Глава 27

Спустя три дня после свадьбы Милош и Роза впервые вздохнули с облегчением, зайдя в дом на Цара Душана в Нови-Саде. Многодневное свадебное торжество, где надо было играть роль любящей пары, закончилось.

Из рук Милоша выпала сумка Розы, которую он занес в дом. Парень обернулся к молодой жене и улыбнулся, раскидывая руки в стороны. Она, смеясь, кинулась в его объятия, и он ее закружил.

– Это наш дом, Роза!

– Ура, Милош! Теперь я могу снять с себя эти юбки, массивные серьги, могу обрезать волосы еще короче…

– Не надо короче…

– Хорошо, не буду.

Затем они прошли в гостиную, и девушка ахнула, рассматривая обстановку. Родители Милоша были богатыми людьми, а судьба подкинула их сына цыганам…

– София будет жить с нами, когда вернется? Ведь это и ее дом.

– Мне кажется, София не уедет из деревни: слишком много воспоминаний у нее связано с этим местом. – Милошу взгрустнулось, потому что он тоже думал о Ясмин. В поселке у него был отдельный дом, но почему-то хотелось начать с чистого листа. Это не значит, что он предавал Ясмин, – он лишь продолжал жить без нее.

– Жаль, что бабушка отказалась ехать с нами, – вздохнула Роза. Девушка долго уговаривала бабушку Гюли уехать из Нови-Пазара, но та уперлась. Видите ли, она здесь по просьбе Анхеля: «Если он хотел, чтобы я жила здесь, то я буду жить именно здесь».

Милош подобрал сумку и направился к лестнице:

– Ты можешь пока спать в комнате Софии, а потом мы подготовим тебе комнату для гостей. Пойдем, я тебе покажу.

Он начал подниматься, а Роза остановилась возле лестницы, в недоумении провожая его взглядом.

– Что? – обернулся Милош. – Тебя что-то беспокоит?

– Второй этаж, Милош. Мне туда нельзя.

Парень замер, совсем забыв про это важное правило. И все потому, что они всегда жили в одноэтажном доме.

– Да, – кивнул он, – но ты же хотела снять эти длинные юбки, а значит, ты превратишься в настоящую сербскую леди.

– Да, но… – Роза уперла руку в бок, а вторую положила на лоб. – Не знаю, способна ли я так быстро изменить привычный уклад жизни. Можно мне пока пожить на первом этаже?

– Да. – Милош задумался, вспоминая, какие комнаты у них там есть, и стал спускаться вниз к Розе. – На первом этаже у нас гостиная и кухня, сад, который сейчас в запущенном состоянии, есть фонтан и техническая комната, кабинет отца, но спален нет.

– Я поживу в технической, – тут же вставила Роза. – Она же без окон? Что там? Швабры?

Милош кивнул, и Роза улыбнулась:

– Отлично, значит, это моя комната. Покажи мне ее.

Каково было его удивление, когда они оба обнаружили техническую комнатку наполненной бытовой химией, ведрами и швабрами; лопатами, лейками и граблями для сада. И эта комната – точная копия тех, в которых жила Роза в поселке в Нови-Пазаре.

– Ну нет! – вскрикнул Милош. – Ты приехала в роскошь, чтобы жить вот здесь? Опять в каморке без окон?!

Он нервно вышел в гостиную, уже мечтая переделать ее: отгородить половину с самым большим окном.

– Но я не говорила, что мне не нравится, – попыталась объяснить ему Роза. – Ты спас мне жизнь, и я благодарна тебе за это, но ты не обязан содержать меня и давать ночлег. Если предлагаешь, я не откажусь, но многого мне не надо. Этой комнатушки вполне хватит.

– Моя жена должна жить в комфорте. – Он указал на лестницу. – Подумай хорошо: это всего лишь ступеньки, но они скрывают все самое лучшее.

Роза не сомневалась. Там будет спать Милош: от того, что он рядом, и самой спать спокойнее будет. Но нет. Она мотнула головой, представив лицо бабушки Гюли – та была бы не рада.

– Ничего страшного, сегодня посплю в кресле в гостиной.

Совместная жизнь началась с того, что они очистили чулан от хлама, вымыли его и перетащили туда небольшой диван. Смеялись, когда забирали из-под цветка небольшой столик: он хорошо вписался возле диванчика.

Все три недели они учились жить вдвоем – начиная от быта и заканчивая совместным времяпрепровождением. Роза стояла у плиты чаще, чем когда-либо, и поймала себя на мысли, что ей приятно это делать. Она все еще носила юбки, будто оттягивала время, когда ниточка, связывающая ее со своим народом, порвется.

– Давай прогуляемся по торговому центру, – однажды предложил Милош, когда они возвращались из кинотеатра.

Он намеренно подталкивал ее к новой жизни в городе. А Роза, подобно пугливой лани, лишь несмело рассматривала витрины магазинов.

Милош мало что понимал в женской моде, ведь сам прожил большую часть жизни с цыганами. Им бы не помешала помощь кого-то из близких, например Софии. Но это было невозможно.

– Йована! – осенило его, и Милош тут же набрал ее номер.

Йована знает толк в моде даже лучше Софии. И она знает Розу, ее характер и должна предугадать, что той понравится.

Йована не заставила себя долго ждать, приехала быстро и тут же уперлась Милошу в грудь:

– А ты иди отдохни. Женщины справятся сами. Только деньги оставь.

Милош, пока ждал их в машине, позвонил сестре, чтобы узнать, как у нее дела. Голос Софии в последнее время очень изменился. Она стала более замкнутой, говорила мало, больше слушала его, а может, не слушала вовсе – вечно переспрашивала. И она молчала о том, как проходит ее жизнь в Шкодере, просто говорила:

«Все под контролем». Он не спрашивал подробностей, но однажды сказал, что если она его позовет, то он примчится в любое время. И София расплакалась в трубку.

«Скучает», – подумал Милош, отняв от уха трубку. Конечно, скучает: ведь она столько времени там одна. Даже поговорить не с кем. И постоянное чувство опасности: надо знать, что сказать, что сделать, при этом не навредить самой себе.

Из окна машины Милош увидел, как на парковку заехал джип Йона. Цыган заметил Милоша сразу. Снял черные очки и направился к парню.

– Женщин из магазина можно прождать до вечера, не трать время, – произнес он. – Я приехал перекусить, а потом в «Обсидиан». Пообедаем вместе?

Милош согласился: вдвоем явно веселее, тем более от Йона можно узнать новую информацию о сестре.

Но во время разговора выяснилось, что София сама ему не звонит, а в разговорах отвечает всегда сдержанно и ничего не объясняет.

– Может, мне поехать в Шкодер? – разволновался Милош. – Вдруг ей нужна помощь, а она не может ее попросить? Может, ее держат в заложниках?

– Она бы дала знак, если бы ей нужна была помощь, – успокоил его Йон. – Давай лучше поговорим о тебе, парень. Какие у тебя планы на жизнь, чем будешь зарабатывать? Семью ведь содержать надо.

Милош вздохнул: на деньги Анхеля он жить долго не мог. К тому же изрядную сумму потратил на незапланированную свадьбу. Надо искать работу – Милош это осознавал.

– Я хочу сделать тебе выгодное предложение. – Йон откинулся на спинку стула, а Милош его внимательно слушал. – Скажем честно: без образования ты мало на что можешь рассчитывать. Разгружая мешки, много не заработаешь. Предлагаю тебе заняться «Цеппелином»: привести его в порядок, продолжить дело своей сестры. Возродить, так скажем, старый «Цеппелин»: мрачный, без рюшей и пирожных. Сделать из него мужское заведение. Опыт у тебя в этом бизнесе есть, ты же был ведущим звеном «Бубамары»…

– С рюшами и выпечкой, – усмехнулся Милош, потупив взгляд. – Но «Цеппелин» – заведение Михея. Будет ли он согласен?

– Михей мечтает свалить оттуда. Перед его глазами мельтешат лишь Нико и компьютеры. Кстати, он приносит неплохой доход. Михей с радостью уйдет в «Обсидиан»: казино ему привычнее, да и мы давно ведем этот бизнес. А «Цеппелин» прогнивает без толку, с ним надо что-то решать.

– Можно я подумаю? – Милош вздохнул. Если и браться за этот бизнес, надо учитывать многие моменты. Но самое важное – деньги. Может, пойти учиться вместе с Розой? Он бы хотел получить образование, хотя понимал, что на нем лежит ответственность в плане заработка, а не учебы. Вон у Йона нет образования, и он управляет «Обсидианом». Но до этого им правил Анхель, у которого для этого были все данные и диплом. Стоит задуматься…

– Конечно можно, только не тяни с ответом: простой этого места нам обходится дорого.

Йон только договорил, как тут же раздались женские голоса. С многочисленными пакетами в руках в кафе зашли Йована и Роза. Милош даже привстал от удивления, увидев жену в европейской одежде: белых брюках и голубом пиджаке. Он глазам не поверил, даже не узнал ее поначалу и стоял ошарашенный. Роза выглядела как модель, сошедшая с обложки модного журнала. Аккуратно уложенные синие волосы обрамляли красивое лицо девушки, подчеркивая большие карие глаза.

– А вот и я, – вскрикнула Йована, делая жест в сторону Розы, – и наша королева!

Роза больше походила на европейку, чем на цыганку. Учиться, когда она выглядит так, ей будет определенно легче.

Когда все устроились за столом, сразу почувствовалось, что между Йоном и Йованой все изменилось. Они влюблены друг в друга и больше не скрывают это, подметил Милош. Их выдавало то, как они касались друг друга, фразы и мимолетные улыбки. Милош улыбнулся, радуясь за них. Наконец все налаживалось. Хотя в его жизни все только начиналось и, кажется, путалось. Он взглянул на жену и улыбнулся, еще раз подмечая, как она прекрасна.

Шкодер, Албания

Анхель стукнул по двери, и та тут же открылась. Эмилия улыбнулась – явно ожидала его прихода. Только он залетел в квартиру как вихрь и сразу прошел в гостиную, где его уже поджидал Амир. Тот хотел что-то сказать, но Анхель заговорил первым, желая прояснить один вопрос:

– Что ты сказала моей жене? – рявкнул он, гневно смотря на Эмилию. – Что можно было сказать, чтобы убедить ее бросить меня? Собрать вещи и уйти?

Ошарашенная, Эмилия не нашлась в ответе и замялась.

– Но мы с ней разговаривали только один раз, и это было три недели назад, – стала оправдываться она. – А София ушла?

– Представь себе! – возмущался он. – Наверняка эти твои женские хитрости и уловки стали причиной этому!

– Какие уловки? Я тебя уже давно не видела. Если она приревновала…

– Необязательно меня видеть, Эмилия, – произнес Анхель уже более сдержанно, – можно же кольнуть чем-то из прошлого.

– Я не имею отношения к ее уходу! – твердо произнесла Эмилия и даже отвернулась, сложив руки на груди, показывая свою обиду. – Откуда мне знать, что у твоей жены на уме? Мы все знаем, что она слишком эмоциональная, может, надумала себе что-то.

Анхель просверлил девушку острым взглядом, а потом кинул телефон на стол:

– Она не берет трубку, я объездил все улицы, был в парке, спрашивал у местных, но ее будто никогда не было здесь!

– Подожди, – встрял Амир, – успокойся. Вы поругались?

– Мы не ругались! Но она говорила очень странные вещи. – Он снова гневно посмотрел на Эмилию. – Если я узнаю, что ты причастна к ее уходу, то…

– То что? – возмутилась девушка и обернулась. – Откажешься от своей затеи с местью? Между прочим, я здесь только из-за тебя! Ведь друг превыше всего, правда? А мы друзья! Друзья не предают!

Анхель подошел к Эмилии ближе, она даже напряглась – никогда не видела его таким свирепым. Энергия этого человека давила, заставляя съежиться.

– Если я узнаю, что ты способствовала ее решению уйти, то о дружбе не может быть и речи. Я откажусь от своей мести ради любимой женщины. Ты знаешь об этом чувстве, Эмилия? Кто такой любимый человек и о таком понятии, как семья?

– Так, стоп! – остановил тираду Амир. – Криками делу не поможешь. Может, у тебя есть какие-то зацепки, где она может быть? Она могла уехать в Сербию?

Но Анхель лишь мотнул головой. У него была лишь одна догадка, о которой он боялся думать. София так просто не уедет в Сербию, чувствовал, что она в Шкодере. Он даже знал ее следующие действия, которые создавали для нее угрозу и выводили его из себя.

Но Анхель не стал их озвучивать. Вытащил пистолет, положил его на стол и задумался, как же она себя защитит. Ну почему ей не сиделось в Нови-Саде под присмотром Златана?

Теперь все мысли Анхеля были о жене, а не о лабораториях и собственной мести. Он впервые задумался о том, сделает ли его месть счастливым. Конечно, нет. Но лаборатории уничтожить надо – взорвать их в память о маленьких цыганах, на которых ставили опыты, о родителях Анхеля, которые однажды отдали за него жизнь. И это надо сделать, чтобы никто больше не пострадал. Задуманное надо довести до конца, но мысли о Софии не давали полностью переключиться на дела – важнее найти ее. Нехорошее предчувствие засело острым колом.

Но надо было хотя бы подумать об общем деле и дать наставление друзьям.

– Вы же нашли офис? – отрешенно спросил он.

– Да, – кивнул Амир, – все готово. Ждем звонка от Итана.

– Каковы наши планы на сегодня? – поинтересовалась Эмилия, все еще обиженно смотря на Анхеля.

– Прости, что накричал на тебя, – произнес он, но даже не обернулся. – Я не могу потерять Софию. Сделал все, чтобы обезопасить ее, а она оказалась в самой гуще событий.

– Ничего страшного, я все понимаю, – слегка улыбнулась Эмилия. – София обязательно найдется, вот увидишь. А сейчас нам нужна твоя ясная голова. Я иду на конференцию, буду держать связь.

– Сделай все, чтобы этот ублюдок пришел ко мне, – сквозь зубы произнес Анхель. Он очень ждал этой встречи. Посмотреть в глаза сыну Александра и всадить в него смертельный укол. Это будет поединок века. Негодяй заплатит за то, что появился на свет.

Но в Анхеле говорили ревность и бешенство. София ушла от него к Итану, чтобы закончить начатое, – он не сомневался. Поэтому Савич обязательно позвонит насчет лекарства. Возможно, София даже специально сбежала, чтобы провернуть это дело. Непокорная девушка, как ее уберечь от всех опасностей?

– Я пойду к себе, переоденусь, потом поеду на место и буду ждать там. – Анхель кивнул Амиру. – Но прежде еще раз проедусь по городу, возможно, София заселилась в какую-нибудь гостиницу.

Он снова и снова наматывал круги, иногда оставлял машину, шел пешком, заходил в небольшие гостиницы, отели и спрашивал о ней. Но все тщетно: Софию никто не видел. А может, она уехала в горы? Послушала знакомую старую цыганку и решила, что безопасность важнее? Анхель даже усмехнулся и мотнул головой: о безопасности София точно не думает.

Он обязательно ее найдет, хотя что-то подсказывало ему, что их встреча произойдет случайно.

* * *

София стояла на мосту, возведенном в эпоху Османской империи. Девушка любовалась видом, ощущая себя свободной, но самой несчастной. Отпустила мужа, ушла от него, но почему-то радости это не прибавило. А ведь она должна была радоваться за него: избавила от тяжкого бремени быть с ней всю жизнь.

И одной жизни им оказалось достаточно.

Она пыталась не плакать хотя бы в этом месте – приходилось смотреть на горы и часто моргать. Но получалось плохо, и слезы пробивались сквозь ресницы. И, понимая, что эмоции сильнее, София сдалась: плечи содрогнулись – девушка разревелась, давая волю слезам.

София ничего не могла с собой поделать: эта проклятая любовь с ее эмоциями сильнее, чем здравый рассудок. Но надо научиться жить с этим, а потом привыкнет и смирится.

– Катарина, – раздался голос позади, и заплаканная София обернулась, – что случилось?