Глава 27 Обмен

'Дорогая Нэн. Я очень устала. Мой путь долог и конца ему нет. Дорогая Нэн, ты учила быть сильной, верить в себя и никогда не сдаваться. Ты говорила, что нет пределов, если ты идешь к мечте. Нет препятствий и даже бессилие можно преодолеть.

Я всегда верила, что смогу. Даже когда забыла тебя и родителей. Но сейчас мне так сложно. Чем ближе город под куполом, тем меньше остается сил. Я не готова туда вернуться, пусть и понимаю, что должна. Мне страшно.'

— Эмбер? — Адам потряс меня за плечо, — Эмбер, просыпайся. Мы приехали!

Я лежала на его коленях, ногами к двери. Видимо Иван вез нас осторожно, раз мне удалось уснуть. Супруг помог привстать и осмотрел лицо.

— Нужно показаться лекарю. Ты бледна и выглядишь уставшей.

— Ага, — пробубнил Иван. Мужчина положил руки на руль и наклонился вперед, — Снаружи настоящее пекло, а постовые Витрума по десять минут проверяют каждый экипаж по номерам.

— Обычная процедура. Пересечем ворота, свяжусь с базой. Дальше нас в любом случае не пустят. А для проверки прибывших им придется разбить шатер. За бортом плюс сорок два.

— Я слышал такие температуры были в пустынях на Земле. И не три дня, а постоянно. Как же там люди выживали?

Я еще не проснулась, но вопрос Ивана вызвал интерес.

— Земля была разной, Иван. Пустыни занимали чуть больше тридцати процентов планеты. Остальное моря, океаны, зеленые континенты и даже острова из льда.

— Не знал. Если там так классно, почему первая планета человечества стала непригодной для жизни?

— Люди потребляли слишком много. Я знаю, что земля и вода стали ядовиты от загрязнений.

— Но здесь мы живем очень давно и до сих пор удается поддерживать экологию. Мы потомки тех людей, не могло же все так поменяться? Я думаю, причина глубже, чем просто в загрязнении.

Вопрос будто с издевкой. Я устало выдохнула и вдохнула, только открыв рот, как Адам прижал меня к себе одной рукой. Мне казалось, нарочно, но командующий не слушал наш разговор и думал о своем, буравя номера впереди стоявшего грузовика. Желание спорить иссякло.

— Эй, парень, может свяжешься с ними? Пусть готовят поскорее этот чертов шатер. Я не готов и нос высунуть наружу, не то, чтобы простоять тут часами.

Адам только кивнул в ответ. Он достал устройство связи и набрал код Витрума. Я помнила его, а вот вторая часть была не известной. Мышление программиста так устроено — стараешься запоминать комбинации.

— Командующий Даттон. Прибыли в расположение под Витрум с гражданскими на борту, — громко возвестил блондин, — Да. Да. Боксы выделены. Нужно провести регистрацию и расселить. У нас семьдесят процентов военных. Да. Мои люди. Да, все верно. Принято!

Когда устройство было отключено, мы с Иваном в один голос спросили, — Ну как?

Военный пожал плечами, осмотревшись.

— Сложно сказать. Напряженно. Возможно, это связано с войной и новостями об уничтоженном повстанцами Приграничье.

— Да, сынок, повезет, если проберемся.

Медленно, но мы добрались до первых ворот. Машину проверили, сканировали номера и документы Ивана. Далее мы проехались по прямой дороге и свернули направо. Красавец стеклянный Витрум возвышался впереди, частично сливаясь с пустыней. Он отражал дюны и небо, исчезая, будто призрак.

Нас же туда пока не пустили. Заставили выйти и пройти к темному навесу. Там проходила идентификация.

Простись в преддверии солнцепека непросто, ведь жара буквально обдавала нас горячим паром. Я чувствовала, как нос обжигало изнутри, а подошва обуви нагревалась. Благо, под навесом стало лучше, но охрана Витрума не позволили расслабиться. Они сканировали коды с рук вручную. Тех же, кто не прошел распределение, проверяли либо по чипам, вшитым за ухом, либо по сетчатке глаз, если это был житель Пустоши. Однако найти ничего не удалось. Военным было не за что зацепиться. Формально мы не из Сильвы, путь машины были с номерами из города лесорубов.

Адам не оставался в сторону. Он выступал как организатор эвакуации. По версии командующего, граждане Сильвы перебирались из транспортных узлов, нарушенных действиями повстанцев. Все эти люди направлялись в Витрум, а военные, выехавшие с разведки на подмогу Сильве, приняли решение спасти людей от гибели в жаркие дни. Если бы все военные Сильвы выбрались из города, подобная легенда была бы провальной. Но выбралась только часть. Судьба остальных — не известна. Супруг говорил, что они спрячутся в убежище. Может им все же удалось спастись? — Мы можем ускорить процесс? — Я услышала, как Даттон твердо и настойчиво обратился к мужчине в военной форме. Так Адам рассчитывал на содействие в скором расселении гражданских. Но тот был намного старше и не скрывал презрения к молодому командующему, решившему указать ему как работать. Он даже не обратил внимание на воинский чин.

— Можем оставить всех здесь до открытия Витрума, если не терпится. А уже через три дня пообщаемся, проверим данные и расселим.

— Эти люди проехали огромное расстояние без еды и воды. Температура растет. Это может спровоцировать ухудшение состояния здоровья.

— Ничего, мы же терпим.

— Разве мы здесь не для того, чтобы обеспечивать мирным безопасность? — Холодным ровным голосом спросил Даттон. Я заметила, как военные Витрума становились расторопнее, — Мы с вами на одной стороне. Нельзя допустить жертв на пропускном пункте Витрума. Это портит престиж Андариона.

— Престиж Андариона портят солдаты, сдавшие Приграничье, парень!

Вот как они считают? В этот раз в глазах Командующего я увидела блеск, знакомый с детства. Боль предательства. Так же сказали и мне, когда мои родители погибли в Черных топях. Они шли бороться за лес, а получили пулю в висок и клеймо диверсантов. Это был мирный протест, запятнанный грязной ложью города под куполом.

— Оценивать бои в Приграничье очень удобно, когда сидишь за надежными стеклами Витрума, лейтенант.

Он ниже по званию. И только сейчас понял с кем говорил. Но это не мешало мужчине буквально выйти из себя. Его глаза налились кровью, а крупное лицо раскраснелось. Даже крохотный нос будто бы стал больше. Ответить военный ничего внятного так и не смог, а вот скорость проверки прибавилась. Я ликовала, позабыв о том, что мои данные остались в системе. И Эбена. Но где же он? Я не успела предупредить лекаря!

Я стала искать его взглядом, обернулась назад, вперед. Нигде и только до слуха донесся голос Миты. Пара стояла в стороне ото всех. Эбен что-то говорил девушке, а та кивала. Вид у нее был счастливый. Я не хотела им мешать, но пришлось. Я должна была успеть.

— Эбен? Мое присутствие рядом с ребятами создало неловкую паузу. Но скорее у Миты, нежели у брюнета. Он нисколько не смутился, посмотрел на меня и заботливо коснулся плеча.

— Эмбер, ты бледна словно снег. Как себя чувствуешь?

— Я? Не знаю…. Ох, да все в порядке. Не в порядке. И уже как несколько часов. Я устала. Очень сильно устала. А еще волненик сковало грудную клетку. Но это не важно. По крайней мере, сейчас.

— Прости, Мита, мне нужно предупредить его. Эбен, ты… Я ничего не сделала с тобой.

Прямо сказать я не могла, но темный волк понял. Пусть и не сразу. Я увидела по глазам.

— Понял. Придумаю что-нибудь.

— Уверен? — С опаской спросила Мита. Лекарь обернулся к ней, уверенно соглашаясь.

— Я последний человек, у которого могут быть проблемы в Витруме. Об этом можешь не волноваться.

В этой ситуации Мита не могла показывать свое волнение, пусть его и было легко прочитать во взгляде. Она расположена для общения и чего-то большего, чем дружба, но требуется время. Время, которого у нас у всех сейчас не было.

— Эй, вы! Чего встали? Идите сюда! — Крикнул Иван. Он решил быть замыкающим.

Я обернулась к лекарю, закусив губу. Насчет себя мыслей не было, но тревога о друге не стихала.

— Эбен, ты точно справишься?

— Да, точно! Не волнуйся! — Парень привлек меня к себе и аккуратно обнял. По телу пробежали мурашки. Сейчас казалось неправильным проявлять любой тактильный контакт, но лекарь преследовал свои цели. Он наклонился к уху и тихо прошептал, — Завтра в девять в холле на первом этаже. Надо поговорить. Наедине.

Когда Эбен отстранился, я еще смотрела в его глаза, пытаясь понять, что не так? Глаза у лекаря блестели, а губы напряженно сведены. Он отзывался на мою тревогу и это плохо. Было что-то такое, о чем Андерсон мог сказать только мне. Мита не видела его печали, ведь к ней брюнет обернулся уже с улыбкой. Он будто маску надел.

— Эмбер! Сколько могу звать? Идем скорее, — Иван взял меня за руку и потащил к солдатам со сканерами. Он торопился, потому что Адам попросил помочь. Супруг придумывал как решить вопрос с данными в системе по мне и отвлекал военных наставлениями. Он намеренно указывал на плохую работу, смещая фокус внимания на себя. Но его схеме не суждено было исполниться. Сделав шаг вперед, я почувствовала, как колени прогибаются, а земля стремительно приближается. Сильные руки мужа обхватили меня за талию…

— Эмбер, родная, нет! Эмбер… Сейчас, я помогу…

Темнота утянула меня в тягучий холодный сон. Озноб прошелся по всему телу, а проснулась я уже в светлой комнате под одеялом.

Я чуть приподнялась на локтях и осмотрелась по сторонам. У кровати сидел Адам. Он облокотился на самый край руками и уснул на них. Волосы пшеничного цветы были небрежно растрепаны, белая военная форма перемазана желтым песком, на руке частично виднелся код. Такой же, как и у меня. Наша брачная печать.

Сама комната оказалась маленькой. Около шести квадратов, не больше. Похожа на больничную палату. Я протянула руки перед собой. Догадка верна. На правой красовалась круглая красная лента, а под нее закреплена капельница. Дернись я чуть резче и конструкция полетела бы на пол.

За мной стена, а впереди как будто бы тоже, но это не так. На белом пятне виднелись полосы. Разделители стекол. И белый цвет вовсе не цвет, а свет солнца. Я считала, что в жаркие дни пустыня желтая, но солнце настолько яркое, что выбелило буквально все. А защитные стекла Витрума затемнены, чтобы мы беспрепятственно могли видеть то, что твориться за пределами башни.

В дверь постучали и Адам поднял голову. Светлые голубые глаза засияли. Он не сразу понял, но, когда проснулся, подался вперед, чтобы обнять меня. От огромного мужчины, подобного белому медведю, я рассмеялась, утопая в объятиях и спасая попутно свою руку.

— Пришла в себя? Прекрасно! Значит организм восстанавливается, — донесся знакомый голос.

Адам нехотя отстранился, но продолжил разглядывать меня, будто я не в обморок упала, а пережила военные действия в одиночку. Из-за его спины показался Эбен. Сейчас он выглядел иначе. Как в тот день, когда мы познакомились второй раз. Когда я полюбила его вновь. Но теперь любовь трансформировалась в теплое чувство благодарности. Ему шла голубая форма лекаря и убранные назад темные волосы.

— Эбен? — Улыбнулась я и перевела взгляд на мужа. Он так красив. Перебрался на кровать. Позволил себе подсесть на самый край, склонившись надо мной. Я убрала ему за ухо выбившуюся прядь светлых волос и улыбнулась, — Адам! Сколько времени я провела без сознания?

— Ты была в сознании, но спала. Организм сильно обезвожен, плюс усталость и голод, — лекарь развел руками, подошел к капельнице и проверил содержимое пакета, — Ты не приходила в себя сутки. Эффект от витаминного комплекса, который ты получаешь.

Сутки! Значит наш разговор с Эбеном не состоялся. Но знал ли об этом Адам? И если я была обезвожена, то… По телу пробежала дрожь от неприятного опасения. Я приподнялась, пусть Адам и старался удержать меня в кровати.

— А как ребенок? Я ним все в порядке? Если я так истощила себя. Он ведь совсем маленький!

— Эмбер, — прошептал Адам, — Тише, все в порядке! С нашим малышом все хорошо.

— Откуда ты знаешь? Кто осмотрел меня? — Я покосилась на брюнета, — Ты ведь не хотел, чтобы Эбен вел мою беременность?

— Да? — Изогнул брови лекарь, обменявшись с Адамом неоднозначным взглядом. Тот развел руками.

— Эмбер и ты… В общем я посчитал неправильным доверить тебе вести беременность твоей…

Ревность и Адам неразлучны. Поэтому Эбен сам дополнил.

— Бывшей девушки? Разумно. Соглашусь. Но все изменилось. А даже если бы и нет, существует медицинская этика, и я бы не стал пытаться вернуть ее, пользуясь возможностью общаться без твоего присутствия.

— Да? — Скривился Адам, — Но ты пользовался этой возможностью, когда мы были на западных границах.

— В то время она не была твоей по сердцу.

— Была, но не помнила этого благодаря тебе.

— Адам, благодаря мне она не попала в руки Андариона.

Назревал конфликт. Они точно кошка с собакой.

— Эй, хватит вам! — Остановила перепалку я, — Сколько можно конфликтовать?

— Эмбер, — начал Эбен, — Я…

— Нет! Ты не смей предполагать с кем было мое сердце в тот момент. Сам знаешь, как долго ты дурачил меня во время амнезии, Эбен! А ты, — я обратилась к Адаму, — Хватит ревновать! Особенно к тому, кого просил взять надо мной опеку в качестве мужа на случай твоей гибели.

— Эмбер, я не пытался…

— Дослушай, пожалуйста. Я устала находиться между вами и терпеть постоянное напряжение. Не используйте меня как пешку в своем конфликте. Если имеются нерешенные проблемы и обиды — поговорите друг с другом. Без меня!

Я бы встала и вышла, если бы не чертова трубка. И вообще хотелось больше узнать о ребенке, но эти двое решили поступить по-своему.

— Она права, — первым прервал паузу Эбен и протянул руку Адаму, — Нам давно пора закрыть разногласия. Делить нам нечего, а вот бороться есть за что. Я благодарен тебе за то, что доверил мне обследовать Эмбер.

— Согласен, — ответил рукопожатием Адам, — И я тебе. За то, что много раз помогал нам. Мне следовало быть терпимее. Но ревность…

— Понимаю. Я знаю это чувство.

Больше они не спорили, но Эбен пробыл в палате недолго. Попросил отдыхать и не отказываться от питания. Сейчас это в приоритете.

Адам остался со мной. На время жарких дней нашим домом стал медицинский бокс на седьмом этаже.

Парень сдувал с меня пылинки, заботился, забывая о себе. Он рассказал мне, что присутствовал на узи и слышал, как бьется сердце малыша. Я тоже должна была услышать, я хотела этого, но теперь придется ждать. Может оно и к лучшему. Чем дольше я отстраняюсь от материнства, тем проще быть сильной.

К вечеру первого дня жарких дней я выпросила Адама позволить прогуляться по зимнему саду Витрума. Я надеялась увидеть там Анну и ее малышей. Однако в светлой прохладной комнате, где пели воробьи и расцветали зелеными прериями цветы, я увидела другую женщину. Она была в синем атласном платье приталенного фасона. Волосы больше не темные. Она выкрасила их в светлый соломенный цвет. Похудела и выглядела моложе. Возможно, от того, что больше не приходилось высоко задирать нос и общаться так, будто каждое слово было пропитано ядом.

Я первая увидела ее. Хотела даже повернуть назад, но Адам спросил меня — все ли в порядке?

Нет, не в порядке.

— Эмбер⁈ Как славно, что мы встретились. Не ожидала увидеть тебя здесь, — Деметра осмотрела меня с головы до ног, — И вновь в больничной сорочке, но теперь с халатом.

Старшая растянула губы в улыбке, заговорив приторно-сладко.

— Адам, очень рада! Я слышала, что вы командовали армией в Сильве. Это большая удача, что вам удалось выбраться.

— Не притворяйся, Деметра, — сама от себя не ожидала, но гнев на эту женщину вырос после встречи с Розмари и звонка, который я получила в Сильве, — Ты угрожала мне и Эбену. Ты рассчитывала на наше возвращение, разве не так?

Старшей не понравилось, как я заговорила с ней. Она осмотрительно изучила все вокруг взглядом, поняла, что мы только втроем и перестала улыбаться. Адам недоверчиво наблюдал за нами обеими.

— Я желала вам только блага. Рада, что удалось выбраться из Приграничья. И раз уж ты заговорила об Эбене — это была не угроза, а предупреждение. Я знаю, он здесь. Мы виделись.

— Чего ты хочешь от него?

— Эмбер, — Адам слегка сжал мое плечо, успокаивая, — Тебе нельзя волноваться.

Деметре хватило этой фразы. Она покосилась на еще отсутствующий живот и улыбнулась на одну сторону.

— Вот как все складывается? Ты скоро станешь мамой. В таком случае лучше прекратить воевать с Андарионом. А от Эбена не требуется ничего серьезного. Он уже согласился вернуться. Я решила проблему без твоего участия.

— Какая же ты змея! — У меня даже зубы заскрипели от злости и обиды. Все валиться из рук. Я не справилась. Мы неумолимо возвращаемся к исходной точке. Не так все должно было случится.

На лице Деметры все еще красовалась ухмылка, только глаза выдавали что-то иное. Может мне показалось, но она как будто — страдала?

— Придет время, и ты поймешь меня, Эмбер, — спокойно ответила Старшая. Адам был рядом. Все еще держал меня за плечи. Я же не сводила глаз с непривычно ухоженной и даже яркой для Андариона, блондинки, — Однажды я сказала, что ты ничем не отличаешься от меня. Ненавидишь, потому что знаешь, что мы похожи. Ты была бы отличной Старшей в Доме Мира. И прекрасно бы справилась с тем, чтобы укрывать подобных тебе от таких, как Хельга.

— Хочешь сказать, что ты мне помогла?

— А как же? Ты пробыла в моем доме так долго и вышла сухой из воды. Я хотела бы услышать простую благодарность, но уже давно на это не рассчитываю. Мне не нужно твое признание.

Она в чем-то права. Я никогда не благодарила Деметру за помощь. Как бы там ни было — женщина действительно приютила меня.

— Эмбер, вернемся в бокс? Ты бледна, — участливо обратился Адам, не вмешиваясь в наш разговор. Я покачала головой, отступив от заботы супруга. Все еще испытывая странное чувство из прошлого, я подошла ближе к Старшей.

— Как ты заставила Эбена вернутся? На каких условиях? Ты знаешь, что он не сможет выбраться за пределы Андариона, если пройдет назад по стеклянному мосту?

— Знаю. Но он сделал этот выбор добровольно. Сказал, что в Андарионе он будет полезен больше, чем здесь.

— Тем, что станет проходным билетом назад для тебя и Розмари? А что с ее мужем и ребенком?

Деметра поджала губы, бросив взгляд мне за спину. Опасалась выглядеть двуличной и лицемерной при командующем?

— В Андарион возвращаюсь я, моя дочь и ее муж.

— Муж? Муж, созданный для Андариона? Значит Эбен будет формальным отцом ребенку? — Озвучила догадку вслух я, — А как же Пол? Розмари любит своего мужа.

— Любила, — так же скованно ответила Старшая и подняла подбородок выше, вспоминая роль из прошлого, — Пол остался во Флюмене.

— Флюмен уничтожен ракетами.

— Знаю.

Я не верила своим ушам. В груди кольнуло и я поморщилась. В этот раз Адам не стерпел. После обморока, он стал навязчиво бдителен ко мне.

— Эмбер, хватит. Тебе нужен покой. Любые волнения исключены.

Блондин взял меня за руку, потянув за себя, а сам обернулся к Деметре.

— Когда вы отбываете? Возможно, Розмари стоит попрощаться с Эмбер.

— Да, — подтвердила я, — Пусть она придет ко мне.

Деметра ничего не ответила. Она стояла ровно и смотрела на меня так, будто вот-вот случился взрыв. Но Адам прав, я была не в силах. — В первые сутки после жарких дней наш картеж отправляется в Андарион. Если Эмбер хочет увидеться с Розмари, я устрою встречу. Эбен сообщит время и место.

— Она знает, что он станет ей мужем?

— Эмбер, — притормозил меня Адам, — Идем.

Деметра не ответила. Она так и осталась стоять одна. А я не могла найти себе место весь вечер. Не заснуть и не поговорить. Я не хотела вновь тревожить Адама. Ему, итак, непросто видеть, как я убивалась по Эбену. Мог надумать себе всякого. Но дело не в любовной связи. Наши отношения в прошлом. Я не хотела терять друга, не могла свыкнуться, что ему придется положить свою жизнь на алтарь алчности системы. Эбену и Розмари придется жить вместе, изображая семью. Но ни она, ни он не смогут быть счастливыми.

— Адам?

Супруг сидел в кресле, кивая от усталости. Было около полуночи. Витрум включил защитное затемнение окон, имитирующее ночь, но это мало помогало спастись от ощущения жара. Как будто солнечные лучи проникали везде, даже в помещение, где было прохладно от системы кондиционирования.

Когда я позвала блондина, он вздрогнул и пересел ко мне на кровать. Его сонный взгляд вызвал у меня улыбку. Я коснулась его щеки и нежно провела пальцами вдоль шрамов.

— Я хочу быть с тобой честной, — прошептала я, — Знаю твою природную волчью ревность, поэтому скажу прямо — мне нужно переговорить с Эбеном.

На мою осторожность Адам только расплылся в улыбке и опустил голову мне на колени.

— Эмбер, тебе не удастся его отговорить. И я не стану. Все происходит так, как должно быть.

— Почему? Он жертвует собой ради Розмари и Деметры. Но как же его жизнь? Как Мита?

Голубые глаза парня в полумраке становились черными. Я гладила его волосы, обнимала плечи и ощущала волну спокойствия. Как будто ничего плохого не происходило.

— Ты же знаешь, что сейчас мы все хотим одного…

Губы парня вновь тронула улыбка. Он знал что-то, о чем я не догадывалась.

— Что вы задумали?

— Одному из нас нужно вернуться в Андарион, пока блок находится там, — дал подсказку супруг и присел, поравнявшись со мной, — Тому, кто может вернуться туда без препятствий.

— Черт побери, вы с ума сошли?

Я ругнулась и пылала от восторга. Значит мы не делаем шаг назад? Мы идем вперед!

— Когда ты потеряла сознание, пришлось импровизировать, чтобы солдаты не стали проверять код на руке. Эбен тоже подсуетился. Я не ожидал такой быстрой реакции. Он сказал, что случай сложный, настоял на госпитализации и тогда мы срочно подняли тебя наверх.

— Надо же. Вы сработались в команде?

— Как ни странно, но в команде мы хороши, — усмехнулся Адам, — Эбен оказал тебе первую помощь и когда угроза отступила, признался, что просил тебя переговорить с ним.

— Адам, он просил об этом там у сканеров перед тем, как…

— Знаю, — супруг покачал головой, будто извиняясь, — На тот момент не знали сколько времени займет восстановление и тогда Андерсон решил поведать свою тайну мне.

— И что это была за тайна?

— Блок с данными до сих пор в городе. Он был рядом с тобой с самого начала. Эбен ничего с ним не сделал.

— Рядом со мной? В Доме Мира?

Блондин подтвердил догадку молчаливым кивком.

— Боже… А Деметра знает?

— У меня нет такой информации, но думаю, что нет. По крайней мере Эбен об этом не сказал. По окончании жарких дней он выполнит ее просьбу и таким образом отведет от себя подозрения.

— Что потом? Что будет, когда он найдет блок?

Адам молчал. Я видела даже в этой полутьме, что командующий знал, как поступит лекарь, но не решался сказать мне, ожидая возражения. Может Даттон и попытался бы соврать, но у него это выходило сравнительно паршиво. Не то, что у городских.

— Попробует сам связаться со станциями, верно? Адам, этого нельзя допустить. Эбен не знает тонкостей. Добраться до командного пункта непросто. Долгое время Итан готовил меня к этому. Я запоминала схемы, чертежи, знала, как обойти охрану и выстроить программные зеркала. Он хотел, чтобы я отключила систему кондиционирования города, но я в итоге пошла против всех. Ты сам знаешь…

— Эмбер, — тихо обратился блондин, — Мы не знаем, что будет завтра. Не знаем как быстро Андарион обратит внимание на пополнение жителей в Витруме и как поступит с Пустошью после уничтожения Приграничья. Будущее туманно даже для меня. Поэтому так сложно ответить честно на твой вопрос. Эбен считает, что у него получится. А я знаю этого парня с малых лет, пусть и с большим перерывом. Он не станет рисковать, не просчитав пути отхода.

Переложить ответственность на чужие плечи сложно. Особенно когда ты чувствуешь, что это не по силам другому человеку. Но мне куда сложнее вернуться под купол.

— Эбен смог укрыть тебя от глаз врага, поставив тебя перед самым его носом. Я думаю, это повод довериться лекарю.

— А что будет с нами?

— Мы поедем в Орто. Вернешься на Родину, — Адам взял мои руки в свои, — Мы не нарушим обещание.

— Итан постоянно напоминает о себе?

— Неустанно. Устройство, которое он передал тебе, полно угроз. Он знает, что мы в Витруме.

— Архитектор не оставит меня. Война ничто по сравнению с информированием станций. Если нам удастся, все разногласия и жажда власти потеряют смысл.

Командующий коснулся губами моих рук и подтянул меня всю к себе в объятия.

— Да, если на станциях еще кто-то остался.

— Остался, — прошептала я, не отрекаясь от слепой веры в людей прошлого.

Наутро, пока Адам временно отправился на военный совет в подвальные комнаты, я решила навестить Эбена, но не застала его в боксе. Дверь была заперта и на стук никто не откликался. Тогда я решила вернуться назад. Лифты на период жарких дней отключили. Все жители Витрума поднимались и спускались по лестницам. Я поднималась на свой этаж, когда услышала знакомые голоса. Звонкие, веселые детские песни разливались эхом по всему Витруму, а вслед за ними доносилось негромкое ворчание.

— Ну давайте, чуть быстрее! Вы меня с ума сведете, точно говорю!

— Анна? — Сама себе поверить не могла. Пулей взлетела вверх, пытаясь вспомнить на каком этаже живет девушка и какой номер бокса. Но этого н, я застала их уже на восьмом. Удивительно, но детки как будто бы стали старше. Прошло всего то чуть больше месяца?

Сегодня она была в белой робе. Такую выдают в Витруме, но носят не все. Нет никакой обязаловки. Девушка обернулась и открыла рот от удивления. Она ухватила Диану за руку, а Томас сам держал маму за штанину. Здоровый и румяный малыш.

— Боже мой, Эмбер? Ох, я глазам своим не верю! Иди ко мне, я обниму хоть.

— Давай поднимемся? — наскоро приобняв Анну, я заторопилась вперед, — Мне о стольком нужно тебе рассказать!

— Да, да… Только мы торопимся, — мы вышли на ровную площадку десятого этажа. Тут никого не было, но я заметила, как девушка оглядывается. Ее каре собрано в хвост, под глазами синяки от усталости. Нет былой свободы в общении и заинтересованности. Хотя до встречи со мной Анна казалась прежней.

— Тогда, может, в другой раз? Я очень хочу поговорить с тобой. Там у меня никого не было. Друзей, таких, как ты!

— Я друг? — Брюнетка легонько ударила себя в грудь и усмехнулась, — Жара тебе точно голову напекла. Мы соседки, да, но чтобы друзья… Нет, Эмбер, мне не до девичьих сплетен. Прости.

Что-то не так. Она меня отталкивала и делала это очень демонстративно. А в глаза почти не смотрела. Отвлекалась на ребятишек. Томаса на руки взяла, Диану постоянно тормозила от попыток отойти в сторону.

— Значит я ошиблась. Тогда прости, что потревожила. И я рада, что с Томасом все в порядке, — я позволила себе погладить мальчика по голове, после чего смахнула влагу с глаз. Этого еще не хватало. Анна поджала губы, пожевывая их от волнения зубами. Она смотрела на меня пристально и бесхитростно. Ей было больно.

— Берегите себя.

— И ты, — ответила подруга, — Куда бы не завела вас с Адамом война.

На этом все. Она ушла. Очень быстро. А я осталась одна. Провела еще несколько часов в одиночестве, обдумывая произошедшее. Анну понять можно. У нее семья, дети. Наверняка страх за их безопасность отводит женщину от дружбы со мной.

Это был второй день жарких дней. К вечеру вернулся Адам. И он не весел. Напряжен. Я уловила это с первой минуты, как только военный зашел в медицинский блок.

— Что-то не так?

Высокий парень присел на стул у входа, опустив лицо на ладони.

— Есть вести из Приграничья. Не знаю верные ли они, но по данным управления, в сдаче города обвиняют военных.

— Военных темной армии города?

— Никакой темной армии для Андариона нет, — командующий поднял ко мне взгляд, — Вина на плечах нашей армии. Но пока у нас есть алиби.

Адам замолчал. Я тоже. Парень тихо выдохнул, — Быстрее бы закончились жаркие дни…

— Я видела Анну. Похоже она сторонится меня.

— Генри тоже. И правильно делают. Если город пожелает нас задержать, повяжут и тех, кто встанет на нашу защиту.

На месте Анны я поступила бы так же. И Адам. Он старательно скрывал от меня свои тревоги, но я замечала, как военный украдкой смотрит в мою сторону, сведя брови к переносице, чувствовала его будто бы случайные прикосновения ладони к животу. Словно так он мог уберечь младенца от невзгод, напомнить о себе. Ни я, ни супруг не виноваты в том, что все так обернулось. Он хотел стать тенью, отправившись в Приграничье, считал, что так от меня отстанут, но не смог предупредить действия Андариона. Потому казнил себя. Молча.

Было около одиннадцати, когда звонок блока заработал. На голубом экране табло у двери появился знакомый код. Адам и я были в постели, когда к нам пришел гость. Супруг отвлекся от просмотра по десятому кругу фильма о Витруме и попросил меня не вставать.

— Эбен, — поприветствовал военный, — Проходи!

— Я не один. С Митой и сейчас подойдут еще гости.

Я поправила волосы, беспокоясь о том, что выгляжу ужасно для визитов. Но отражение в зеркальном окне успокоило. Волнистые от природы волосы почти всегда выглядят одинаково. Да и на лице появился румянец от питания Витрума. На мне были надеты легкие тонкие брюки белого цвета и маечка, поэтому сверху я накинула тунику. Так и вышла за перегородку из матового стекла, разделявшую зону спальни с прихожей бокса-палаты.

На пороге стоял Эбен, за ним Мита. Она выглядела иначе. Непривычно без своей формы. Вся в белом, дублируя мой наряд, как униформу. Волосы завились от влаги и небрежно торчали в разные стороны, придавая милому лицу дерзости. Я улыбнулась, увидев их вместе.

— Проходите, — Адам пожал руку лекарю и наклонился к девушке, приобняв ее, — И кто же гости?

— Скоро узнаешь, — бегло ответил Эбен. Он прошел вперед и встретился со мной взглядом. В глазах промелькнула растерянность, и я первой подалась вперед, чтобы обнять лекаря, а затем и Миту.

— Рада вас видеть. Мы собирались спать. Делать в палате особо нечего, вдобавок у меня ужасная усталость. Как будто я долго бежала и вымотала себя на годы вперед.

— Она либо спит, либо ищет приключений, — усмехнулся Адам. Он в два шага оказался рядом со мной, по-свойски обняв меня за плечо, прижимая к себе, — Но я пытаюсь держать ее в постели.

— Может поэтому она и устает? — Мита изогнула бровь, а когда поняла, что присутствующие не уловили шутку, добавила, — Ты не выпускаешь ее из постели, здоровяк!

— Эмбер беременна, — лекарь не оценил шутку. Он прошел вперед к шкафчику с медикаментами, — Поэтому ее мучает сонливость, апатия, слабость. Это нормально для такого срока. Я выпишу тебе препарат, он поможет сохранять силы в поездках.

Парень открыл шкаф с помощью крохотного магнитного ключа и нашел среди коробочек ту, что была с желтым ярлычком сверху.

Мита сложила руки на груди. Она пристально наблюдала за реакцией лекаря. Я поняла, что между ними ничего не было. Скорее всего Эбен пасует или нарочно тянет с проявлением чувств. Они были, я убеждена в этом!

— Вы же не останетесь в Витруме?

— Нет, — Адам ответил быстрее меня, — При всем желании сберечь Эмбер и предоставить ей лучшие условия, ничего не выйдет.

— Тогда советую взять пару пачек, — Эбен подошел к нам и передал мне в руки лекарство, — Это безопасно. Постарайся принимать каждое утро, особенно в период скудного питания. Здесь все, что необходимо для развития малыша.

— Спасибо! А дальше?

— Будем надеяться ты попадешь к хорошему лекарю.

— Адам, куда вы направитесь? — Осторожно поинтересовалась Мита.

Даттон растянул губы в подобие улыбки и молчаливо извинился.

— Поняла. Секреты.

— Нет, просто… Я не уверен, что все будет так. Но тебе советую обосноваться здесь, если жаркие дни минуем без последствий.

— Не знаю, может так будет лучше. Я думаю об этом постоянно. Просто не выходит из головы как жить после? Еще и с чистыми данными.

Мита посмотрела на свою руку, и я увидела код. Она так и не сказала Эбену? Он должен был вытащить капсулу.

— Будем надеяться на лучшее и готовиться к худшему.

— Как в старые добрые времена, — улыбнулась брюнетка, — Помню. Лихо было. Что ни день, то передряга. — Сильва не сразу стала домом, даа… Ты права, есть что вспомнить.

Ну вот теперь Адам и Мита улыбались друг другу. И это уже кололо где-то в груди притаившуюся ревность. Благо супруг быстро переключил неловкие разговоры в правильное русло. Он предложил расположиться на нашей широкой кровати. Застелил ее покрывалом и принес из холодильника запасы закусок, предназначавшихся нам двоим.

— В Витруме излишки питания. А для хорошего вечера, раз вы заглянули, нужен травяной чай и еда.

— Как в детстве, — с восторгом отметила Мита, упав на кровать рядом со мной, — Может погадаем? Я могу по руке. Эбен?

— Как здорово! Эбен, соглашайся! — Поддержала я.

— Серьезно? — Он чуть сконфузился, но интерес победил, — Военная умеет предсказывать будущее?

— Еще как! Ты будешь первым подопытным на сегодня. Раскрою все твои тайны.

— Мита, полегче, не спугни единственного медика в нашей группе! — Усмехнулся Даттон.

— Его? Не спугну. Ты не видел как он страховал меня в подземных коридорах.

Лекарь забрался на кровать, а Адам принес для нас угощений и остался стоять за моей спиной, нежно поглаживая руками плечи. Как обычно, командующий проявлял заботу. Ему редко удавалось это раньше из-за постоянного отсутствия.

— Хорошо, я готов пройти испытание, — поднял руки брюнет, — Конечно, я слышал, что пустынные жители любят мистику, но был уверен, что военные — люди порядка и дисциплины.

— Я не совсем военная это раз, хиромантия не мистика, это два! Мне нужна твоя ладонь — это три!

— Бери хоть две, мне не жалко.

Мита скорчила гримасу и подсела поближе к Эбену. Девушка коснулась правой руки лекаря и тот вздрогнул, будто от тока. Военной понравилась реакция и она придвинулась еще ближе, так, что ее обнаженное плечо касалось груди Эбена.

— Освещение плохое, но я постараюсь разобраться.

— Если взялась, — выдохнул Эбен, явно испытывающий романтическое волнение, — Разбирайся. Меня мучает интерес.

Зеленоглазая брюнетка подняла голову и изобразила улыбку. Ее лицо было так близко к лицу Эбена, что вот-вот могло произойти что-то романтичное. Но Мита скоро отвела взгляд к ладони юноши. Она сжимала ее в одной руке, другой же очерчивала линии.

— Вот это дорога жизни и она раздваивается. Ты уехал из родного дома, а вот тут, смотри… Вот тут ты возвращаешься.

— Что это значит? — Шепотом спросил лекарь.

— Ты не покидал родные края? Может родители увозили?

— Он уехал в Андарион, будучи подростком, — с улыбкой вмешалась я.

— Аа, да? Но дом младенчества и дом подростка разный. Он как будто вернулся назад в свои двенадцать-пятнадцать лет.

Эбен поморщился. Он замотал головой и перевел тему будто нарочно.

— Скажи про эту линию? Ты знаешь, что она значит?

— Эта? Романы. У тебя тут совсем ничего. Всего две-три линии. Зато линия сердца как цепь. Будто ты постоянно сомневаешься и убеждаешь себя.

— Убеждаю в чем?

Эбен разглядывал лицо девушки, а та не отрывала взгляд от ладони. Ее ресницы дрожали, а губы пересохли от волнения. Она постоянно их прикусывала.

— Я не знаю… У меня линия сердца прерывистая. Так бывает, когда отказываешься привязываться к людям, выбираешь путь одиночки.

— Покажи?

Мита бегло посмотрела на нас, а затем неохотно и немного стыдливо, показала ладонь. Теперь Эбен никак не мог проглядеть код. Даже если ранее был невнимателен, не замечая его под браслетом часов.

— Не похоже на выбор одиночки.

— Да. Но линия прервалась. С ней покончено, — Мита снова акцентировала внимание на ее ладонь, — А вот тут, видишь, появилась. Другая, глубокая и ровная.

— Это значит — надежда есть?

— Да. Надежда есть, — губы бантиком тронула улыбка. Девушка позволила себе наклонить голову к плечу лекаря и вновь раскрыла его ладонь в своих руках, — Но и тебе не о чем переживать. Линия на твоей ладони меняется. Если верить хиромантии, сердце сбросит цепь вот здесь.

Я и Адам быстро сориентировались, что игра переходит в личный значимый момент для этих двух непохожих, но духовно близких людей. Мы невнятно и торопливо перекинулись упоминанием о чае и вышли вместе в коридор. Да, помещение небольшое, но даже нашего ухода за перегородку из матового стекла позволило Мите решиться. Я успела уловить только движение. Военная подняла руку к лицу лекаря, коснулась ладонью щеки и притянула Эбена к своим губам. А тот не отстранился. Он обнял девушку руками, ответив на поцелуй. Я рот руками зажала, испытывая странное детское чувство радости, а Адам прикладывал палец к губам, умоляя меня прекратить. Он говорил всякую чушь, имитируя поиск трав, которые стояли на столике напротив кровати, лишь бы только оставить фон и не спугнуть ребят. Мы дали бы влюбленным больше времени, но в дверь постучали. На голубом мониторе показались коды. Анна и Генри.

Адам незамедлительно открыл дверь. Парочка вошла внутрь быстро и в этот раз, сухая на эмоции Анна, бросилась мне на шею. Она хватала меня за щеки, извинялась и говорила, что рада видеть целой и невредимой. Генри улыбался из пол усов и вел себя более сдержанно.

— Адам и ты иди! Обниму тебя, парень! — Переключилась на супруга Анна. Ему пришлось наклониться, чтобы она дотянулась до его шеи, — В этот раз без переломов и порезов?

— Почти, — усмехнулся командующий, — С Эмбер я стал меньше подставляться.

— Она хорошо на тебя влияет, — подруга посмотрела мне за спину, — Ой, здравствуйте!

К нам вышла Мита, а за ней показался Эбен. Он украдкой потер большим пальцем нижнюю губу, маскируя поцелуй. Словно мальчишка, парень выглядел немного растерянным, но довольным. Он растекался как масло на сковородке. Военной удалось пригреть его своим теплом, да и сама она сияла ярче лампочки.

— Эбен и Мита, — громко представил ребят военный, — Они из близкого окружения. Эбен лекарь, друг детства Эмбер. А Мита служила добровольцем в Сильве. Я знаю ее уже лет семь, не меньше.

— Приятно познакомится, — Генри пожал руку лекарю, — Редко встретишь медиков в непринужденной обстановке.

— Если свои, то переживать не о чем. В последнее время в Витруме стало очень напряженно, — Анна подняла голову к Адаму, — Здесь точно нет прослушки и камер?

— Точно, — ответил Эбен, — По протоколу Андарион не проводит в медицинскую палату систем слежения, кроме тех, которые устанавливают сами лекари.

— И здесь их нет?

— Нет. Тебе не стоит переживать. Вы пришли на осмотр к лекарю, который сейчас ведет осмотр Эмбер. Формально все чисто, — успокоил Адам. Он положил руку на спину Анны, провожая ее в комнату, — У нас не шикарные апартаменты, но ты можешь присесть на кровать, как и остальные.

Анна не скрывала волнения и почти не смотрела на меня, даже когда все вернулись в комнату и комната наполнилась голосами. В этот раз Мита села перед Эбеном и демонстративно обхватила его руками себя в замок. Тот не сопротивлялся, пусть и не выражал большого счастья. Я догадывалась отчего.

Адам не утратил гостеприимства. Не в своем доме, без должной посуды и условий, он сделал травяной чай из лепестков ароматной розы, собранной во Флюмене и предложил всем относительно аппетитные, но все же тарталетки-десерт.

— Как будто я снова оказалась в гарнизоне, на западной границе, — протянула Анна, наслаждаясь ароматом напитка, — Мы так частенько собирались. Семьями. Адам приходил один и мы гадали с кем встречается этот красавчик.

— Армия была его женой, — усмехнулся Генри, — Вам девчонкам лишь бы романы придумать.

— С пеленками, да готовкой без фантазий не прожить, — отмахнулась подруга, — Тебе это скоро предстоит, Эмбер. И молись, чтобы к тому времени вы поселились в хорошем боксе. Я слышала в Сильве людям приходилось сидеть дома неделями из-за постоянного дыма

— Все так быстро меняется, что сложно предугадать куда занесет нелегкая завтра.

— Да, знаю, — поджала губы девушка и протянула по простыне руку к моей руке, — Ты прости, что так грубо отшила тебя в коридоре. Я испугалась. Да и сейчас боюсь. Надолго не задержимся, но я очень хотела тебя увидеть.

— Как ты узнала, что здесь безопасно?

Анна покосилась на Эбена и тот пожал плечами.

— Я сделал, что мог. Ты говорила про мальчика Томаса, помнишь?

— Днем я водила сына в медблок и там был этот парень. Он увидел моего сына и спросил знаю ли я тебя. В общем слово за слово и вот, я тут. Пришла повидаться. Кто знает, может в последний раз.

Никто из мужчин не поправили ее. Только Мита озадаченно посмотрела в мою сторону.

— Мне не хочется прощаться. Но если это действительно последняя встреча, то у меня будет просьба.

Анна напряглась. Я нервно хихикнула, взяв ее за руку.

— Поцелуй Диану и Томаса от меня. У тебя славные малыши. Я буду по ним скучать!

— Ты будешь, — девушка закивала. Мне показалось, или глаза покраснели? — А эти сорванцы только Адама и помнят. Диана говорит пусть этот высокий дядя приедет и покатает на плечах! И Томас его ждет.

Адам хитро улыбнулся, крепче обняв меня.

— Ты будешь хорошим отцом, здоровяк.

— Надеюсь на это, Анна. Спасибо!

Пауза. Неловкая и тяжелая, как металл. Она возникла от того, что завтра все наши надежды могут лопнуть как мыльный пузырь.

— А вы, ребята, женаты? — Нелепо решил нарушить молчание Генри. Он вообще не особо умел вписаться в компанию. Анна тут же легонько толкнула его в бок, замечая, что пара сконфузилась.

— Нет, мы просто, — Эбен выровнялся, освободил одну руку и поднес к переносице, сжав ее, — Мы хорошие друзья.

Выражение лица Миты не изменилось. Она держала маску, будто кукла.

— Генри разбирается в отношениях как военный. Не смущайтесь, ребята, — отмахнулась подруга, — А еще говорит, что я придумываю всем романтику.

— Может я заварю еще чая? — Переспросил Адам.

— Пожалуй еще немного и мы пойдем.

Жаль, что нам с Анной не поговорить наедине. Но косвенно она передала мне все, что хотела. Женщина говорила о том, как непросто в беременность, как получить привилегии на военных точках, когда ездишь за мужем. А перед уходом резко развернулась и выдала, — У меня ведь твоя сумка в боксе! Вещи из гарнизона пришли, но к тому времени и ты и Адам были в Диалоне. Могу передать.

— Слава Богам, если они есть, — хлопнула в ладоши я и обняла подругу, — Там были очень милые платья. Может еще повезет их носить!

Анна покосилась на живот и скривилась.

— Ты лучше готовься к платьям-простыням. Такой живот вырастет, что ног видеть не будешь.

— Ох, нет, не пугай меня раньше времени.

— А я уже хочу увидеть ее такой.

Мурашки по коже побежали, когда Адам поцеловал меня в шею и обнял сзади.

— Я сейчас умру от умиления! Прекращайте, а то придется разводится с Генри и искать себе молодого любовника.

— Ты что-то сказала? — Пробубнил мужчина. Он как раз обувался. Анна отмахнулась.

— Да куда я от него. Вросла в этого ворчуна так, что с кровью не оторвешь, — Она выглянула за меня, — Генри, ты в порядке?

— В порядке. Голова кружится.

— Он еще не отошел от ранения. Восстановление идет долго. Если бы не служба, Генри бы оправился скорее. Но Андарион не считается с нашим мнением. Им плевать, что я с детьми можем лишиться мужа и отца.

— Уходите? — Эбен решил присоединится к проводам, — Я тоже скоро пойду. Час поздний и Мита уже задремала.

— А мы шумим! — заворчала Анна, — Простите, молодежь, я как будто погрузилась в прошлое и обо всем забыла. Этот вечер запомнится.

— Надеюсь мы его повторим, — настаивал Адам, — Но уже у нас дома.

— И чтобы рядом стояла колыбель с крохотным Даттоном. Я только за!

— Я готов, — Генри поравнялся с супругой. Пришло время проститься.

Не ожидала от себя, но когда Анна обняла меня, к горлу ком подошел. И так больно разгорелся в груди. Я чувствовала — мы не увидимся. Но принять не могла.

— За вещами завтра зайдет лекарь. Если ты не против, парень?

— Нет проблем. Наберите мне на устройство.

Анна кивнула, шмыгнула носом и поторопила супруга. Кивнув беззвучное прощай, брюнетка скрылась за дверью, крепко сжимая супруга за руку. С их уходом стало очень тихо. Мы ничего не говорили. Эбен посмотрел на Адама и сложил руки на груди. Блондин кивнул в ответ.

— Как Мита?

— Спит. Я не хочу ее будить, она ведь просто притворяется отдохнувшей.

— Переживает о третьем дне? — Шепотом спросила я. Адам все еще обнимал меня со спины. Его горячая ладонь широко распласталась на моем плоском животе. Но теперь лекарь ничего не замечал. Он был глубоко в своих тревогах.

— Мне нужно сказать ей… Я не хочу давать надежду.

— Эбен, — вмешался Адам, — Не отталкивай Миту. У нее может быть не будет другого «завтра». Как и у нас всех. Она симпатизирует тебе.

— Знаю, — парень поджал губы, — Я пойду. Встретимся завтра.

Под «я пойду» подразумевалось — не один. Я знала Эбена так давно, что не спрашивала о девушке. Он достал запасной плед из шкафа, накрыл брюнетку и поднял на руки. Та замурчала, уткнувшись в грудь лекарю. У открытой двери парень бросил нам — «Доброй ночи» и скрылся в тусклом свете коридоров. Стало тихо. Адам все еще обнимал меня, уткнувшись лицом в плечо. От него исходило тепло, пахло хвоей и пряником. Сильные руки спрятали хрупкую фигуру в крепких силках, и сердце военного стучало так ровно и так спокойно… Я думала о том, что не хочу прощаться с этим днем. Я хочу остаться в нем навсегда. Жить в этой крохотной комнатке с любимым и забыть о том, что сделал Андарион со всеми нами.