Глава 25. Яркое небо

Пришло время ждать, и мы ждали. Покорно, смиренно, надеясь на то, что наши близкие и друзья выбрались из города.

Несмотря на эвакуацию, большая часть военных оставалась на поле брани, отражая атаки ни о чем не подозревающих диверсантов. Со слов Эбена, их около семи тысяч человек. Семь тысяч смертников.

Так ли они заслуживают подобной участи? Это отрицательные герои или пешки? Среди этих людей могла быть я. Стоять в рядах разгневанных мужчин, страстно желая справедливости.

Нет, в войне нет героев и нет подонков. Есть интерес.

— Скоро жаркие дни, — прошептал Эбен, подсаживаясь рядом со мной. Он подошел незаметно. Я вздрогнула и расстроилась. Хотелось, чтобы лекарь задержался с Митой подольше, но он продолжил оберегать меня, — Прошел час. Я уверен, все на месте.

— Почему тогда нам не скажут об этом?

— Связь глушат. Нельзя, чтобы нас засекли повстанцы.

— Повстанцам тоже следует знать об опасности.

Эбен прищурился и поднял голову к небу.

— Уверен, они об этом узнают. В городе есть свои доносчики.

— Имеешь в виду людей Архитектора?

— Нет. Он не станет вытаскивать всех. Как и Андарион, этот человек выиграет, получив трагедию.

От друга это было особенно неприятно слышать, но Эбен был прав. Всегда был прав — Итан не ценит людей. Он всегда действовал в своих интересах и убеждал, что жертвы необходимы ради высшей цели. И я верила. Пусть единственной движущей силой была боль утраты родителей.

— Итан гений своего дела, — прошептала я негромко и озираясь. Но военные нас не слушали, а горожанам было не до того. Многие дремали под шатром или вовсе пребывали в состоянии молчаливого отстраненного ожидания, — Он зол на Андарион. Очень зол. Ты знаешь, он родился под куполом, вся его семья жила там, как и…

— Как и?

Я прикусила язык вовремя. Не нужно упоминать о Розмари и Деметре. Это ни к чему.

— Эбен, людям свойственно ошибаться и быть уверенными, что они идут правильным путем. У Итана нет якорей, чтобы удержать мир, а у нас они есть.

Парень обернулся ко мне и слегка наклонился, вопросительно изогнув бровь. В тусклом свете дня я видела, как блестят его глаза и как зреет сомнение.

— Не смотри на меня так. Я знаю тебя много лет и не хочу спугнуть. Ты впервые почувствовал что-то новое, так не упускай это. Не держись за прошлое, там остались только воспоминания.

— Эмбер, ты опережаешь события, — так же тихо прошептал Эбен и в этот момент, будто по волшебному стечению обстоятельств, из-за штор дверей шатра вышла Мита. Она вытянула руки наверх и потянулась. Только потом заметила нас, сидящих справа, точно двое брошенных детей, и помахала. Но разговаривать не стала. Она направилась вперед, к солдатам.

— Ты ей нравишься.

— Эмбер, — уже менее раздраженно, но умоляюще протянул парень, — Пожалуйста, остановись.

— Я не толкаю тебя к ней, но прошу не держаться за меня. Начинай новую жизнь, — я обняла себя руками, тяжело вздохнув, — Если выберемся отсюда живыми.

Мита ушла к военным не просто так. Поступили первые новости от групп по защищенному связному устройству. Выбралось еще две группы. Одна осталась заложником в катакомбах под городом. Срочно решался вопрос как помочь им. Оставить там или же вывести другим путем. Предлагалось отправить добровольцев из военных. Эбен все это время был со мной, но не произнес ни слова. Мы оба прислушивались. И в решающий момент парень поднялся на ноги с просьбой для меня оставаться на месте, а сам пошел к военным.

— Я лекарь Андариона. Военнообязанный. Могу пройти в город и оказать первую помощь, при необходимости.

— Я тоже пойду, поддержала Мита, покосившись в сторону брюнета.

— Нет, тебе лучше остаться здесь. Людям нужна помощь.

— Людям есть кому помочь, а я поменьше вас всех буду. Там если открывать туннель в соединительном блоке, то только через вентиляцию. По габаритам пролезу только я. Так что…

— Мы подстрахуем, — поддержало еще двое парней.

Оказалось, что группа людей может пройти через аппендикс коридора, ведущий к хранилищу. Но открывается он не здесь, а с другой стороны. Чтобы попасть туда, придется ползти по туннелю воздуховода. Представить узкое помещение страшно. Особенно мне. Вдруг выхода не будет, обратно Мита не повернет.

Группа собралась быстро и тихо. Перед тем, как уйти, ко мне подошел Эбен. Парень отвел меня за шатер и неожиданно крепко обнял, уткнувшись носом в плечо. Я почувствовала, как хрустят мои кости, но обняла черного волка в ответ. Показалось, будто он прощался. От осознания в груди защемило.

— Не делай так, — прошептала я, когда брюнет отстранился, — Не вздумай прощаться со мной.

— Я не знаю как скоро будет прилет. Но вдруг…

— Ты обещал Адаму, что вернешь меня в Андарион, — голос дрогнул.

— Ты не хочешь туда возвращаться.

— Вдруг… Эбен, нет! Мое сердце болит о муже и будет болеть о тебе. Вы должны вернуться. Я не против того, что ты вызвался вернуться, ты должен подстраховать Миту, но мне не нравится, как ты к этому подходишь. Я не готова никого терять.

Эбен молчаливо кивнул. Он коснулся рукой моей щеки и нежно провел по ней, слегка наклоняясь в мою сторону. Сердце замерло, ведь он был все ближе, но в последний момент лекарь коснулся губами моей щеки.

— Если я не вернусь и не вернется Адам — уезжай в Витрум. Ты знаешь, как стереть неугодное прошлое. Там о тебе позаботятся.

— Помни о своем обещании, — ответила я просьбой на просьбу.

Он только кивнул. Как будто это было согласием, но в то же время нет. Эбен поцеловал мои руки и попросил оставаться в шатре.

Далее группу быстро собрали, и они ушли. Четверо человек в коричневых плащах растворились в пустыне, оставив много вопросов у тех, кто успел заметить военных.

Одни говорили, что дело плохо, другие уверяли, что нас ждет пополнение, а более ничего не было слышно.

Меня же ждало опустошение и боль. Я никак не могла собраться. Ушла под крышу и легла на песок. Даже вздремнула, пока горожан не разбудил странный гул издалека.

— Поднимайтесь! Поднимайтесь! — Кричал седой мужчина. Он ворвался в шатер и всех перебудил, — Надо уходить! Мы все тут погибнем, если останемся!

— Тише, ты безумец!

— Я говорю вам, выходите, посмотрите сами. Небо осветили искусственные звезды!

Женщины прижимали детей к себе, а мужчины направились к выходу. Я почувствовала, как сжимается желудок. Спазм перекрыл дыхание, я поднялась на ноги, и я выбежала наружу, оставив на песке часть воды, которую выпила. Другого ничего не ела, но токсикоз давал о себе знать.

Никто и не заметил меня, сидевшую в стороне среди песка. Люди паниковали. Военные пытались их успокоить, но это было невозможно. Со стороны Андариона яркими вспышками в сторону Приграничья летело несколько искристых продолговатых ракеты. Они летели невысоко, метрах в тридцати над пустыней, оставляя за собой кривой след белого дыма.

— Боже мой, — прошептала я, стоя на коленях, — Не могу поверить, что они решились на это.

— Девушка, — окликнул меня один из солдат, — Идемте. Нужно вернуться в шатры. Никуда не расходимся.

— Куда расходится, когда Сильву уничтожат?

— Эти ракеты летят высоко. Точно не к Сильве, — зачем-то ответил мне парень. Я оглянулась. Юный солдат и сам пребывал в панике. Он прижимал к себе винтовку одной рукой, а вторую протянул мне, — Вставайте, я помогу.

— Куда они летят?

— Флюмен, — выдохнул он и я коснулась ладони, поднимаясь, — Или Минас. Точно не знаю.

— Скажи, все покинули город?

Шум стал оглушительным, и мы оба подняли головы к небу. Ракеты пролетели прямо над нами, издавая ужасный писк и гул одновременно. Они разрезали холодное темное небо яркой вспышкой света. Я и парень одновременно осели на песок, когда гиганты пронеслись над нами, устремившись к своей цели.

Из-за спины послышались вопли. Люди причитали о тех, кто не выбрался, а я вдруг поняла, что Эбен и Мита не здесь. Они ведь до сих пор не вернулись!

— Все, идемте. Надо поспешить.

— Нет, — я ухватила солдата за ворот, — Скажи, все успели покинуть Сильву?

— Я не знаю. Мне ничего не известно.

Незнакомый мне паренек выглядел виноватым. Нам всем сейчас непросто, а исполнителям особенно. Приказ есть приказ. Наверняка здесь не было тех, о ком он сам так сильно переживал, что руки заметно дрожали.

В этот момент я услышала гул машин. Он будто рокот зверя, в том черном лесу, был опасен и в тоже время приятен. Теперь я послушно вернулась в строй к горожанам, переполошившимся так же, как и я. А за дюнами показалась большая грузовая машина. И не одна.

— Наши! Это наши парни!

— Это военные? — Переспросила я рядом стоявшую женщину, и та быстро закивала.

— Они, дочка, едут за нами!

Я не верила своим глазам. Огромные колеса, плотные темные стекла и крупные груженные людьми кузова. Караван двигался в нашу сторону, а за ним, на горизонте, появилась вспышка света. Небо на несколько минут окрасилось ярко розовым светом, а затем потухло. Звук хлопка донесся позже. В тот момент гиганты уже затормозили прямо перед нами. Двери передних кабин открылись по команде и к нам спустились белоформенные военные. Среди них был рослый командующий с пшеничного цвета волосами. Он отдал команду команде военных, оберегавших нас, пока остальные ничего толком не объясняя начали грузить людей в кузова. Я услышала только чей-то громкий голос, — «Отправляемся, граждане. Грузитесь. Места всем хватит. Занимайте места! По очереди, не толпитесь!»

— А вы? — Мужчина коснулся моего плеча. Я посмотрела на него и не смогла сдержать удивления, — Иван? Вы вытащили нас с метеостанции! Вы тоже здесь?

— А где мне быть? — Рассмеялся мужчина, — Я водитель и кто как не я могу раздобыть машины, которые не используют без особого случая.

— Похоже это он?

Я посмотрела в сторону горизонта, где о произошедшем напоминали только столбы дыма. Страшно представить, что сейчас с Флюменом.

— Всякое случается. Благодари того, в кого веришь, за спасение. У меня свои Боги, навязывать не буду, — мужчина заметил мою отвлеченность, — Глаз с него не сводишь, а подойти не решаешься. Сейчас Адам принадлежит военным Сильвы, а по сути всей Пустоши. Мы не знаем, что нам будет за его благородство.

— Адам спас сотни жизней. Он не враг, а герой!

— Герой, — усмехнулся Иван, вытаскивая из кармана рубашки на груди папиросу, — Героем Андарион его не назовет. Это парень вышел к пустынным и предупредил их. Часть поверила и ушла в леса, а другая уйдет сейчас. Они же видели, что стало с Флюменом.

— Боже… Военные видели и знают, что это сделал он?

Иван закурил вонючую скрутку и хмыкнул, подтверждая догадки. Мужчина хоть и казался вечным весельчаком, принимающий удары судьбы легко, но сегодня и он не мог сдержать тревогу.

— Андарион ему этого не простит…

— Не простит. А доносчики найдутся, ты сама это знаешь, Эмбер. Так что будьте готовы к испытаниям. Хотя, нам всем надо к ним готовится. Важно ведь решить, с кем будешь дальше, правильно?

— Все так, — подтвердила я, не сводя взгляда с любимого человека, стоявшего среди военных, — Я свою сторону выбрала давно.

Иван промолчал. Он понимающе дотронулся до моего плеча, чуть сдав его и закивал. Остальное время мужчина провел с самокруткой в зубах, разглядывая горизонт. Я же не ждала больше не минуты, зашагав в сторону Адама. Сначала медленно, а потом бегом. Блондин увидел меня и выступил из толпы вперед, расставив руки в стороны. Он ухватил меня за талию, подняв на себя. В крепких объятиях, уткнувшись ему в шею, я забыла о страхах. Мой сильный, смелый белый волк полон решимости. Даттон улыбался, когда слегка отстранился, чтобы увидеть мои глаза и целовал, ни о чем не спрашивая.

— Ты поверишь, что я соскучился по тебе как никогда раньше?

— Поверю, — не соврала я, — Это был самый долгий день за последний месяц.

Сборы проходили активнее. Солдаты разобрали шатры, скрутили тенты и погрузили все в машины. Казалось, еще немного и мы тронемся. Но куда? И как Эбен.

— Теперь все изменится, Эмбер. Я знаю, как действовать. В этот раз точно.

— Значит не оставишь меня женой Эбена? — Подначила я, смеясь и почувствовала, как Адам крепче сжал мою талию.

— Ты только моя. Так будет всегда, так что смирись с этим.

Как тепло и светло стало на душе от его слов. Наконец-то нет никакого самопожертвования и передачи меня, будто алмаза, на хранение в чужие руки.

— Адам, куда вывозят людей?

— Тех, кто не успел запятнать прошлое отвезем в Витрум и по другим безопасным секторам.

— А мы?

— Мы и часть военнообязанных едут в Орто, — блондин прищурил взгляд, — Но сначала заберем остальных. Они с Эбеном все еще в подвалах. Мита вышла на связь.

— Мита и Эбен…

Я сузила глаза и закусила губу. Адам не сразу понял намек, а когда дошло, открыл рот от изумления.

— Это правда?

— Между ними ужасная химия. Ты сам поймешь.

— Это радует.

Конечно. Конкурент самоустранился.

Адам попросил меня оставаться в кузове с остальными горожанами, а нам принял участие в помощи группе военных. Эбен и Мита справились. Благодаря девушке, отряду удалось открыть дверь изнутри и провести людей к пустыне. Изначально они должны были выйти в другой точке, чуть дальше нас. Но вмешались непредвиденные обстоятельства.

Наши ряды пополнились уставшими горожанами. Им не так повезло, как нашей группе. Большую часть времени находится в туннелях выдержит не каждый. Но общее настроение жителей Сильвы было преобладающе позитивным. После новостей о подбитом Флюмене — эвакуация воспринималась как чудесное спасение.

Я села в самом углу кузова спереди, за огромной кабиной. На мягком пуфе, держась за протянутый шнур. Военные выдали всем пледы и попросили находиться в сидячем, а лучше лежачем положении на случай обстрелов. Мы были наготове. К подобным переездам я успела привыкнуть.

Места много, хватило разместить в одной машине больше шестидесяти человек. Да, местами друг у друга на коленях, но никто не обращал на это внимания. Над нами был растянут тент, защищавший от пыли и ветра. Спереди кузов фиксировался еще одной растяжкой из сетки, чтобы никто не вылетел на крутом ухабе.

Мы с Адамом толком и поговорить не успели. Когда он вернулся, быстро обустроил мне место и дал наставления. Ему было непросто разойтись со мной в разные машины, но того требовали обстоятельства. Зато Мита сидела рядом. Одна. Как и мне, ей не повезло остаться с дорогим человеком. А я уверена, что она успела прикипеть к лекарю за последние несколько часов.

Вся перепачканная в смоле и пыли, девушка смотрела вперед и придерживала мои коленки, как будто бы я вот-вот улечу вперед. Машина только тронулась, а я уже оценила мягкие подушки, простеленные на жестком полу.

— Ты припасла пакетов, Эмбер? — Улыбнулась Мита, покосившись на живот. Он еще отсутствовал, но уже как будто был заметен всем, — Нам целую вечность придется провести в этой машине.

— Мы едем к Витруму?

— И туда тоже, — усмехнулась военная. Люди рядом слушали нас. Одна женщина открыла рот, пожелав спросить военную, но передумала.

— Отсюда и не скажешь, что было сражение? Как будто есть только дюны и ничего больше. Будь моя воля, я бы оставила только пустыню. Без людей.

— А я бы вернула леса. Когда-то давно они были черными только на самой высшей точке крон.

— Ты серьезно?

Нас здорово качнуло и Мита ухватилась покрепче, прижавшись боком к кузову. Она развернулась ко мне, придвинувшись ногами к моим ногам.

— Хочешь сказать леса были другими?

— Да. Они были везде. Пустыня не занимала такое огромное пространство. Люди дал ей вырасти, срубая деревья. Мне об этом рассказывала пожилая няня. А ей ее бабушка. Прежде многое было иначе. Плотная крона деревьев спасала лес и его обитателей в жаркие дни. Животных было больше и птиц. В то время к городам прилетали ласточки и вили свои гнезда в глине у рек.

— Я не представляю, как это могло выглядеть!

— Андарион был похож на Землю. Суровее, но его красота теплилась в хрупком равновесии. Я прочитала столько книг о Земле, грезила ею… Мои мечты с ней. Мне кажется, свобода и есть в том, чтобы оберегать дом, в котором ты живешь.

— Так забавно, Эмбер, — усмехнулась в кулак девушка, — Ты восхищаешься деревьями в кузове, переполненном людьми из города лесорубов.

— Ох, черт, — Я оглянулась по сторонам, словив на себе не один взгляд. Но люди улыбались. И когда захохотала Мита, рассмеялись и другие. Действительно, вышло неловко.

Может показаться, что мы недостаточно скорбели. Утратив дом и зная, что часть военных остались в городе, мы смеялись, радовались и планировали будущее. Но это не так. В душе каждый хранил свою скорбь, а с ней и надежду, что с ребятами в Сильве ничего не случится. Они держат оборону от врага до последнего и перед тем, как все закончится, уйдут в убежище. Его вход недавно расчистили от завалов и оставался шанс, что конструкция выдержит бомбардировку Андариона.

В городе остались те, кому нечего терять. И я думала о том, что Адам тоже порывался остаться с военными. Но у него беременная жена, а это не меньшая ответственность.

— Эмбер, — Мита вытащила меня из полудремы. Я с трудом продрала глаза. Стало темнее, — Ты приспустись. Мы проезжаем не лучший участок, надо прилечь.

Я послушно углубилась, так, чтобы борт кузова оставался выше.

— Завтра к полудню будем в Диалоне. Я думала мы остановимся у фермеров по пути, но мы промчали мимо.

— Это плохо?

— Вообще да. Значит рядом либо повстанцы, либо наши. Нам рано светиться перед остальными.

Я поджала губы, соглашаясь. Ужасно хотелось пить и есть, а еще посетить туалетную комнату. Естественные человеческие потребности за долгий путь дают о себе знать. Но тут терпели даже дети. Так что мне в свои двадцать шесть нужно сидеть смирно.

— Мита? — Прошептала я, потеряв сон. Девушка лежала рядом со мной. Я видела, что она не спит, — Можно задать тебе вопрос?

— Ты решила бодрствовать? — закатила глаза брюнетка, — Спрашивай, если хочется.

— Я видела, как Эбен смотрит на тебя. Когда-то он смотрел так на меня.

Брюнетка чуть приподнялась, нахмурив брови. Я поднесла палец к губам.

— Мы были подростками. Первая любовь. Все прошло безвозвратно, как у вас с Адамом.

— Будто ты знаешь, как у нас с Адамом! — Мита не скрывала ревности. Но не к Адаму. Я решила, что ей стоит знать.

— Знаю. У нас с Эбеном было так. И я видела, что он не мог отпустить меня, как ты Адама. Признаюсь, при первой встрече я почувствовала твою тягу к нему, но теперь… Эбен смотрел на тебя влюбленными глазами и ты…

— Эбен хороший парень.

— Да! Мита, он влюблен. Сильно и ты…

Девушка закатила глаза. Опустилась обратно и положила руки под голову.

— И я. Но сейчас этот интеллигентный лекарь вернется под купол. Вот и вся история.

— Не вернется!

— Да откуда ты знаешь?

Я снова шикнула. А та снова приподнялась, придвинувшись ближе, чтобы не перебудить всех. Хорошо, что нас заглушал шум мотора.

— Я его знаю с малых лет. Эбен ни за что тебя не оставит. Если только ты сама не откажешься от него.

Мита поджала губы. Она напряженно прокручивала между пальцами краешек покрывала, силясь с желанием плакать. Военные не плачут, и плевать, что глаза покраснели. Предательский код на руке заметен, когда часы слегка сдвигаются с места. Его не скрыть.

— Ты все знаешь. Мне придется рассказать ему о муже. Не знаю как приличный мальчик из Андариона отнесется к этому.

— Приличный мальчик из Андариона родился в Пустоши, — улыбнулась я, — Если хочешь я помогу тебе избавиться от брака.

Брюнетка посмотрела на меня как на ненормальную.

— У меня есть кое какие способности. Но капсулу придется просить вытащить Эбена. Придется резать.

— Да пусть хоть всю руку отнимут. Ты точно поможешь? Я ведь от этого урода в Сильву сбежала.

Военная как будто попыталась сплюнуть, но некуда. На лице отобразилось отвращение.

— Он военный?

— Что-то вроде того. Андарионовский прихвостень. Судья. Ему на тот момент было сорок семь и он был полным кретином. Увидел меня однажды в Вентусе, городе ветров и сделал все, чтобы я вышла за него. Эмбер, мне было девятнадцать! Мама не стала перечить. Хотела, чтобы я жила в достатке. Ее понять можно. В городе ветров кроме хлеба поживиться было нечем… А что я в то время могла решить? Ничего. Послушно пошла в центр и получила чертов код. После свадьбы, вопреки ожиданиям, муж не был ко мне добр. Получил красивое молодое тело в постель и работницу в дом. Унижал меня, напоминая о происхождении, да и в город под куполом мы так и не уехали. Жили в кубической постройке недалеко от мамы. Я чувствовала себя ужасно. Не такой я представляла любовь, Эмбер… Вот как ты с Адамом. Ты ложишься с ним по любви.

— Мита, это так…

— Ужасно, да. Дальше не оставалось ничего, кроме как бежать. Три месяца адской супружеской жизни чуть позже я сожгла вместе с девчачьими юбками.

Липкое чувство безысходности накрыло меня. Я будто стала ею, той девочкой девятнадцати лет. Беззащитной, брошенной родителями в руках у настоящего монстра. Девочкой, утратившей мечты о любви, романтике, семье.

— Мы избавимся от кода. Обещаю. Забудь прошлое. Теперь есть человек, который ни за что на свете не обидит тебя.

— Черт побери, Эмбер. Я ведь никому не говорила об этом. Даже Адаму, когда мы… Ну ты понимаешь. И раз уж так, то я не Мита, а Митродора. У меня греческие корни, раз уж ты любишь историю Землян.

— А я Амбер, в Пустоши меня называют этим именем.

Вот и все. Мы подруги. Теперь Митродора даже обнимала меня. Митродора? Такое сложное и в тоже время сильное имя. Я молилась о них с Эбеном. Пусть все сложится.

Дорога. Бесконечно долгая, тяжелая, лишенная остановок. Час уходил за часом. Периодически кто-то из пустынных повстанцев отстреливались в нашу сторону. Но редко и совсем немного. Не сравниться с тем, как попадали в засаду мы с Адамом. По нам стреляли, чтобы предупредить, заставить водителей выбрать другой путь. Пустыня не имеет дорог, у нее нет ограничений. Тем, кто хочет спрятаться приходится обороняться.

Звук хлопков по стальному корпусу машины нисколько не потревожил ни меня, ни других пассажиров. Люди спали. Темнота и полотно над головой вместо огней станций лишали возможности отвлечься.

Только к полудню будущего дня мы сбавили скорость. Машина стала притормаживать. Вокруг меня все засуетились. Мита тоже проснулась. Она первой протиснулась к заднему борту кузова, чуть выглянув за его пределы справа.

— Мы подъезжаем к Диалону! — громко возвестила девушка. Народ ожил от ее слов. А мне казалось, я не смогу встать. Пришлось долго терпеть нужду и голод, да и тело совсем занемело от неудобно позы. За весь путь я старалась не подниматься, чтобы не словить шальную пулю.

— Тебе помочь? — брюнетка наклонилась, протянув руку, но машина резко затормозила и Мита полетела вперед, охнув.

— Хороша, помощница! — Усмехнулась я.

Та в ответ недобро покосилась, затем повторила попытку помочь и в этот раз успешно. Колонна встала и жителям разрешили выйти. Поставили съемные лестницы к бортам и подавали руки на спуске. Военные работали слаженно, не давали людям разбрестись и сообщали куда можно отойти, чтобы умыться с дороги и привести себя в порядок.

Я спустилась почти последней из своей машины. Не успела осмотреться, как оказалась в крепкой хватке мужа. Он не сказал ни слова, осмотрел меня и потащил за собой.

— Адам, дорога была долгой, я…

— Все в порядке, — даже не оборачиваясь, блондин шагал в сторону белого длинного одноэтажного здания, — У нас мало времени. Остановка всего на час. Дальше возможности будет мало. Я хочу сделать для тебя хоть что-то приятное после того, как отправил в туннель с горожанами.

— Мне сейчас бы в душ и свежую одежду, — недовольно выдохнула я, обернувшись назад, — Ого! Ты видел какая очередь столпилась у тех дверей?

— Именно поэтому я увожу тебя в личную комнату. Это оставленный медицинский пункт. Я дам тебе ключи, освежись, перекуси и будь готова ехать через минут сорок.

— Что это за личная комната?

— Одного из лекарей. Раздобыл ключ у Ивана. Он там останавливался, когда совершал долгие перевозки.

Новость воодушевила. Личная душевая кабина, туалет и даже постель, чтобы на пол часа почувствовать расслабление. Пока моя спина и ноги ужасно ныли. Действительно подарок.

Адам спешно открыл крайнюю дверь, впустив меня внутрь, а сам остался снаружи. Голубые глаза блестели от возбужденности. Мне показалось, что командующий сейчас побежит. Он торопился, но старался уделить мне внимание.

— Адам, спасибо! Может ты тоже…

— Нет, прости, нужно накормить людей и заправить баки топливом. И я принесу тебе свежий набор одежды. Из запасов для беженцев.

— Спасибо.

У меня есть только это мгновение, но я рада и малому. Поэтому с улыбкой я подошла ближе к любимому блондину, встала на носочки, чтобы обнял за шею и поцеловать. От истомы и муки парень застонал, прерывая прикосновение мягких губ.

— Не искушай меня, — губы Адама тронула улыбка, — Закройся и открой только на мой голос.

Я так и сделала. Зашла, закрылась и разделась, исчезнув в ванной комнате на долгие пол часа. Паром накрыло все пространство узкой комнатки с серыми кафельными стенами. Лампа с холодным светом мигала, но я не обращала на нее внимания.

На выходе обернулась в одно из сложенных полотенец. Они пропахли сыростью за время отсутствия людей, но были чистыми.

Затем провела время в постели, наблюдая за звездами сквозь крохотное окошко, вырезанное в стене. Снаружи доносились голоса. Никаких взрывов, выстрелов и тревоги не было. Как будто сейчас я просто направлюсь в очередное путешествие с мужем. Это вовсе не эвакуация и не побег.

Как было обещано, Адам вернулся с кулечком одежды. Это был набор из тонкой, но непрозрачной туники и широких брюк. А также легкий шарф, белье и даже платочки. Все в цвет, предпочитаемый жителями Пустоши — охра или проще — бледно коричневый с рыжиной.

В нем я почувствовала себя невесомой. Как будто скинула с тебя тяжелый груз.

— Ты очень красива. И волосы так вьются.

— Это от влажности. Не успели высохнуть.

— Моя жена. С ума сойти!

Я поправила шарф на шее и обернулась к блондину, сидевшему на кровати. Он не сводил с меня глаз. Красивый, немного бледный, Адам улыбался, протягивая мне руку. Командующий подхватил меня за запястье, и я оказалась сидящей на его колене, так близко к губам. Его нос касался моей щеки, а время расплылось теплой магмой единения. Его прикосновения приятны, особенно когда супруг положил ладонь на мой живот.

— Осталось немного. Скоро все решится, и ты с малышом сможете жить в мире и покое. Так должно быть после регистрации брака, но я поддался амбициям.

— Мы с малышом? А ты?

— Мы все, — не убедительно ответил парень, прижимаясь щекой к моей груди. Он обнял меня крепко, сжимая в жаре своего тела. А я обняла в ответ, решив ни о чем не спрашивать. Буду бдительнее, если мой мужчина заговорил так, значит есть причины быть готовой ко всему.

Когда нужно было выходить, небо за окном снова стало ярким. Мы одновременно обернулись и Адам осторожно выпрямился в полный рост. Он вышел первым, я за ним. Над нашими головами летели ракеты. Те самые, которые уничтожили Флюмен.

— К Сильве?

— Да, — хрипло произнес супруг, сжимая мою руку, — Следующим будет Минас. Андарион уничтожает Приграничье.