипнула Ириэйя. Пристально всматриваясь в лицо Фиалки, мужчина сделал шумный вдох и вдруг произнес:

— Тэлли?..

Слова застряли в горле девушки колючим комком, и она отрицательно повела головой:

— Нет. Меня зовут Вайолет. А ее… — Фиалка ухватилась за трясущуюся от волнения ладонь сестры и чуть подтолкнула девушку вперед, — а ее зовут Ириэйя.

— Мы немного выросли, пока ты… — Ири запнулась, не сумев подобрать правильных слов, с мольбой и надеждой глядя в лицо родителя, о котором грезила всю свою жизнь.

— Пока ты спал… отец, — закончила за нее Вайолет.

Сармин перевел потрясенный взгляд с одной сестры на другую, и в его удивительно красивых глазах мелькнула тень понимания. Резко притянув обеих девушек к себе, мужчина прижал к широкой груди их темные головы, низко и чуть хрипловато выдохнув:

— Доченьки…

Где-то за их спинами подозрительно-громко шмыгнула носом Урсула, тихо пробурчав, что стареет; светло и грустно вздохнул Кин, с тоской вспомнив о своих родителях; деликатно отвернулся в сторону Грайд, выискивая в толпе перевоплощенных магов знакомые лица… И только маленькая Лин совершенно восторженно и радостно вертелась по сторонам, принимая все происходящее за какой-то удивительный праздник, на котором она была главным действующим лицом. Ведь именно с ее горячего желания заполучить себе маму и началась вся эта невообразимая кутерьма.

* * *

Каждый раз, вступая в темный чертог, Айт испытывал совершенно разные чувства: от трепета и благоговения до опьяняющего возбуждения. А вот абсолютную апатию и всепоглощающую пустоту одарин ощущал впервые, будто вечно искушающая его госпожа внезапно утратила над ним свою власть.

Мысль эта лениво шевельнулась где-то на краю сознания ай-тэро и так же равнодушно исчезла, оставив во рту привкус терпкой горечи.

— Айт… наконец-то… — ласковый вкрадчивый шепот, словно ночной мотылек, прошелестел в пустоте, невидимые руки мягко опустились на плечи одарина, и он, закрыв глаза, с тоскливой болью вспомнил другие — хрупкие, нежные, с голубой сеткой вен под атласной кожей на тонких запястьях и запахом цветущих яблонь…

— Я сделал все, как ты хотела, госпожа, — монотонно и холодно произнес Айт. — Моргана мертва, завеса между мирами закрыта, а твой сын получил обещанную ему сумеречную деву.

— Как же я довольна тобой, мой верный страж, — в голосе Темной Матери яркими нотами перекатывались удовлетворение и триумф. — Ты лучший ай-тэро из всех, что у меня когда-либо были. И даже несмотря на то, что мой грандиозный план осуществился не полностью, ты достойно справился с поставленной задачей, Айт.

— Не полностью? — скорее по инерции, чем из любопытства, рассеянно спросил одарин.

— Глупая девчонка не захотела стать вместе с Сумраком богиней в другом мире, а пожелала вернуться обратно, — небрежно сообщила Тьма. — Но это уже не важно. Однажды Сумрак найдет себе новую Дъяммиру. Главное, что нам со Светом больше не придется воевать с сыном за этот мир, у него теперь есть свой. Все счастливы и довольны. А я — больше всех. И, как и обещала, в благодарность за службу я готова выполнить любое твое желание. Проси все, что хочешь, Айт. Это твой звездный час, мой Первый страж…

Заторможенно вслушиваясь в глухие учащенные удары собственного сердца, Айт пялился в кромешную темноту чертога, все еще переваривая слова темной богини. Ему ведь не послышалось?..

Мешанина образов создавала хаос в его голове, и одарин не мог сложить в простую фразу упрямо бьющую в висок мысль: "Она сказала, что…"

— Чего желает твоя душа, мой одарин? — Тьма коснулась невидимыми пальцами скулы ай-тэро, и он вздрогнул, стряхивая с себя оцепенение, как припавшую пыль.

— Отпусти меня, — на одном дыхании произнес Айт.

— Что?..

Богиня обдала тело мужчины ледяным холодом, но не смогла вынудить его даже поежиться. Шагнув вперед, он словно одержимый повторил снова:

— Отпусти… Забери силу, магию, все, что дала, только отпусти.

— К ней? — взбешенно поинтересовалась Темная Мать.

— К ней, — без тени смирения и сожаления признался Айт.

— С-собираеш-шься предать меня?

Агрессивная магия сгустилась вокруг одарина, сжимая, причиняя боль и грозя расплющить его, как букашку.

Стиснув зубы и сохраняя прежнее достоинство, Айт гордо поднял голову, не желая притворяться и лгать даже под страхом смерти.

— Я всегда служил тебе верой и правдой, госпожа. И так будет, пока я живу. Ты спросила, чего я хочу в награду? Я честно ответил. Если ты мне откажешь, я продолжу служить тебе, как и прежде, и больше никогда ни о чем не попрошу, но мое сердце навсегда останется с той, которой я его подарил.

— Люди… — разочарованно вздохнула Темная Мать. — Мне никогда не понять вас. Ты отказываешься от власти и бессмертия ради возможности однажды состариться и умереть на руках у такой же ставшей немощной и некрасивой женщины. Что это?.. Безумие?

— Мы называем это любовью, — мягко улыбнулся одарин.

Холод объятий темной богини сменился легкой прохладой, и на мучительно долгие минуты в воздухе повисла тишина.

— Иди к своей смертной, — внезапно отозвалась женщина. — Отпускаю. И спасибо за службу, Айт.

Опустившись на одно колено, мужчина почтительно склонил голову, а затем, сняв с шеи альньир, положил его на землю.

— Благодарю, — еще до конца не веря собственному счастью, уронил он, в ответ услышав лишь тихий вздох и грустное: "Прощай".

После кромешной тьмы яркий свет острым ножом полоснул по глазам, ослепив и лишив Айта на какое-то мгновение возможности ориентироваться в пространстве.

Поднимаясь с колен, он потер пальцами веки, а как только, проморгавшись, обрел способность видеть, не сразу понял, куда попал.

Вокруг него, не обращая никакого внимания на его вторжение, шумели и разговаривали совершенно незнакомые люди, хотя место, где они все находились, Айт помнил довольно хорошо. Правда, оно выглядело несколько иначе, когда бывший одарин его покинул.

Мужчина недоуменно стал оглядываться по сторонам, и в этот миг ликующий детский крик подстрелил его на месте, будто дичь, заставив искать глазами вечный источник своего беспокойства и тревоги.

Взгляд внезапно скользнул по взметнувшемуся облаку темных волос, и Айт почувствовал, что теряет притяжение к земле, утопая в глазах цвета лесных фиалок, которые смотрели на него сквозь разделяющую их толпу.

Стук сердца намертво завис где-то в груди, останавливая время, звуки и весь мир вокруг, пока легкая и воздушная фигурка Вайолет, казалось, плыла по воздуху, замирая всего в полушаге от Айта.

— Ты вернулась… — сглотнул он, не смея ее обнять. Только смотрел в бесконечно любимое лицо, лаская его лихорадочно сверкающим взглядом.

— Зачем мне вечность, в которой не будет тебя? Она хуже смерти. Я лучше умру от боли сама, чем буду спокойно смотреть на то, как умирают те, кого я люблю, — по щекам Вайолет скатились прозрачные слезы, повисли на подбородке и капнули на белое платье девушки, расплываясь по нему серыми пятнами. — А ты?.. — шепнула она.

— А мне без тебя не то чтобы никак, мне без тебя просто незачем… — только и смог просипеть в ответ Айт. Он осторожно коснулся пальцами мокрой щеки Вайолет, цепляясь взором за ее дрожащие губы. — Это правда ты, моя лесная фиалка? Ты действительно отказалась остаться с Сумраком?

— Сумеречному богу нужна была любовь, — нежно прижалась к ладони любимого Вайолет, — а свою я уже давно отдала тебе, ай-тэро. Навечно.

— Я больше не ай-теро, — рвано выдохнул Айт.

— Темная Мать дала мне свободу. Возможно, светлая Хранительница позволит простому смертному магу стать ее верным стажем и слугой, чтобы иметь возможность всегда быть с ней рядом?

Вайолет часто заморгала и выдохнула со всхлипом:

— А этот храбрый и честный маг, случайно, не хочет взять в жены глупую и наивную девушку, которая любит его больше жизни?

— Фиалка… — рывком притянув на себя любимую, Айт зарылся руками в ее волосы, исступленно целуя заплаканные глаза, щеки, губы и повторяя как заклинание: — Моя нежная, моя добрая, моя ласковая девочка… Прости меня. Больше не отпущу… Никогда не отпущу.

— У тебя это и не получится. Я сама никуда от тебя не уйду. И… — Вайолет пожала плечами, виновато выдав: — Я уже не Хранительница Света, поскольку владею обеими сторонами магии. Мы с тобой теперь Хранители равновесия. Я кое-что успела изменить, пока была богиней.

Айт на миг замер с открытым ртом, а затем громко засмеялся, стискивая девушку в своих объятиях. Только она могла за пару мгновений перевернуть этот мир с ног на голову и кардинально поменять его законы.

— И что мы будем делать дальше? — уткнулся в ее лоб носом Айт.

— Жить. Любить. Каждый день и час, — задыхаясь от переполняющего сердце счастья, улыбнулась она.