Глава 17. Сезон дождей

Жаркие дни не единственный страх Пустоши. Они приходят каждый месяц и длятся три дня. Но только не в марте. Этот месяц пустынные жители переживают с дождем. Он землю. В лесах дают ростки кустарники и трава, деревья напитываются влагой и даже в песке просыпается жизнь. Густые облака спасают от влияния, выглянувшего у горизонта планеты, светила. Но почему Адам так отреагировал на дождь?

— Пока стоит засуха, мы можем гнать зверя прочь в леса, — хрипло ответил супруг, — К сезону дождей мы стягиваем больше солдат к бреши.

— Есть брешь?

— Да, стратегически важное для перевозки деревьев место. Там леса и его обители, натасканные на убийства, ломятся по ночам. Ливни наступают на третий день, после затяжных туч. Но не в этот раз. Это значит, что огневой поддержки не будет. Придется отбиваться от зверя живой силой.

— Ох, черт…

— Да. И противник использует все мощности, чтобы прорвать линию обороны. Они давно хотят попасть в Пустошь. Сильва, Диалон, Минас и ряд других пограничных городов удерживают их, не допуская войны на территории Андариона.

— Я поняла тебя. Что нужно делать?

— Я точно не отговорю тебя?

— Не отговоришь.

— Тогда нам надо поспешить.

Я понимающе кивнула. Адам растянул губы в подобие улыбки и набрал код на экране круглого устройства связи. Здесь они немного другие, без голубого свечения, с красной кнопкой сбоку — сигналом бедствия. Это устройство для солдат.

— Да, я недалеко, — громко произнес Адам, — Прибуду в штаб через десять минут. Поднимай тревогу, у меня несколько человек в увольнительных. Полигон закрываем. Учения сворачивайте.

Через крошечное устройство в ухе парня донесся ответ. Связные блоки Витрума предполагали прикладывать их к уху, а эти оказались с наушником. Удобнее, ведь он всегда с военным.

— Понял. Скоро буду.

Мы переглянулись. Парень протянул мне руку.

— Идем. Если ты хочешь быть среди добровольцев — пообещай, что не станешь подвергать свою жизнь опасности?

— Я обещаю проявлять благоразумие в любых вопросах.

Он согласился. Нехотя, естественно. Времени для уговоров на обратное не осталось.

Мы прошли через весь город, минуя небольшое сооружение, выглядевшее как огромная серая плита, возвышающаяся из земли вверх. Она опиралась на прочные колонны в форме трех квадратов, установленных друг на друга. Под козырьком горел свет, а в самом дальнем конце коридора виднелись огромные металлические двери. Это и было убежище для мирных граждан. Его основные помещения располагались глубоко под землей.

Ударила молния, загремел гром и Адам чертыхнулся со словами «Этого еще не хватало!». Погода буйствовала. Мы дошли до ворот штаба мокрые. К тому времени на площадке перед зданием собралось много военных. Многие стояли в строе, а другие устанавливали тент-укрытия.

— Почти на месте, — прошептал блондин, — У нас есть отряд добровольцев. Там в основном девушки. Не возражай, когда предложат присоединится к ним.

— Чем они занимаются?

— Помогают оттащить раненых и оказать первую помощь. Навыки минимальны. Тебе покажут.

Адам обеспокоен, но старается держаться. Я понимала, что причина во мне и была готова сделать все, чтобы он не переживал. Собрала волю в кулак, опираясь на прошлое. Я могла много лет жить в отряде Архитектора, а тут добровольческий отряд из женщин и юных ребят. Ерунда.

Однако так казалось, ведь я не видела поле битвы и не была у бреши. Слово «зверь» представлялось огромным волком. Но это были не волки.

Военный штаб оказался одноэтажным длинным зданием с серьезной пропускной системой и охраной. Проверялся код по руке, а также списывались данные путем сканирования лица. Это напрягло, но Адам уверил, что все в порядке. Внутренняя система никак не зафиксирует запрос от Орса о поиске предполагаемой диверсантки. Разные каналы и разные системы. Не сказать, что это меня сильно успокаивало.

— Ваша супруга здесь на какое время? — Сухо спросил парень в военной форме.

— Она записывается в отряд добровольцев.

— Понял вас. Тогда обратное время не указываю. По завершении регистрации данные внесут в систему.

— Идем! — Супруг положил руку на мою спину, подтолкнув пройти вперед.

В коридоре туда-сюда мельтешили военные и люди в рабочей одежде. Никто не обращал на меня внимания. Здесь я невидимка. В груди разгорелось странное желание быть как они. Участвовать в общем деле. Верно, засиделась я в женах командиров.

— Куда ты ведешь меня?

— Пока в зал заседаний. Он сейчас пустует. Побудешь там, а я пока найду кого к тебе отправить и, — Адам окинул меня взглядом. В глазах беспокойство. Я вся мокрая. До нитки, а здесь прохладно, особенно на минус первом этаже, куда мы и спустились по узкой лестнице, — Тебе нужна сухая одежда и защитных плащ. Работать предстоит под проливным дождем. И, да, обувь тоже поменять.

— Мне выдадут форму?

— Маскировочную робу с отличием добровольческого отряда. Это обязательно.

Парень подвел меня к первой двери, впустил первой и включил свет. Белое помещение ослепило меня белизной. Повсюду стояли стулья и столы. В самом конце комнаты трибуна, а за ней огромный монитор. Я съежилась от холода и сразу получила неодобрительную реакцию от мужа.

— Не смотри на меня так. Я не хрустальная. Просто холодно, но ты сам сказал — мне принесут одежду.

— Эмбер, помни, я против твоей затеи.

— Знаю, — Я улыбнулась и обвила руками шею блондина. Он такой горячий, что я почти сразу согрелась, — Спасибо, что слышишь меня.

— Береги себя, Эмбер. Я должен идти.

— Мы увидимся?

— Наверху. В брешь отправится несколько отрядов. Там разбивают дополнительный полевой лагерь. Палатки, скудная еда и бессонные ночи… Ты готова к такому?

— Ммм, это представляется романтичным.

Он только усмехнулся, а после оставил беглый поцелуй на моих губах. Так я осталась одна в белой комнате. Ужасающе холодной и огромной белой комнате…

Где-то наверху гремел гром. Невольно вспоминалась первая буря, разрушившая надстройки экраном над западными границами Андариона. Это было начало нашей с Адамом истории любви. В тот момент я поняла, что чувствую к нему на самом деле…

Прошло пол часа. Я обняла себя руками и забралась на стул с ногами. Зуб на зуб не попадал, и только пришла мысль выйти, чтобы разузнать не спрятали ли меня здесь нарочно, дверь открылась.

— Тук — тук, — Прозвучало звонко за спиной. Женский голос я узнала. Не так давно виделись, — Меня Адам послал к тебе. Скучаешь?

Прогремел гром. Он был такой силы, что мы обе вздрогнули. Мита закрыла за собой и подошла ближе.

— У тебя губы синие! Вот даешь!

— Да, я надеялась переодеться в сухое пораньше.

— Прости, подруга, пораньше не вышло. Я сама только вернулась. Там наверху настоящий хаос, — усмехнулась брюнетка. Она сняла с себя кепку и шумно бросила военную сумку на стул, — Посмотрим, что у нас тут? Ты в отряд добровольцев к медикам?

— К медикам?

— Ну да, таскать ребят, перебинтовывать, обрабатывать раствором раны. Адам упомянул, что туда. С твоей хрупкой фигуркой точно не землю рыть под окопы.

— А ты?

— Что я?

— Разве ты не военнообязанная?

Девушка усмехнулась. На ее лице отразилось недовольство и досада.

— Мое дело ребят молодых натаскивать и добровольцев, вроде тебя вытаскивать с полей живыми. Чтобы все было как надо. Так что в рядах воюющих я не состою, — мы встретились взглядом, — И никогда не состояла. Вот! Это тебе. Переоденешься тут?

— Да, если ты не против.

Чувствовалось, что со мной Мита чувствует себя не в своей тарелке. Она быстро отводила взгляд. Нервно возилась в сумке, доставая вещи и косилась на часы, надетые на правую руку. Когда она подняла ее в очередной раз посмотреть, в глаза бросились темный цифры.

— Ты…

— Ой, нет, это… — девушка выдохнула, достала плащ и теплое термобелье, закинув мне на руки, — Долгая история и давняя.

— Если есть код, то ты замужем. Но в разговоре с Адамом…

— Что? Сказала, что хочу пройти распределение?

Я вызвала в Мите раздражение. Прогремел гром, но в этот раз мы не дернулись. Шум становился привычным.

— Шутка такая, не более. Адам тактичный, он не спросил бы даже если бы этот код у меня на лбу высветился. Так устроена Сильва, тут принимают всех. А взамен мы за нее сражаемся день и ночь.

Я понимающе кивнула, прикусив язык. Хватит бестактности Андариона. Мита сама выбирает говорить о своем прошлом или нет. Скорее всего она бежала от навязанного мужа и на ее месте могла быть я, если бы фортуна обернулась ко мне обратной стороной. Представить, что распределение выдало бы такую пару как Орс. И как с ним жить? Это ужасно. Я поморщилась от одной только мысли.

Теплые вещи, выданные мне, как волонтеру, были черными. И только белый крест красовался на груди и правом плече. Комплект состоял из термобелья, высоких носков сверху, непромокаемых штанов, кофты с высоким горлом, обрезанных перчаток и сверхлегкого плаща, защищающего от дождя. Он надевался сверху, были прорези для рук и капюшон. Так же мне полагалась сумка через плечо с перевязочными материалами и устройство связи, крепившееся над головой. Это и камера и микрофон, с помощью которого любого с добровольцем в любой момент могут отследить, связаться и дать команду.

— Вот еще, держи. Надо поесть перед инструктажем.

— Будет инструктаж?

Мита присела рядом со мной. Протянула в руки термос и контейнер с кашей странного вида. Есть это не хотелось. Все перемолотое и доведенное до жидкого состояния по виду вызывало тошноту. Как на той самой метеостанции в Пустоши.

— Ага, у лекаря в госпитале. Это на территории. Далеко ходить не придется. У нас есть час.

Военная закинула руки за голову и наклонилась, заметив, как я морщусь.

— Поешь. Это злаки и белок. Энергии хватит до конца дня. В полевых условиях только так.

— А ты?

— Я поела.

Мы переглянулись, брюнетка не смогла долго сдерживать себя и в конце концов рассмеялась.

— Ну конечно, ты это не ела, — с прищуром посмотрев на Миту, я снова попыталась найти во внешне непривлекательном питании что-то аппетитное. Тщетно.

— Я успела наестся домашней еды до того, как попала на сборы. А вот ты точно нет и пустить голодную девчонку к остальным я не могу. Так что давай, ешь.

— Эта пища вызывает тошноту.

— Эмбер, ты просто не привыкла. Если застрянем у бреши, станешь уплетать белковую кашу с голодным рвением.

— Не пугай меня этим.

Никогда бы не подумала, что буду сидеть и смеяться с бывшей девушкой Адама. Пусть и не было спокойно и все тело мучила легкая дрожь ожидания, но с военной все казалось проще. Может мы действительно сможем подружится?

По настоянию Миты я все же умудрилась закинуть в себя пару больших ложек питания, похожего по вкусу на овсянку с орехами и после отпить кисло-сладкого чая из термоса. Это прибавило сил.

После девушка отвела меня наверх и вывела на улицу. До госпиталя всего двести метров, но преодолеть их было непросто. Ветер толкал назад. Плащ хлопал длинной юбкой, а в глаза летела вода с крошками песка. Тяжело, но сложнее представить как нелегко сейчас солдатам на построении. Все они ждали погрузки. В центр площадки как раз подвезли военную технику, на которой все отправятся в подмогу охране бреши.

— Давай руку, — военная схватила меня за запястье, втащив за собой внутрь здания. В помещении горел свет и у входа суетились девушки в медицинской форме, что-то оформляя.

— Идем к Руфусу. Он ждет тебя и будет еще трое.

— Это надолго?

— Нет, — девушка огляделась и кого-то подозвала жестом, — Ты останешься с этими, вон у стеночки. Не теряйся. После инструктажа получишь жетон. Сразу крепи его на грудь и в срочном порядке в штаб. Собираемся в холле перед пропускной системой. Все поняла?

— Да. Поняла. Я увижу Адама?

— Может быть. Этого я не знаю.

Девушка похлопала мне по плечу и заторопилась прочь. Я переглянулась с тремя девушками, стоявшими в стороне. Все одеты в форму и плащи, один в один с моей.

— Мита! — Успела окликнуть я брюнетку. Та нервно обернулась, — Спасибо!

— Бывай, жена Адама. Наматывай на ус все, что скажут! И внимательнее.

— Конечно, — ответила я уже себе под нос и направилась к добровольцам. Девушки выглядели растерянными. Только одна улыбнулась в ответ на приветствие, две других как будто и вовсе меня не замечали.

Нас пригласили в кабинет через пару минут. Усадили на стулья в маленьком тесном кабинете. Инструктаж провел пожилой лекарь Руфус Холт. Он носил огромные очки-лупы, был худощав и мало эмоционален. Мужчина сразу потребовал соблюдать тишину и ограничиться парой вопросов после лекции. Разницу с Андарионом и Диалоном я почувствовала сразу. Информация преподносилась сухо, тихим голосом и быстро. Многое требовало объяснений, но я выждала до конца, надеясь получить ответы. Однако Руфус и отвечал неохотно. Он хотел поскорее приступить к делам. Госпиталь активно готовился к буре и, по- видимому, последствиям.

Из инструктажа я вынесла одно — добровольческий отряд от госпиталя, куда меня определили, были на подхвате. Мы не должны были приближаться близко к бреши и военным действиям. Помогаем тем, кто сумел выбраться и кого дотащили те, кто работает в первой линии. Наша задача сделать укол в руку с маркером, который не позволит потерять раненного или погибшего. Крохотный чип можно отследить. Раненным даем три вида лекарства — одно приводит в чувства, другое обезболивает, третье — мазь для обеззараживания раны. Осуществляем скорую перевязку двумя видами повязок и укрываем специальными одеялами, если требуется оставить бойца для эвакуации. Если раненный может идти, уводим.

Я горела изнутри ожиданием. Мне было страшно, волнительно и в тоже время впервые трепетно. Я хотела быть полезной. Но не для того, чтобы обозначить свою значимость. Так, я чувствовала себя живой.

Руфус закончил инструктаж со словами — «Помните, вы невидимые птицы на войне. Ими и оставайтесь».

Птицы? В Андарионе все было связано с волками, а птицами нарекали либо отверженных, назначая их Воробьями, либо интеллигенцию, назначенную Ласточками. Мы же птицы без имени. На выданных жетонах изображено дерево с раскидистыми ветвями. В отличие от других, эти были бронзовыми.

— Символ Сильвы, — прошептала одна из девушек, заметив, как я разглядывала отличительный знак, — Теперь мы в отряде.

— Я думала будет зверь.

Девушка, заговорившая со мной, была юна. Не старше Розмари. Хрупкая и нежная смуглянка. Она из пустынных жительниц, но точно не из Сильвы. У нее жадный взгляд. Так смотрела я сама, изучая здание и людей.

— Я Дина. А ты?

— Эмбер.

— Рада познакомится. У меня здесь нет друзей, а муж на службе. Будем помогать друг другу?

Совсем как ребенок. И карие глаза блестели от волнения. Мы как раз подошли к выходу. Пара девушек прошли вперед, особо не обращая на нас внимания, я затормозила у выхода. Там дождь льет и уже не получилось бы ответить.

— Конечно. Мы ведь в одном отряде!

— Ты волнуешься? Я да.

— Я впервые еду к бреши. Конечно волнуюсь. Будем держаться друг друга и обязательно справимся.

Она закивала, а сама, несмотря на смуглую кожу, бледна. Не стоит с таким настроем ехать на войну.

Прогремел гром, раскат молнии осветил небо. Я пообещала Дине, что все обойдется и мы выдвинулись в сторону штаба. Там, на проходной, собралось немало добровольцев и Мита громко раздавала указания.

— А, вот еще опоздавшие! Теперь все? Так, строимся по трое и выходим. Направо, под навес в три ряда и чтоб ни звука. Мы едем в центральном грузовом фургоне. Без моего приказа никто не садится. Это понятно?

Более чем. Я отозвалась, как и другие, а уже через десять минут мокла под навесом в третьем ряду. Толку от тента, когда ветер хлещет стеной дождя порывом ветра со всех сторон. И молнии бьют так близко, что, казалось, следующая точно убьет.

Ждать пришлось не десять минут и не двадцать. Мы сели в фургон через час. Вымокли только колени, руки и лицо. Я поняла это только когда забралась на свое место. Форма прекрасно защитила от воды, но плохо от холода. Будет тяжело. А хуже всего то, что я так и не увидела Адама. Думала, что он зайдет в фургон перед отправлением, но двери закрылись. Мы простояли еще пол часа, после чего колонна тронулась к бреши.

Черное небо теперь серое, тяжелое, вьющее клубами дыма. Облака так быстро меняются, будто волны бьются о скалы. Раскаты молний, точно иголки удаляют в землю. Мы проехали совсем немного построек и выбрались на объездную дорогу, ведущую к лесам. Они бескрайние, высокие, уходящие вверх по горам. До этого я даже не представляла, насколько массивными могут быть насаждения. Это не Черные топи и не тот клочок земли, где я и Адам укрывались от преследователей.

Могучие деревья стянулись в огромные ряды, протягивая острые руки-ветви к небу и переплетаясь друг с другом. Горная местность за пределами Пустоши не покорилась рукам человека. Уничтожить лес на равнине одно, но забраться наверх сложнее. Лес выжил только благодаря скалам и лишь крохотный отголосок остался в Диалоне в виде массива над временным госпиталем. Леса полны животных, монстров, со слов Розмари. Там же живут и отверженные. Те, кто мечтают уничтожить Андарион и имеют поддержку в лице повстанцев. В лице Итана.

— Смотрите, там все пылает! — Завопила одна из девушек. Все разом переметнулись в ее сторону. Кто-то прижался к окну, а кто-то, как я, наблюдал со стороны.

— В такой ливень?

— Никогда такого не было в сезон дождей?

Дина обернулась ко мне за ответами, но я только плечами пожала. Как и она, я здесь новенькая.

— Сядьте, эй! — Громко обратилась к собранию Мита, — Вы чего?

— Там все пылает?

Военная поднялась с места и принялась растаскивать любопытствующих зевак.

— Не ваша забота. Расселись, девоньки. Машина на ходу. Вы чего?

— Ты посмотри, как пылает, Мита!

— Сядь, Линда, и остальных успокой! Не первый день в добровольцах, а ведете себя как дети.

— Хорошо.

— Отлично. И чтоб ни звука!

Молчания не случилось. Девушки еще долго перешептывались, обсуждая пожар. Да и пламя вдалеке и правда было огромным. Как будто случилось что-то плохое. Но я новенькая. Что я знаю о том, что нормально, а что нет?

Мы добирались час. Пейзаж почти не менялся. Машина петляла по бездорожью, пока мы не выбрались на более-менее укатанную платформу. По ней добирались всего минут десять, после высадка на место дислокации. Палаточный лагерь цвета хаки. Много шума, ливень и построение. Все, что я увидела — грязь под ногами, палатки, под которыми горит свет и бесконечный грохот со стороны темнеющего леса, где несколько минут назад разгорался пожар.

После того как Мита нас выстроила, к нам вышел мужчина в незнакомой мне форме. Возможно, он из лекарей. Он повторил то, что говорил Руфус — мы незаметные птицы и наше дело маленькое — помогать. Никто не рискует собой, не рвется к окопам и не тягает раненных. Для этого есть медики.

— Ситуация серьезная! Требуется предельный контроль и соблюдение норм. К основному регламенту вы должны усвоить следующее — если ранят вас, в обязательном порядке оставляете на себе маячок! Постарайтесь не двигаться, дожидайтесь помощи. Если сможете ползти — ползите. Не вставать, это понятно?

Мы соглашаемся хором. Но среди добровольцев зарождается легкая паника. Что-то выходит за рамки обычного.

После построения нас провожают в палатку для добровольцев медицинского отряда. Почти как настоящие лекари, мы носим с собой сумки и проверяем по указанию содержимое. Для каждой девушки выделена раскладушка, тумба и там же в палатке установлено пара боксов уборных и душевых. Условия шикарные, если вспомнить, где мы.

— Это и есть Брешь? — Поинтересовалась я у Миты, когда та раздавала паек в поля, после проверки сумок. Девушка кивнула.

— Да, там, впереди. Это единственное место, где скалистые породы почвы не дают нам прокопать рвы. Участок километров в двадцать растянулся. Плюс крутой скат горы и плотный лес. Повстанца постоянно прорываются через этот крохотный участок. На другой территории рвы обеспечивают контроль наступления.

— Почему они нападают?

— Тебе бы хорошо жилось в лесах? Хотят получить блага, — усмехнулась Мита, — Ненавижу их. По мне пусть бы весь лес сожгли, так бы мир поскорее очистился от смрада.

Она усмехнулась, а у меня ком в горле встал. Изнутри выжигала пробудившаяся ненависть и обида. Зачем она так говорит? Там ведь люди? Такие же, как и мы?

Но мое дело помочь солдатам, а не спорить. На своем опыте я испытала, что правда понятие относительное. Для каждого она своя.

— Эмбер?

Я обернулась на голос, уронила булочку, завернутую в бумагу, и побежала к Адаму, бросившись ему на шею. За спиной ахнули, но здесь супруг не опасался быть собой. Он крепко обнял меня, а затем посмотрел в глаза, поглаживая по волосам.

— До сих пор не уверен, что тебе стоит здесь быть.

— Я уже здесь. Прошла инструктаж, все хорошо, — выдохнула я, а слезы отчего-то покатились по щекам, — Ох, это все эмоции… Прости.

— Все в порядке! Это нормально. Эмбер, ты будь осторожна, хорошо? В этот раз есть тревожные сигналы.

— Мы видели пожар, — из-за спины заговорила Мита, — Кто-то запустил ракету в гору?

Глаза Адама блеснули холодом. Он отстранился, пожал руку девушке и кивнул.

— Со стороны Андариона.

— Ничего себе. Куда они метили?

— В Диалон. Но из под купола стреляли не свои. Сейчас всех на уши поднимают. Официальных новостей нет, но все понимают чем это обернется.

— Значит, война? — Усмехнулась Мита, — Что делать-то?

— Отгонять зверя от Сильвы на время дождей, — Спокойно произнес блондин, — Позаботься о них, Мита. Я доверяю тебе.

— Знаю, — она улыбнулась, покраснев, а глаза излучали тоску. Девушка похлопала меня по плечу, — Они все толковые. Пара-тройка дней и вернемся домой пить горячий чай и греться с любимыми в постелях.

— Все так.

Так, но… Я вышла следом за Адамом, как только раздался сигнал воздушной тревоги, а за ним сильнейший взрыв. Удар пришелся в гору и мне стало не по себе. И от звуков, раздавшихся со стороны лесов.

— Береги себя, Адам, — прошептала я, поднимаясь на носочки, чтобы поцеловать мужа. Под проливным дождем, мы простояли ровно минуту и разошлись. Он повел отряд к бреши, а я с остальными добровольцами стояли под навесом. Мы были готовый выйти по требованию, как только отдадут приказ.

Диалон… Хотели удалить по Диалону… Снова? А если этот снаряд пролетел ошибочно, сколько таких попали в цель? Как же Эбен?

Все смешалось — звуки грома и взрывов после того, как противная сирена замолчала. Мита стояла чуть впереди отряда добровольцев. Она, будто волчица в клетке, ходила из стороны в сторону, вытирая воду с лица. Стоило бы надеть капюшон, но девушка нарочно игнорировала погоду.

Любопытство и чувство страха пробирали меня изнутри. Там, впереди, идут оборонительные сражения. Но мгла и стена дождя мешали разглядеть отряды или хотя бы слышать их.

Я топталась на месте. Ноги онемели, а под нами собрались огромные лужи. Тент, который должен был временно защитить от дождя, окончательно сорвало, крупные брызги воды полетели в лицо.

— Эй!

Рядом со мной встала Дана. Она щурилась от дождя, я выдавила из себя подобие улыбки.

— Ты как?

— В порядке. А ты?

Она пожала плечами. В тусклом свете ее губы показались мне темными, но они были синими от холода. Дана дрожала, но стойко держалась, ровно как и все.

— Свежо.

Мы на пару нервно хихикнули. Да, в точку. Свежо. Настолько, что зубы стучали друг о друга. Хотелось утеплиться или хотя бы двигаться. Спросить о выходе никто не осмелился. Мы все приняли условия выходить по команде

Донеслись первые громкие выстрелы и удары со стороны военных Пустоши. Загорелись сигнальные маленькие лампочки красного цвета в радиусе пяти километров. Мита оживилась, оглядываясь на нас. В лагере засуетились люди, доносились голоса. Ровно через пол часа вышла бригада военных лекарей. Мужчины возраста Адама и Эбена. Отряд входит в состав армии госпиталя Андариона и одеты в отличительную одежду: сине-черные куртки, с перекидной сумкой на груди и защитными пластинами на коленях. Некоторые из них носили серебряные жетоны с волком.

И тут я подумала — может ли среди медиков быть Эбен? Мог ли парень освободится от службы в Диалоне, чтобы помочь Сильве?

Я так виновата перед ним. В последнюю встречу незаслуженно влепила пощечину и грубила так, будто ничего не было. А ведь он всегда был ко мне очень добр. Пытался помочь и никогда не отворачивался, даже когда я пошла на предательство.

— Так, а теперь всем приготовится! — Скомандовала Мита, — Особенно новеньким! Видите маленькие красные лампочки? Это наш ориентир. За них не уходим. Даже если видите раненного, даже если вас зовут — стоим на месте. Там работают только профессиональные военные лекари! Уяснили?

— Да!

— Ваша задача оказать помощь доставленным в безопасную зону раненным и поставить маячок, чтобы ребята вывели их к госпиталю. Держитесь по двое, пользуйтесь системой связи. Помните, камера фиксирует все, что с вами происходит и не вздумайте нарушить регламент! Это понятно?

— Да!

— Все готовы?

— Готовы.

— Выходим!

Вот и оно. Мы вышли вперед, сгибая свои онемевшие от холода колени. Ровным строем к темнеющей пустоте. На фоне темно-серого неба, гора и лес выглядели чудовищем, пусть до него не меньше десяти километров.

Земля под ногами мягкая, неустойчивая, скользкая от воды. Я то и дело проваливалась в грязь по самую щиколотку. Ветер порывами бил в лицо и капюшон слабо помогал спастись.

Ударил гром, за ним еще один. А затем разразилась молния. На короткое мгновение мы все увидели шеренги военных вдалеке. Сотни людей, огни и нечто странное — огромные быстрые существа, похожие на тени, атаковали отряды.

— Что это такое?

— Дети леса, — Крикнула Дина. Она все еще шла рядом со мной, — Ты в норме, Эмбер?

Страх на мгновение сковал меня. Я не знала, что ответить. Закусила губу, переступала лужи. Девушка держалась рядом.

— Если что, подстрахуй меня!

— Да. Я помогу.

Раздался взрыв. Брешь снова осветилась и погасла. Мы рассредоточились по разные стороны. Я держалась правой стороны, пригнулась от шальных пуль и продвигалась в сторону красных лампочек. Из-за выстрелов и шума ливня было сложно что-то разобрать. Кажется, кто-то звал меня по имени или это были звуковые галлюцинации? Мита учила нас ориентироваться на голосовые приказы устройства. Помнить регламент. Нельзя поддаваться происходящему хаосу, особенно неопытным добровольцам.

Я припала к земле, стараясь рассмотреть, есть ли кто впереди, кому требуется помощь. Но птицы долгое время оставались без работы. Во благо. Только во благо. Пусть бы и лекарям не было работы. К черту войны!

Один дорогой мне человек сражался с ночными монстрами, а второй возможно погиб от бомбардировок Диалона…

— Умоляю, пусть все обойдется… Умоляю.

Много времени я простояла на коленях, вглядываясь в черный горизонт. Глаза привыкли. Из-за огней и редких лучшей фонарей я смогла разобрать фигуры людей. Они стойко отбивались от наступления врага. Ветер стих и дождь ослаб. Тяжелые облака поднялись выше, отступили, но радости это не принесло. Время близилось к ночи. Ее холод чувствовался острее. Изо рта пошел пар.

— Помогите мне! — Донеслось где-то неподалеку, — Помогите…

— Что? — Меня будто током ударило, я встала с колен, — Да. Иду! Я здесь!

Раненный был неподалеку. Мужчина за чертой красных огней. Шатаясь, он шел в мою сторону, держась обеими руками за бок.

— Держитесь за меня. Вот, через плечо, опирайтесь…

— Ох, так больно…

— Потерпите. Я сейчас.

Его имя Уильям. Старше пятидесяти пяти. Он тяжело дышал, сильно хромал и постоянно говорил о детях… Я повела мужчину в безопасную зону, забыв о регламенте. За нашими спинами раздался взрыв, затем еще один. Военные подключили огневую мощь. Завязывался тяжелый бой. Пустошь наполнилась криками и скрежетом зубов диких животных. Теперь помощи просили многие, а лекари только поспевали выводить раненных.

— Вот так, садитесь.

— Дочка, мне бы воды…

— Сейчас, у меня есть, — достав из сумки бутылку с водой, я отдала ее Уильяму, а после настояла, чтобы он лег. Тут есть трава и почва тверже. Только в таком положении я смогла бы обработать рану на его ноге и на боку.

— Оставь.

— Ну нет. Я поставлю укол с маячком, чтобы за вами пришли ребята покрепче. Они вынесут вас к госпиталю. И, давайте, лежите смирно, я должна перевязать вас.

— Ты так добра, птичка. Но я старик, не возись со мной.

— Лежите смирно!

Выбор средств для оказания первой помощи в сумке крохотный. Я обработала раны от заражения и перебинтовала ногу. Пулевое ранение кровоточило. Я наложила марлевую повязку и дала Уильяму специальное тонкое согревающее одеяло. — Оставайтесь на месте! Помощь скоро придет.

Военный не смог ответить или я не услышала. Этот шум вокруг мешал что-либо разобрать.

Следующим стал молодой парень. Отчего-то лекари приволокли его только на безопасное расстояние, где работали птицы — добровольцы. Ему не была оказана помощь и это убивало. Ранение похуже, чем у Уильяма. Что случилось?

Я выпрямилась в полный рост, вглядываясь в горизонт.

— Господи… Это не оборона Бреши. Это настоящее наступление врага!

Лекари не помогали всем раненным. Им просто не хватало людей. А вот военных становилось больше. Мимо нас прошло два отряда численностью не меньше двухсот человек. За пару часов Брешь обратилась в самую горячую точку Пустоши.

— Эмбер, ты где? — раздалось в наушнике.

— Я у черты, — соврала, ведь стояла метров в двухста за чертой для птиц.

— У меня система пищит. Ты уверена, что не вышла за границу?

— Уверена, — ответила я и отключила сигнал. Мита попробовала связаться вновь, но тщетно.

Число пострадавших росло. Кому-то помогали, кто-то ждал… Я хотела помочь тем, кто хотя бы был рядом. Ползала от одного к другому, оставляя маячки и раздавая одеяла. Некоторых перевязывала и тащила в сторону под руки к безопасной территории, за огни. Очнулась только в полночь, когда звуки сражений стихли. Наступило время покоя.

— Эмбер? — Снова раздалось в ухе. Когда я включила связь, — Эмбер, возвращайся в лагерь.

— Здесь нужна помощь, Мита! Много раненных!

— Эмбер, черт побери, выполняй приказ! Помощь скоро понадобится тебе, если не остановишься, — нервничала военная, — Все добровольцы возвращаются на базу и точка! Нужна пересменка. Живо!

Как можно вернутся, когда Уильям до сих пор лежит на сырой земле, а ребятам нужна помощь? Я почувствовала себя черствой и бессердечной. Но Мита права, силы на исходе. Это была долгая ночь… Нужно прийти в себя, поесть, согреться и вернуться с новыми силами, чтобы вытащить тех, кто ждет помощи…

За чертой поля меня встретили радушно, как и других женщин. Молодые солдаты подсказали куда идти, но я помнила палатку для добровольцев. Внутри работала печь, шел дым, готовилась похлебка. Миты не было, но вместо нее нашлось кому раздавать приказы. Все вернувшиеся должны быть развесить по веревкам плащи и снять с себя мокрую одежду. Запасной комплект ждал на раскладушке.

Никто из женщин не стеснялся, несмотря на постоянно хлеставщие от ветра тряпичные двери. Военные могли видеть, как мы переодеваемся, но никому не было до этого дела.

Я тоже сняла с себя почти все. Оставшись в одном белье, завернулась в колючий плед и подошла за своей порцией похлебки.

— Держи! — Подала в руки горячую кашу странного цвета, полная женщина, — Ложки там. У тебя три часа на сон. Заведи будильник.

Я ничего не ответила. Вернулась с горячей едой к раскладушке, забралась на нее с ногами, и вся закуталась получше, чтобы хоть как-то согреться. Несмотря на работающую печь, тепло в палатке не было. Ветер все еще продувал помещение.

Каша на вкус ужасная. Напоминает размоченный хлеб с привкусом орехов. Но горячая, сытная и на том спасибо. Именно такую мне предлагала Мита в штабе и Адам на станции. Оба раза я не смогла бы доесть ее всю, но сегодня все изменилось.

После еды уснуть не удавалось. Я думала о том, как сейчас Уильям и остальные раненные. Как мой муж? Он воюет? Я знала, что он опытный боец, видела, как он стрелял по повстанцам в лесу, но это слабо успокаивало.

Заработала очередная воздушная тревога. Затем раздался взрыв. Девушки молчали. Никто ничего не говорил. Наши сменщицы ушли, а мы не спали. Никто. Все лежали и прислушивались к звукам боя. А после я услышала, как кто-то снаружи назвал мое имя. Вскочила с места до того, как комендант отряда вошла, чтобы позвать меня.

— Эмбер, одевайтесь. Я проведу вас к командованию.

— Кто хочет меня видеть?

Это могли быть и дурные вести, но комендант уверяет, что увидеть меня хочет командующий Даттон. Это Адам, а значит — все в порядке.

Оделась я мгновенно, выбежала на улицу без плаща. Женщина комендант не успела остановить, но крикнула вдогонку, — Справа, кодировка командования.

— Разберусь!

Она не знала, но код я читаю, как слова из букв. Плюс с поиском палатки командования, местного штаба, не возникло бы проблем, даже если бы я не знала код. Адам стоял снаружи. Его белая форма стала темной от грязи и дождей, а на жителе мигали приборы связи голубыми и красными огнями.

Парень заметил меня и изменился в лице. Знаю почему, но плевать.

— Эмбер, ты вся промокнешь! — Успел возмутится блондин, но я уже бросилась ему на шею. Плевать я хотела на дождь в такой момент. От неожиданности Адам потерял равновесие и зашагал назад, удерживая нас.

— Я так переживала за тебя!

— Так, срочно внутрь. Ты до нитки промокнешь, этого я допустить не могу.

Он завел меня внутрь и сразу провел в отдельную комнату, ведь в основной части командирского штаба решались вопросы. По центру стоял огромный стол, у которого собралось немало военных. Справа были личные комнаты под общим шатром, разделенные перегородками. Это сомнительная изоляция, но в нашем случае лучшее, что есть.

Как только мы остались вдвоем, Адам поцеловал меня, он не останавливался долгое время, как будто готовился попрощаться. Я уже ожидала, что муж расскажет мне о том, как важно уехать сейчас же, но все оказалось совсем не так. Первое, что сказал блондин, было, — Эмбер, дело плохо. Андарион объявил открытую войну всем врагам Пустоши и города.

— Что это значит?

— Кто-то совершил диверсию под куполом. Это вторжение в систему. Теперь город сделает все, чтобы уничтожить врага.

— А до этого что делал? Разве город не воевал с повстанцами?

— Нет. Это была не война. Система сдерживала своего врага, — Сухо произнес военный, — С военным положением все усугубится. В Сильву и другие приграничные сектора будет стянута армия города. Нам предстоят сложные времена. Придется набраться сил и терпения.

— Я готова. Я буду здесь, с тобой.

— Посмотрим, — Адам посмотрел куда-то поверх моей головы. Я обернулась и увидела экран с датой и временем.

— Адам? Что бы ты не решил, запомни, я останусь с тобой. Мы семья.

Он взял меня за руку, сплел наши пальцы, а второй рукой резко притянул к себе. Я уткнулась в грудь блондина, а на глаза проступили слезы. Не знаю почему я такая сентиментальная. Устала просто… А еще не могла выбросить из головы раненных. Было страшно и больно.

— Мы будем вместе. Справимся. Ты сильная и Мита связывалась со мной, сообщила о трудах в зоне добровольцев.

— Там все еще много раненных… Лекари не справляются.

— Подключили солдат. Сейчас они помогают вывезти раненных, — прошептал Адам. Он посмотрел мне в глаза и нахмурился, — Завтра прибудет несколько военных отрядов и дивизия военных лекарей.

— Думаешь, среди них будет Эбен?

— Я на это надеюсь.

Что? Почему? Я была удивлена, но не стала переспрашивать. Может Адам не меньше моего волнуется за жизнь лекаря. Мне страшно представить кто вообще мог выжить в Диалоне после таких обстрелов…