Глава 25

Молодые зашли в комнату и увидели, что узкая постель устлана лепестками роз. Цыганки старались, создали атмосферу первой брачной ночи. Даже свечи горели на комоде.

Дверь захлопнулась, и послышались смешки: это женщины предвкушали волнующее событие и переживали за невесту.

Роза стояла посередине комнаты, бледная, одинокая и беспомощная. Милош же, напротив, был зол и возмущен. Он огляделся, отмечая для себя, сколько в комнате окон и можно ли через них выйти. Возможно, получится сбежать. Но окон здесь не было.

– Ты опять живешь в комнате без окон? В прошлый раз, когда был здесь, я и не заметил.

– Окна мне не нужны. Златан переделал чулан для меня и был рад тому, что я не занимаю много места. – Роза села на кровать и заметила висящее на стене красное платье. Ее передернуло.

– В доме моих родителей ты будешь жить в самой большой комнате, – успокоил Милош скорее себя, хотя прекрасно знал, что Розе это не нужно. Она создавала свой мир, и ей там было вольготно.

Милош присел рядом, и какое-то время они сидели в молчании. С улицы доносились звуки музыки и голоса людей, и от этого становилось грустно.

– Ты можешь не переживать, – наконец произнес он, – между нами ничего не будет. Тебе не стоит бояться.

– Но как же быть? – Она взглянула на него большими глазами. Очень красивыми при свете горящих свечей. Почему он раньше не замечал, насколько они завораживающие? – Милош, ты слышишь меня?

– Прости. – Он мотнул головой и улыбнулся. – Наш план не изменится, и никакой Златан не сможет этому помешать. Что он сделает, если на этой простыне ничего не будет? Ничего: замужество уже подтверждено юридически.

– Ты прекрасно знаешь традиции. Это станет унижением для нашей бабушки. Такого позора она не переживет, а у Златана появится повод поглумиться.

Роза была права. Милош об этом не подумал: в их деревне так яро традиции не соблюдались. Интимная жизнь всегда скрывалась от посторонних глаз. Но он жил со Златаном и помнил те свадьбы, которые проходили здесь. Милош вздохнул, думая, что можно предпринять.

– Не переживай, – успокаивала его Роза, – давай поступим, как это делают в фильмах и книгах?

– И как?

Она слегка улыбнулась, достала из ящика тумбочки маникюрные ножницы и уже приготовилась сделать себе царапину на руке, как Милош вскрикнул и выхватил ножницы.

– Ты с ума сошла? Во-первых, рана на руке будет видна. Во-вторых, кто знает этого Златана? Он неглуп и очень догадлив, может попросить показать руки. Ну а в-третьих, такие раны должен наносить мужчина, а не хрупкая девушка.

– Хорошо, – прошептала она, – ты хочешь ранить себя? Но где?

Они шептались, чтобы их никто не услышал: у двери явно мог кто-то находиться. Тот, кто заберет эту простыню. Чаще всего это делали старые цыганки.

– Не знаю, – пожал плечами Милош и начал расстегивать пуговицы на белой рубашке. Он начал с верхней, Роза перевела взгляд больших глаз на его пальцы и замерла. И только когда Милош остался по пояс обнаженным, она ахнула, закрыла глаза и отвернулась.

– Я тебя напугал? Прости, но мне кажется, что рану надо нанести на груди. Ты сможешь это сделать?

– Я? – От удивления она обернулась. – Почему не ты сам?

– Я как-то не привык делать себе больно. Возьми. – Он вложил в ее ладонь ножницы, обхватил ее пальцы. Поднес к груди руку Розы, наблюдая за реакцией девушки. Она тяжело задышала: ей явно не хотелось причинять ему боль. – Ты должна.

Роза кивнула, и только потом он убрал свою руку, оставляя ее один на один с ножницами и страхом. Девушка вздрогнула, но Милош был спокоен. Он дышал ровно, его грудь опускалась и поднималась, хотя парень прекрасно знал, что сейчас будет крайне неприятно. Надо потерпеть: физическая боль закаляет тело и делает человека более выносливым.

– Давай.

Роза, вскрикнув, сильнее надавила острием на кожу. Она зажмурилась при виде крови, выступившей из раны, но спокойный голос Милоша привел ее в чувства.

– У нас получилось, – он понизил голос, – получилось…

– Простыня! – вспомнила Роза и встала с кровати, чтобы вытянуть простыню и вытереть ею рану Милоша.

– Столько крови они еще, наверное, не видели. Не переусердствуй, а то не поверят.

Роза тут же убрала простыню. А этот парень хорошо осведомлен в таких делах. Где-то внутри больно заскребло.

– Теперь я обработаю рану. Надо приклеить лейкопластырь, но у меня его нет. Придется приложить платок. Спирта тоже нет, но есть духи. – Она тут же начала хлопотать над ним.

Этот запах, которым она смочила платок, приложив его к ране, останется с Милошем навсегда. Он следил за ее руками, с каким трепетом Роза промокала рану, немного хмурясь, думая, что ему больно. Но он даже не задумывался об этом – был в недоумении от того, что так пристально рассматривает Розу.

А потом его пальцы нашли край красной ленты в ее волосах и потянули за него. Платок, который цыганки так тщательно закрепляли, тут же упал к ногам, а красная лента осталась в руках у Милоша.

– Мы совсем забыли, – прошептал он. – Ты должна повязать ее мне. Можно на плечо.

– Сначала надо сделать так, чтобы остановилась кровь, иначе на белой рубашке появятся кровавые пятна, и все догадаются.

– Будем ждать. – Пальцы Милоша коснулись платка, приложенного к ране, и случайно задели пальцы Розы. – Я подержу. Тебе лучше переодеться в красное платье.

– Да, да, – кивнула Роза и отошла от парня. Милош отвернулся. В ее маленькой комнатке места двоим едва хватало.

Девушка попыталась дотянуться до застежки на платье, но у нее не получилось. Первое платье ей помогли застегнуть цыганки, самой это сделать было невозможно. Придется просить Милоша, но вдруг он расценит это как заигрывание? Плечи Розы поникли, и она тяжело вздохнула от безысходности.

– Я помогу. – Руки Милоша пришли ей на помощь, и девушка от неожиданности даже вздрогнула. – Извини, если напугал.

Он стал опускать молнию вниз, и сердце у Розы застучало сильнее. Раньше пальцы Милоша не касались ее кожи. Раньше он даже с ней особо разговаривал. А сейчас – муж…

– Спасибо, – скромно улыбнулась она, опустила глаза и ощутила, что платье стало свободнее, – дальше я сама.

Он не стал препятствовать, занялся своей раной. А она, надев красное платье, вновь повернулась к нему. Выбора не было: платье надо было застегнуть.

Как только кровотечение остановилось, Милош застегнул пуговицы на рубашке, и Роза повязала ему красную ленту на плечо. Эта лента была короче, чем лента Анхеля на свадьбе – ее концы едва сошлись на плече. Неважно, где повязана красная лента, главное, чтобы она была у мужа после первой брачной ночи.

Роза с Милошем еще какое-то время провели в комнате, но, когда к ним, устав ждать, постучались, им пришлось выйти. Открыв дверь, они увидели у порога пустую плетеную корзину. В нее они положили окровавленную простыню. Тут же завизжали цыганки, заиграла музыка и все пустились в пляс, увлекая за собой молодых.

Златан, внимательно осмотрев простыню, с прищуром взглянул на Розу. Девушка опустила глаза, но на ее защиту встала бабушка:

– Мои дети воспитывались строго, в соответствии с нашими традициями. Если ты думал обратное, то оскорбил меня!

– Ну что вы, – Златан взял морщинистую руку и поцеловал, – я поверил в это сразу, но это лишь один из моментов, которой мы соблюдаем на каждой свадьбе.

Он согласился, и Милош выдохнул. Боль в месте пореза еще ощущалась.

Весь вечер прошел в песнях, танцах и шумном застолье. Уже наступила глубокая ночь, когда цыгане начали расходиться по домам. Им надо было выспаться перед завтрашним днем, чтобы продолжить веселиться на второй день.

Зайдя в дом, Милош забылся и пошел было в другую комнату, но вспомнил, что теперь он женат и его место – та самая маленькая каморка с маленькой кроватью. Сначала он замешкался, но, наткнувшись на Златана, натянул улыбку и пошел к Розе.

Она стояла, в недоумении смотря на кровать:

– Но как же…

– Я лягу на полу, – успокоил он, хотя понимал, что это будет крайне неудобно.

– Нет! На пол лягу я, ты не должен страдать из-за того, что спас мне жизнь.

Роза схватила подушку и кинула на пол, но Милош ее подобрал и положил обратно на кровать.

– Мы не будем спать на полу, это не вариант. Уместимся здесь, нам придется перетерпеть эти ночи.

От фразы «перетерпеть эти ночи» ее покоробило. Она настолько неприятна ему, что ее приходится терпеть…

Но пришлось кивнуть и начать раздеваться. Милош вышел, а когда вернулся, Роза уже лежала в кровати, накрытая одеялом. Она отвернулась, слушая, как он раздевается. А потом кровать прогнулась, и девушка зажмурилась. Вся в напряжении, она сжала край одеяла, которое тоже было одно на двоих.

– Спокойной ночи, – прошептал Милош. – Я постараюсь отодвинуться как можно дальше…

Но дальше не получалось: из-за тесноты он касался спиной ее спины, ощущая тепло ее тела. Боже правый! Милош пришел в шок, потому что его тело тут же отреагировало. Он стиснул зубы, зажмурил глаза и подумал о Ясмин. Тело как будто предавало его… Но он мужчина, лежит рядом с красивой девушкой на одной кровати, чувствует ее тепло и слышит ее дыхание.

Уснул Милош с трудом, с мыслями о том, что придется потерпеть еще две ночи, а потом они с радостью сбегут из этого дома туда, где просторно и много комнат.

Велипойе, Албания

Три недели спустя

София прижалась к Анхелю, его внимание было сосредоточено на отчете по изготовлению препарата, который прислала Эмилия. Итан Савич клюнул на уловку и даже лично позвонил Анхелю… Этот разговор на английском языке София слушала внимательно, боясь даже дышать. Она следила за мужем, за его мимикой. Ох, Анхель! Какая прекрасная игра! Так живо и ярко расписал Итану весь механизм действия препарата, что даже Софии захотелось его купить.

– Возможно, мой заказчик ищет именно этот препарат, – произнес в трубку Итан.

– А возможно, нет, – усмехнулся Анхель. – Мистер Савич, слово «возможно» в лекарственном бизнесе неприемлемо. Здесь нельзя ошибаться, потому что исход может быть фатальным.

– Я все понимаю, – согласился тот, – вы правы, мистер Джей, как только я узнаю точный диагноз, непременно проинформирую вас. Но, возможно, ваше лекарство мне не подойдет.

Анхель отключился от звонка, и София услышала ругательства в адрес Итана:

– Белокурый ублюдок, мое лекарство тебе подойдет!

Софию рассмешила реакция мужа.

Но это было две недели назад, до того, как Анхель выслал Итану с ее телефона выписные листы с историей болезни матери Катарины. После этого звонков от Итана не было. Конечно, Анхеля это беспокоило – он стал задумчивый и хмурый.

– А почему мистер Джей?

– Надо же было мне себя как-то назвать, очень кратко и без фамилии. Мои данные должны быть скрыты, а это первое, что пришло в голову. Джей – это не имя, это буква…

– На игральной карте, – перебила его София. – Джокер.

Анхель взглянул на нее и слегка улыбнулся:

– Черный Джокер.

– Мне девочки в поселке нагадали встречу с Джокером. Оказалось, что их два: черно-красный и черно-белый…

– Их два: красный и черный. Это фон белый. Поэтому ты пришла с красной лентой в волосах?

София задумалась и едва заметно кивнула. Надо же, карты не наврали! Интересно, если бы ей сейчас предложили вытащить одну, она осмелилась бы это сделать? Нет, потому что знала, что произойдет дальше.

И вот теперь, спустя две недели, каждый был погружен в свои мысли. Анхель строил планы, в которых ей не было места. Она должна вернуться в Сербию, а он – в Шкодер. Но у Софии имелись иные соображения на этот счет.

Был обычный вечер, отличался он от остальных лишь тем, что время, отведенное им двоим, подошло к концу. Небольшой кусочек жизни возле моря навсегда останется в памяти как один из лучших моментов.

Вечером София сидела на берегу, обхватив колени руками, и смотрела на горизонт. Уходящее солнце окрашивало небо в рыжий цвет. Красиво и чарующе, но грустно.

Девушка думала, собираясь с силами, чтобы наконец сказать Анхелю то, что ее волновало все эти три недели.

Муж тихо присел рядом, выводя ее из задумчивости. Аж сердце подпрыгнуло. Ну вот и все!

– Я тебя везде искал… Ушла одна, без меня.

– Мне надо было подумать, – прошептала она и взглянула на него. – Нам надо поговорить.

– Обычно такие разговоры хорошим не заканчиваются, – улыбнулся он. – Давай я уйду в дом, а ты забудешь то, что тут придумала.

– Я это придумала не сейчас, Анхель. Я об этом думаю уже давно. И то, что я тебе сейчас скажу, восприми серьезно.

– Когда меня о таком просят, сразу хочется стать легкомысленным.

– Тебе придется потерпеть и выслушать…

Они смотрела друг на друга, Анхель ждал, когда она начнет говорить. София, вдохнув глубже, перевела дыхание и наконец начала:

– Анхель… Ты сейчас находишься в выгодном положении: ты есть, но тебя нет. Ты умер, но ты жив и можешь начать эту жизнь с нуля. Ты можешь стереть из памяти прошлое, а можешь не стирать и вспоминать некоторые моменты. Ты можешь начать строить жизнь заново, имея за спиной опыт, и тебя никто не осудит. Тебе не надо разводиться, потому что официально тебя нет…

– София, что ты несешь? – не понял он и нахмурил брови. Ему не нравился ход ее мыслей.

– Ты можешь создать счастливую семью с достойной женщиной – покорной и скромной, завести детей, стать счастливым отцом. Ты был прав, когда однажды сказал, что жениться должен на цыганке. Я виновата, что нарушила все твои планы. Я виновата в том, что согласилась стать твоей женой и принесла лишь одни страдания… Анхель, я отпускаю тебя. Пользуйся тем, что я тебе дарю: просто начни новую жизнь, и пусть она будет счастливее, чем была у нас с тобой.

София поднялась на ноги, чтобы отойти от него подальше. Анхель не должен видеть ее слезы, которые вот-вот вырвутся наружу.

Так сложно было сказать эти слова, внутри все перевернулось. Но это необходимо было сделать. Эмилия была права, хотя отчасти она это делала из-за собственной выгоды. Но неважно, кто будет возле Анхеля. Неважно, кто нарожает ему детей, главное, чтобы он был счастлив.

– София! Что ты такое говоришь? – Он встал и схватил ее под локоть. – А ты у меня не хочешь спросить, нужна ли мне новая жизнь?

– Ты не скажешь правды, потому что сам ее еще не понимаешь. А может, и понимаешь, но не хочешь признавать. – Она вывернулась из его хватки. – Отпусти, мне больно!

Анхель тут же ослабил прикосновение, и София направилась в другую сторону. Уходила.

– Сумасшедшая девушка, – прокричал Анхель, – что ты опять придумала?

Он кинулся за ней, опять схватил за руку, и София обернулась:

– Если ты не хочешь брать свободу, которую я тебе дарю, то отпусти меня сам!

– Я не собираюсь ни брать, ни давать, – в недоумении произнес Анхель. Он мало что понимал, еще сильнее сжал ее руку и притянул к себе. – Ты думаешь, я могу без тебя жить? Ты ошибаешься. Я слишком люблю тебя, чтобы это сделать.

Анхель коснулся ладонями ее лица, заглядывая в глаза, но София закрыла их, чтобы в них не читалась любовь. Хотя он уже прекрасно видел, как тяжело дались ей эти слова.

– Не занимайся глупостями. Если не хочешь уезжать в Сербию, оставайся в этом доме. Продлим аренду до тех пор, пока я не разберусь с Итаном. Хорошо?

София кивнула несколько раз и прильнула к его груди.

– София? – раздался женский голос позади, отвлекая их друг от друга.