20

Мне предстоял большой переход — больше ста тридцати километров по степи и полупустыне Волгоградской области, без населенных пунктов, рек и озер. Я очень переживала за своих животных, ведь коню и собаке без воды никак. Да и корм для Султана так себе. Высохшие белые нити ковыля торчали то тут, то там, как волосы седого старца. Не ахти лакомство. А еще я боялась заблудиться. До этого было легко ориентироваться по карте, каждые пять или десять километров встречались села и деревушки, которые я тут же отмечала красным. А тут такое расстояние и ни одного аборигена… мне становилось жутко. Вдобавок жара нагрянула, пекло так, что путались мысли и тело становилось ватным.

С утра я напоила коня и заехала в магазин, набрала воды и еды. Если не собьюсь с пути, если хватит сил, то через два с половиной дня я должна оказаться у небольшого озера. Может нам повезет и пойдет дождь. Тогда смогу напоить коня, я купила большой кусок полиэтилена, в который соберу дождевую воду.

Но нам не повезло. Дождя не случилось, только изнуряющий зной и небольшие пыльные вихри, гуляющие по бурой степи. Вечером я отдала коню почти всю воду, получилось около восьми литров. Султан остался недоволен, тыкался мне в плечо и просил еще.

— Потерпи малыш… завтра к вечеру мы доберемся до озера… может быть. Иди, грызи ковыль.

Я не знала сколько мы прошли в этот день, надеялась, что больше восьмидесяти километров. От жары есть не хотелось, я покормила кота и собаку и свернулась на куртке. Костер не из чего было разжечь, мне за полдня не попалось ни одного дерева. Только холмы поросшие сухим ковылем и степь желто-бурого цвета. Я быстро заснула, потому как вымоталась, сил совсем не осталось. Проснулась еще до рассвета и тут же стала собираться в путь. Хотелось быстрее к людям, чтобы эта дикая пустошь осталась уже позади.

Мой взгляд наткнулся на старую торбу, в которой лежали все мои припасы. Видно я плохо завязала узел и теперь лицезрела лишь огрызки пакетов и моего с котом пса, которые увлеченно уплетали одну палку копченой колбасы на двоих. Я онемела, понимая, что мои милые четвероногие друзья оставили меня без провианта. Потом очнулась, выхватила оставшийся кусок колбасы и стала кричать на Дика. Даже слез не было от злости. Вот что теперь делать? И после такой щедрой трапезы им еще больше пить захочется. Но делать нечего, вытряхнула испорченные продукты на землю, отрезала обглоданные места и спрятала колбасу снова в торбу, завязывая ее потуже. Потом села на коня и сверяясь с положением солнца и часами взяла южное направление.

В полдень меня стала накрывать паника. Я остановила коня, не в силах больше оставаться в седле, шла не спеша, отпустив повод. Султан тихо плелся следом, а Дик и вовсе отстал где-то. Обиделся на меня, за то, что отругала.

Наверное, мы заблудились. Проселочная дорога, в начале пути широкая и накатанная, стала еле заметной, а порой мы и вовсе шли по степи. Травы совсем не стало, от каждого шага в воздух поднимались небольшие клубы красно-серой пыли. Раза четыре заметила неподалеку змей. Чувство страха и омерзения пронзило насквозь — змей я боялась больше всего в жизни. Отчаянье накрывало меня с головой, казалось, плутать мне в этой безжизненной пустыне до конца дней… и я снова потеряю малыша, и не увижу своих родных никогда.

— Тимоша! Спаси меня! — прошептала я, присев на корточки и сжав руками, гудевшую от жары, голову. Потом вскочила и закричала, подняв голову к безоблачному небу:

— Любимый! Спаси нас!

Я понимала, что никто не придет и не спасет меня, и настроение совсем испортилось. Ветер стал подниматься, гоняя небольшие пыльные вихри по бурой степи. Наплывшие тучи принесли радость, может пойдет дождь и я хоть как-то смогу напоить коня. Но уже через полчаса поняла, что ошиблась. Дождем и не пахло, а вот поднявшаяся в воздух пыль, попадала в глаза и нос, забивала рот. Я снова влезла на коня, пригнулась к самой его шее, чтобы хоть как-то дышать. Бедный кот у меня за пазухой боялся пошевелиться. А Дика совсем не видать, неужели отстал сильно, и уже не догонит нас? Мне было жаль до слез, что собака пропала, я все оглядывалась, протирая, горевшие от колючей пыли, глаза.

Через час изнурительной езды я слезла с коня, снова. Поднялась настоящая пыльная метель, в двух метрах ничего не видно. Я боялась, что останусь без зрения, настолько сильно ветер бросал колючие песчинки в глаза, пожалела, что не купила солнцезащитные очки. В воздухе летал мусор, стало темно, как поздним вечером, а ведь день еще в самом разгаре. Без сил упала на землю и закрыла голову курткой. Ветер рвал на мне одежду, я чувствовала, как песок и пыль царапают оголившуюся спину. Казалось, что бьют кнутом по голому телу, даже свист бури походил на звук хлыста.

Не выдержав колючей пытки, я села на землю, достала из рюкзака кусок целлофана. Развернула, и едва не улетела в небеса, в руках будто громадная птица, которая размахивала огромными блестящими крыльями. Я испугалась, что целлофан вырвется из рук и улетит, быстрее прижала его своим телом, едва успела подхватить убегающий от меня рюкзак и приспособила его под голову, стала заматываться в прозрачное покрывало, как в кокон. Чтоб было немного места в коконе, я выставила локти подальше. Получилось уютное местечко, ветер не мог пробиться свозь несколько слоев моей обертки и я вздохнула с облегчением.

Вдруг вспомнила о Султане. Я ведь даже не расседлала его! Но выпутываться из кокона не хотелось и я решила, что за час или два ничего с ним не случится. Кончится буря, я продолжу путь, а пока расковыряла немного целлофан, чтоб воздух поступал в кокон, и закрыла горевшие огнем глаза. Кот вылез из-под ветровки, устроился у моего живота и замурчал.

— Вот так, Семен Семеныч! Бросил нас Дик… ладно, хоть ты остался… — я гладила котенка по черно-белой шерстке, слушала его мурлыканье, казавшееся успокаивающей музыкой, и думала о Тимоше, о нашем ребенке. Я уже была уверена в беременности, даже чувствовала небольшой комочек в низу живота. Как все не вовремя! Приехала бы домой, встретилась с мужем… И тут же подумалось, а может наоборот, сейчас самое время? Чтобы я была сильной и смогла преодолеть все испытания. Вот выберусь из этой пустыни и найду ближайший колхоз, найму машину с перевозкой для коня, и уже через пару дней буду дома. Да, так и сделаю, хватит с меня путешествий!

Приободрившись, я улыбнулась.

— Всё будет хорошо! — прошептала я коту. Или себе. Или своему малышу. — У нас всё будет просто отлично!

Прошло больше часа, но буря не унималась, даже набирала силу. Мой кокон раскачивало, и пару раз так дунуло, что я покатилась, перевернувшись. Я испугалась, что меня подхватит вихрь, и унесет куда-нибудь, или будет катать по земле, пока не сбросит в овраг или в озеро, но потом вспомнила, что поблизости нет ни озер ни гор, успокоилась. Меня еще раз крутануло по земле и прижало к чему-то. До меня не сразу дошло, что это Султан. Видно он устал бороться с ветром и лег на землю. Так мы и лежали, пережидая пыльную бурю, прижавшись друг к другу. Под мурлыканье кота и завывания ветра я заснула.

Кто-то скулил, даже тихонько подвывал. «Как ветер может издавать такие звуки? То скулит, то воет…» — подумалось мне. Я попыталась повернуться на другой бок, чтобы дать затекшей половине тела отдых. И у меня ничего не получилось, будто кто-то стиснул в объятиях, да еще странно шуршит при этом. Я открыла глаза и увидела перед собой серую блестящую пелену и вспомнила про бурю. Прислушалась. Было так тихо, даже намека на ветер нет. И душно. Рядом снова послышалась возня и кто-то громко заскулил.

— Дик! — вырвалось у меня. От радости сердце заколотилось, стала рвать целлофан, но ничего не выходило, только силы теряла. Вдруг поняла, что я должна просто, как завернулась, так и развернуться. Стала кататься по земле, но ничего не выходило. Я в ловушке! Но поразмыслив, сообразила, что поворачиваться нужно в другую сторону. Через минуту я была на свободе и обнимала своего лохматого друга. Тот тоже был безумно рад встрече, скулил и пытался лизнуть мое лицо.

— Дикушка… я решила больше не ехать на коне… вот только найду, где можно нанять перевозку для Султана. Мы быстро доберемся до дома! — объясняла я псу, осматривая его сбитые в кровь лапы. — Больно? Бедняжка… ну ничего, домой приедем, подлечим тебя. Ты и Султан — всё, что осталось у меня от прошлой жизни, от мамы с папой… Погоди, Дик… а Султан где?

Я сидела и оглядывалась, но коня нигде не видно. Вскочила и стала бегать из стороны в сторону, звать Султана. Его и след простыл! Мне стало страшно, ведь добровольно от меня он бы не ушел. Значит его кто-то увел? Да ну, бред. Мне третий день ни одной живой души не встречается по дороге. Скорее всего, где-то поблизости есть водоем и Султан просто учуял воду, пошел напиться. Я успокоилась, вернулась к вещам, на которых сидел испуганный Семен.

— Ну, чего ты? Давай завтракать, мы с тобой полсуток проспали, есть хочется.

Вытащила припасы, какие остались. Н-да, не густо — краюха черствого ржаного хлеба и сморщенный кусок копченой колбасы, да штук десять сырых картофелин, которые не на чем приготовить. И воды меньше половины в пол-литровой пластиковой бутылке. Если я сегодня не найду воду… Ладно, не надо расстраиваться раньше времени, Султан видать нашел уже. Осталось найти Султана. Я посмотрела на Дика, прикидывая, сможет ли он быть ищейкой. Вот и посмотрим сейчас. Собрала вещи, по привычке засунула кота за пазуху и надела на плечи рюкзак, поднесла торбу к носу Дика:

— Нюхай! Ну, Дикушка, постарайся, торба пахнет Султаном… где Султан?!

Услыхав знакомое имя, пес подскочил, радостно завиляв хвостом и поскуливая и подпрыгивая понесся куда-то. Я не могла за ним бежать, сил не было, но шла, как могла быстро. Дик вдруг резко остановился, будто споткнулся, и немного постояв на месте, опустил голову к земле и повернул в обратную сторону. Метров через пятьдесят все повторилось. Пес кружил возле того места, где нас буря свалила с ног, где я проспала всю ночь. Я уже не бегала за ним, только наблюдала, чувствуя, как истерика набирает силу. Куда идти, и где искать коня я не представляла, ландшафт был настолько однообразный, что я не могла с точностью показать, откуда вчера пришла и в какую сторону нужно идти. Даже карта не помогала, и спросить не у кого. Теперь еще и конь пропал…

— Султан! Султан! — кричала я, сложив ладони рупором, очень надеясь, мой любимец услышит меня. Я прошла по полкилометра в каждую сторону, охрипнув уже от воплей, раздиравших сухое горло.

Обессилев упала на землю и раскинув руки стала смотреть в небо. Солнце жгло лицо и делало больно глазам.

— Ну давай, сожги меня до тла… надо же, даже коня проспала… — сказала я солнцу, стараясь не разреветься. Понимаю, что слезами беду не исправишь.

Теперь уже у меня не было сомнений, что кто-то увел его, потому что по доброй воле Султан меня бы не бросил. Он раненую меня тащил к берегу тогда, понимал, что без помощи я погибну. Так что я уверена, Султан не по своей воле ушел. И что делать? Сидеть и ждать бессмысленно, искать… искать, я думаю, тоже. Если его украли, то их уже не догнать. Мне нужно домой, срочно! А там, я дождусь Тимошу и мы вместе перевернет всю страну, но найдем моего коня. Он особенный, таких мало, или просто нет. И чем больше я рассуждала, тем больше во мне просыпалась уверенность. Да я даже мужа ждать не буду, приеду домой и сразу найму детектива. Точно! Села, достала из рюкзака бутылку с оставшейся водой. Н-да, если в ближайшей паре километров я не увижу оазис с прохладной, хрустальной водой, или на худой конец лужу полувысохшую, то мне конец. Но, делать нечего, и хлебнув два глотка воды, я закрыла крышку бутылки покрепче.

Полдень давно позади, если судить по солнцу, то я шла вперед. Но мне все казалось, что назад, откуда я приехала на коне два дня назад. Прошло восемь часов, как пропал Султан и два часа, как кончилась вода. Я шла вперед, собрав последние силы, сзади меня плелся унылый и изможденный пес, а позади него черно-белый кот. Взошла на пригорок с надеждой, что сейчас увижу дорогу, или деревья… а может реку или какое-нибудь село. Но перед глазами все та же картина — выжженная желто-бурая пыльная земля с клочками сухого белого ковыля. Спустилась с холма и стала взбираться на другой, более крутой. Перед глазами все плыло, ноги ватные, сил не хватает. Но присесть отдохнуть я боялась, вдруг потом не смогу встать.

Преодолела еще пару холмов, и почти уже доползла до вершины третьего, когда нога не удержалась на песке и я поехала вниз, как с ледяной горки. «Ну вот, наконец отдохну», — подумалось мне. Лежала и прислушивалась к своему телу. Ничего не болело, не тошнило. Только страшная усталость и слабость в мышцах. Наверное обезвоживание. Солнце пекло нещадно, будто все свои лучи сосредоточило на этой местности.

Мысли плавились, постепенно переходя в полусонное марево. Вдруг я вспомнила, как мы с Тимошей купались в море перед отъездом. Сильное, уже загорелое тело мужа с легкостью рассекало морские волны, восхищая меня своей красотой и грацией. Я бежала выходившему из воды Тимоше, спеша обнять его, мокрого и сверкающего влагой, тянула к нему руки и с удивлением видела, что мои руки удлиняются, как резиновые. Я закричала и очнулась. Задремала. Где-то неподалеку лаял Дик, мое сердце радостно забилось — вдруг он Султана нашел. Я поползла вверх по холму, оскальзываясь и снова двигаясь вперед, подбадривая себя:

— Давай Ева! Ты сможешь, Давай!

Спустя минут десять я все-таки добралась до верха и присмотрелась. Коня, к великому моему сожалению, не было. Только пес, который гонял мяч по степи. От разочарования я уронила голову на руки и зарыдала. Не сдержалась… Дик прибежал и стал тыкаться мокрым носом мне в шею, скуля от нетерпения.

— Уйди Дик! Отстань… — толкала я собаку, но тот прыгал и пытался слизать слезы с моих щек, подталкивая ко мне свой мяч. — Да отстань ты со своим мячом… не до игр мне… — оттолкнула я от себя мяч.

Мяч оказался прохладным и твердым. И темно-зеленым, с большим желтым пятном на боку.

— Арбуз! Дикушка, где ты его достал!

Я минут десять не могла поверить, что передо мной действительно лежит арбуз. Несколько раз потрогала его пальцем, потом погладила рукой, наслаждаясь прохладой, исходящей от огромной ягоды. Мираж? Я читала, что от жары и обезвоживания люди и не такое видят. Не сводя глаз с арбуза, боясь, что он вдруг исчезнет, я выхватила нож из рюкзака и вонзила его в плотную зеленую кожуру. От удара арбуз крякнул и развалился на две половины, искрясь на солнце. В воздухе тут же разлился сочный медовый аромат. Дрожащими руками я отрезала большой кусок сахарной алой мякоти и с наслаждением откусила. Ничего вкуснее я в жизни не ела! Чувствуя, как лопаются на языке нежные ароматные крупинки, не торопилась проглотить сладкий освежающий сок, продлевая вкусовой экстаз. Закрыла глаза и со стоном, наконец сделала глотательное движение. Открыла глаза и увидела, как Дик с интересом наблюдает за мной, склоняя голову то в одну сторону, то в другую.

— Дик! Ты, наверное, тоже хочешь… держи! — кинула ему небольшой кусочек с кожурой. Пес тут же начал грызть мякоть, громко чавкая. По руке, цепляясь когтями лез кот, я и ему протянула сладость. — Держи и ты, малыш.

Наевшись до отвала, мы все трое валялись на земле в изнеможении. Я чувствовала, как сила понемногу возвращается в ослабшее тело.

«Где Дик взял арбуз? Наверняка где-то неподалеку», — пришло мне в голову и я тут же подхватилась. С минуту постояла, посмотрела на следы нашего пиршества, раздумывая, нужно ли прихватить с собой арбузные корки, на всякий случай. Достала пакет из торбы и все собрала в него. Мало ли…

Вскоре я стояла у поля, которому конца-края не видать, и разглядывала огромные зеленые шары. Я поняла, что спасена, что вырвалась из небытия. Теперь я точно не погибну в бескрайней красно-бурой степи!