Глава 26

София обернулась, смотря в загорелое полное лицо Златы. Цыганка придерживала подол юбки, чтобы не намочить, когда заходила в море. Внимание Златы привлекла молодая парочка, и в девушке она узнала Софию. Цыганка перевела взгляд на ее спутника, и тот слегка кивнул:

– Бахталэс…

– Злата! Как же я рада тебя видеть! – София бросилась обнимать пожилую цыганку.

– Я знала, что мы увидимся, – улыбнулась та. – Мы остановились совсем ненадолго, и это чудо, что встретились. А ты, я смотрю, на море…

– Да, как и предрекла бабушка Ида. – София обернулась к Анхелю, представляя его: – Мой муж Анхель.

– Ромал, – улыбнулась Злата, – у тебя жена – огонь, но ты это и так знаешь.

– Конечно знаю: буквально пять минут назад тушил пожар, – ответил он, и все засмеялись.

– А пойдемте к нам в табор? Посидим, попоем и потанцуем? – предложила Злата и, не дожидаясь ответа, схватила обоих за руки и повела за собой.

Пока шли, она все говорила и говорила, пересказывая события последних трех недель. При появлении гостей в таборе все сразу оживились. Эва кинулась к Софии в объятия, и та прижала девочку к себе.

– Ты спас мою внучку, – тихо прошептала Злата Анхелю. – Я знаю, что это был ты. Я узнала тебя по фигуре, хоть ты и был во всем черном и лица не было видно.

– Это уже не столь важно, – произнес он на цыганском. – Главное, чтобы вы сделали выводы. Мир перестал быть таким, к какому вы привыкли. Здесь царят власть и деньги, продают людей и ставят над ними опыты. Надо быть предельно осторожными.

– Мы выдвинемся в Турцию. Там безопасно?

– Это мне неизвестно. Но двери нашего дома близ Нови-Сада всегда открыты для вас. Если будут нужны ночлег или еда, мы рады будем вам это предоставить.

Злата улыбнулась и похлопала Анхеля по плечу. Найти своих для Анхеля было передышкой: уже завтра начнется важная операция, а тут появились они со своим весельем и танцами. Да еще и София наговорила непонятно чего! Опять она изводила себя ненужными мыслями, будто стать отцом – это самое важное! Как ей доказать обратное, что без детей его жизнь просто-напросто не изменится? Так о чем можно жалеть?

Пока он разговаривал со Златой и мужчинами, София танцевала с Эвой возле костра. Анхель смотрел на нее и любовался. Его жена была бы хорошей матерью – он в этом не сомневался.

Время, проведенное с цыганами, прошло быстро и весело. София даже забыла о своих планах, но как только его рука коснулась ее руки, она подняла на него свой взгляд, и сердце сжалось. План мог рухнуть, потому что она любила Анхеля так сильно, что хотелось к нему прижаться и никогда не отпускать. Но ведь именно любовь должна направлять ее на нужный путь.

– Мы уходим? – спросил он, наклоняясь к ее уху так, чтобы она расслышала слова.

– Уходим, – твердо ответила она, взяла мужа за руку. Они направились в сторону моря.

София и Анхель спустились с пригорка и ступили на мягкий песок, который еще хранил в себе тепло дня. Их ступни утопали в нем, а София и Анхель смеялись, пытаясь выбраться из зыбучего плена. Подойдя к самому берегу, где песок стал плотный и прохладный, они повстречали старую цыганку Иду.

– Бабушка Ида! – воскликнула София, и в памяти всплыли сцены, как та ввела ее в гипноз, уложила на постель и велела бежать к морю…

Старушка окинула их взглядом. Она не была такой эмоциональной, как Злата или Эва, не любила большого скопления людей и танцы. Она предпочитала одиночество и тишину, поэтому ушла в уединенное место. Но при виде Софии и Анхеля старушка оживилась, отошла от берега и приблизилась к ним.

– Я вижу, все идет по плану, – произнесла она, слегка нахмурившись, а потом прищурилась, как будто сканируя: – Очень хорошо. Я рада, что все получилось.

София улыбнулась: она тоже была рада тому, что ее муж жив. Хотела было представить Анхеля, но ее опередила Ида, обращаясь к нему:

– Теперь вам надо уезжать в горы.

– В горы? – не понял он. Какие могут быть горы, когда у него полно дел в городе? Уезжать в горы в его планы не входило. К тому же во все эти предсказания он старался не верить.

– В горах спасение и покой. В горах сила и новая жизнь.

Цыганка отвернулась и направилась в сторону, где горел костер и цыгане устраивались на ночлег.

– Горы? – задумчиво прошептала София, уже готовая верить во все что угодно. – Но здесь кругом горы.

– Пойдем, – потянул ее за собой Анхель. – Если всех слушать, можно ничего не успеть сделать. Но если ты хочешь в горы, я могу это устроить.

– Не беспокойся, мне прекрасно и здесь.

Они зашли в дом, а Анхелю, пока София была в душе, позвонил Амир. За три недели они с Эмилией этот дом больше не посещали. Это было даже странным, но, видимо, девушка была очень занята новым препаратом, а Амир решил не нарушать семейную идиллию. Хотя ему София была бы рада.

– Надо обсудить план на завтра, – начал Амир. – У меня на руках пригласительные от мистера Итана Савича на конференцию. Боюсь, там будет злой папочка.

– А есть возможность узнать?

– Нет, в том-то и дело.

– Значит, идти опасно.

– А если очень осторожно? Уж очень хочется послушать, что они там лопочут.

– Не думаю, что что-то важное, – успокоил его Анхель. – Обычное нудное сборище ученых и их спонсоров. Нам главное не конференция, а через Савича попасть в лабораторию. Завтра он позвонит и попросит лекарство от онкологии, взамен предложит свою лабораторию для испытаний. И цыган тоже: опыты-то надо на ком-то проводить.

– София с нами? – поинтересовался Амир, хотя в тот раз Анхель дал понять: его жена выходит из игры. И это понятно: безопасность превыше всего.

– Нет, она остается здесь.

– А ты уверен, что если она не приедет к Итану к началу конференции, то его желание сотрудничать с нами будет еще в силе? Мне кажется, хороший момент, чтобы зажать его с разных сторон.

– Если он узнал, кто она на самом деле, это нам все только испортит, – спокойно объяснил Анхель. – Даже если ему не нужен будет препарат от рака, лекарство молодости он все равно получит первым. Вернее, мы на нем проведем эксперимент – вколем первому. Просто дело времени.

Мужчины попрощались до завтра, Анхель выключил телефон, откинул его и стянул с себя футболку. Эта ночь обещала быть очень жаркой, тем более она последняя перед новым расставанием.

А утром он проснулся в постели один. Было еще слишком рано, и ему показалось, что София на кухне. Может быть, волновалась? Не спала ночь? А может, захотела есть после бурной ночи? Он улыбнулся и встал, уже отсчитывая время до того, как сядет в свой новенький «Шелби». Лазар еще заплатит за его любимый «Мустанг»! Это тоже в списке мести.

– Прекрасная девушка, – сонно улыбнулся он, заходя в гостиную, которая граничила с кухней, но жены здесь не было. Анхель окончательно проснулся и нахмурился. Нехорошее предчувствие зародилось где-то в глубине души, но он постарался его подавить, не придавать ему большого значения. Но вчерашние ее слова на берегу… Они не давали покоя: он думал о них, когда занимался с ней любовью, когда засыпал, прижимая к себе, и вот сейчас…

Анхель огляделся и замер, прислушиваясь к звукам в доме. Тишина. В поле зрения попал белый лист бумаги, лежащий на столе. Он схватил его и узнал почерк Софии, стал читать: «Анхель, я не шутила, когда говорила, что дарю тебе свободу. Мне очень сложно это признать, но я ощущаю себя несчастной, потому что не могу дать тебе полноценную семью. И мне кажется, я стану счастливее, когда узнаю, что ты имеешь то, чего заслуживаешь. Прошу тебя, не надо меня искать, я ухожу по собственной воле. Отпусти и смирись. Сделай меня счастливой, построив собственное счастье».

– Проклятье, – выругался Анхель, комкая одной рукой плотный лист бумаги. – Непокорная девушка, за какие грехи ты мне в наказание?

Нови-Сад, Сербия

Йована не стала оставаться в Нови-Пазаре: среди толпы незнакомых цыган она ощущала себя одинокой, хотя и делала вид, что весела и счастлива. Эта свадьба – способ спасти Розу, и ничего более. Каждый в этом шоу играл свою роль. Она – в массовке.

Последней каплей стал выход новобрачных с простыней для ее показа. Недовольная, Йована направилась к машине, чтобы уехать. Открыла дверь, но чья-то сильная рука перехватила ее.

– Куда ты собралась? На улице ночь. – Йон захлопнул дверцу обратно.

– При всем моем уважении к цыганам я больше не в состоянии терпеть это. Думаешь: что может быть хуже? – возмущалась она, активно жестикулируя. – Но находится ведь еще хуже!

– Это Златан сделал специально, чтобы проверить подлинность их чувств, – спокойно отозвался Йон. – Таких традиций уже давно нет. По крайней мере, в нашей деревне точно. Хочешь проверить?

Йована окинула цыгана недовольным взглядом, локтем грубо отодвинула его в сторону и попыталась снова открыть дверь. Йон уступил дорогу.

Но тут открылась вторая дверь, и рядом сел Йон.

– Не могу отпустить тебя одну в такую темень, поэтому поеду с тобой.

Йована была крайне удивлена:

– А как же твоя машина?

– На ней вернутся Михей и Нико, может, еще кого захватят. Я могу сесть за руль, – Йон указал на водительское место, – ты устала.

Он угадал: Йована с радостью пустила его за руль, а сама заняла место рядом и попыталась расслабиться.

Машина тронулась, унося их в Нови-Сад. Половину дороги оба молчали. Йована специально закрыла глаза и притворилась спящей, но Йон первый нарушил тишину.

– Ты спишь или притворяешься? Раньше была такой болтушкой, что у меня закладывало уши, а теперь молчишь. Это на тебя не похоже.

– Может, я стала умнее?

– Ну, молчать – это умный поступок, согласен. Только если мы вдвоем будем все время молчать, то как сможем жить вместе?

Йована распахнула глаза и даже удобнее уселась в кресле. О какой совместной жизни он говорит? Но она предпочла промолчать и сейчас, специально раздражая его.

– С другой стороны, это выигрышный вариант: все молчат, значит, нет повода для ругани. А то мы часто не могли сойтись на одном мнении. Только возникает один вопрос. – Он взглянул на нее. – Что подумают дети?

– Чьи дети? – не выдержала она, чем рассмешила Йона. Теперь поняла, что он специально приплел эту тему ради ее реакции.

– Наши дети, – ответил он и снова продолжил следить за дорогой.

А шокированная Йована стала изучать его профиль. Из его уст слово «дети» звучало волнующе. Она даже представила, каким внимательным и серьезным он был бы отцом. Потом улыбнулась, сложила руки на груди и закрыла глаза. Так и ехала всю дорогу, представляя эту картину: Йона в роли отца и себя в роли матери.

Заехав в Нови-Сад, они подъехали к дому, в котором жила Йована. Она схватила сумочку, когда машина затормозила, и вышла на улицу.

– Ну вот ты и дома. – Йон подошел к ней и вложил в ее руку ключи от машины. – Спокойной ночи. Молчать тебе не идет, разговорчивая ты мне нравишься больше.

Он слегка кивнул и направился от нее в сторону шлагбаума, но Йована так сильно закричала, что первой реакцией Йона было кинуться к ней и закрыть собой. Когда он обернулся, Йована стояла, зажав рот руками.

– Что?

– Мы не подумали, что сначала надо было заехать в поселок и высадить тебя! Тебе придется идти пешком! Ночью!

– Ничего страшного, – Йон пожал плечами, – мне не привыкать, прогуляюсь.

Он снова отвернулся, сделал шаг, но остановился. В голове возник план:

– Хотя далеко идти…

– Я вызову тебе такси…

– Не стоит, ни один нормальный таксист не поедет в цыганский поселок ночью.

Девушка застыла. А ведь он был прав.

– К утру приду, – наигранно вздохнул он, – если дружки Лазара не подстерегут меня где-нибудь за углом…

– Ладно, ладно! – заголосила она. – Я отвезу тебя сама.

– Чтобы я потом переживал за тебя, как ты будешь возвращаться одна? Не стоит. Сейчас я спокоен, и этого достаточно. Спокойной ночи, Йована. – Он пошел к выходу.

– Тогда есть вариант лучше, – крикнула она. – Ты можешь переночевать у меня!

Йон остановился, пытаясь стереть с лица улыбку, и только потом обернулся. Он согласен – этого и хотел. Но надо сделать вид, что очень удивлен.

– Неудобно тебя беспокоить.

– Ты можешь спать в гостиной на диване. Ты меня не побеспокоишь, наоборот, мне так будет спокойнее.

Они поднялись на седьмой этаж на лифте, вошли в небольшую, но уютную квартирку, и Йон сразу ощутил знакомый запах. Пахло сладковатым и вместе с тем свежим парфюмом Йованы.

Девушка не стала медлить – принялась устраивать гостя на ночлег: принесла подушку, одеяло, постелила простыню.

– Я очень надеюсь, что тебе здесь понравится, – улыбнулась она, передавая Йону мягкое полотенце.

Ему бы очень понравилось в ее постели, но и в гостиной тоже неплохо.

– Все отлично, – произнес он, – у тебя очень уютно.

Обстановка в квартире была современная, не имеющая ничего общего с тем, как привыкли жить цыгане. Они любили яркие краски, а в квартире Йованы доминировал серый цвет. Вроде модно, строго, отдает аристократизмом, но скучно.

Они выпили по чашке горячего шоколада, пожелали друг другу спокойной ночи, и Йована ушла к себе в спальню. Йон лег на диван, подложил руки под голову и стал смотреть в потолок. Ему не спалось. Как можно быстро уснуть на новом месте? Даже усталость прошла, сменяясь потоком мыслей. Йон думал о Йоване, о том, что она находится в другой комнате, лежит в ночной сорочке, которая едва скрывает ее тело… Он приподнялся, понимая, что слишком много думает. Надо лечь на бок, гнать мысли прочь и засыпать. Не пойдет же он к ней в комнату? Конечно, нет! Он уважает Йовану. Пусть безумно хочет, но против ее желания никогда не пойдет. Останется здесь, переночует, а завтра уедет в поселок и будет вспоминать эту ночь. Вернее, тут и вспоминать нечего.

Он проснулся, когда почувствовал прикосновение к своему плечу. Чуть не дернулся, не схватил за руку и не перекинул через себя… Вовремя опомнился и обернулся.

– Прости, – прошептала Йована, – не хотела тебя будить. Я думала, что ты не спишь… Господи, и с чего такие выводы…

Йон молча сел, в темноте увидев очертания ее тела сквозь тонкую ночную сорочку.

– Полежи со мной, – прошептал он и, откинув край одеяла, слегка придвинулся к краю. Скорее всего, она сейчас уйдет, не ляжет рядом с цыганом, но ошибся: ее тело оказалось прижатым его, и сердце Йона забилось чаще.

Йована молча легла на его плечо, другой рукой обняла крепкое тело, наслаждаясь его теплом и мощью.

– Йон, – тихо произнесла она и вдруг почувствовала поцелуй на губах. Не сказать, что для Йованы он стал неожиданным. Она ждала этого, хотела и специально пришла к Йону.

Крепко обняв мужчину, девушка, не отрываясь от его губ, оказалась сверху.

Поцелуй жег губы, но не менее жаркими оказались пальцы, которые скользили по ее спине.

А потом Йон перевернул ее и лег сверху, стягивая лямки шелковой ночной сорочки.

– Ты уверена? – Пальцами убрал прядь ее волос за ушко, в темноте заглядывая в глаза.

– Больше, чем когда-либо. – Йована коснулась его лица, провела по жесткой щетине и тут же получила поцелуй.

Он длился недолго, но этого хватило, чтобы перестать дышать и забыть о воздухе вовсе.

– Я люблю тебя, – Йон прервал поцелуй, чтобы сказать эти важные слова. – Знай это.

– Я знаю, – прошептала Йована, – а ты знай, что я люблю тебя.

И она обняла его крепко-крепко, прижимая к себе, ощущая себя самой счастливой.