Глава 17

По утрам я теперь бегала самостоятельно. Кестер чаще всего был занят своей лордовой рутиной: разбирался с бумагами, решал хозяйственные вопросы с пасечниками и крестьянами, — не сам, конечно, то ему не по статусу — читал заметки, оставленные ему с предыдущего дня управляющим, вносил коррективы. Честь ему и хвала как хозяину острова: он не полагался всецело на документы, а очень часто ездил сам и проверял, как поживают его территории. Так что своровать или утаить происшествия управляющий не смог бы при всем желании. Крестьяне и работники лорда не боялись, заговаривали с ним сами, пусть и почтительно, глядя в пол и с глубокими поклонами, но он был для них не недосягаемой звездой, а вполне свойским, пусть и почитаемым человеком.

 Мне в нем это очень нравилось: то, что он не зазнался и не упивался властью, как на его месте поступили бы многие.

 Часть любви к владетелю острова перекинулась и на меня. Крестьяне уже узнавали «невесту лорда», кланялись мне так же почтительно и норовили чем-нибудь подкормить по доброте душевной. А то я, по их меркам, тощая.

 Остров я уже успела приблизительно изучить, в основном его пустынные места. Когда я бегала, сталкиваться с местными жителями и смущать их своей нетрадиционной формой одежды не хотелось.

 Признаться, мне начинало нравиться на Медовом острове. Размеренный ритм жизни, свежая — теперь, когда мы потихоньку начали заменять мед травами, еще и достаточно вкусная — еда, куча свободного времени, которое я тратила на книги и долгие тягучие разговоры с женихом о местном быте и нашем. Кестер живо интересовался моей жизнью в прошлом мире, стараясь, наверное, как-то компенсировать мою потерю и примирить с попаданием.

 Только здесь, в пронизанном солнечными лучами сосновом бору, сквозь который я легко бежала, вдыхая хвойный дух, концентрированный настолько, что его, казалось, можно было есть ложками, ко мне пришло осознание того, что в своем мире я и не жила толком.

 Что у меня там было — кроме семьи, конечно, — хорошего? Тренировки с утра до вечера? Я люблю спорт, люблю побеждать, но только сейчас я поняла, что больше ни на что у меня банально не хватало времени. Я и читать люблю, и готовить, и смотреть фильмы, и общаться с родными, но все, на что меня хватало после целого дня в спортзале, или на конюшне, или в тире — это упасть лицом в подушку и заснуть.

 Я не могла припомнить, как ни старалась, когда последний раз была в кино. Кестер спросил меня, какие у нас таверны, — и я зависла, потому что в ресторане мы сидели последний раз года два назад, когда отмечали призовое место на Олимпиаде. Кроме этого бутерброды в фольге, заботливо приготовленные мамой, столовка при спортзале, иногда ужин в кругу семьи. Все.

 Хочу ли я вообще возвращаться? Да, было бы неплохо передать весточку родным. Они, наверное, с ума сходят, воображая всякие ужасы. Но вернуться, опять погрузиться в ту же рутину, пахать от восхода до заката, чтобы раз в полгода примерить новую медаль?

 Или не примерить — тут уж как повезёт.

 Я здесь уже три месяца. Если бы башня зависела от лунных фаз, как минимум трижды она бы активизировалась.

 Значит, нужно искать какие-то еще условия ее появления. Я отказываюсь верить в то, что это билет в один конец. Где есть вход, там есть и выход; даже если вас проглотили — выхода целых два.

 И нужно бы поторопиться. Моя влюблённость постепенно покидает рамки легкой. Еще чуть-чуть — и всерьёз задумаюсь, а зачем мне вообще домой?

 Да и дети, опять же.

 Я пользовалась гормональным препаратом, но его срок действия подходил к концу. Укол работает всего полгода, плюс-минус пару месяцев. Лучше бы мне поторопиться, если не хочу еще больших проблем.

 Задыхаясь не столько от темпа, сколько от обуревавших мыслей, я выбежала на край обрыва и уперлась руками в колени, приводя в порядок дыхание.

 На глаза попался розоватый камешек. Последний месяц я провела, пристально пялясь в землю в поисках знакомых листиков и цветочков, так что внимание к мелочам стало инстинктивным. Подобрав округлый, будто отполированный волнами осколок, потёрла им свежую ссадину на запястье и расплылась в довольной улыбке.

 Когда я еще была совсем юная и тренировалась в команде, нашим тренером была большая поклонница ГвинетПэлтроу. Не только как актрисы, но и как любительницы камней и их повседневного употребления.

 Из плюсов — выглядела она прекрасно, даже не употребляя макияж. Чистая, свежая кожа, подтянутая, несмотря на возраст сильно за пятьдесят, густые блестящие волосы, белоснежная улыбка на зависть дантистам.

 Минус был один, но большой. Того же самого она требовала от нас. И если с волосами и зубами у меня было неплохо, то кожа подкачала.

 Особенно потовые железы.

 Да, спреи и роликовые дезодоранты были безжалостно забанены в нашей раздевалке. Чуть ли не до перетряхивания сумок доходило. Не приведи бог, Ирина Денисовна услышит характерный звук аэрозоля. Все, получасовая лекция о вреде химикатов и десять дополнительных кругов по стадиону, для прочистки крови и головы, нам обеспечены.

 Приходилось выкручиваться и учить матчасть.

 Именно тогда из гугла мне пришло спасение в виде самодельных дезодорантов. В следующий раз, когда, услышав характерный «пшик», тренер ломанулась курощать и низводить, я продемонстрировала прозрачный баллончик из набора для путешествий, на дне которого болтался полурастворившийся камешек.

 Как ни странно, действовало. Не на тренировку, конечно, дома я по-прежнему пользовалась мощным антиперспирантом с кучей непроизносимых ингредиентов. Но после душа попшикаться, обратно доехать и при этом не вонять — запросто.

 Волшебный камешек назывался «алунит». Разбирались в них продавцы в ларьках не очень хорошо, пришлось самой заучивать его основные приметы, потому что мне под его видом пытались продать и кварц, и хрусталь, и обыкновенную поваренную соль.

 В то, что передо мной именно тот, родимый, дезодорантный камень, я сначала не поверила. Осмотрев мелкое крошево, нашла еще несколько похожих осколков, положила в карман на всякий случай и пошла дальше вдоль обрыва, внимательно глядя себе под ноги.

 Россыпи алунита становились все чаще, в какой-то момент весь берег окрасился в розовато-бежевый цвет, а затем постепенно сошёл на нет.

 Похоже, на острове есть целая жила. Я смутно разбираюсь в туннелях и приспособлениях для добычи драгоценностей, но добывают же здесь как-то рубины с алмазами. Разберутся сами, не маленькие.

 Этим же вечером я гордо продемонстрировала Кестеру найденное.

 — Что это? — лорд недоуменно повертел в пальцах сияющий гранями обломок.

 — Это сюрприз, — хитро усмехнувшись, я воспроизвела его интонацию. — Не водопад, конечно, но думаю, тебе будет интересно. Кроме того, с этого камешка можно организовать неплохой доход. Товар, правда, штучный, дорогой и рассчитан скорее на леди, чем на крестьянок, но тем лучше и быстрее заполнится казна. Да и лордам сгодится как лосьон после бритья.

 В качестве демонстрации я провела вымытым и ошкуренным, чтобы снять посторонние примеси, камешком по его скуле, там, где с утра остались несколько мелких порезов. Чуда, конечно, не произошло и мгновенно ничего не затянулось, но Кестер дернулся, с неприязнью глядя на алунит.

 — Щиплет, — по-детски пожаловался он.

 — Это микробы дохнут и бьются в конвульсиях, — с серьёзным лицом пояснила я. — Лучше они, чем ты, правда?

 — А кто такие микробы? — настороженно схватился за царапины Кестер. Я тяжко вздохнула.

 Пришлось пересказывать курс биологии по микроорганизмам.

 Со временем мы постепенно сблизились с сестрой Кестера.

 Особенно помогло то мое выступление за ужином, по поводу ее жениха. Почувствовав в моем лице вполне влиятельную поддержку, — все же целая божественная посланница! — она начала искать моего общества, нерешительно проверяя, правда ли я против кандидатуры лорда Лотиана в качестве будущего владыки Медового острова и выдержу ли противостояние с матушкой?

 Исдин оказалась хоть и замкнутой и довольно необщительной, но вполне адекватной девушкой. Сильно я ее не гоняла и втянуть в бурные дискуссии не старалась, чем заслужила от нее робкое, неуверенное доверие.

 Похоже, любой человек, настроенный против принудительных браков, в ее глазах становился достойным уважения.

 — Такое чувство, что у меня снова появилась сестра! — оговорилась она как-то, а я насторожилась. О второй сестре я пока еще ничего не слышала, но расспрашивать подробнее постеснялась. Поняв, что сболтнула лишнего, Исдин снова замкнулась в себе, и вытащить ее заново из панциря мне было куда важнее, чем выяснять биографию то ли неудачно вышедшей замуж, то ли умершей девушки.

 Для средневековых нравов — понятия примерно равнозначные.

 Периодически мы вместе медитировали: в беседке, пока стояла тёплая погода, а позже, когда осень вошла в свои права, и в ее комнате. Исдин часто давала мне свои учебники с пометками на полях, сделанными специально для темной, не знакомой с азами магии попаданки.

 Дара я никакого в себе по-прежнему не чувствовала. Кроме того же, что и у Кестера, который за официальную магию не считался. Способность видеть фейри от меня никуда не делать, но ни двигать взглядом предметы, не воспламенять их я так и не научилась. И даже спонтанных всплесков, по словам Исдин, нормальных для юных не обученных магов (в моем случае — для неопытных посланников), со мной не случалось.

 Хотя, может, тот змей и был всплеском моей специфической магии? Не знаю, но больше таких пугающих визитёров ко мне не являлось.

 Поначалу уход в себя мне никак не давался. Ну не получалось у меня отрешиться от мыслей и происходящего вокруг. И если окружающую среду я как-то еще умудрялась иногда игнорировать, то бродящие в голове бесконтрольные мысли были настоящим бичом медитации — я все время отвлекалась.

 Зато когда я попробовала уйти в астрал на полянке с фейри, дело пошло куда веселее. Бабочки подлетели ближе, стоило мне усесться, скрестив ноги, а когда закрыла глаза — облепили меня с ног до головы.

 Я почти не удивилась, что меня снова выдернуло из тела и куда-то понесло.

 Совершенно не сопротивляясь, я доверилась бесплотным крылышкам. По крайней мере, пока что они не сделали мне ничего плохого, поэтому можно с ними полетать и посмотреть, куда меня притащат.

 Мимо мелькали, словно нарисованные на карте, острова, и я поняла, что мы летим в столицу. Удачно, решила я, и совсем расслабилась. Гляну как там дела, может, заодно фейри что полезное покажут?

 Наконец, наш полет завершился в каком-то практически пустом помещении.

 Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в том самом читальном зале, где бессмысленно провела несколько часов до отплытия из столицы. Сейчас там никого не было: ни жрецов, ни даже уборщиков.

 Наверное, время нерабочее.

 Просто ради эксперимента я попыталась достать книгу с полки. Рука, понятное дело, прошла сквозь фолиант, поскольку была нематериальна, зато перед глазами на доли секунды что-то мелькнуло.

 Похлопав глазами в замешательстве, — неужели померещилось? — я повторила попытку, уже помедленнее. Внутри сознания, как в ускоренной съемке, начали пролистываться страницы толстого тома.

 — Стоп! — сказала я мысленно — и лист послушно замер, полноценно развернувшись передо мной.

 Это же потрясающе! Я могу читать! У меня на самом деле есть возможность перелопатить весь местный архив безо всякого разрешения со стороны вредного главного жреца.

 — Вы мои умницы! — я, как могла, распространила вокруг себя ощущение счастья и благодарности. Кажется, бабочки поняли, потому что радостно затрепыхали крылышками, выписывая вокруг меня хороводы, пока я ходила вдоль бесконечных стеллажей и тыкала пальцами во все книги подряд.

 Восторг мой постепенно поугас, сменившись осознанием масштабов библиотеки. Если я соберусь все перечитывать, да даже просто просмотреть, мне же трёх жизней не хватит! Должен же существовать каталог, хоть главгад… то есть главжрец и утверждал, что его нет.

 — Милые мои, а особенно ценные и важные книги где хранятся? — поинтересовалась я у фейри. Действовала я наугад. Давно заметила, что они показывают то, что ты хочешь увидеть. Я хотела попасть в Центральную библиотеку храмов, но это потому, что не знала, какие еще варианты существуют.

 Может, есть где-то более, так сказать, концентрированный вариант? Чтобы раз — и про башни. Или перенос попаданцев обратно, домой.

 Бабочки потрепыхались вокруг меня в задумчивости, и вдруг я провалилась сквозь землю.

 Буквально просочилась сквозь пол.

 Несмотря на мою нематериальную сущность, ощущения те еще. Когда мимо тебя проскальзывает толща гранитных плит и деревянных балок, как-то забываешь о том, что ты всего лишь душа в данный момент, и очень хочется на свежий воздух.

 Я в себе этот вопиющий инстинкт задавила, как могла. Не сейчас, когда я так близка к цели. А то еще фейри решат, что я передумала, и отнесут обратно в тело.

 Нет уж, пусть показывают все до конца.

 После недолгого неприятного путешествия я оказалась где-то глубоко в подвалах. Оглядевшись, я приметила предметы, которые нам демонстрировали как дары Богинь.

 А вот и целая батарея идентичных моему браслетов. Интересно, а нам только один показали. Здесь же их не меньше десятка совершенно одинаковых. Может, это тоже какая-то проверка? Которую я, на свою голову, похоже, прошла.

 Никаких новых распоряжений на мой счет пока что не поступало. И жрецы, и король будто забыли, что я увезла из столицы национальное сокровище. Но в подобный массовый склероз я не верю категорически — значит, скоро выяснится, для чего мне подарили это редкое украшение.

 После осмотра тщательно упакованных и помещённых под стекло сокровищ, я наконец обратила внимание на свитки. Сделанные из той, старинной, распространённой еще до появления первого попаданца-посланника, бумаги, они едва не истлевали от старости, но мне, к счастью, и не нужно было их разворачивать. Предвкушая интересное чтение, я воткнула нематериальную руку в свиток и чуть не застонала от разочарования.

 Язык был мне совершенно не знаком.

 Мало того, даже значки букв оказались несопоставимы со всем, что я когда-либо видела. За исключением, возможно, азбуки Морзе. Тире, точки, закорючки запятых… И как это читать, спрашивается?

 Я огляделась в поисках словаря или хоть букваря этого языка, но, увы, помимо сокровищ и этой стопки свитков, в помещении больше ничего не было.

 Вздохнув, я понуро опустила голову и уже почти было попросила фейри нести меня обратно, как мой взгляд упал на пресловутый браслет, торчавший из-под рукава даже в моей воображаемой форме. Бабочки, недолго думая, копировали меня каждый раз полностью, вплоть до обуви, в которой к ним пришла. Или я себя так воспринимала? Неважно.

 Свитки я трогала той рукой, что без браслета. Правой. По привычке. А если…

 И я протянула к старинной бумаге левую руку.

 Виски пронзила острейшая боль, будто в мозг воткнули раскалённую иглу и провернули с изысканным садизмом. Безо всякой просьбы с моей стороны перепуганные фейри мигом доставили меня на лужайку, где я вернулась в тело и села, покачиваясь и баюкая разрывающуюся голову.

 В себя я приходила до позднего вечера и дала себе зарок в эту сокровищницу больше ни ногой.

 Там, похоже, от таких визитёров, как я, тоже стояла защита. То ли менталисты постарались, то ли сами Богини.

 Я уж лучше по старинке в обычной библиотеке покопаюсь.

 Осень постепенно набирала обороты.

 И без того холодную реку по утрам сковывал тонкий ледок, быстро таявший даже под тусклым осенним солнцем. Листва покрывалась инеем, подмороженная хвоя едва слышно похрустывала под копытами Мушки.

 Проезжая мимо одной из деревень, я заметила детей, пинавших что-то круглое. Подобравшись поближе, я поняла, что это какой-то орган животного, — то ли желудок, то ли кишка — зашитый и надутый воздухом. Внутри он был явно полый и неплохо катился. Мы с лошадью задумчиво постояли на краю пустыря, приглядываясь к правилам игры.

 Их как таковых не было. Мяч пинали просто чтобы попинать, передавая друг другу, как на тренировке футболистов.

 Кажется, я нашла ещё один способ принести пользу местному обществу. Еще остаётся придумать логотип, навязать шарфиков и соорудить стадион.

 Но начинать будем с малого. Кажется, седой начальник охраны, Дуг, жаловался на новобранцев, которые никак не могут сработаться в команду при военных учениях.

 Бедняге теперь, когда основной костяк его воинов отправился переучиваться на моряков, приходилось в спешном порядке лепить новые кадры из молодняка. Получалось у него с переменным успехом.

 Думаю, игра в футбол пойдет им на пользу.

 Тем более, время жатвы, сбора мёда, фруктов и прочего урожая подходит к концу, а Кестер говорил, что зимы у них не очень снежные.

 А если что, всегда можно переквалифицировать футболистов в хоккеистов. Тоже командный спорт.

 Так, задумавшись о глобальных переменах в местных развлечениях, я сама не заметила, как доехала по привычному маршруту до поляны. Точнее, умная, хоть и ленивая Мушка сама привезла меня туда, где можно было спокойно поглодать еще не полностью сбросившие листву ветки.

 Поляна приняла меня тепло. Буквально. В месте обитания фейри все время царила умеренная погода: не слишком жарко летом и чуть прохладно зимой. Я стянула меховую накидку и повесила на удачно подвернувшийся сучок. В шерстяном платье и нескольких слоях белья было достаточно тепло.

 Я настроилась почитать, как всегда, но у фейри был другой план. Меня буквально облепили бабочки, я и моргнуть не успела, как снова провалилась в транс. Даже сесть толком не успела, последним ощущением тела было, как я неловко заваливаюсь набок.

 В этот раз долгих полетов не предвиделось. Фейри тащили мое сознание быстро и целенаправленно, будто боялись, что я пропущу что-то важное.

 И не зря.

 Мимо промелькнули шпили Центрального храма, королевский дворец, знакомый обрыв, опутанный сетью из канатов. Кораблей на верфях уже не было. Меня проволокло дальше. Думаю, фейри специально показали столицу, чтобы я поняла, что именно происходит. Иначе я бы долго гадала, что за водная баталия развернулась посреди океана. Во флагах и гербах я не особо разбиралась, но за время мысленных полетов над столицей успела усвоить, что «наши», островные, паруса натуральных оттенков. Их не красили — то ли специально, то ли от экономии или лени, и они переливались всеми вариациями бежевого: от молочного до светлой зелени хаки.

 И меньшая часть кораблей, представших перед моими глазами сейчас, принадлежали именно авалонскому флоту.

 Зато большая, с мрачными, одинаковыми темно-синими парусами с изображенными на них золотой краской солнцем, — примитивно: кружок и лучи-молнии, будто пятилетний ребёнок нарисовал, — часть, окружившая наш сбившийся в кучу флот, если следовать логике, принадлежала Мидрауду.

 Некоторые корабли, которым не посчастливилось оказаться с краю, ближе к нападающим, уже взяли на абордаж и потихоньку подтягивали борт к борту. На палубах выстроились люди с оружием, ожидая, когда можно будет перейти к рукопашной.

 «Почему не атакуют маги? — подумалось мне. — Странно, ведь наше главное преимущество, о котором говорил Кестер, в том, что у мидраудцев нет одарённых…»

 Тут я заметила знакомое лицо. Фейри послушно поднесли меня ближе к одному из кораблей, которые вот-вот подвергнутся массированной атаке.

 Ну конечно… Я его не раз видела на привалах по дороге в столицу. Один из наших рекрутов.

 То есть это и есть весь наш хваленый Авалонский флот? Даже не будучи специалистом в морском военном деле, я отчетливо видела, что наши корабли явно уступают мидраудским и в размере, и в маневренности. Не говоря уже о количестве.

 С оглушительным боевым кличем противники ринулись друг на друга, и только сейчас, в общей суете, я заметила вытянувшегося в струнку мага в характерной хламиде. Он напряжённо тянул руки к кораблю противника, то ли пытаясь переломить их мачты, то ли смести их воинов.

 Посему же у него не получается?

 Я перевела взгляд на палубу противников и вздрогнула всем своим нематериальным телом.

 На носу корабля, одетый в широкие штаны и халат в восточном стиле, вздымал руки в похожем жесте другой маг. Судя по внешности, чистокровный мидраудец.

 Не поняла.

 То ли Кестеру, а вместе с ним остальным лордам врут, что магия есть только в Авалоне, то ли она недавно появилась. Вместе с многочисленным боеспособным флотом, ага.

 Который сейчас, судя по всему, не вспотев и не замочив рукавов, уничтожит наш, авалонский.

 Мидраудец, ненамного старше бедняги рекрута, занёс меч и оскалился. Для неподготовленного разума действительно похоже было на нечисть. Темная одежда, мягкая струящаяся ткань, отвлекающая внимание от тела, очень светлая, мертвецки-бледная кожа и раскосые глаза.

 Мой знакомый мужественно держал наготове меч, но, судя по замахам, владел им куда хуже противника. Тот играл с матросом-недоучкой как кот с мышью, выжидая момент для финального удара.

 Я судорожно металась сознанием, пытаясь сделать хоть что-нибудь. На моих глазах сейчас убьют человека! И не кого-нибудь постороннего — он доверился Кестеру, подчинился приказу, пошёл на эту дурацкую войну, а теперь его вот так запросто убьют? Да что за…

 Не соображая, что делаю, я бросилась к держащей меч руке, пытаясь его задержать, перехватить, отвлечь, да что угодно! И ведь проверяла уже! Я бесплотный дух в этом состоянии: меня никто не видит, не слышит и не осязает, но инстинкты оказались сильнее.

 — Да помогите же вы! — заверещала я мысленно, видя, что меч неуклонно идет вниз, целясь в шею парня. Время замедлилось, как капающий с ложки мед. Воздух вокруг меня засветился и, судя по расширившимся глазам мидраудца, он это тоже заметил.

 И тут из меня полились бабочки.

 Я по-прежнему ничего не ощущала, меня никто не видел, но место, где находилась моя душа, внезапно стало порталом, в который повалил целый рой фейри. Они лезли воинам Мидрауда в глаза, в уши, заползали под доспехи, оставляя за собой весьма ощутимые кровоточащие царапины.

 Тот, что стоял прямо передо мной, первым оказался жертвой их атаки. Уронив меч, который, по счастью, не зацепил рекрута с нашего острова, он завертелся волчком, подвывая и пытаясь содрать с себя агрессивных бабочек. Те так просто не сдавались, и на место одной сковырянной прилетал десяток новых.

 — Отступаем! — зычно разнеслось над водой — и воины в темной униформе слаженно, отработанным маневром перебрались на свои корабли. Паруса наполнились несуществующим ветром, и вскоре эскадра затерялась на горизонте.

 Меня, ошарашенную произошедшим, даже не сразу осенило, что я понимаю не только авалонский язык. Похоже, при переходе в мозг записали все существующие в этом мире. Или хотя бы основные, самые распространённые.

 Бабочки еще какое-то время грозно мельтешили вокруг невидимой меня. Матрос, которого мы спасли, неверяще ощупал себя, убедился, что не пострадал, и поспешно перевернулся, уткнувшись лбом в палубу.

 — Хвала Великим Богиням! — хриплым от пережитого ужаса голосом забормотал он.

 Авалонцы спускали на воду шлюпки, подбирая трепыхающихся на воде товарищей. Мои экспресс-уроки в своё время не прошли даром, и плавали новоиспеченные моряки довольно уверенно, даже помогали некоторым не столь прилежным соратникам.

 Темные паруса Мидраудцев удалялись к горизонту. Но даже мне, далекой от батальных перипетий, было ясно, что они всего лишь отступают, чтобы собраться с силами и вернуться.

 Бабочки застали их врасплох и напугали, но в следующий раз они будут готовы и так легко на провокацию не поведутся.

 А самое страшное, что, оказывается, у мидраудцев есть магия.

 Годами защита Авалона строилась из расчёта на то, что все противники — обычные люди. Если среди нападающих окажется хоть один достаточно сильный телекинетик или пиромант, обороне столицы очень быстро придёт конец. Не говоря уже об остальных островах, которые укреплены куда как менее прочно.

 Померцав, фейри втянулись обратно в мое астральное тело, на мгновение обозначив в воздухе светящуюся женскую фигуру. Тут уж все матросы побросали свои дела и уткнулись головами в пол, вознося хвалу божествам.

Я даже себя неловко почувствовала, вроде как присваиваю чужую славу…