Глава 18

– Как ты нашел меня? Твоя машина отстала, – спросила София, все еще следуя за Анхелем. Глупый вопрос, но надо было сказать что-то такое, что не заставит снова выяснять отношения и плакать.

Анхель остановился и обернулся. Легкий прищур, хитрый взгляд, но ответил вполне серьезно:

– Сюда ведет только одна дорога, и ты ехала по ней. Я решил, что на яхте ты не уплывешь, максимум просидишь на берегу, поэтому оставил тебя в одиночестве. Но я зря времени не терял, – вытащил ключи из кармана, которые звякнули в руке, – снял дом с видом на море.

София открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь, но Анхель приложил палец к ее губам. Провел по ним, очерчивая контур, словно говоря о том, что не надо лишних слов. Она закрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением.

А потом его губы снова оказались на ее, и мир будто перестал существовать. Время остановилось. София коснулась его щеки, провела подушечками пальцев по колючей щетине, потом оторвалась от него, но так и не открыла глаза. Зато почувствовала губы Анхеля на лбу. Он прижал ее к себе – так сильно, что она ощущала через футболку биение его сердца.

Кого она похоронила? Кого оплакивала столько времени? Кого видела горящим в огне? Как вообще можно после такого выжить? У нее было столько вопросов! А генетическая экспертиза? Ведь результаты она видела. А Александр знает, что Ромаль жив?

Анхель взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза. Их взгляды встретились: его, такие родные, темные, с ее зелеными.

– Пойдем за мной, здесь недалеко, – прошептал Анхель и снова взял руку Софии в свою.

Она молча шла за ним, и вскоре они оказались возле одноэтажного деревянного дома с просторной верандой, на которой висели семейные качели. В клумбах, выложенных камнями, росли разноцветные цветы. Здесь было чисто и ухоженно.

София остановилась, и Анхель обернулся:

– Я снял этот дом на долгий срок. Пошли, нам надо о многом поговорить.

– На сколько? – И хотя Софии это было не так важно, она все равно задала этот вопрос. Время – это ограниченный промежуток времени, она еще не успела насладиться этой безумной встречей и высказать свое возмущение…

– Три недели, но мы можем продлить срок аренды. – Анхель подошел к ней вплотную, коснулся пряди рыжих волос и намотал на палец. – Я думаю, что ты мне тоже должна объяснить, что здесь делаешь… Да еще и на свидания ходишь.

– Ты следил за мной? – дыхание Софии коснулось его щеки, она поцеловала его в щеку. – И? Ты же умер… Мне надо жить дальше. Не у Златана же мне жить.

– Следуя моему завещанию, должна была жить у Златана, – прошептал он, – вместе с бабушкой и Розой. Но ты решила всех обмануть, не так ли, хитрая девушка?

– Видимо, не хитрее тебя. В этом за тобой не угонишься. – София коснулась губами уголка его губ, и Анхель подхватил ее на руки.

Он понес ее в дом, ногой открыл дверь и поставил на пол. Им было что обсудить, но эмоции захлестнули, затуманивая разум.

Анхель внезапно отстранился, оставив Софию одну посередине гостиной. Она огляделась, разглядывая обстановку. Здесь было красиво: современная мебель и явно эксклюзивный дизайн. И тут же вспомнила, что еще недавно испытала сильнейший стресс, плакала. До сих пор руки дрожат, в голове туман. Надо все же выяснить, что произошло и почему ее муж так поступил.

Она обернулась к Анхелю и замерла от неожиданности: он, стянув через голову футболку, оставался по пояс обнаженным. Не дав ей сказать ни слова, притянул к себе и впился в губы. Его пальцы умело справились с ее кофточкой, которая полетала на пол, потом схватился за ремень ее джинсов и замер:

– Мое тело еще остыть не успело, но ты уже надела европейскую одежду.

– Твое тело остыло несколько месяцев назад, – напомнила она, рукой прикрывая грудь, хотя была в бюстгальтере. – В джинсах удобнее бегать. Как видишь, пригодилось.

Он улыбнулся прямо ей в губы, явно соблазняя, но поцелуя не последовало. Его палец коснулся лямки бюстгальтера и потянул вниз, обнажая плечо.

– Тебе можно все, находчивая девушка. Значит, ты готовилась бежать?

София цокнула языком, пристально смотря в его глаза, провела рукой по твердой груди, хотя желание коснуться ее губами было очень сильным. Рука скользнула к пупку, очертила его контур и внезапно схватила рукоятку пистолета, который торчал сзади за поясом, и поднесла к его глазам:

– Ты же вооружен до зубов. Уверена, где-то есть еще парочка.

– Обыщи меня. – Анхель аккуратно забрал у нее пистолет и положил его на стол, потом вернулся к Софии.

Она затаила дыхание, пытаясь унять волнение. В ней скопилось столько эмоций: радость, обида, гнев, слезы, любовь, страсть…

Она почему-то сделала шаг назад, будто пыталась растянуть время, чтобы точно убедиться, что жизнь реальна. София уперлась в столешницу, наблюдая, как Анхель грациозно направляется к ней. А потом уперся руками о столешницу, заключив ее в клетку, и его дыхание вновь оказалось возле ее уха. Девушка закрыла глаза, вдыхая родной запах.

Он нашел конец алой ленты, вплетенной в волосы, и медленно потянул за край. Только он, ее муж, имел право снять ее, как в день свадьбы перед брачной ночью… И Анхель напомнил ей об этом. София перехватила ленту и плавным движением обмотала его запястье, завязывая узел. Этот ритуал воскрешал то, что казалось утраченным.

Анхель коснулся губами ее ключицы, поднимаясь выше к шее, а она запустила пальцы в черные волосы мужа, чувствуя, как он умело справляется с ремнем на ее джинсах. Затем рывком вытащил его, сжимая в сильной руке.

София снова выдохнула, переведя на Анхеля одурманенный взгляд. Все те же черные глаза, взгляд, с восхищением и желанием смотрящий на нее. И снова их губы встретились в ненасытном поцелуе, который, как ей казалось, длился вечность. Руки прижимали его к себе с такой силой, что Софии казалось, что она причиняет ему боль. Она боялась отпустить… Боялась, что откроет глаза, а все это лишь сон, ее воображение. С губ сорвался стон, а из глаз потекли слезы. Это заставило Анхеля остановиться, чтобы крепче обнять.

– Я здесь, – прошептал он, – и всегда был рядом. Но так было надо.

Она бы залепила ему новую пощечину, но сил уже не было. Просто обняла его крепко, боясь отпустить. Прижалась к его телу, вдыхая родной запах, впервые за долгое время чувствуя себя снова женщиной, а не сильной львицей.

– Не останавливайся, – попросила она слабым голосом, – докажи, что это не сон.

Анхель потянул ее за собой, хотя мог бы продолжить прямо на столешнице – желание было очень острым. Но лучше наслаждаться друг другом на мягкой постели: так можно полностью ощущать ее тело.

Они с трудом дошли до спальни, прерываясь на поцелуи у стены, у дверей и снимая на ходу остатки одежды. София чуть не упала, Анхель успел подхватить ее на руки и уложить на кровать.

Это была самая мягкая постель в их жизни. Приглушенный свет на прикроватной тумбочке создавал интимную атмосферу внутри спальни. Панорамное окно выходило на море. Солнце ушло, наступили сумерки, на улице зажглись фонари.

Обнаженное тело Софии было таким желанным, но Анхель решил не торопиться. Сейчас хотелось наслаждаться самому и дарить наслаждение ей. Покрывая поцелуями ее кожу, он будто таким образом приносил свои извинения. Провел пальцем по бедру, пытаясь себя контролировать и не войти в нее рывком. И под действием тумана в голове не сразу понял, что она прикрывает свое тело одеялом…

Анхель приподнялся, хватаясь за край.

– Нет! – тут же вставила София, испуганно смотря на него.

В темноте он не сразу понял, но, по мере того как ласки становились все более сокровенными, до него дошло. Между ними не было секса после того, как ей сделали ту проклятую операцию! Между ними не было ничего и должно было быть лишь на том озере, до которого он так и не доехал.

– София, – прошептал Анхель, ложась рядом и целуя ее возле ушка, – ты самое прекрасное, что было в моей жизни. И если ты думаешь, что тот шрам каким-то образом изменит это, то очень сильно ошибаешься. Это не твой шрам, он наш, общий.

Она посмотрела на него, в ее глазах читалось сомнение. Говорить можно все что угодно, но если увидеть…

– Я не думаю, что тебе такое понравится.

– У меня тоже есть шрамы…

– Твои шрамы украшают тебя. Мой меня уродует и заставляет вспоминать прошлое. Я не хочу, чтобы мы снова проходили через это.

София отвернулась, перетягивая одеяло на себя. Она еще помнила, как проклятый Иво, держа у ее виска пистолет, заставил Анхеля встать на колени. Шрам – символ их потери и их слабости. Анхель Бахти не может быть слабым, ему не стоит вспоминать тот проклятый день.

– Глупая девушка, – прошептал он, обнимая ее, – этот шрам делает нас сильными, и он точно не уродует твое тело.

– Ты не видел его! – Она резко обернулась к Анхелю, и тот так же резко откинул край одеяла, пристально смотря ей в глаза.

София быстро приложила ладони к животу, пытаясь прикрыть шрам. Анхель медленно перевел взгляд вниз, отнял ее руку и поднес запястье к своим губам. Он видел этот шрам в больнице, видел его дома, когда сам лично накладывал мазь. Он не видел его во время секса, но это время настало.

– Я сделаю так, что ты сама уберешь ладонь с живота, – хрипло произнес он, – потому что забудешься.

Потому что это Анхель! Потому что он владеет гипнозом! Потому что сложно устоять и не отвечать на его ласки! Потому что, получая их, можно забыть даже свое имя! Его рука скользнула вниз к внутренней стороне бедра, и пальцы стали ласкать клитор, иногда утопая внутри ее тела. София тяжело задышала, но руку от живота не убрала. Анхель прервал поцелуй, но лишь для того, чтобы сменить положение, оказаться между ее ног и спускаться с поцелуями ниже. Он обвел языком один напряженный сосок, потом другой. Задержался на нем – дыхание Софии стало частым. Его пальцы все еще находились внутри ее тела, двигаясь медленно и заставляя двигаться ее саму.

Губы Анхеля спустились к пупку, и она убрала ладонь с живота, чтобы коснуться его волос, почувствовать их жесткость. София забылась и открыла рубец, который уже затянулся и не выглядел чем-то отвратительным. Линия была длинной – тянулась до самого лобка, – и при виде нее у Анхеля и правда кольнуло сердце. Но это длилось лишь секунду, потом он вспомнил свой страх за жизнь жены. Но теперь она здесь, здорова, лежит обнаженная под ним, выгибается от его ласк, и это лучший подарок, который может подарить судьба, – еще один шанс.

Губы Анхеля коснулись рубца, и София застыла, понимая, что сама открыла ему доступ к своему телу. Он ощутил ее волнение, когда они подошли к главному: привстал над ней, и его член проник вглубь ее тела. София простонала и тут же получила поцелуй.

Они занимались любовью всю ночь. Временами было нежно: каждое их движение, словно порхание бабочек, вызывало трепет в животе; временами грубо: быть прижатой животом к кровати ей уже приходилось, но эта грубость возбуждала очень сильно. А когда нежность переходит в грубость, такой контраст дарит невероятное наслаждение.

Иногда было весело: они вспоминали смешные моменты, стоя под душем. Засыпали в объятиях друг друга, но тот, кто просыпался первым, начинал будить второго ласками и поцелуями, и все повторялось снова и снова…

Это была самая яркая ночь в их жизни: долгожданная, ненасытная, но нежная и чувственная.

Что привело их к этой встрече, они не обсуждали. Не вспоминали и последние месяцы жизни. Не касались планов. София напрочь забыла, что у нее была назначена встреча с Итаном. Вылетело из головы. Им не было дела до будущего. Они словно застряли совсем в другой, в своей реальности, где были счастливы.

Утром София проснулась первой, но она толком и не спала. Села на кровати и улыбнулась, смотря на спящего Анхеля. Ее Анхеля! Живого, любящего Анхеля! Она любовалась бы им до самой ночи, просто сидела бы тихо, скользя взглядом по смуглому лицу, по черным опущенным ресницам, по родному шраму на брови… Его волосы отросли, крупными кольцами касались лба. Она убрала одну прядь, захотелось прижаться губами к его губам, но он улыбнулся, схватил ее за руку и повалил на кровать.

София вскрикнула, оказываясь снова под ним:

– Я не хотела тебя будить.

– Но разбудила. – Их губы снова встретились. Теплота его тела манила отдаться этому мужчине. Он наверняка специально туманит ее разум, чтобы не закидала вопросами.

– Анхель, – запротестовала София, – может, мы уже позавтракаем и ты наконец все расскажешь?

Он отпустил ее, закрыл глаза рукой и прикинулся снова спящим. А она перевела взгляд на большое панорамное окно, за которым солнце уже освещало море, переливаясь в его лучах. Небольшие волны неспешно омывали песчаный пляж. Какой красивый вид! И впервые так спокойно, что даже дышится легко. Не надо никуда бежать, строить планы…

Планы! София чуть не подскочила с кровати, вспомнив, что вчера не встретилась с Итаном. Планы рушились!

Она медленно перевела взгляд на Анхеля, который лежал с закрытыми глазами и, казалось, спал. Надо найти телефон и написать Итану. Но что писать?

– Здесь есть еда? Пойду поищу. – София перелезла через мужа, а он лишь улыбнулся. Странно улыбнулся, но глаз не открыл. Наверное, устал. Кто знает, какой жизнью он жил все это время.

София направилась на кухню и увидела свой телефон на столешнице. Схватила его и разблокировала. Пять пропущенных от Итана.

– Господи, – прошептала она и зажмурилась. Ей не хотелось уже никаких игр. Ей хотелось вернуться с Анхелем в деревню и жить как раньше. Жажда мести ушла, потому что мужа вернули. Но, с другой стороны, она проделала такой путь, чтобы оказаться здесь, выйти на Итана, завязать с ним общение. И самое важное – конференция, которая пройдет через три недели. А что Анхель говорил про три недели? Что будет держать ее в этом доме? Почему именно на это время?

Она не могла потерять ниточку, которая связывала ее с Итаном, поэтому просто написала ему сообщение: «Привет, маме стало плохо, я уехала в Нови-Пазар. Вернусь через три недели». Отправила, выключила телефон и откинула его прочь.

Может быть, она поступала неправильно, но сейчас все стало неважным. Может, скажет Анхелю, но сначала выслушает его историю – это гораздо интереснее.

Сильные руки притянули ее к теплому телу:

– О чем ты задумалась?

София обернулась, оказываясь в объятиях Анхеля, и посмотрела в его глаза.

– У меня нет одежды, а ты сказал, что мы пробудем здесь три недели. Или ты пошутил?

– Я тебе уже надоел? – усмехнулся он. – Могу умереть снова.

София стукнула его по плечу, и он рассмеялся. А вот ей было не до шуток.

– Ужасная шутка, – проворчала она. – Никогда так не говори. В следующий раз, если вдруг решишь умереть, я войду в озеро и больше не выйду. Ты не думал об этом?

Она была права. Анхель перестал улыбаться.

– Я верил, что ты этого не сделаешь. Возможно, ты меня возненавидела так, что готова была вырыть из могилы. А потом, к несчастью, оказалась здесь, потому что решила, что месть тебе по зубам. Но как ты вышла на него?

Анхель взглядом указал на телефон, лежащий на столешнице, и София задумалась: он все знает. Знает об Итане Савиче! Это ведь Анхель повалил ее на траву, закрыл своим телом, когда выкрали Эву!

– Ты, – прошептала она, – ты и есть Джокер!