Глава 16. Сильва

Город лесозаготовок должен стоять среди деревьев. Я ожидала увидеть высокие плотные стволы мертвых исполинов, возвышавшихся к черному небу своими руками-ветками. Но ничего подобного в секторе нет. Дорожки залиты бетоном. Прямые и ровные улицы тянулись квадратами, а по сторонам возвышались дома этажей в девять, не меньше. Однотипные, серые с внутренними дворами-площадками. Вокруг ни одного деревца, хотя вдалеке, ближе к просвету площади, я видела чернеющие кроны деревьев. Там, за пределами Сильвы. И военные. Много военных, шагающих строем, разбирающих завалы или отдающих приказы. Среди них были женщины. Это первые представительницы прекрасного пола, которых я видела в рядах солдат.

— Разве Андарион отправляет женщин воевать? — Тихо спросила я Адама. Можно было и в голос. Здесь на нас не обращали внимания. Военные действия продолжались постоянно. Я слышала отделанные хлопки и выстрелы. А запах гари стоял в воздухе плотным слоем.

— Нет. Но для тех, кто родился и вырос в приграничных зонах запрета нет, — уточнил Адам, — Нам сюда.

Мы повернули за угол многоэтажного дома серого цвета в сторону детской площадки. Хотя то, что я увидела, мало напоминало милую площадку Витрума. Пара качель, лестница из металла и песочница. На это все. Дальше большая площадка с разметкой. Такие предназначаются для военных.

— Похоже быть местным тяжело.

— Здесь лучше, чем на виду, — с горечью в голосе усмехнулся Адам, посмотрев в сторону качель. Он заметил, что я не в восторге от увиденного, — По крайней мере, когда ты один.

— Прости, я не жалуюсь. Просто… Нужно привыкнуть. Последние пару недель мы постоянно в пути. Я хочу отдохнуть.

Адам ничего не ответил. Он кивнул и направился к двери второго из трех подъездов. Открыл ее не с помощью сканера, а странным круглым ключом. Второй отдал мне, когда я подошла ближе.

— Нам на восьмой, — Парень потянул меня в темноту и свет на лестничной площадке тускло замигал, — Я не уверен, будет ли там чисто. Меня здесь не было больше года. Последний раз забирался в Сильву в командировке.

— Эти места тебе дороги.

Наши голоса эхом раздавались по лестничной площадке. Боксы-квартиры располагались по обоим сторонам по два на каждом этаже. Они углублены в коридоры и почти везде свет не горел. Разве что на основной части лестницы и то едва-едва. Окна в коридоре узкие, по одному на этаж и те либо разбиты, либо замазаны сажей от дыма. Безлюдно. Тихо.

— Не думаю. Скорее привычны…

— Нет, я не спрашивала, — блондин обернулся ко мне. Я едва переступала ступени, удерживаясь за поручни, — Я вижу, что ты расправил грудь и с ностальгией смотришь на все, что здесь есть. Это твоя крепость.

— Виноват, — усмехнулся блондин, — Но не могу опровергнуть. Ты права. Я мрачная личность.

Я рассмеялась. Вот кому говорить о мраке не стоило бы, так это Адаму. Мужчине, который встретил меня гостеприимно, был приветлив, улыбчив, помогал во всем и всегда. Нет, он далек от мрака, который есть в той же Деметре и «свободных» Митаи, прикованных наручниками к необходимости быть подле своих несвободных детей.

— Пришли!

— Ура, — вяло протянула я, отставая от Адама на пару пролетов. Когда дошла, разглядела военного в темноте у двери. Он открыл ее, но внимание привлекло другое, — Тут был лифт?

— Он старый, — отмахнулся, блондин, — Не советую им пользоваться. Обслуживание давно не проводилось.

— Сейчас я бы рискнула, если бы пришлось повторить подъем. А это твоя обитель?

Да, внутри меня ждала не роскошь Витрума и даже не комнатки Диалона, а самая настоящая берлога, пусть и большая. Темный коридор, у ног полка с обувью и пара крючков прямо на стене. Адам щелкнул выключатель, и длинная лампа под потолком затрещала.

— Похоже света не будет.

— Подожди, — усмехнулся супруг, подпрыгнув и ударив по коробу рукой. Квадратная люстра глухо отозвалась и резко загорелась, осветив комнату, — Я сегодня починю свет. Об этом не беспокойся.

— А что там? — Я направилась в первую из двух дверей, услышав за спиной вздох. Похоже муж нервничал сейчас больше, чем на службе? Это выглядело мило.

— Спальня. Моя…

— И ты жил здесь один? — Первое, что бросилось в глаза это размер кровати. Двуспальной. Необычно, для одиноко человека. А также две подушки, большое одеяло.

Мы встретились взглядом. Адам остановился в дверном проеме и выглядел растерянным.

— Эмбер, у меня служба. Я не претендую на роль святого, бывало, разное… Но, если это важно, в боксе я всегда жил один.

Точно один, ведь, за исключением кровати, это настоящий холостяцкий приют. И теперь я поняла — к моему появлению на границах Адам готовился. Здесь же постель осталась разобранной. Такое ее бросили в последний раз. Повсюду пыль, брошенное на пол полотенце. Чашки и тарелки на подоконнике, открытый шкаф, провода, микросхемы, грязь на коврике и кровати… Но в целом, если все привести в порядок, гнездышко казалось уютным. И окно большое, только темное от постоянных пылевых бурь Пустоши. Убраться, помыть окно и привести все в порядок — будет почти как на западных границах Андариона.

— Ты мог кого-то любить, кроме меня? — Я не смогла сдержать улыбку. Грозный командующий выдохнул.

— Это невозможно! Так, а на кухню лучше не заходить. Там все куда хуже, чем здесь. Но ванная комната должна быть в порядке. Потребуется время, чтобы навести порядок. Я вызову рабочих.

— Нет! — Я схватила Адама за руку, когда тот потянулся за устройством связи, — Я хозяйка в этом боксе, верно? Не хочу пускать сюда посторонних.

— Эмбер, ты устала. Здесь нужны специалисты, они все уберут, и ты сможешь…

— Я сама все смогу. Помоги перестелить постель. Здесь есть еще одеяла и простыни?

— Есть, — Он замер, не сводя с меня глаз, — Я покажу.

Мне еще не приходилось трудится по дому. Не приходилось обустраивать быт. Почти всегда все было готово. Сестры Дома Мира не созданы для выполнения подобной работы. И Адам не снял с меня ярлык дочери Андариона. Я же не хотела быть той, кому будут расстилать постель работяги. Тем более здесь, в Сильве, где воюют даже женщины.

На подготовку кровати ушло не больше десяти минут. Большего и не требовалось. Помыться и лечь спать. На свежие простыни, которые принесли в бокс перед нашим визитом, с мокрыми волосами, но в обнимку. Я провалилась в сон мгновенно, а проснулась, когда стены буквально дрожали от взрывов. За пыльным окном светлело красное зарево пламени где-то там, впереди.

Я подскочила с кровати и попыталась открыть окно. Но рама напрочь застряла. Из-за спины ручку створки одернул Адам, повернув ее вверх.

— Не стоит этого делать. Там пылища.

— Адам, что-то горит!

Я обернулась к супругу. Было темно и только красное пламя подсвечивало наши силуэты. Парень зевнул, почесал затылок и потянул меня за талию к себе. Он обнял меня сзади и уткнулся носом в плечо.

— Эмбер, это леса горят. Наши контролируют поджог, чтобы не пустить зверя. Поэтому в Сильве частенько пахнет дымом.

— Звери? Ты о волках?

— Нееет, там совсем другой зверь. Это и есть проблема войны. Если бы не звери, повстанцы давно бы проиграли, — блондин развернул меня к себе, — Ты голодна?

— Хочешь приготовить завтрак? Или… Я даже не понимаю который час?

— Три утра. Ночь и утро одновременно, — Адам усмехнулся, поднял руку, сверившись с электронным табло на правой руке, — Да, я почти прав. Четверть четвертого. Ты можешь еще полежать.

— Я рассчитывала провести в постели больше времени с тобой.

Даже в темноте я распознала это выражение лица. Адам не ответил, я догадалась сама. И, несмотря на детское желание чуть ли не силой оставить супруга рядом, сдалась.

— В пять, верно? Но, ничего. Мы успеем позавтракать и собрать тебя.

— Эмбер, поспи. Я все сде…

— Я выспалась. Идем смотреть масштаб трагедии на кухне.

Другая женщина ужаснулась бы, увидев настоящий склад пыли, грязной посуды и просевшие дверцы гарнитура. Я же увидела в этом свою мраморную плиту, из которой создам «Давида». Это наш уголок. Надолго или нет, но я была готова создать здесь уют и отвлечься от бесконечного пути. Уборка это единственное, что точно принесет результат. Я готова была окунуться в нее с головой. А вот вопрос с завтраком мы решали на ходу. Нашли старые овощные консервы с действительным сроком годности, сухие лепешки в закрытом боксе многоразового использования, растительное молоко и дорожное питание в капсулах. С водой тоже туго. Адам запретил ее пить без специального фильтра, которого у нас пока не было. Все это будет решено за пару дней, а пока, мы будто два заблудших путника ели сборный странный завтрак за столом, сидя на одном единственном стуле. Вернее, сидел муж, а я у него на руках.

— Так и пойдешь?

Адам осмотрел себя, повернув встроенный замок. Система казалась древней в сравнении со сканерами.

— Все, что нашел. Ничего, даже в штатском меня опознают.

— А плечо? Надо было перебинтовать.

— Ерунда. Рана почти затянулась. Я сниму повязку в штабе, — отмахнулся парень, а затем наклонился ко мне, поцеловав в губы, — Не скучай. Буду часов через пять. Постарайся не выходить. Но, если вдруг, то…

— Ключи на полке, знаю. Не переживай, я останусь ждать тебя.

Он открыл дверь, нехотя заглянул в коридор, а затем еще раз поцеловал меня, перед тем как удалиться. Так я осталась одна и принялась за то, что обеспечило мне покой.

Я не стала спрашивать мужа о заключенных, не стала интересоваться могу ли связаться с Анной или с Эбеном. Пока рано. Может я зря волнуюсь? Уборка. Нужно убраться и гнать тревожные мысли прочь. Первым делом я собрала все белье в одну корзину. Затем включила свет везде, где это возможно и порвала одну из простыней на тряпки для уборки. Сама не заметила, как вытерла везде пыль, собрала мусор (вернее то, что считала мусором) в два мешка по сортировочным признакам, и сумела открыть окна. Это было непросто, но на кухне и в спальной непокорные створки поддались мне. Отмывать пришлось долго и осторожно. В пылу своей уборочной агонии я перемыла все, что можно было перемыть на кухне. Нашла отвертку и без проблем подкрутила дверцы шкафов. Опомнилась сидя в душе на полу, обнимая свои коленки. За дверью раздался хлопок и милый сердцу голос.

— Эмбер? Все в порядке?

— Да, — ответила я скоро. Поднялась на ноги, схватила полотенце, добытое из шкафа, и обернулась им, — Я в душевой.

Удостоверившись, что со мной все в порядке, Адам завозился в коридоре. Я слышала, как он тащит что-то на кухню. Наверняка пополнил дом продуктами. А затем скрипнула щеколда и дверь открылась. Парень шагнул внутрь, закрыв за собой, чтобы не пустить холод, и заполнил все крохотное пространство комнаты. Зеркало запотело, потолочная лампа светила слабо, а пар плясал вокруг нас.

— Новая форма?

Белоснежная кофта без пятен крови и песка, темные брюки, ремни и расстегнутый жилет. Адам смотрел на меня и хитро улыбался. Я немного смутилась, особенно когда он окинул взглядом фигуру в полотенце.

— Что такое?

— Я не узнал свой бокс. Ты трудилась весь день?

— Увлеклась немного, — пожав плечами, я почувствовала руки Адама на талии, — А как ты? Все в порядке.

Командующий уже не смотрел мне в глаза. Он вытащил заправленный конец полотенца.

— Адам?

— Я сделаю ужин. Я все сделаю для тебя… Ты очень красива, — прошептал блондин, склонившись надо мной тенью. Взгляд затуманен страстью, губы полуоткрыты. Полотенце упало, парень шагнул вперед в душевой каменный трап. Губы мужчины обожгли поцелуем шею, плечи, обнаженную грудь. Мы задели кран и сверху на головы полилась теплая вода, но это нисколько не остановило распаленное желание мужа. Его форма намокла и через пару минут была отброшена в сторону к полотенцу.

После парень действительно взялся готовить ужин. Я смеялась, слушая истории о том, как он жил здесь ранее. Истории первых походов в местные запрещенные, но существующие питейные заведения. Первые выходки и наказания за них. Все в жизни до того, как он дослужился до командующего.

Я пила горячий чай с травами из гарнизона, сидела в полотенце и наблюдала за супругом с взъерошенными влажными волосами и в набедренном полотенце того же белого цвета, как у меня, танцующем над блюдом у тонкой надставной плиты.

Из чистых окон виднелось, как всегда, черное небо с огнями станций. Пожар давно погас. А дома пахло травами. Это простое счастье, к которому я так долго стремилась. Но где-то в груди все равно свербело от тревоги. Тревоги потерять это…

Прошло три дня. Я провела их дома, встречая Адама по вечерам и провожая ранним утром. Этого времени хватило, чтобы немного обжиться и привыкнуть к новому дому. Супруг решил проблему со светом, питанием и бытовыми нуждами. На мои плечи свалился быт, который был приятен после стольких поездок. Уютное гнездышко куда приятнее бесконечных скитаний.

Все эти дни мы ни с кем не связывались и никого не предупреждали о том, где находимся. Информация о назначении в город лесорубов хранилась в тайне.

А вот выбранное Адамом назначение в приграничные зоны Пустоши принесло свои плоды для местных войск. Толковых руководителей в Сильве не хватало. Многие перспективные командиры рассредоточились по наиболее безопасным и, в какой-то мере, богатым секторам.

Супруг получил под командование большой отряд солдат. Они патрулировали границы, облачаясь в маскировочную зелено-черную форму, боролись с диверсантами и тренировались на полигонах, повышая боевые навыки подвезенных с границ Андариона новобранцев. Адам чувствовал себя здесь отлично. От раны на его плече остался только шрам. Все выглядело так, будто пулевое ранение мужчина получил пару месяцев назад, а не пять дней. Он был в своей среде, привычной и знакомой. Мужу в Сильве дышалось легче, несмотря на частый смог дыма и откровенно сложные условия существования. Не знала бы о том, что идет война, сказала бы, что Адам счастлив. За пределы бокса, устав от постоянного однообразного вида из окна на три дома и чернеющие леса за их крышами, я вышла утром четвертого дня. Адам не был против. Он знал, что не сможет прятать меня в стенах постоянно. Поэтому выделил время до обеда и провел мне настоящую экскурсию, показав, где находится продуктовый склад, где найти штаб, в какой части Сильвы построены рабочие сектора и как вообще устроен город лесорубов. Со вчера поднялся сильный ветер. Стало прохладно. Я вышла в город в новой одежде, добытой Адамом. Очередной набор вещей, подошедших мне по размеру и вписывающихся в местный колорит — коричнево-черная одежда с зелеными элементами, имитирующими направление деятельности сектора. Может, когда-то, здесь люди действительно видели зеленые леса, но не теперь.

Одежда с отличиями Сильвы по цветы, в остальном походила на те, что носят в Диалоне — широкие многослойные легкие штаны, белая тонкая кофта с укороченным рукавом и вторая сверху тонкая, темная с шарфом-капюшоном, которым можно было укрыть лицо от пылевой бури. Мне нравилось сливаться с местными, нравились их костюмы и то, как они относились к камням. Почти у всех девушек висели шнурки на шее со своим камнем. Подобно им, я не снимала свой.

Одно я сделала иначе — предусмотрительно перевязывала запястье с кодом, чтобы более никто не мог опознать меня как бывшую сестру Дома Мира. До сих пор знак отличия не приносил мне ничего, кроме проблем.

— А там что? Площадь?

Мимо нас пронеслась тяжелая военная машина. Ранним утром на улицах было немало военных, а простые гражданские пережидали дома. Они появлялись позднее, когда становилось тише. Мы шли по прямой улице вдоль одинаковых многоэтажек серого цвета и одинаковых дворов, устроенных в каждом квартале. Единственное, что выбивалось из общей гаммы — светлая, почти белая площадь впереди.

— Да, — Адам крепко держал меня за руку, а я пыталась удержать капюшон на голове. Ветер усилился, пыль летела в глаза. Впервые за все время, проведенное в Пустоши, я увидела облака на небе. Они проносились в сторону леса, — Главная площадь Сильвы. Здесь проходя митинги, демонстрации, оповещение населения сектора, суды и показательные казни.

— Казни?

— Город на границе Черного леса порой требует запугивания.

Я поморщилась от услышанного. Мы как раз вышли на широкую площадь, вымощенную белым камнем. Справа возвышалось двухэтажное здание с колоннами и большой площадкой с мелкими ступенями вверх. Перед ней стояли два высоких столба с обелисками в форме летящих к небу космических кораблей. Сами столбы и статуи настолько белые, что на фоне черного неба они выглядят подсвеченными изнутри. Можно поверить, что оба вот-вот сорвутся с платформы и устремятся к звездам. Монументальное величие вызывало чувство восхищения и страха одновременно. Подобная архитектура создана для поддержания величия власти или веры. Второе я так и не вспомнила. Во что верят люди Пустоши? И кому молится Андарион?

Я огляделась. Людей здесь нет. Как и вся Сильва, площадь закрыта каменными плитами, без намека на присутствие растений. Как будто близость Чернеющих лесов вызвала неотвратимое желание уничтожить все деревья, клумбы и траву.

— Ты в порядке?

От Адама невозможно скрыть перемену настроения. Он положил руку мне на плечо и с заботой посмотрел в глаза.

— Не совсем. Я думаю о пленных. Что будет с ними после суда?

— Зачем ты тревожишь себя этим? Я держу вопрос на контроле. Никто не заговорит с ними без моего ведома.

Мне было сложно говорить, почему я переживала. Теперь я на другой стороне и должна отречься от прошлого. Только все эти дни воспоминания хаотично возвращались. Я вспомнила как играла в кости с ребятами в отряде Пустынных скатов. Как впервые передвигалась на устройстве скольжения по песку, имитируя крылья вымершего животного, как любила книги о Земле, к которым меня потянуло в Андарионе, как встречалась тайком от Итана с Эбеном. Архитектор недолюбливал лекаря, ведь тот постоянно пытался уговорить меня отречься от работы и ценностей повстанцев.

— Я волнуюсь не о том, что они скажут обо мне.

— Аа, вот оно что.

Адам все понял. На его лице отразилась уже знакомая мне озадаченность. Парень нахмурил брови и осмотрелся, оценив обстановку. Нельзя допустить, чтобы нас услышали. Хотя при таком ветре это сложно.

— Переживаешь о дальнейшей судьбе? Так ты знакома с ними лично?

— Знаю почти всех, — призналась я. К горлу подкатил ком. Говоря о тех, кто чуть было не убил Адама, я испытывала противоречивые чувства, — Прошлая жизнь возвращается, я ничего не могу с этим поделать.

— Но ты больше не часть группы Архитектора.

— Что бывает после суда, Адам? Их казнят?

— Не могу гарантировать помилования.

— И мы ничего не можем с этим сделать? Доказательств покушения нет. Никто не знает…

— Эмбер, судьям доказательства не нужны. Наступили тяжелые времена, а повстанческие движения Пустоши терроризируют военных и мирное население. Милость в их сторону длилась годами и привела к тому, что имеем. Я не могу гарантировать благополучный исход, но постараюсь затянуть дело на долгий срок.

— Они все еще под твоим ведением?

— Да. Повстанцы пробудут в камерах. Там есть постель, пища, тепло. Хотя они и этого не заслужили, попытавшись убить тебя.

Он злился. Сильно. Но подавлял гнев, стараясь не смотреть мне в глаза. Парень потянул меня к зданию, посмотреть на архитектуру поближе. Я решила больше не спрашивать. Однако у ступеней Адам сам заговорил, обернувшись ко мне.

— Эмбер, постарайся освободиться от прошлого и жить настоящим. У нас семья, дом, будущее. Ты же видишь кем стали люди Архитектора! Они выбрали свою судьбу сами, ступив на дорогу предательства.

— Ты прав, но я ведь была среди них, Адам. И мне известно, как на эту дорогу выходят. После чего это происходит.

— После чего? Что может стать причиной для вандализма, убийств и террора?

— Неужели ты не понимаешь?

— Эмбер, есть граница, за которую переступать нельзя. Ты можешь злиться, протестовать, но пойти на подобное…

— Адам, ты справедлив и благороден. Ты смог бы устоять, но не такая. Я выбрала этот путь после того, как потеряла родителей. Сложно верить в благие намерения системы, когда в твой город приходят военные, сражаются с мирными и оставляют следы от патронов на белой стене дома… Люди Андариона принесли столько зла, что во мне не осталось сил понять их.

— Сколько тебе было?

— Когда пришли военные? Не знаю. Лет девять. Я воспитывалась у Нэн, но мама забирала меня в дни сбора урожая. Помню, как пряталась в мельнице и смотрела в небо, ожидая, когда выстрелы прекратятся…

Муж участливо расспрашивал меня. Гнев из-за повстанцев отступил, а желание поддержать не выглядело искусственным. Адам действительно проявлял участие в проблемах прошлого.

— Твои мама и папа погибли при обстрелах в Черных Топях. Это случилось пятнадцать лет назад.

— Мне только стукнуло одиннадцать, — усмехнулась я, даже не удивившись тому, как легко говорю об этом и тому, что помню, — Ни отец, ни мать не были диверсантами. Они пошли, как и многие, на мирный протест. Там ведь была стройка дороги для военных.

— Так Андарион расширял границы влияния, — сухо добавил парень, подняв взгляд к ракетам над нами, — Я был ребенком, когда они заявляли о величии мероприятий по расширению дорог в Пустоши.

— Верно. Никто не знал, что часть демонстрации планирует вступить в бой. А военные не стали разбираться.

— Было столкновение, осведомлен.

— Говорят земля под ногами горела… Я знаю, что мирные бежали по верховому болоту Черной топи. Там же и погибли, пытаясь спрятаться среди деревьев…

— Соболезную. Искренне.

— Знаю, — я изобразила улыбку, а муж обнял меня, — Все в порядке, правда. Я отболела скорбью. Повторно…

— Ты права, я недостаточно проникся скорбью и жаждой мести жителей Пустоши. Эмбер, я постараюсь помочь заключенным.

— Правда?

— Обещаю, — резюмировал командующий, обхватив мое лицо в ладони, — Мне тоже не мешает пересмотреть свои убеждения.

— У всех должно быть право на второй шанс.

Перемирие и согласие, которого мы добились, требовало поцелуя, но нас грубо отвлекли друг от друга.

— Эй, Адам!

Женский голос. Громкий. Я замолчала и всмотрелась вдаль.

— Кто-то зовет тебя?

— Похоже на то.

— Адам!

— И правда, — недоуменно ответила я, — Похоже, что девушка.

— Ох, да, это…

— Я здесь, эхей! Привет! — Громче крикнула незнакомка, приближаясь к нам быстрым шагом. Ее нисколько не смущало, что мы стоим вдвоем и разговариваем. После тактичного Андариона и жизни среди военных, подобное поведение показалось неприемлемым.

Девушка пересекла площадь со стороны предприятий по лесозаготовкам. На ее лице сияла широкая улыбка.

— Адам, привет! Издалека узнала тебя по росту и выправке!

— Мита? — Удивился и как будто бы даже смутился парень, — Доброго утра!

Незнакомка будет повыше меня, сантиметров на пятнадцать точно. Выправка у нее военная, спина прямая, подбородок вверх. Даже в солдатской форме хорошо заметна складная фигура — округлые бедра, длинные ноги, тонкая талия. Но больше всего внимание привлекли необычно яркие зеленые глаза, широко подведенные темным карандашом. Верхняя губа игриво выступает над нижней в форме бантика, а темные волосы длины каре собраны назад. Девушка широко улыбалась и вела себя с Адамом непривычно раскованно. Я почти была уверена, что эти двое старые друзья.

— Так, и почему ты не в расположении? Я пошла по запросу Ротса, говорит надо ребят подогнать из шестой. Пусть подкопают рвы.

— Давно пора. Еще вчера должны были перебросить туда солдат. Хорошо, спасибо тебе.

— Да не за что. Пока вы тут прохлаждаетесь в увольнительных, я тружусь на благо Андариона, — Мита замолчала и наконец-то обратила на меня внимание, окинув фигуру взглядом, — Привет! А это кто?

— Эмбер, — ответила я, стараясь не показывать своего раздражения. Такой оценкой я напомнила самой себе Деметру. Та тоже не жаловала выскочек.

— Привет, Эмбер, я Мита Порто. Ты из госпиталя или подруга нашего командующего?

— Эмбер моя супруга, — вклинился в разговор Адам, — Она из Андариона.

Прекрасно. И зачем я надевала повязку на запястье в попытке оставить свое происхождение тайной? Я посмотрела на блондина с укором, но он будто не замечал этого.

— Супруга из самого Андариона? Для командующих все возможно, да?

— Я родился в городе, если ты помнишь. Послужной список не играет роли. А в остальном — данные попали в распределительный центр и все.

— Думаешь, если я захочу выйти замуж за мужчину из тех мест, достаточно просто согласится на распределение?

— Можешь, но в случае участия военных наряду с горожанами. Твой шанс стать женой учителя или программиста вырастет процентов на восемьдесят.

— Нееет, — отмахнулась брюнетка, — Мне нравятся военные.

— В таком случае не вижу проблем, — Адам дежурно улыбнулся, посмотрел в глаза зеленоглазой девушке и аккуратно спросил, — Ты, наверное, торопишься?

Как же командующему неудобно в ее присутствии. Или же, Мита просто не нравится Адаму? Она говорила с ним так, будто они были близкими друзьями. Я гнала от себя мысль о большем, но во мне впервые проснулась ревность.

— Я не тороплюсь, но намек понят, — смутьянка подмигнула мне и хлопнула Адама по плечу, — Тактичен, как всегда! До приторности. Ладно, Адам, побежала я, дел много. Встретимся в шесть на полигоне. Сегодня тренирую новеньких. Ты придешь?

— Да, в шесть у меня учения там же. Если удастся пересечься, то…

— Удастся, — настояла Мита, — Договорились. Мне пора! Была рада повидаться.

— И мы.

Я бы промолчала, давясь негодованием, но тут лично для меня Мита добавила, — До встречи, Эмбер из Андариона. Думаю, мы подружимся.

— Как знать? До встречи!

Быстро появившись, военная столь же скоро и исчезла, оставив нас стоять вдвоем на площади. Воцарилось неловкое молчание. Ветер, несущий в наши края сезон дождей, не утихал. А мне так хотелось, чтобы небо разверзлось дождем, остудив ревность, подогревшую кровь в венах.

— Это было…

— Она любит дерзить. Обычно хуже, но твое присутствие повлияло Миту с позитивной точки зрения.

— Адам, она так на тебя смотрела, — вздернув брови, я усмехнулась. Командующий в ответ только искривил губы. Он совершенно не умел врать.

— Не обращай внимания. Вот поэтому и я хотел рассказать тебе о ней до того, как вы встретитесь. Мы знакомы много лет, это накладывает отпечаток фривольности.

— И на службе?

— Нет. Субординация в военном деле соблюдается.

Я кивнула, замолчала, а потом выдала, сама от себя не ожидая.

— У вас было что-то?

— Нет. То есть, да… Мы встречались, около пяти лет назад. Все в прошлом. Глупость юности.

— Это многое объясняет.

И почему меня должны волновать оконченные романы? Было и прошло. Но, это не работает по щелчку. Страшно представить, что чувствовал Адам, когда я уехала и встретилась с Эбеном в Диалоне!

— Почему ничего не вышло? Ты оставил ее? Мита явно смотрит на тебя с обожанием.

Адам улыбнулся, не скрывая иронии момента. Он намеренно обнял меня и шумно выдохнул.

— Никто никого не бросал, Эмбер. Война, служба. Это была симпатия и я ее перерос. Давно и навсегда.

— А она переросла?

— Похоже не до конца, — Супруг наклонился и убрал с моего лица выбившийся от ветра локон, — Я не слепой, но я умею игнорировать то, что меня не касается. Мита хороший человек и верный друг. Только местами дерзкая, да и резковато общается. Но, по-другому, девушкам в Сильве не продержаться.

Я была такой же. Дерзкой. А в моменты слабости закрывалась и плакала. Чтобы Итан не считал меня слабой. Я хотела быть своей среди мужчин, быть наравне, забывая о том, что мы разные. Моя сила в другом. Порой и сострадание может оказаться полезнее сопротивления.

— Я приревновала тебя. Сейчас, — у Адама от удивления брови взлетели вверх, — Да, да. Не смейся, но она такая красивая и я…

— Глупости, Эмбер, — остановил меня командующий, — Ты не должна сомневаться во мне.

— Как и ты!

— Урок давно усвоен, — блондин прекрасно понял о ком я.

С неба начали падать крупные, но редкие капли дождя. Он посмотрел на небо, а затем на меня, — Слишком рано. Это плохо. Время истекло.

— Что? Какое время? Ты же обещал показать мне убежище и госпиталь!

Мы только выбрались в город и уже возвращаться? Мне хотелось узнать больше о Сильве. Но взгляд блондина помрачнел. Он смотрел на облака, темнеющие над нами, тяжелые и полные воды.

— Мы ждали дождей через пару дней, — Командующий отпустил меня и достал устройство связи, — Я отведу тебя назад и ухожу. Ты должна оставаться в боксе. Если будет эвакуация, иди в убежище. Мы как раз пройдем мимо него, я все покажу.

— Нет! — Я схватила Адама за руку, мешая ему выйти на связь, — Я не ребенок. Может я плохо помню, но я солдат не хуже твоей Миты и я пойду с тобой!

— Эмбер…

— Что не так с дождем?