19

Всю ночь снился любимый. Он уговаривал меня потерпеть, просил не сдаваться и быть смелой. «Мы все преодолеем», — говорил он, целуя меня. Я с радостью обнимала Тимошу, гладила его мягкие темные вихры и тонула в глубоких бархатистых шоколадных глазах. Проснулась почти счастливой. У моего носа примостился черно-белый шерстяной комок, я потрогала его и кот зашевелился.

— Доброе утро Семен Семеныч! — поприветствовала я зверушку, и получила в ответ ласковый прищур зеленых глаз. — Ну что, завтрак готовить пойдем?

Позавтракала бутербродами и холодным чаем, кота покормила кусочком курицы, а собаку косточками и хлебом. Настроение прекрасное! Мы все преодолеем — так Тимоша сказал!

В этот день я заметила, как изменился ландшафт. Вместо сплошных лесов, озер и рек, теперь появились невысокие холмы, поросшие бурой мелкой травой и бескрайние поля. Я поняла, что нахожусь на территории Татарстана, даже немного обрадовалась, потому как в лесистом Пермском крае боялась встретиться с обитателями тайги — медведем или волком, лосем. Зная, что в тайге растут множество ягод и лещина, я старалась не рисковать, собирая их по опушкам, не углубляясь в лес, и каждый раз вздрагивала от малейшего шороха или хруста веток. Теперь же я лишилась вкуснейшей малины, но мне стало спокойнее, зайцев и сурков я не боялась. И еще я решила, что меня здесь никто не ищет, что уже можно посетить какой-нибудь сельский магазинчик. Я старалась держаться подальше от больших городов и даже небольших, да и коню легче было перенести проселочную дорогу, чем шоссе.

Август подходил к концу, я была на полпути к дому. Однообразные просторы Татарстана мне порядком надоели, хотелось лесов, влажных и прохладных, с хрустальными родниками и гулким эхом. Стало казаться, что у меня не было иной жизни — всегда в дороге, весь мир мой дом. Уже не боясь, я устраивалась на ночлег, без малейшего страха заезжала в сельские магазины, не обращая внимания на любопытные взгляды. Иногда делала себе небольшие передышки по полдня, чтобы выстирать одежду и помыться, если находила уединенное место у чистой реки или озера. С кормежкой кота проблема решилась сама собой. Как-то в магазине я увидела сухой корм для кошек и взяла сразу два пакета. Кот с удовольствием ел сухие коричневые комочки и пил воду из пластиковой миски, которую купила там же. С собакой было сложнее, потому как сухого корма для него мне не удалось найти, Дик довольствовался ржаным хлебом и объедками, по-прежнему ловил ящериц, только вряд ли ел их. Ни разу не видела. Вдруг меня осенило — а не поджарить ли мне их на огне? Может Дик будет их есть с удовольствием тогда.

В тот же день к вечеру пес притащил мне четыре ящерицы, пришлось похвалить такого удачливого охотника. Я нанизала пару рептилий на ветку и стала обжаривать их. Запах жареного мяса щекотал ноздри и вызывал желание впиться в сочное бедро ящерки. Странно, раньше не замечала за собой страсть к поеданию экзотических блюд. Когда блюдо было готово, я пару минут колебалась, попробовать ли мне его, или целиком отдать собаке и коту, но потом решила отломить и себе кусочек. Оторвала лапку, что была больше других, посолила и, преодолевая отвращение, принюхалась. Аромат приятный, напоминает запах жареной курицы. Откусила кусочек — и точно похоже на курицу, только с копчёным привкусом! Не хватало приправ. Я поняла, что с этого дня голодной не останусь, мой сумасшедший пес накормит меня деликатесом всегда. Ему тоже понравился ужин, даже у кота отобрал порцию. Я смотрела на их разборки и смеялась. Хорошо, что они у меня есть!

Погода меня баловала, лишь пару раз попала под дождь, но я не стала даже останавливаться. Каждый раз осматривая коня, я разговаривала с ним. Султан меня понимал, ласкался, дотрагиваясь до плеча мягкими бархатистыми губами. Я боялась, что он не выдержит такого большого расстояния, но конь был в норме и выглядел более здоровым, чем в начале пути. Я тоже, как ни странно, чувствовала себя очень хорошо. Мое тело натренировалось и уже совсем не болело от верховой езды.

Одно меня смущало, прошло больше двух месяцев, а у меня не наступали критические дни. Я вспомнила о них, когда увидела гигиенические прокладки на полке магазина. Все пыталась припомнить, когда эти дни у меня вообще были, и не могла. И вечером, у костра перебирала в уме. Вдруг вспомнила. Мы тогда в Катере были, я сдала последние экзамены. Конец июня! Получается, два месяца назад. Вдруг мое сердце забилось с удвоенной силой от предположения. А вдруг я беременна? От этих мыслей стало жарко, я не могла усидеть на месте, встала и стала ходить вокруг костра. Неужели?! А почему нет? Мы с мужем хотели ребенка, после той замершей беременности прошло полгода, даже больше, мы решили, что приедем домой в Новороссийск и… И я знала единственный день, когда могла забеременеть!

В тот день мы возвращались из Катера на конезавод, нужно было решить, что делать с ним. Я, наконец-то стала законной владелицей нашего семейного бизнеса, все проблемы позади, решение суда поставило точку в этом деле. Однако, желания заниматься этим конезаводом у меня не было. Даже не хотелось возвращаться в родные края, и тем более останавливаться в доме, где я выросла. Настроение совсем пропало, я сидела на пассажирском сидении, рядом с Тимом, глядя на буйную растительность, мелькавшую за окном автомобиля. Тим пытался разговорить меня, но потом замолчал. Вдруг он остановил машину. Я посмотрела на него:

— Ты чего?

— Поговорим? — спросил он, поворачиваясь ко мне. — В чем дело Ева? Тебя будто насильно тянут…

— Да! Насильно! Я не хочу ехать туда, тем более жить там… пусть даже и несколько дней… — мне стало душно и я вышла из машины. Облокотившись на черное глянцевое крыло автомобиля, стала смотреть на разноцветную поляну передо мной. Что-то всплывало в памяти, теплое и радостное… Тим встал рядом. — Знаешь, не хочется снова туда, где умерла… где кончилась жизнь моих родителей… Проклятый конезавод, он никому счастья не принес…

— Я понимаю… Но ведь мы можем остановиться в тайге, где зимой жили. Не обязательно жить в родительском доме, — муж обнял меня и поцеловал в макушку, я обняла его за пояс, прижалась. Самый родной мой человек на всем свете… — Ева! Ты узнаешь место?

Я отстранилась и стала оглядываться. Да, что-то знакомое, душа наполнялась светом и счастьем. Мимо проехал автобус, промчалась «легковушка», оставляя за собой длинный тягучий звук клаксона. И тут я вспомнила! Почти год назад, именно на этом месте Тимоша впервые позвал меня замуж!

— Предложение! Правда оно не привело к свадьбе…

— Мы все равно поженились, так что… может пообедаем на природе?

Мы снова уселись в машину и свернули с федеральной трассы на проселочную дорогу. Проехав метров триста, расположились на полянке у опушки леса. Казалось, что цивилизация очень далеко отсюда, первозданная красота слепила глаза яркими красками и теплым нежным духом. Настроение поднялось, мы расстелили покрывало на траву и разложили съестные припасы, которые нашлись в багажнике автомобиля. А нашлось много чего, в основном фрукты и овощи. Обедая, вспоминали зимние приключения в тайге, мое трудное излечение и ревность к Любе, которая сейчас веселила, но тогда едва не разбила мое сердце. Если честно, то на том пикничке мы впервые затронули эту историю с ревностью. До этого я не хотела ничего вспоминать, да и некогда было, потому что после свадьбы я сдавала сессию, потом мы сразу уехали в Новороссийск. А через несколько дней после приезда я невольно стала хозяйкой огромного конезавода, который находился недалеко от дома.

Однажды, вскоре после приезда домой, к нам в гости заявился очень худой интеллигентный человек. Он был очень высок, под два метра и невероятно худ, во время разговора сидел в кресле и качался из стороны в сторону, как мне показалось, от сквозняка, бродившего по комнате. Волосы и глаза пришельца были одного цвета — серые, с серебристым блеском, губы отливали синевой, а запавшие щеки казались испачканными чем-то желтым. Но он был веселым, все время шутил и называл меня милой девушкой. Тим улыбался, глядя на него, в его глазах светилось уважение пополам с жалостью. Незнакомец представился Вадимом Львовичем Островским, владельцем преуспевающего местного конезавода, затем предложил мне принять в дар этот бизнес. Я просто онемела от неожиданности, но Вадим Львович продолжил излагать суть своего визита. Дело заключалось в том, что жить ему оставалось месяца два, врачи диагностировали онкологию на последней стадии. У Вадима Львовича был сын, единственный ребенок, который стал инвалидом и не мог управлять конезаводом, да и не хотел.

— Я не могу принять такой подарок! — возразила я, выслушав гостя. — Я вам кто? Никто! Как вы можете предлагать в дар незнакомому человеку бизнес, который выстраивали годами, жили этим делом?!

— Молодец! Твое возмущение лишний раз доказывает, что ты честная и умная. Только такому человеку я могу спокойно передать свое дело. Тем более, я хорошо знаю Тимофея и его семью, доверяю им… думаю, что могу спокойно умереть, если дело моей жизни и мой сын в добрых, надёжных руках.

— Сын?! — я переглянулась с Тимом, но тот лишь ободряюще улыбнулся мне.

— Да… Тимофей не рассказал тебе? Дело в том, что мне не на кого еще и сына оставить. Он два года назад инвалидом стал. Зовут Антон. Я предлагаю честную сделку — я тебе конезавод, а ты мне гарантии, что мой сын не будет ни в чем нуждаться до конца своих дней. Да, ты не думай, что тебе легко придется с Антоном, он сложный человек. Ты не отказывайся сразу, девочка… подумай, только недолго. Мне осталось пару месяцев в этой жизни, но надо успеть еще многое.

Вадим Львович ушел, а мы еще долго обсуждали все нюансы сделки. Тим обещал помочь и с конезаводом, и с Антоном.

— Ты не думай, что тебе все даром достанется. Ты просто Антоху не знаешь. Вспомни себя еще год назад. Только он еще хуже, в десять раз хуже. Лечиться не хочет — не верит, что это возможно, озлобился на весь мир, в каждом врага видит… — Тим присел возле меня на корточки и взяв мои руки в свои, целовал нежно. — А если ты станешь хозяйкой его, по сути, наследства, то ты для него будешь враг номер один… Но он мой друг, я не могу его бросить.

— Не пойму, Тимош, ты меня уговариваешь или отговариваешь? — мне и правда стало страшно, от перспективы стать кому-то врагом.

— Предупреждаю… но больше некому помочь. Вадим Львович очень хороший человек, мне его искренне жаль. А ты, я знаю, справишься!

На другой день я все решила. Я приму конезавод, пусть Вадим Львович успокоится. Но приложу все силы, чтобы поставить его сына на ноги. Тим сказал, что это возможно. И, когда это случится, я отдам Антону все до копейки, мне не надо бесплатно. Я сама позвонила Вадиму Львовичу, он сильно обрадовался, но прежде, чем оформлять документы, предложил познакомиться с Антоном. Мы приехали в Новороссийск, шикарная квартира, и очень злой, просто колючий хозяин. Смотрит исподлобья, рычит на отца. В какой-то момент я узнала в нем себя. Ту, которая до ужаса боялась людей и старалась никого вокруг себя не замечать. Антон же нападал, как раненый зверь. И тогда я просто поставила перед ним стул, чтобы он не смог объехать меня на своем инвалидном кресле, присела на него и поздоровалась, вкладывая в это простое слово, как можно больше дружелюбия:

— Привет… — потом посмотрела пристально в глаза. Долго.

Сначала Антон усмехнулся и тоже посмотрел мне в глаза. Он отвечал на мой взгляд с нахальством, смотрел задиристо, пытаясь подавить меня… но, уже через две минуты занервничал, стал отводить глаза. Мне тоже хотелось отвести взгляд, но понимала, если я сейчас сдамся, то мне его не победить, уже никогда. И тут парень отступил. Он так разнервничался, что попытался сбежать, разворачивая свое инвалидное кресло и натыкаясь на мебель, злился еще больше. Я убрала стул и отошла в сторону, пусть проезжает. Антон рванул вперед и скрылся за дверью спальни. Посмотрела на сидящих на диване Вадима Львовича и Тима. Они улыбались, переглядываясь.

— Ну, Ева! — Вадим Львович поднялся с дивана и подошел ко мне, пожал руку. — Впервые вижу, как мой сын спасовал перед девушкой. Я думал, что уже никто не сможет с ним справиться. Но теперь я спокоен.

— Ваш сын обычный человек, но… мне так знакома его злость и отчуждение. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы поставить его на ноги. На это уйдет много времени, но если это возможно, то мы его вылечим. Да Тимош? — я обернулась на любимого, поймала его восхищенный взгляд.

— Да родная! С тобой мы справимся. Обязательно!

Со следующего дня у нас не было ни минуты свободной, я оформляла конезавод, принимала дела, разбиралась в тонкостях своего бизнеса. Тим работал в клинике, мы почти не виделись. Даже на дом времени не было, ремонт начали только в апреле, купили мебель в мае, перед самым отъездом. Жили по-спартански — спали на полу, на надувном матрасе, ели или у родителей, или просто сидя на подоконнике. Самая оборудованная комната в доме была одна ванная. Надо сказать, что мне понравился мой новый дом, такой красивый и уютный. Тимоша очень обрадовался, когда я сказала, что с удовольствием стану хозяйкой в доме, который он построил для меня.

В конце мая мы уехали в Екатеринбург, нужно сдать экзамены и получить диплом, потом решить дела на родительском конезаводе и отобрать несколько коней, которых я хотела забрать с собой. Вадим Львович был еще жив, хотя двигался с трудом, таская за собой кислородный баллон. Оставить его вместо себя командовать бизнесом я не могла, слишком он слаб. Поэтому вызвала из Катера Егорку, упросила его вернуться на конезавод управляющим, договорилась о временном жилье для его семьи, пообещав в скором времени построить для них дом. Маша с детьми пока осталась дома, встретила нас. Ребятишки подросли, мальчик был очень похож на отца, а девочка… а девочка мне еще больше Ясмину напомнила. Те же блестящие черные глаза, большие и выразительные, черные волосы, смуглая кожа. Маша недоумевала, не понимая, на кого же похожа дочка. Сделали анализ ДНК, думая, что перепутали ребенка в роддоме, но результат показал 99,9 % родства. Это их дочь, только похожа на цыганку. Ну, всякое в жизни бывает.

Так вот, сдав экзамены и получив диплом, мы отпраздновали в ресторане окончание моей учебы и на другой день уехали на родительский конезавод. Нужно было быстрее разделаться с ним и вернуться домой. По пути устроили пикничок и тогда вспомнили про Любу и мою ревность. Тим смеялся надо мной, над моей зимней злостью, вспоминая, как выгнала его. Он рассказал мне все, что чувствовал тогда, как умирал в своей машине в морозную звездную ночь на проселочной дороге.

— Почему ты мне раньше все не рассказал? — я потрясенно смотрела в улыбчивые глаза и понимала, что могла по своей глупости потерять любимого мужчину. Слезы раскаяния подступили к горлу, мешали говорить.

— Ну ничего же не случилось. У меня тогда бензин закончился, места незнакомые… такая тишина вокруг. Я смотрел на звёзды и видел твой облик в них… и прекрасно понимал, что не смогу без тебя жить. Да и не хотел. Задремал… кажется. Когда очнулся, даже не понял сразу, где я. Народу полно, тепло… дом чужой. Оказалось, меня цыгане подобрали, из табора Ясмины. Я заболел, простыл видать… Ясмина три дня поила меня своими настоями и натирала какой-то вонючей мазью. А когда уезжал, она сказала, что ты не услышишь пока меня, мои оправдания. Ты духом очень слаба была. Когда окрепнешь, ты примешь окончательное решение и скажешь — «я никому тебя не отдам». Знаешь, как я ждал от тебя этих слов? — Тим потянул меня к себе, потом уложил на плед и стал целовать влажные от слез мои щеки, успокаивая.

В тот день мы забыли о предохранении. Я долго рыдала, до меня дошло, что если бы не цыгане, которые нашли Тимошу, то я бы никогда больше не любовалась шоколадными ласковыми глазами, не слышала волнующий бархатистый голос… Душа моя рвалась на части, а Тим жалел, что рассказал мне. Я ведь думала — ну поссорились, ну уехал, остынет и вернется. А тут…

Все это случилось два месяца назад, а теперь я все больше понимала, что тогда забеременела. Эта мысль меня пьянила и пугала. Сердце замирало от счастья и от страха одновременно. Я присела у костра на корточки и стала веткой ворошить затухающие огоньки. У меня будет малыш… и я так далеко от дома и врачей, скачу на коне по просторам бескрайней родины. А вдруг эта поездка убьет мою беззащитную крошку? Но я ничего изменить не могла, поэтому улеглась спать. Я решила не унывать, представила, как любимый обрадуется этой замечательной новости, когда мы встретимся. Заснула я с улыбкой и нежным волнением в душе, положив руку на живот. Ничего с ним не случится, ведь он уже выдержал больше месяца скачки!