Глава 24. Обещание

Примирившись с супругом, мы отправились спать. Пожелали добрых снов Эбену, которому пришлось спать на раскладной кровати прямо на кухне под двумя одеялами. Но лучше так, чем не спать в госпитале. Все разговоры оставили на утро. Вставать в пять. Адам должен покинуть нас рано, чтобы осуществить план и первым приступить к подготовке.

Но пока я лежала на его плече, обнимая руками грудь воина и никак не могла заснуть. В слабом свете, исходящим от освещения улицы, я могла разглядеть черты лица командующего. Его профиль, губы, мускулы и неровные борозды старых травм. Белый волк мирно посапывал, пребывая в полном спокойствии. По крайней мере, мне так казалось.

Я больше не злилась на Адама. Его действия в отношении меня предсказуемы. Он прожил жизнь в служении Андариону, но сердце отдал Пустоши. И теперь готов погибнуть вместе с ней. Но я не позволю этому случится. Мне уже удалось вытащить Сильву из окружения, смогу помочь и в другой раз. Все-таки что-то от пустынного ската во мне осталось.

— Эмбер, просыпайся, — послышался приятный низкий голос. Я почувствовала, как супруг мягко потрясывает меня за плечо, — Доброго утра! Я приготовил завтрак. Эбен уже освободил душ, ты можешь свободно посетить его и присоединяйся к нам.

— Ммм, как же хочется спать… А который час?

— Ровно пять. Мне скоро в штаб, ты знаешь.

Парень наклонился ко мне и поцеловал в губы. Он улыбался и выглядел бодро. Как только Даттону это удается?

— Я бы хотела остаться с тобой в кровати на целый день, — устало протянула я, присев, — Чертовски несправедливо.

— Знаю, Эмбер, знаю. Но все наладится.

— Когда-нибудь.

Возможно. Но мне слабо верилось в то, что мы научимся жить по-другому. А пока ранние подъемы, смены жилья и постоянный стресс. Я уже находила у себя пару седых волос на голове. Еще месяц и их станет больше. И это в мои-то годы!

Приняв душ и переодевшись в домашнюю робу, я собрала волосы на затылке, после чего вышла к своим мужчинам. На кухню зашла, ощущая приятные запахи завтрака. Снова колдовал Адам.

В отличие от вечера, сегодня Эбен пребывал в плохом расположении духа. Либо ему, как и мне, ранние подъемы приходятся не по вкусу.

— Все так и шумят? Это не прекращалось? — Я присела на стул напротив лекаря. Тот кивнул.

— Они всю ночь улицы зачищали. Смолкли к трем утра, а теперь по новой, — пробормотал брюнет, — На устройство связи пришло оповещение от Андариона. Городские без зазрения совести сообщают, что контроль над Приграничьем почти потерян.

— Эмбер, — Адам обернулся к нам и поставил передо мной тарелку с белковой кашей, — Еще твое устройство сработало. Пришла весть от Итана.

— Ты прочитал?

— Не хотел, но пока отключал его, чтобы не разбудить тебя… В общем…

— Что там?

— Он пытается надавить. Наверняка у Архитектора здесь есть свои люди, и он пользуется ситуацией, чтобы показать тебе контроль над ситуацией. Однако волноваться не о чем.

— Как это не о чем? Его люди знают, что я выжила, а волноваться не стоит?

Блондин посмотрел мне в глаза, а затем спокойно переключился на свою порцию каши. Адам все так же спокоен.

— Итан проявляет признаки паники. Возможно, он понимает, что город падет и хочет получить информацию о блоке сейчас. Ситуация обострилась. Ему действительно есть о чем переживать.

— Что за блок? — Эбен словно проснулся. Он включился в разговор, не зная его темы.

В поисках поддержки, я обратилась к Адаму. Но тот не отреагировал на мой вопросительный взгляд. Военный доедал завтрак, настойчиво пододвинув мне мою тарелку, к которой я не притрагивалась.

— Эбен, в тот день, когда я упала со стены, со мной был рюкзак. И в этом рюкзаке было кое-что очень важное.

— Хм, — выдохнул парень, поставив кулаки на стол, — И что же там было?

— Блок с данными по системе Андарион. Военная хроника, сводки серьезных ЧП и список жертв. Это почти компромат на действия города и Пустоши, — твердо и громко произнес Адам, — Не притворяйся, ты не мог не знать что это.

Брюнет поперхнулся.

— Может и так. Но будет лучше, если рюкзак вместе с этой вещицей сгинет в утилизаторе.

— Нет! — Вскрикнула я, — Нельзя этого допустить! Блок нужен мне.

— Блок нужен Пустоши, — подтвердил Адам, — Теперь я в этом абсолютно уверен.

Эбен смотрел вперед себя и словно сквозь меня. Лицо исказило волнение. Только сейчас я заметила, как быстро подзатянулась рана на его брови. Волчья регенерация работала так же, как у Адама.

Видя переживания лекаря, я привстала и потянулась к его руке, накрыв ее своей ладонью. Супруг шумно сглотнул, но не помешал мне.

— Я знаю, ты спрятал рюкзак. Знаю, что надежно и знаю, что не хочешь, чтобы я связывалась со станциями. Андарион твой дом. Эбен, я не желаю его уничтожить. Я просто хочу помочь Пустоши. Хочу, чтобы все было как в те времена прошлого, о которых рассказывала Нэн!

— Ты не понимаешь. Вы оба. Как только ты войдешь в город, Хельга убьет тебя.

— Я буду не одна. Адам поможет, и ты!

— Адаму особенно опасно возвращаться в город. Он бывший Рыцарь.

— Я им так и не стал! — Возразил супруг.

— Ты ничего не знаешь, друг! — В гневе бросил лекарь, — Все может оказаться хуже, чем мы думаем. Моя мать умеет владеть ситуацией и у нее много властьимущих советников. В том числе Мирон, который своими руками гробит часть армии с гарнизонов, направленную в Приграничье. Нельзя сбрасывать со счетов стратегии города. Иначе бы купол не продержался так долго. Все диверсии отскакивают от него точно капли дождя.

Адам встал на мою сторону так быстро, что я сама не успела поймать этот момент. Командующий армии Андариона решил пойти против тех, кто много лет готовил его к войне с Пустошью? Неужели он прозрел и увидел, как дела обстоят на самом деле? В душе я ликовала, но спотыкалась о протест Эбена. Тот знал больше, чем озвучивал.

— Друг, ты усугубляешь, — парировал блондин, — Я много лет прожил на западной границе и знаю как устроены гарнизоны. Они не под куполом, но достаточно близко к нему. Шапка пограничной зоны работает по типу основного полотна защитных блоков города. Мне самому неоднократно приходилось восстанавливать ее после очередных бурь в сезон дождей.

— Это ты про грозу в тот, когда я вышла на пшеничное поле?

Адам, привстал, опираясь руками о стол и бегло поцеловал меня в висок.

— Да. Грозы с Пустоши тянет к нам из-за разницы температур и под полями с пшеницей расположены электронные установки. Именно они во многом обеспечивают город энергией. И именно из-за них нас нередко бьет непогода.

— Все так, но гарнизоны находятся под юбкой. Они открыты со стороны пустыни. У Андариона защита устроена несколько иначе, — не сдавался Эбен, — Вы погибнете до того, как войдете в город. Сам знаешь, вас остановят. Прямо на мосту.

— Ты прав, нас остановят. Но тебя они останавливать не станут!

Адам нажимал, а Эбен побледнел. Он покачивал головой, будто пытаясь избавиться от безумной мысли, которую мы навязывали. Лекарь не готов к подобным действиям.

— Однажды Эмбер уже просила меня о подобном. Она хотела войти в город с моей помощью, и я много раз отговаривал ее от этого. Чем все закончилось — вы оба знаете. Я смотрел на то, как любимый человек задыхается, получив серьезный ушиб груди при падении. А после подключил всех, кого мог, чтобы ее не осудили на смертную казнь как диверсанта.

— Эбен, — попыталась прервать его я. Но тот протянул руку вперед, попросив дать ему договорить.

— Подобные импульсивные решения все только усугубят. Адам, ты сам знаешь, что связь со станциями потеряна. Мы давно не получали от них новостей. Единственная коммуникация установлена только посредством расписания поставок, не более того. Мы не знаем, что там происходит и не можем предсказать исход подобного оповещения. Не исключено, что станет только хуже. Пока есть хоть какой-то шанс разобраться без них, мы должны им воспользоваться.

— Ты спас Эмбер, — процедил Адам, — Спасибо! Без тебя она бы погибла. А теперь ты здесь, а не в Андарионе. Ты помогал нам, а не солдатам города. И ты сидишь у меня дома, искренне переубеждая от кардинальных решений. Я доверяю тебе и принимаю предостережения. Знаю, что ты хочешь помочь, но прошу рассмотри вариант оповещения станций как план «Б». Если мы проиграем в этой войне, он будет единственным, что спасет Приграничье Пустоши, как и саму Пустошь в целом.

— Только если это станет планом «Б».

— Да. На случай, когда другого выхода не останется.

Блондин протянул руку другу и тот не сразу, но пожал ее. Обещание скреплено рукопожатием. Условный союз держался хрупко, но именно на нем сейчас держалась возможность повернуть военные действия вспять.

Адам ушел спустя час. Он собрал все необходимые вещи в рюкзак, а также подготовил сумку для меня. Командующий должен был подготовить свою роту к обороне и аккуратно известить о необходимости провести срочную эвакуацию, как только главнокомандующий оставит Сильву. К тому времени планировалось каким-то образом взять военную паузу в битве с повстанцами Пустоши, не прекращавшими попыток взять город. Они не отступят по просьбе военных, но уйдут, если узнают, что будут уничтожены вместе с Сильвой.

Эбен почти ничего не говорил. Он был подавлен. Смотрел на меня с сочувствием и напрягался от каждого вопроса. Лекарь выбрал бы другой вариант. Думаю, он пожертвовал бы Пустошью, чтобы спасти меня. Адам же жертвовать стольким не был готов. И они столкнулись лбами, объединенные только одним общим делом — вытащить меня. Мне не нравилась эта зацикленность. Будто я беспомощное дитя. Но в какой-то мере теперь это так.

К восьми утра на горизонте появилась алое зарево рассвета. По небу растянулся градиент, наполняя ночную мглу светом наступающего дня. Дым от огня рассеялся, а на улицах стало спокойнее. Теперь, выглядывая в окно, я видела патрули. Работало оповещение о комендантском часе. Всех предостерегали от выхода их дома и просили подготовить вещи с запасом еды на три-пять дней. Военные аккуратно готовили горожан к эвакуации.

— Эй, Эмбер, у тебя сработало устройство, — Эбен заглянул ко мне в спальню со связной капсулой в руке, — Ты оставила его на кухне.

— Да, давай. Наверное, это Адам.

— Похоже, что нет, — скривился парень, рассматривая код, — Не думаю, что этот код принадлежит твоему мужу.

Я напряглась. Неужели Итан вновь решил выйти со мной на связь? Эбен молча протянул мне устройство, а сам остался в комнате. В глазах лекаря читалась тревога.

— Код действительно не известный, — прошептала я, — Ладно…. Да, я вас слушаю!

— Эмбер? Это ты?

Голос я узнала сразу и даже была по-своему рада услышать его вновь. Но сердце забилось чаще.

— Да, это я. Как ты нашла мой код, Деметра?

— Надо же! Ты меня не забыла, сестра, — в прежней манере процедила Старшая. Будто бы и не было этих пары месяцев вне Дома Мира, — Твой код мне дала Розмари.

— Розмари? — Я аж вскрикнула и тут же закрыла рот ладонью, выдохнув и всхлипнув, — Она в порядке? Где она сейчас?

— Со мной, на пути к Витруму, — Деметра как будто бы удалилась, пошли помехи, а затем она вернулась к разговору, — А где ты сейчас?

— Дай мне поговорить с Эмбер, — доносились жалобные мольбы девушки, — Деметра, пожалуйста, дай мне устройство!

— Где ты, Эмбер? В приграничном секторе? Или Адам тебя вывез?

Я осела на кровать и подняла глаза к Эбену. Тот отрицательно вертел головой, дав мне понять, что ничего говорить не стоит.

— Деметра, я плохо слышу тебя. Передай Розмари, что я люблю ее и пусть с ней все будет в порядке.

— Сестра, скажи, там где находишься ты, находится и лекарь? Он нужен в Витруме и его ждут в Андарионе. Если он там, — Старшая вдруг закряхтела, как будто бы пригнувшись от чего-то. На заднем фоне причитала Розмари. Я слышала шум колес, — Гиена огненная… Осторожнее!

— Деметра! Что у вас происходит?

— Эмбер, — и снова этот ровный настроенный, будто радиоволна, голос, — Если лекарь с вами, передайте, что его возвращения требуют в Андарионе.

И снова на «вы», как будто этот тон повлиял бы на мое решение больше.

— В Диалоне был страшный взрыв. Я боюсь, что…

Эбен подошел ко мне и присел передо мной на колени, прислушиваясь.

— Мы обе знаем, что вы используете свои возможности, чтобы лекарь избежал наказания, а Розмари получила шанс жить в городе. Я в вас верю!

— Деметра!

— Прощайте!

Связь оборвалась, а я не успела сказать ни слова самой Розмари. Зато Старшая успела не просто намекнуть, а жирно подчеркнуть мою роль в будущем рыжеволосой девушки. И не только в ее, но и в жизни Эбена.

Кареглазый юноша смотрел на меня с теплотой. Он забрал капсулу из моих рук и положил руки на мои колени, проявляя заботу.

— Если они доберутся до Витрума, то будут в безопасности. Стеклянный город проект Андариона. Он прочнее любого здания в Пустоши.

— Деметра хочет вернуть Розмари в город. Еще когда ты покидал западные границы, она намекнула, что вернется, используя козыри. Наверняка имела в виду тебя.

— Да, — подтвердил лекарь, — На себя не бери этот крест. Каждый использует те возможности, которые у него есть. Деметра хочет вернуть меня, чтобы получить пропуск для дочери, а ты хочешь оповестить станции, чтобы построить мир, о котором мечтала.

— Но между нашими желаниями разница в сотни жизней.

Эбен грустно усмехнулся, заправил мне локон за ухо и поднялся на ноги. Он пожал плечами, хмуро процедив, — Это ты так думаешь.

Я не помнила, как уговаривала Эбена пустить меня в город. И сейчас не желала воскрешать это воспоминание. Опасалась почувствовать себя брошенной. Так ведь все и было. Никто не разделял мою идею, кроме тех, кто верил в свободу от гнета системы. Но я никогда не встречала этих людей. Знала только благодаря книгам. Тем, на корках которых нарисованы бабочки. Такую я нашла у солдат, когда пряталась в жаркие дни и утратила в пожаре, после нападения.

Прошел еще один томительный час, после которого со мной связался Адам. Он попросил нас прийти на площадь. Адам должен был быть в своей форме лекаря, а я с ним вместе под видом жены. С вещами оттуда мы и другие люди должны будем уйти с отрядом командующего Даттона через подземные туннели. Распространятся об эвакуации нельзя, ведь население должно было покинуть город тихо и поэтапно. С учетом военных действий, ведущихся за стенами, я и представить себе не могла как у нас это выйдет.

Выходя из блока, я закрыла дверь на ключ и взяла его с собой. Квартира принадлежала Адаму. Может еще доведется сюда вернуться, если беда минует город.

Эбен был рядом со мной. Он забрал рюкзак и вел меня за собой, держа оружие под плащом, доставшимся от Адама, наготове. Опасность городских улиц до конца не миновала. Лекарь ожидал подвоха.

Оказавшись на улице, мы направились прямиком к площади. На улице стало чуть теплее, чем ночью, а воздух чище. Гарь и пыль унес легкий северный ветер, а на замену пришла дневная свежесть. Мне показалось, что среди шума машин, голосов военных и выстрелов, я слышала щебет птиц. Как будто бы где-то рядом были воробушки. Те самые птицы, ставшие прототипом третьего класса людей Андариона.

— Слышишь? — Я притормозила лишь слегка. Эбен сжал мою руку крепче, — Кажется птицы?

— Похоже на то. Не слышал их прежде. Значит лес все ближе.

— Говорят Брешь не нападает?

Лекарь улыбнулся, смотря куда-то поверх моей головы. Он все еще контролировал ситуацию.

— Если не нападают, значит знают, что город разрушат. Если Приграничье падет, у Андариона будет карт бланш на уничтожение черного леса.

— Там люди, звери… Флора и фауна планеты.

— То, что от нее осталось, — прошептал друг и как будто потянулся ближе, чтобы приобнять меня на ходу, но вовремя себя одернул, — Прости, я подумал, что это уместно.

— Ты можешь обнять меня, если хочешь. Мы друзья!

— Друзья, — повторил брюнет, но не обнял.

К нашему приходу на площади собралось немало людей. Половина из них военные. Командующие принимали на себя полномочия, отправляя Роуганса в Андарион. Солдаты выстроились в ряды и поочередно отдавали честь, принимая поручения главнокомандующего. Затем две роты выдвинулись по направлению к воротам города. Толпа засуетилась. Эбен притянул меня к себе и обхватил руками, закрывая от людей и любопытных глаз. В капюшоне, с собранными на затылке волосами, одетая во все темное, я стала безликой тенью в обществе мужчины -лекаря.

— Почему они толкаются? — Не выдержала я, оборачиваясь по сторонам, — Все как будто сходят с ума!

— Хотят выйти за ворота, — осматриваясь по сторонам, Эбен обнял меня крепче, — Не волнуйся! Мы остаемся здесь. Туда нельзя.

— Ужасно, — выдохнула я, чувствуя, как очередной перебежчик, протискивается между мной и полной женщиной впереди, — Эй, поосторожнее!

— Терпите, дамочка, я здесь оставаться не намерен.

— Выпустите людей из города!

— Да! Откройте ворота! Там наши люди, они не тронут своих. Им нужны солдаты Андариона!

— Да!

— Откройте ворота для всех!

Послышались звуки борьбы. Толпа отхлынула назад, на мгновение все затихло и раздался ор. Он приближался очень быстро.

— Пустите нас!

— Выпустите!

Я видела только как мелькнул свет в проеме, и колонна вышла за пределы города. Следом свет погас, а у ворот завязалась потасовка. Спокойные горожане, пришедшие на площадь в числе первых, превратились в беснующуюся толпу. Обеспечивая контроль и безопасность, военные выстроились в ровную колонну. Шеренга бравых солдат разрезала площадь ровно напополам. Тех, кто дрался у ворот угомонили силой, остальным, включая меня и Эбена, пригрозили путем оповещения. Я обернулась назад к улице, но теперь путь назад был отрезан.

— Вы первая волна горожан, подлежащих плановой эвакуации! — Из громкоговорителя раздался знакомый голос. На белую лестницу площадки между обелисками поднялся Адам Даттон.

— Мы просим вас соблюдать спокойствие и дисциплину. В ваши обязанности входит беспрекословное подчинение силовым структурам Сильвы. В противном случае вы будете арестованы. Помните, ваше спокойствие и покорность обеспечит безопасность остальным горожанам, ожидающим своей очереди!

— Так нас эвакуируют?

— Мы покидаем город?

Толпа вновь взорвалась. Но теперь не голосом гнева. Это надежда.

Даттон обозрел толпу, обернулся к мужчине из командования. Тот что-то ему передал и тогда супруг вернулся к громкоговорителю.

— Да. Город будет эвакуирован. В качестве меры обеспечения безопасности гражданскому населению. Вы покинете Сильву и будете выполнять поручения руководства. Для каждой группы назначены свои контрольные исполнители. Тех, кто не повинуется или попытается разжечь конфликт — исключат. Второго шанса не будет.

— Адам эвакуирует весь город? — С опаской прошептала я. Эбен все еще держал меня за плечи, оставаясь за моей спиной, — Он взял командование на себя…

— Да, — подтвердил Эбен, — Похоже это и есть план «А».

Деление толпы повторилось. Теперь солдаты ровными шеренгами поделили площадь на четыре равных квадрата. Из-за приказов и громких возгласов людей, я не услышала Адама. Он говорил что-то о пунктах привоза дерева и о предприятиях. Похоже нам придется покидать город через старые шахты. Я была готова к этому. Готова даже под землей ползти, лишь бы выбраться.

Когда нашей группе был отдан приказ покинуть Сильву, Эбен развернул меня вперед, а я еще пыталась разглядеть на удаляющейся площадке своего мужа. Оборачиваясь, я видела, что он стоит с другими командующими. И я видела, что он смотрит в мою сторону, неподвижно переживая разлуку. Сердце сжалось от изнуряющей тоски, я с трудом могла вдохнуть, но ноги послушно следовали указаниям. Мы направлялись к заводам.

— Эмбер, осторожно. Ты должна беречь себя, — шептал Эбен, сжимая мою руку до онемения, — Не отставай. Я рядом.

— Знаю. Я пытаюсь.

В толпе идти очень сложно. Кто-то тормозит, а кто-то наоборот толкается и пытается пройти вперед. Мне проще идти одной, но мы с другом детства опасались потеряться при эвакуации. Кто знает, что будет дальше. Если начнется паника, наши руки сцеплены накрепко.

Около ста пятидесяти человек провели по узким улицам военные. Мы протискивались в небольшие переулки между зданиями заводов, после чего вышли к лесопилкам и складу, а оттуда к двум большим лифтам, перед которыми нас вытроили в шеренги. Солдаты отдавали команды по сколько человек будет спускаться вниз. Грузовой лифт вмещал не больше семи, но с гражданскими должна были спустится по двое военных. Пятеро белоформенных испробовали лифт первыми, остальные по двое с гражданскими. Наша очередь двигалась медленно. Сам механизм спуска работал плохо, плюс двери старой металлической коробки были сетчатые и открывались вручную, да еще и с большим усилием. Радовало только то, что мы стояли под крышей здания, похожего на ангар. Внутри его освещали пара ламп желтым светом. Повсюду вокруг валялось сено и опилки.

— Мита? — Военная впихивала в лифт очередного недовольного старика, твердившего ей о том, что в городе безопасно и ему вовсе не нужно уходить. Я заметила, как она раздражалась, не позволяя гневы вылиться в словесную форму. А когда брюнетка услышала меня, то изменилась в лица, — Мита, это я!

— Доброволец Даттон! — Усмехнулась девушка, в пару шагов сократив расстояние между нами, после чего она крепко обняла меня, — Вот уж сюрприз! Рада тебя видеть, жена командующего.

— Эй, не нужно, — скривилась я, оглядевшись. Но без внимания мы не остались. Мита отмахнулась. До меня в очереди стояло еще три группы для спуска, — Я тоже очень рада видеть тебя. После нападения на Сильву… В общем, ты понимаешь, сердце бьется чаще, когда видишь знакомых живыми.

— Ты права, как никогда. Я была за воротами, помогала санитарной группе и бела миновала. Оказывается, в гуще событий может быть безопаснее, чем в тылу, — девушка усмехнулась, ее изящная верхняя губа чуть дрогнула, как будто девушке резко стало больно от воспоминаний и тут же военная переключилась, — Представишь нас?

— Ох, да!

Эбен все это время был рядом. Он приветливо кивнул и проявлял интерес к разговору, не включаясь в него. Лекарь умел произвести приятное впечатление и даже, в какой-то мере, магически успокаивать своим присутствием людей. Поэтому Мита не смогла не заметить его.

— Мита, это мой друг детства — Эбен. Он замечательный лекарь. Направлен в госпиталь Диалона, а теперь вот в Сильву, — протараторила я, стараясь правильно представить темного волка, избегая лишних домыслов, — А это Мита. Она военная из Сильвы. Она и Адам работают вместе.

— Служат, — поправила девушка, подмигнув мне, — Военные служат. Приятно познакомиться, Эбен!

Брюнетка протянула руку и лекарь аккуратно пожал ее в ответ. Мне показалось иди он смутился? Это зародило зерно надежды в моем сердце.

— Согласен, мне тоже очень приятно. Редко доводится встречать девушек среди военных. Наверняка вы очень храбрая.

— Храбрость равно отсутствие мозгов, — отшутилась Мита, — Если что слова не мои. Так говорила мама.

— Так говорят все родители, желая нам лучшей жизни.

— Вы тоже из Андариона? Если вы с Эмбер друзья детства, то должно быть познакомились там?

— Мита! — Снова шикнула я, опасливо указав глазами в сторону толпы, — Лучше расскажи ты пойдешь с нами сейчас?

— Вообще нет, — девушка закусила губу покосившись в сторону лифта, — Моя партия за этой шайкой трудяг. Видите? Но я могу поменяться.

— Поменяйся, — настояла я, — Нам будет приятно твое сопровождение. Правда, Эбен?

Лекарь поменялся в лице и открыл рот, не сумев подобрать слов. Ему и не требовалось, поскольку Мита согласилась. Она легко решила вопрос с переменой ответственных, после чего встала рядом с нами. Но к этому моменту Эбен будто просчитал мой замысел и отрицательно покачал головой. Я закусила губу. Подошла наша очередь. Пять человек гражданских и двое военных вошли в металлический покачивающийся короб, чтобы спустится в темноту.

Неприятное ощущение от скорости лифта свело внизу живота. Расстояние небольшое, но скорость, с которой лифт пошел к нижнему ярусу, не подходила для комфортного спуска. Когда двери открылись, я едва сдержалась, припав лбом к холодной цементной стене. Эбен подхватил меня за плечи, встав за спиной. Парень аккуратно поглаживал ладонью по спине и повторял, — Дыши, Эмбер, подыши полной грудью. Медленно… Сейчас отпустит.

— Что с ней такое? — Напряглась Мита.

— Тошнота от резкого спуска, — прошептал лекарь, — Эмбер ждет ребенка.

На цокольном этаже оказалось очень холодно и темно. Свет горел только в двух частях блоков. Далеко впереди и у лифта.

Сам этаж представлял собой узкий бетонный коридор с проемами к хранилищам по обеим сторонам. В центре на полу протянуты рельсы для вагонеток, на которых когда-то перевозились стройматериалы.

Люди, приехавшие перед нами, стояли чуть впереди. Мы должны были встать прямо за ними, и вся шеренга пройдет вперед. Но у меня ужасно кружилась голова, а еще этот запах сырости и плесени буквально выворачивал желудок наизнанку.

— Если так плохо, может присядешь? Тут правда некуда, — забеспокоилась Мита, оглядевшись по сторонам, — Я не знала, что ты беремена. Как же ты… Стой, но ведь ты была у Бреши? Как Адам допустил это?

— Что это? — Усмехнулась я, пытаясь пошутить не в самый удачный момент, — Присутствие при обороне Бреши или беременность?

— Значит тебе получше, — выдохнула Мита, легонько одернув меня за плечо и переглянулась с Эбеном, — Ты ей поможешь идти?

— Само собой, — улыбнулся в ответ брюнет, помогая мне опереться на него. Парень закинул мою руку себе на шею, а я не стала сопротивляться, — Мита, прости, мы отвлекаем тебя. Ты можешь возвращаться к службе.

— Не терпится от меня избавиться? — Подмигнула военная, — Еще удостоишься такой радости. А пока терпите. Идем. Нам вперед. Там на выходе могут быть проблемы, поэтому мы решили не делить первую партию горожан. Ждем всех и проходим крохотными шагами к свету.

— Нет, я не пытаюсь избавится… — интеллигентно оправдывался Эбен, но девушка уже зашагала вперед, перекинувшись парой слов со своим напарником по сопровождению пятерых гражданских. Лекарь раздраженно вздохнул, а я не могла отвести от него глаз. Нравилось, как меняется выражение его лица. Неужели это волнение?

— Мита сложнее меня. И характер пустынно дерзкий.

— Мне незачем об этом говорить, — брюнет наклонил голову в мою сторону, — Знаю, чего ты добиваешься. Но, Эмбер, ты ошиблась.

— Ты сам это сказал, не я!

На губах появилась идиотская улыбка, а рыцарь Андариона от этого еще больше насупился. Сейчас он был похож на строптивого юнца, которому навязывают дружбу с красивой девочкой. Эбен редко так вел себя при мне. Можно сказать — никогда.

Между тем эвакуация активно продолжалась. В туннеле нас становилось все больше, а воздуха будто бы меньше. Слышался плач детей, ворчание стариков и причитания тех, кто сомневался в положительном исходе мероприятия.

Когда прибыл последний лифт, мы ускорились вперед. Я заметила в глазах Миты растерянность. Вряд ли она знала, что с выходом из туннеля все в порядке. Шахты давно не использовали. Впереди точно будут сюрпризы. И первый не заставил себя ждать. Под ногами захлюпала вода.

— Это нормально? Лужи глубокие.

— Не думаю, — прошептал Эбен, — Но будем надеяться на лучшее. Нам нельзя поворачивать назад.

— Знаешь, — я обернулась назад, посмотрев на семейную пару. Они крепко держались за руки и шли уверенно вперед. Будто ничего плохого не происходило, — Когда выберемся отсюда и разберемся с проблемами, я не хотела бы расставаться. Мне нужен такой человек как ты. Но счастливый. Как думаешь, ты смог бы стать счастливым?

Эбен смотрел под ноги. Он слегка подпрыгнул, возвращая мою руку на свое плечо. Его губы дрогнули, а ход ускорился.

— Я счастлив и сейчас, Эмбер. Ты можешь не согласится, но ты и я с детства жили именно так. По-другому не умеем. И к той жизни, о которой ты говоришь, придется привыкать.

— Верно. Сразу вспоминаю первые дни в Доме Мира. Мягкая постель, сытные обеды, дорогая одежда и ванная с благовониями. А меня все куда-то тянуло!

— Знакомо. Я терпеть не могу быть дома, в комфорте. Все уговариваю себя, что это нормально, но чувствую…

— Тревогу, — закончила я. Мы встретились взглядом.

До огромной железной двери, ведущей к старым путям в пустыне мы добирались не меньше получаса. Воды за это время прибавилось по щиколотку. У бетонной лестницы наверх и вовсе что-то журчало, но из-за плохого освещения было сложно разглядеть откуда она поступает. Военные тоже не давали никаких комментариев. Они только и говорили куда повернуть и как быстро идти. А у лестницы дали команду разбиться по двое, так как больше человек в узкое пространство, ведущее под углом сорок пять градусов наверх, не поместится. Когда подошла наша с Эбеном очередь, Мита пропустила нас вперед. Туннель стал слишком узким. Рельс здесь уже не было, а боковые двери, куда по всей видимости грузили материалы, закрыты.

— Я буду замыкающей в пятерке. Пойду с тем стариком. Он все время плетется с вашими парочками с прискорбным видом, — военная деловито натянула перчатки и протиснулась за Эбеном, будто нарочно затормозив у его плеча, — Стало тесновато, прости.

— Ничего. Не отставай. Лестница там крутая.

Да они почти нос к носу стояли. Эбен и мне не дал протиснуться вперед, и сам не продвинулся, чтобы скорее разминуться с Митой. А та зарделась от заботы лекаря.

— Я успела отвыкнуть от вежливых мужчин, — девушка нервно хихикнула и оказалась за спиной лекаря, — Не трави душу, парень. Лучше о себе позаботься и об Эмбер.

Эбен обернулся вперед и задумался о своем. По выражению лица было понятно, он испытывал приятные чувства. А я начала переживать. Лестница настоящий кошмар клаустрофоба. Мало того, что она вздернута резво вверх, так еще и проем низкий. Придется пригибаться. От этого сердце забилось чаще и воздух стремительно исчезал. Я хватала его открытым ртом, но уверенно сделала шаг вперед в пугающую темноту.

Просто переставляй ноги, Эмбер. Просто иди вперед и ты выберешься! Там, в пустыне, горожане спасутся, а Адам скоро найдет нас. Он обещал.

Подъем обратился в бесконечное действо и конца этому, казалось бы, не было. Однако лестница все же вывела нас на широкую площадку с полом, выложенным металлическими пластинами. Угол наклона ступенек к концу стал более пологим, появились перилла и я смогла облокотиться на них, чувствуя облегчение. Эбен помог мне выпрямиться и провел вперед, за двумя мужчинами, которые шли впереди нас.

Было темно, но я смогла оценить примерные габариты комнаты. Ранее здесь было хранилище. На полу присутствовал мусор. Бичевка, семена, бумага и много песка. Его заносили сюда с обувью когда-то давно. Чувствовалось, что здесь не работали горожане уже очень много лет.

— Проходим вперед и не нарушайте ряды. Так мы сможем посчитать всех, чтобы никто не остался с шахтах, — басистый голос из начала ряда координировал людей, — Так, девушка, вам сюда. А вы куда? Нет, постойте. Выберемся, решите свои насущные проблемы.

— Эй, ребята, — моего плеча коснулись, и я обернулась. Это была Мита. Она встала прямо за нами, — Я вас оставлю, хорошо? Работать нужно. Мы не знаем, что там с замком и что за пределами склада. Может уже метров на пять песком засыпало.

— Почему хранилище не используется? — Спросил Эбен, затормозив брюнетку, — Разве разумно держать такие помещения пустыми?

— Спроси что попроще, лекарь, — подмигнула военная, надев на голову военную кепку белого цвета, — Сильва вообще город лесозаготовок, но почему-то кишит военными. Я здесь с семнадцати лет на службе.

— И всегда была военной?

— Почти всегда, — она будто смутилась и поспешила удалиться, — Ладно. Увидимся. Я пошла вперед.

— Удачи! — Добавила я.

— Всем нам, — подмигнула Мита.

Часть солдат оставалась с горожанами, но большинство скооперировалось в самом начале склада. Было темно, но фонари в руках военных хорошо освещали территорию. Здесь я уже не чувствовала затхлого воздуха и влажности. Напротив, откуда-то веяло свежестью с легкими нотками костра. Как будто поверхность была очень близко. Это давало надежду на то, что прогнозы Миты ошибочны. Нам не придется откапывать себя, чтобы выбраться живыми.

Лязгнули створки металлических дверей. Их открывали с усилием, напирая, чтобы справится с естественным процессом ржавчины петель. Затем голоса удалились, но эхо все еще доносилось до склада. Послышались удары, а за ними в длинный коридор поступил рассеянный свет. Я почувствовала, как кожи лица коснулся холодный поток воздуха.

— Чувствуешь?

Я кивнула. Эбен улыбался, крепче сцепив пальцы наших рук.

— Скоро мы будем в пустыне. У нас получилось!

— Да, — выдохнула я, все еще напрягаясь, — Надеюсь это так.

Надежды оправдались скоро. Военные вернулись и дали команду на выход. Требование было одно — идти тихо. Никому нельзя шуметь.

Мы продвинулись вперед, шаг за шагом, друг за другом. Бетонный туннель, обросший паутиной за долгие годы, вывел нас к огромным высоким дверям и лестницей наверх. Она была наполовину засыпана песком. Перед подъемом к улице, нам выдавали холщовые плащи. Тонкие, рыже-коричневого цвета под оттенки песка.

— Это для чего? — Задала вопрос я.

Военный мужчина, лет тридцати пяти, высокий и серьезный очень нахмурился. На мгновение как будто задумался вместе со мной, а потом ответил, — Чтобы оставаться незаметными в пустыне. Надевайте с капюшоном.

Хорошо, сделаем как требуете. Я была скатом и знаю, что маскировка на обширном пространстве помогает оставаться незамеченным долго. У Сильвы велись бои, значит враг недалеко.

Снаружи оказалось тихо. Вокруг ни души, только пустынные дюны и розово-белая растяжка вдоль горизонта. Прохладный ветер трепал волосы, а на небе сияли звезды и яркие огни станций. Все как прежде, будто не было войны и боли…

Эбен чуть сильнее потянул меня за собой. И я послушно направилась следом. Ровно то низины, где солдаты обосновали временный лагерь. Одни растягивали тканевые растяжки для временных палаток, имитирующих песчаные холмы, другие ставили нам на тыльной стороне ладони порядковые номера водостойким маркером.

Моя очередь подошла быстро. Молодой солдат написал на правой руке порядковый номер тридцать один.

После расчета, нам предложили разместится в четырех шатрах. Организовали зону для нужд, разделенную по половому признаку, и раздали по фляге с водой. Примерно по семьсот миллилитров на каждого, а еще пару пакетиков с энергетическим питанием грамм на двести.

Старший военный, звания которого я не знала, призвал оставаться в шатрах. А в случае нападения повстанцев, возвращаться обратно к складу. Изнутри есть засов, который остановит их. Но в планах группы — уйти отсюда ночью, когда станет ясно, что остальные жители благополучно покинули город.

Теперь оставалось ждать.

Мне и Эбену достались места у выхода из шатра. Никаких постелей и прочих атрибутов комфорта не было. Люди сидели или лежали прямо на песке. Разговаривали, но шепотом. Перемещение по лагерю было под запретом, без лишней нужды. Часто военных оставалось с нами, остальные патрулировали границы.

— Разместились? — Мита сделала вид, будто нашла нас случайно. Но когда она заглядывала в шатер, я успела заметить ее заинтересованный взгляд, выискивающий в толпе однообразных плащей нас с Эбеном, — Позволите составить компанию? Меня оставили приглядывать за гражданскими. Я ведь женщина, зачем доверять мне патрулирование?

Мы с Эбеном улыбнулись, а тот аккуратно коснулся ее плеча в знак поддержки. Девушка присела по левую руку парня и обняла руками колени, смотря куда угодно, только не в нашу сторону.

— Раз так, тогда отдохни. Нам приятно твое общество.

— Отдых это не про меня. Я чувствую себя скверно вне стен города. Повстанцы могут быть даже в песке. Слышали про пустынных скатов?

У меня ком в горле встал. Я открыла рот, но брюнет успел вставить слово.

— Да, они используют высокотехнологичные костюмы, которые нам бы очень пригодились.

— Может и так, но таких костюмов у них немного. Иначе диверсанты взяли бы Пустошь намного раньше и особо не парились. Я слышала среди них много беглых ученых, гениев, не принятых в городе?

— Это не слухи, — улыбнулась я, положив подбородок на колени, согнутые перед собой, — Все так и есть. Андарион не прощает ошибок, а гении не всегда готовы работать с удавкой на шее.

— Как военные? — Мита прищурилась, уставившись на меня. Я почувствовала неловкость. Мой намек более чем просто жирный, он как красное пятно на лбу, не сотрешь!

— Эбен, где ты так? — Военная решила сама переключиться. Она потянулась рукой к брови лекаря, не смутившись, — Будет шрам?

— А это? — Лекарь коснулся брови, — Ерунда. Меня ножом задели, а шрама не избежать. Останется как напоминание о Пустоши.

— Ты вернешься в Андарион?

На лице военной отразилась обеспокоенность. Эбен замер. А я решила покинуть ребят, сославшись на необходимость подышать свежим воздухом. Когда я выходила из шатра, услышала только: — Хотел бы сказать, что нет.

Им нужно побыть вдвоем. Тогда все получится. Пустынный бутон любви набирает сил, чтобы расцвети.