Глава 13. Белый волк

Наступило затишье. Нам нужно было срочно уходить из этих мест в не менее опасные. Но там, в пустыне нет животных. Только люди. Адам готовился. Он проверил винтовку и пересчитал количество патронов, недовольно цикнув. Так я окончательно убедилась, что дела у нас не очень. Хорошо бы остаться незамеченными. При встрече с врагом у нас не останется шансов выжить.

Однако, в какой бы сложной ситуации мы не находились, супруг оставался верен себе. Он проявлял твердость духа и собранность. Парень взял меня за руку и повел к тени леса в сторону, подальше от догорающего автомобиля и последствий атаки. Адам позаботился о том, чтобы я не увидела лишнего. Последствий бойни с волками.

Чем глубже в тень, тем хуже почва под ногами. Было немного не по себе ступать в полумраке по хлюпающим лужам и ощущать как из глубин леса за нами наблюдают звери. Волки словно все еще были здесь и выжидали, когда Адам совершит ошибку, оставив меня одну.

Расстояние из чащи до Пустоши, казалось небольшим на транспорте, но пешком добираться не близко. Если бы земля еще не была такой вязкой и кустарники противно цепляющими одежду. Я старалась не думать о том, какие насекомые водятся в этом месте. А ведь жужжание слышала. Вроде писка маленькой мухи кровососа, которые встречаются в обычной пустыне, но чуть больше. И скоро стало понятно, кто издает эти звуки.

— Адам! Посмотри вокруг! Что это такое?

В черном бархате ночи и белой дымке тумана загорались желтые огоньки рассеянного света. Они были крошечные, не больше горошинки и перемещались по воздуху, кружа и догоняя друг друга. Такого я еще не видела.

— Светлячки черного леса, — улыбнулся на одну сторону блондин, наблюдая за светом, — Прекрасные дети черных лесов.

— Они будто из другого мира. Таки чудесные! Я не видела их в Пустоши.

— Леса удивляют многообразием, которого не встретишь в пустыне и городах. Но изучать флору и фауну сложно. Эти места опасны для людей.

— Жаль, — выдохнула я, протянув руку к летающим созданиям, — Думаю раньше деревья, трава и животные здесь были совсем другими. Верхушек у стволов нет, но корни широкие и плотные. Значит что-то уничтожило их. Наверняка прерии выглядели прекрасно!

— Остается только догадываться. Мы с тобой этого не застали, — Военный и сам посветлел, наблюдая за игрой света. Но в его какой-то даже детской очарованности происходящим отразилась тоска, — И не застанем. Надежда построить дивный зеленый мир гибнет так же быстро, как и этот лес.

— Все из-за войн?

Блондин «угукнул», схватился за свое плечо, и бросил беглое «надо спешить». Так мы побрели вперед, к светлеющему просвету вечных песков. Хотя и там никакой надежды не было. А так хотелось просто оказаться дома, каким бы дом ни был.

Адам терпел боль и чуть покачивался. Кровь на щеке запеклась разводами, но его кофта на плече все еще поблескивала влагой. У меня внутри все холодело от осознания того, что я ничем не могла ему помочь.

У границы леса на короткое время земля стала приятной, твердой. В ногах появилось ощущение полета и легкости, но ровно до мгновения, когда мы вышли на песок. Идти по нему еще сложнее, чем по болоту. Стопы тонут в рыхлой текстуре, устают. Я раздраженно выдохнула, но Адам по-своему подбадривал. Не время унывать. Ночь не будет простой.

Мы прошли по пустыне совсем немного, оставляя мрачные деревья, зверей и светлячков за спиной. Впереди светлым пятном расплывались волны барханов, дул прохладный ветерок и мерцали звезды. Чуть дальше справа виднелись брошенные вещи. Туда уехали повстанцы. Хотелось верить, что возвращения не будет, но и я и Адам понимали, что так легко мы не отделаемся. Границы нарушены.

— Что думаешь? В какую сторону выдвинемся? — спросила я первой. Адам не сводил глаз с горизонта. Военный как будто видел, либо ожидал увидеть кого-то, — Ты все еще со мной? Эй, Адам?

— Что?

— Все в порядке? Ты какой-то отрешенный.

— Нет, — покачал головой блондин, — Просто сосредоточен. Я думаю, нам стоит выдвигаться вперед. Отойдем подальше и расстоянии увидим метеостанцию в любой ближайшей точке к лесу, если она тут вообще есть, ведь это не сам лес, а всего лишь отрог. Идти вдоль полосы, хоть и безопасно с точки зрения укрытия, но бессмысленно. Далеко не факт, что выбранное направление будет верным и тогда мы погибнем от жажды и голода в песках.

— Не оптимистичный прогноз. Хотелось бы выбраться… У тебя свежие раны. Вдруг попадет инфекция! Что тогда? Я не могу допустить, чтобы ты погиб.

Адам посмотрел на меня, коснувшись рукой подбородка и попытался успокоить мои тревоги.

— Ты беспокоишься не о том. Куда опаснее встретить врага. А раны затянутся в любом случае.

— Они затянуться, потому что ты такой? Как говорят другие — выносливый?

— У меня очень крепкий организм. Бывало и похуже. Блуждать с ранением приходилось. Тебе не о чем волноваться, просто нужно немного времени, чтобы стало легче.

— А если не станет?

— Все в порядке, Эмбер. Не переживай. Оставим эту тему.

Я согласилась. Нехотя. А дальше, согласно плану, мы пошли вперед, нагребая песка в обувь и напрягаясь, проваливаясь в рыхлую почву. Космические станции в ночном небе приветливо светили нам. Это прекрасно и отвратительно одновременно. Помощь рядом. Можно помахать руками, и они на своих современных устройствах заметят нас. Но нет. Люди с кораблей исчезли из жизни Андариона несколько десятков лет назад, напоминая о своем существовании огоньками и периодическими отправками провизии с поверхности планеты.

Я не говорила мужу, но веры в то, что мы найдем станцию — не было. Затея найти метеостанцию изначально обречена на провал, поскольку такие станции располагаются на большом удалении друг от друга и привязаны к населенным пунктам. Мы ехали в Сильву — самый дальний сектор. Между городами только пустыня. Кому взбредет в голову строить метеостанцию у отрога черного леса в таком месте? Разве что скрытый стратегически важный объект неподалеку.

В связи с этим я планировала через какое-то время проверить связь на устройстве Адама или, если повезет, дать знак проезжающей машине, если это будут перевозчики Андариона. Надежда встретить транспорт теплилась в душе.

Но Адам в своей идее и выбранном направлении, в отличие от меня, нисколько не сомневался. Командующий как будто знал больше. Это подогревало мой интерес, как у ребенка ожидающего чуда, но не говорящего вслух, боясь спугнуть удачу.

И чтобы хоть как-то скрасить переход по пустыне и отвлечь супруга от боли в плече, которая очевидно очень мучила воина, я завела разговор.

— Адам, как ты это делал?

— Делал что? — улыбнулся парень. Ветер трепал мои волосы, я чуть ускорилась, чтобы поравняться с мужем.

— Волки подчинялись тебе в лесу. Знаешь, а ведь тот бугай прав, ты как будто заклинатель.

— Мм? Волки? Нет, я не заклинатель.

— Но я видела ваши взаимодействия. Впечатляет!

Адам усмехнулся. Он не проявлял интереса к разговору, хотя выглядел так, будто я застала его врасплох. Парня вообще не прельщали разговоры о нем. Он старался их обходить. Инициатива пошла от меня.

— Помнишь, на западных границах вы с Эбеном говорили о мальчиках, подходящих для службы Андариону. Как это называется — Рыцарь Андариона?

— Эмбер…

— Ты обещал говорить мне правду! Так что? Ты тоже должен был стать рыцарем?

Блондин улыбнулся, опустил глаза и чуть замедлил шаг, посматривая в мою сторону. Я чуть отставала. Короткие ноги — маленький шаг. Не то, что командующий.

— К чему ты клонишь, Эмбер?

— К связи с волками. Я пока не понимаю механизм. Вернее, догадываюсь, но до конца не осознаю, как ты повлиял на животных. Они повиновались, а значит ты убедил их.

— Эбен не говорил о наших способностях?

— Нет. Эбен был скрытен, он вообще ничего не говорил о прошлом. Вернее, благодаря воспоминаниям, которые возвращаются, я знаю, что Пустошь прятала особенных детей от глаз системы и Эбен как раз был таким — особенным.

— Да, слышал о спасении и сокрытии детей. Полагаю и ты знаешь об этом не понаслышке, — глаза Адама сверкнули интересом. Мы поднялись на холм. Вдалеке все еще только песок, как и позади нас только лес, — Твои навыки в знании кода и программ удивляют.

— Вроде как это и есть мой дар. Ты прав, родители меня прятали, я была способной. Я и Эбен. Собственно, там мы и познакомились еще детьми. А еще, когда я посетила Диалон, Эбен упомянул, что ты был таким же, как и мы. Отрицать это смысла нет.

— Я не отрицал.

Адам нахмурился и молчанием подтвердил предположение. Он крепче сжал свое плечо свободной рукой и чуть ускорил шаг.

— Эмбер, я не привык говорить о себе. Особенно о прошлом. Но если ты хочешь знать, то да. Во мне есть то, чего не скрыть. Все знают чудеса регенерации детей-волков.

— Дети-волки?

— Да. Нас так называли, но никакой магии в этом нет! Чудеса проектов генетики и последствия вакцин. Андарион долго работал над тем, чтобы создать лучшую армию, а также получить лекарство долгой жизни. Они использовали удивительную способность местных волков — быстрая регенерация.

— Животных?

— Да. Волки Андариона живут дольше любого другого зверя и восстанавливаются даже после тяжелого ранения до исходной точки. В прошлом, ради экспериментов город уничтожил почти все стаи. Осталась горстка. Часть до сих пор существует в неволе в Андарионе, другая все еще скрывается в лесах. Только благодаря войне вырубка черных лесов прекратилась и диких волков стало больше.

У меня руки похолодели. Я обняла свои плечи и уткнулась вперед. Так бывало, когда воспоминание свербело, но никак не проступало в сознание. Я будто пыталась поймать веревку и потянуть ее на себя. Адам заметил волнение. Он аккуратно приобнял меня, но резко одернул руку.

— Прости, я запачкаю тебя…

— Верни свою руку, — я прижалась к груди мужа и тот приобнял меня за плечо. Мы ковыляли еще медленнее, но так было теплее.

— Что они сделали с вами?

— Волки?

Из груди вырвался невеселый смешок.

— Люди. Система.

— Не знаю точно, но из трех поколений испытуемых, только наше с Эбеном получилось удачным. К тому времени проект давно свернули. Те, у кого не было последствий, спокойно жили дальше, работали, создавали семьи. Но внуки испытуемых проявили интересные способности. Из-за сомнений и слабых показателей Андарион восстановил программу. Они вычисляли нас с большим трудом и сомнениями. Думаю, если бы мы проявили больше умений в контроле над животными, нас могли бы уничтожить как потенциальную опасность.

— Так же нельзя!

— Это разумно. Жизнь десятков ценой одной.

— Разумно с точки зрения военного, — не согласилась я, поморщившись, — Значит рожденные в Андарионе могли быть связаны с волками? Но ведь Эбен родился в Пустоши и был сиротой!

Адам выдохнул, бегло осмотрелся, все еще контролируя ситуацию и ответил.

— Его родители бежали из Андариона. Хотели спрятать сына и, возможно, все еще живы. Как знать? Мои выбрали другой путь. Правда, гораздо позже, когда пришло осознание.

Я остановилась, Адам следом. Он обернулся ко мне. Весь бледный, как будто из последних сил держится на ногах. Когда супруг такой — не верится, что парень быстро восстановится… Мне бы воду и бинты, но с собой ничего. А еще снова не спокойно. Вернулось то, чего я так боялась — воспоминания.

— Ваши родители знали о программе Андариона? Они знали, что вас привяжут к волкам и заставят убивать людей Пустоши?

— Да.

— Значит в тебе есть способность к регенерации, а волк? Он что, понимает тебя?

— Волки чувствуют меня. Но я не могу говорить со зверем, это невозможно. С детства я знал, что зверь не тронет меня, воспринимая как своего. Генетическая мутация от препарата, введенного когда-то в тело моих предков, помогает мне и Эбену остаться в живых в подобных встречах.

— Они считают вас волками?

— Вроде того. Зверь считает нас своим. А программа, созданная и управляемая чипом, помогает стать сознанием зверя на время защиты города. Так Андарион с помощью Рыцарей контролирует сознание волка на период комендантского часа. Никто другой не может этого сделать.

— И волк подчинен воле Рыцаря?

— Не совсем. Скорее частично. Но этому еще нужно учится. Я понятия не имею, как все происходит. Только из рассказов друзей. Я ведь стал военным.

— Ты свободен от требований системы, но при этом особенный. Как так вышло?

Я посмотрела на супруга с подозрением.

— Адам, скажи, пока в теле человека чип, Андарион может влиять на него?

— Да, но у меня нет чипа, связанного с волком, Эмбер.

— Ну-ка!

Я потянула Адама к себе, чтобы тот наклонился и посмотрела за его ухом. Было темно, но я заметила аккуратную полоску шрама. А затем я прощупала такой у себя. В отличие от блондина, мой был бугристым и, видимо, совсем свежим.

— Андарион внедряет чипы всем жителям, чтобы не допустить под купол чужаков. И ты считаешь, что защищен от него? Адам, как только ты будешь нужен системе, они подключат тебя к волку!

— С чего ты это взяла? Этот чип есть у всех, но для контроля над волком нужен другой. Андарион не сможем связать меня с зверем.

Несмотря на уверенность в сказанном, Адам напрягся. Похоже он уже и сам засомневался, но продолжил стоять на своем.

— Ты так думаешь, — выдохнула я, отступив назад, — И Эбен тоже. Вы упрямо считаете, что есть какой-то другой чип, который не вытащить. Но это сказки, и ты никогда не был свободен. Просто не был нужен. Пока…

— Эмбер, ты паникуешь. Все совсем не так, — попытался успокоить меня Адам.

— Я не паникую. Я знаю. А мне так хочется освободится и жить с тобой счастливо… Но ничего не выходит. Если меня ищут, рано или поздно Андарион призовет тебя под купол.

И тут я поняла. Пока есть чип, они владеют людьми. В том числе и волками, ведь нет никаких других чипов. Они все одинаковы и при правильном воздействии, управление включает волка. Если вырезать чип, человек лишается права быть частью города. Обратного пути не будет. Что же лучше? Остаться в Пустоши свободным или иметь возможность вернутся, но знать, что система в любой момент возьмет над тобой контроль.

«Эбен проведет операцию. Уговори его. Тебя он точно послушает и сделает все, о чем просишь. Вы ведь хотели обмануть распределение? Пусть верит в то, что Андарион тебе нужен для этого и помни, без чипа ты не преодолеешь стеклянный мост».

— Ты опасаешься наказания? Считаешь, история с Олавом повлияет на нас обоих? Думаешь, они решат призвать меня на службу городу?

— Разве нет?

— Я командующий, Эмбер. У меня есть обязанности перед городом извне. Рыцари охраняют город изнутри и там есть кому поработать. Иначе как они отпустили черного волка? Подумай.

А он прав. Ведь к Эбену не было особых претензий. Да, он уехал условно на время, но никто не воспрепятствовал этому.

— Я запуталась, Адам. У меня паршивое прошлое и я не могу от него отделаться, как ни крути. Может зря я поддаюсь желанию вспоминать? Иногда кажется, будто та Эмбер вовсе не я. Как будто мы два совершенно разных человека.

— Чего ты сама хочешь?

— Свободы. Хочу быть с тобой, строить семью. Но та Эмбер хочет другого. Она… В общем, у нынешней меня нет столько смелости.

— Так оставайся той, кем хочешь быть. Сделай выбор и не бойся, я поддержу тебя. А насчет Олава не беспокойся. Я решу этот вопрос, — Адам потянулся рукой ко моему лицу и провел за ухом, удостоверившись, что у меня тоже есть чип, — Главное добраться до Сильвы.

— Мы доберемся! — я встала на носочки и прильнула губами к сухим губам военного. Адам обнял меня за талию, ответив на нежность, а затем прижался лбом к моему.

— Мне досталась лучшая жена.

— Обуза, — усмехнулась я.

— Нет, — парень покачал головой, отстранился и взял за руку, — Трудности закаляют.

Мы больше не говорили. Брели вперед в тишине ночи и каждый думал о своем.

Куда держу путь я? Прежняя Эмбер желала быть счастливой в любви, как и любая девушка, но что-то заставило ее попытаться передать информацию на космические станции. В тот момент она рискнула своим домом, друзьями, любовью и даже жизнью ради этой цели. Новая Эмбер хочет покоя. Ей думается, что так она сможет жить счастливо. Быть хорошей женой и, возможно, обзавестись детьми. Но где-то внутри свербит чувство несогласия. Оно кричит и болит от лжи! Она ведь повсюду — в Пустоши, в гарнизонах и под куполом. Я жила в Доме Мира и не понаслышке знаю о том, как все устроено. Люди не имеют свободы воли, они заперты и задушены правилами. Не свободные воюют с не свободными. Но кто стоит за всем этим? Кто управляет системой? Хельга? Нееет… Тогда кто? Я должна вспомнить.

Окончательно стемнело. Часы показывали двадцать четыре часа. Ветер усилился, стел холоднее. В своем легком костюме я подмерзала, но сохраняла внешнее равнодушие, чтобы не тревожить Адама. Черный лес все еще виднелся, но не тот отрог, в котором мы прятались, а тот, что разрастался за ним вдаль на многие километры.

Станции не видно, как и следов от машин. Здесь как будто вообще никто не ездит. Я уже отчаялась, когда Адам нарушил тишину.

— Смотри, там, вдалеке!

— Горит огонек, — растянув губы в улыбке, я всматривалась в темный горизонт, среди однообразия темных цветов которого, мигал красный маячок.

— Метеостанция, Эмбер! Я не ошибся!

— Да ты знал! — Легонько толкнула Адама в бок, помня о его ранениях. Но парень выглядел куда лучше, чем пару часов назад, — Я не верила, что мы выйдем к ней.

— Я знал, что ты не верила. Но карты не соврали, хотя есть сомнения насчет дееспособности систем.

— Ты помнишь местные карты? Как такое возможно?

— Да все просто. Я дослужился до командующего на Сильве. В горячей точке. Приходилось смотреть важные точки и дороги на картах десятки раз, но я все же несколько опасался спутать это место с другим. Нам повезло!

— И чего мы тогда стоим?

Адам медлил. Он прищурился, всматриваясь в даль.

— Не спеши. Не одни мы можем знать о станции.

— Думаешь там повстанцы?

— Да кто угодно.

Парень присел на одно колено, перепроверил свою винтовку и перестегнул жилет. Затем набрал в руки песка и пошаркал запекшуюся кровь на щеке, собравшуюся в корку.

— Идем тихо, — скомандовал военный, затем заправил выбившийся локон кудрявых волос мне за ухо, — Будь позади и уходи при первых признаках опасности. Поняла?

Я кивнула. Но это не согласие. Не для того я боролась за Адама в прошлом, чтобы отступить сейчас, почувствовав угрозу.

Вопреки опасениям, приближаясь к станции мы не увидели признаков присутствия людей. Небольшое строение, размером три на четыре метра засыпало песком и потрепало ветрами. Часть обшивки грохотала, закрепленная всего одним шурупом. А маячок горел на высокой антенне-пике. Сложно представить, что там внутри остались исправные устройства.

— Постой здесь, я проверю внутри, — Адам развернул со спины в руки винтовку и тихо подошел к двери. Я осталась за углом, наблюдая как парень толкает дверь и входит внутрь. Уже через минуту донеслось, — Чисто!

Я успокоилась, представив, что скоро это безумие закончится. Пустыня меня окончательно доконала.

Внутри тепло и темно. Адам как раз искал, где включить свет, когда я закрыла за собой тяжелую дверь, рассматривая внутреннее пространство. Прямо напротив располагался широкий монитор и стул. На узком столе разложены старые устройства связи и бумаги. А еще стаканы с засохшим чаем. Он осел по краям кружки. Повсюду была пыль.

Внезапно стало светло. Загорелись лампы. Мужу все же удалось найти выключатель.

— Как тут грязно! Это совсем не похоже на ту станцию, где мы встретились.

Адам усмехнулся, покосившись на подобие кровати. Это была раскладушка со сломанными ножками.

— Условия тяжелые. Поспим на полу.

— Это точно станция?

— Да. Одна из первых. Такие сюда завозили на вертолетах, когда воздушное пространство было открыто, — Парень посмотрел на синий монитор, а затем на меня, — Справишься с этим?

— Посмотрим. Я решаю задачи интуитивно. Сама не понимаю, как читаю код.

— Сигнал нужно отправить в Сильву. Никто другой не должен знать о нас.

— Знаю, — я поджала губы. Все же не все так просто, как убеждает в этом Адам. Если о нас не должны знать, значит меня активно ищут, — Я все сделаю.

Я скинула с пыльного стула у рабочего стола старые записи и тряпки, присела и стала разбираться с системой управления. В этом устройстве отсутствовало сенсорное касание экрана. Пришлось проверить подключение клавиатуры и найти вынесенную панель ввода кодов. Это два разных блока, которые затерялись среди мусора. И пока я возилась, Адам раздобыл из старого металлического шкафчика бутылку с прозрачной жидкостью и марлю. Он присел на пол, снял с себя жилет и попытался снять рубашку. Когда я поднялась с места, чтобы помочь, Адам не выдержал и надорвал ткань армейской формы на рукаве.

— Почему ты такой упрямый? — Цикнула я, толкнув его к стене, чтобы блондин позволил мне обработать ранение, — Сиди смирно. Ты сам не дотянешься.

— Эмбер, ты лучше займись сигналом.

— С сигналом все в порядке. Я обновляю программу. Это займет минут двадцать, а пока я разберусь здесь.

— Я и сам справлюсь. Тебе не нужно смотреть на это.

— Адам!

Мы встретились взглядами и Адам снова потянулся свободной рукой к плечу. Я настойчиво перехватила из его руки смоченную раствором марлю.

— Упрямый, просто ужас!

— Эмбер, оно и так сойдет.

— Снимай! — Прикрикнула я, — Не будь ребенком! Я не дам тебе получить заражение или чего хуже. Надо все обработать и туго перевязать. Вроде в шкафчике были бинты.

— Нет там бинтов.

— Это ты не нашел. Вы, мужчины, смотрите в одну точку и ничего не видите. Я разыщу. Давай, не сопротивляйся.

Моя активность и идея перебинтовать ранение Адаму не понравилась, но и спорить блондин не стал. Доверился. Я и сама волновалась, но виду не показала. Как будто каждый день солдат перевязываю. Так, наверное, все женщины справляются. У нас в крови инстинкт — оберегать и заботится. Я потянула окровавленную, когда-то белую, форменную кофту наверх, помогла вытащить левую руку, протянула через голову, а затем мы осторожно сняли ее с левой руки. Адам поморщился от боли, сжал губы. Инстинктивно, чтобы отвлечь, я гладила парня по щеке, волосам, продолжив настойчиво снимать одежду.

— Вот так! Отлично. А теперь я все сделаю, но ты постарайся не двигаться!

— Я не двигаюсь, — невесело усмехнулся парень, — Эмбер?

— Что?

— Если на то пошло, — в эту минуту Адам перебарывая сомнения и самого себя, — Я бы и сам, конечно, мог. Но не дотянусь…

— Говори, что нужно сделать? Я все сделаю!

— У меня в жилете есть набор. В нем все на самый крайний случай. Есть вложенный скальпель. Он маленький. Попробуй с его помощью вытащить пулю. Я чувствую ее. Если рану затянет, придется резать повторно…

— Тише, не продолжай. Мне все понятно. Сейчас! — Я поднялась на ноги, достала из жилета сборный блок с инструментами, а затем порыскала в ящике. Я не ошиблась насчет бинтов. Они действительно здесь были. А еще различные лекарства для когда-то живших здесь дежурных. Многие давно просрочены.

Мне не приходилось делать этого раньше. Я не была даже уверена в том, что смогу смотреть на рану, не то, чтобы пытаться вытащить из нее металл. Но я знала, если не сделаю этого, Адаму будет хуже.

— Ну как?

— Все нашла. И спирт обеззаразить инструменты и руки.

— Отлично, — улыбнулся военный.

— Адам?

Я присела за спину мужу, погладив его по левому плечу. Тот закрыл глаза и набрал полные легкие воздуха, подготавливаясь к рукам неопытного лекаря.

— Потерпи, хорошо?

— Угум. Ты не переживай обо мне. Делай что нужно. Просто вытащи, если сможешь.

Если сможешь… Я коснулась губами его затылка, будто заранее извиняясь за боль, которую доставлю. И, встав на колени, чтобы поравняться в росте, я рассмотрела область повреждения тканей.

Место ранения выглядело ровным, округлым. Кровь все еще сочилась, но совсем немного. Вокруг все припухло. Я аккуратно прощупала мягкие ткани. Металл остался у поверхности. Пальпировался и был заметен. В глазах потемнело, когда я обрабатывала тонкий скальпель, но, когда я приступила к работе, стараясь сделать все быстро и четко, паника ушла. Не было ни времени, ни страха. Ничего. Только цель, которой я добилась, не дыша.

— Почти. Еще немного! Ах… Ну давай же!

— Все, гхм, хорошо. Эмбер, ты хорошо справляешься.

— Прости, мой хороший, — выдохнула я, поддев железную сплющенную шайбу, — Так, так, так… Вот!

Щелчок! Тяжелый кусочек дроби упал на цементный пол, прокатившись к плинтусу и оставив следы крови. Я с гулом выдохнула, смеялась, зажимая рану и обнимая Адама со спины.

— Получилось. Теперь только обработать… Ты как?

— Я в порядке, — прошептал Адам, целуя мои руки, — Умница, дорогая жена. С такой мне ничего не грозит.

И это супруг еще и успокаивал меня. Как будто мне пришлось терпеть неприятные, болезненные манипуляция в открытой ране! Но я начинала привыкать к терпению белого волка. И я поцеловала Адама в макушку, отшутившись.

— Отлично, значит стану лекарем. У меня к этому способность не меньшая, чем к коду?

— Лекарем? Тогда тебя заберет Андарион, а я не могу этого допустить. Вдруг они отдадут тебя замуж за местного зазнайку?

— Андарион с большой радостью отправил меня в Пустошь, — попыталась поддержать я, отстранившись и проверив кровотечение. Стало лучше. Можно перебинтовывать, — Если вернусь туда снова, они натравят на меня своих волков.

— Волки тебя не тронут.

— Почему?

— Ты наверняка пахнешь мной.

— О, это звучит романтично и немного дико!

А ведь правда! Я дважды сталкивалась с волками и дважды оставалась в живых. Но в первой встрече волком был Эбен, а во второй меня защитил Адам. Мысль о волках придавала мистический флер событиям высокотехнологичного Андариона. Как будто особенные люди были такими не из-за технологий, а потому что сама природа планеты решила восстать. Только носители гена еще не поняли этого.

— Осталось перевязать. Как быстро рана затянется?

— Два- три дня обычно хватает, чтобы все зарубцевалось. Вот почему было важно вытащить осколок сейчас. Сильва не оставит времени на лекарей.

— Сколько таких осколков в тебе?

Парень наклонил голову в сторону, попытавшись посмотреть на меня. Он улыбнулся, но как-то отрешенно.

— Достаточно, чтобы не забывать кто я такой.