9

Пока Маша бегала к детям, мы с любимым прибрались в кухне и устроились в гостиной. Я устала, хотелось полежать. У меня из головы не выходила завтрашняя поездка, почему-то сильно волновалась. Шутка ли — я завтра навсегда уезжаю из родных мест, уезжаю туда, где никогда не была, где мне все чужое… и все чужие. Как меня встретят? Понравится ли мне жить у моря? Смогу ли я сделать Тимошу счастливым и стать ему хорошей женой? Будто прочитав по глазам мой последний вопрос, Тим вдруг улыбнулся и ласково погладил мое лицо. Кажется, он вполне счастлив…

Прибежала Маша, плюхнулась в кресло и задумалась.

— С чего бы начать…

— Давай сначала! — засмеялся Тим.

— Мой отец решил заняться бизнесом. Поначалу это приносило прибыль… года два. А потом все сыпаться стало, родители в долги огромные влезли. Имущество и дом описали, а потом и вовсе забрали, но этого не хватило. Нам стали угрожать какие-то люди. Присылали письма, в которых было в подробностях описано, что сделают со мной и моей младшей сестренкой, если отец не расплатится по долгам… страшно… жутко… — Маша повозилась в кресле, поджала под себя ноги и тяжело вздохнула. — Ну вот… а потом один из этих влиятельных людей предложил сделку. Он хотел меня в жены. Отец его послал подальше. Но я все слышала и решила помочь родителям, за сестренку боялась еще… в общем, я догнала его и назначила встречу. Мы с ним договорились.

— Маша! Ты решила сдаться в добровольное рабство? Как же так! — не выдержала я. Ее история смахивала на мою, я ее очень понимала, и представляла, что она чувствовала, оставаясь наедине с будущим мужем. Омерзение!

— Что я еще могла сделать? Только так я могла помочь родителям и уберечь свою сестренку, Саньку… Саша у нас как куколка была, такая красавица! Добрая и любящая… и ей всего четырнадцать было… Боже, я так скучаю по ним… — девушка склонила голову и закрыла лицо руками. Ее плечи подрагивали, плакала. Я уже хотела ее успокоить, но Тим сделал мне знак, не вмешивайся, мол. Сколько же она это в душе держала! Понятно, что нужно выговориться. Через минуту Маша подняла голову, пошмыгала в носовой платок и снова заговорила. — На другой день за мной приехала машина… и… в общем до свадьбы он ждать не стал, все случилось в тот же день. Грубый и ехидный, он не церемонился со мной. Оно и понятно, я для Юрия была просто игрушкой, причем дорогой и не очень послушной. Я вытерпела месяц и сбежала. Как раз тогда, когда и случилась эта встреча выпускников… Увидела Егорку, он такой же, как и прежде… так что ушли мы с ним задолго до окончания вечеринки. Он ласковый и нежный, не то что этот… люблю его… Егор звал с собой, на море куда-то, но я не могла бросить семью. Особенно после побега моего, мне прямо жутко было, боялась, что теперь Юрий отыграется на моих родных, поэтому снова сбежала. Теперь уже от любимого. Через два дня приехал мой «жених» … свадьба состоялась через месяц. Перед церемонией я и он остались наедине в комнате новобрачных, он лез ко мне, а я едва не визжала от его жутких прикосновений. И вдруг вырубилась, а когда пришла в себя, увидела врача возле. Я оказалась беременна, не зная кто из двоих отец… Юрий ударил меня по лицу, обозвал по-всякому, он догадался, что я изменила ему…

— Как он мог догадаться? — спросил Тим, когда Маша замолчала и будто ушла в себя — Следил за тобой?

— Нет. Оказалось, что мой будущий муж бесплоден. Абсолютно. Он осознанно обрекал меня на бездетное существование… хотя, вряд ли я захотела бы от него детей, я жить не хотела. А после того, как он узнал о моем положении, я поняла, что мне и в самом деле теперь не жить, он попросту убьет меня после свадьбы. Отменять торжество он не собирался, это было бы позором, столько гостей… Расписались. Вышли из Загса, и муж заявил, что даже в одной машине со мной теперь не сядет. Он прогнал шофера и сам сел за руль лимузина, резко рванул с места, а за ним и весь кортеж. Только я стояла, как статуя, и все не могла решиться продолжать эту свадьбу, все ругала себя, что влезла в это дело. Но делать нечего, пришлось ехать в ресторан, на свадьбу. Уже возле ресторана, на перекрестке увидела аварию, выскочила из машины и увидела, как бездыханное тело моего мужа вытаскивают из лимузина… меня такая радость обуяла, когда поняла, что он мертв. Я будто в тумане стояла, умирая от счастья… даже не обратила внимания на другие машины, искореженные и объятые пламенем… бензовоз взорвался, когда муж на полном ходу протаранил его. Лимузин взрывом отбросило, поэтому он не загорелся, а две машины… там вся моя семья была, подруга моя… — Маша уже не вытирала слезы, которые струились по ее щекам. Тимоша встал с дивана и присел на подлокотник кресла, в котором съежилась бедная девушка, обнял ее за плечи, успокаивая. — Бог меня наказал, за то, что я влезла в эту аферу, за то, что радовалась смерти мужа… это я их убила…

— Ну-ка прекрати! Никого ты не убивала, ты помочь хотела… если бы ты не пошла на эту аферу, вас с сестрой убить могли, или всех вас за долги. Еще поиздевались бы вдоволь. Твои родные даже не поняли, что с ними случилось. Хочешь скажу, кто действительно виноват во всей этой трагедии?

— Кто?

— Твой отец. Если бы он не связывался с такими людьми, то ничего бы и не произошло.

— Но он только хотел заработать, чтоб семью продержать… — Маша не хотела винить отца, защищала его. Но я знала, как Тим действует. Мне это всегда помогает, поэтому я лежала тихонько и не вмешивалась в их разговор. Он у меня психолог, вот пусть и разбирается.

— Да Машуль, хотел, как лучше… только бизнес не пошел. Ну бросил бы, жили бы вы спокойно, как все. Вот представь, что все в нашей стране стали бы бизнесменами, кто тогда будет сеять хлеб, или водить такси, например, или лечить людей? Все хотят хорошо зарабатывать, но не у всех получается. Так, теперь скажи, почему ты не нашла Егора, почему не сообщила ему, что беременна?

— Я искала… но не смогла найти. Я тогда ушла, даже номер телефона не взяла. Да и кому я нужна? Тетка до родов еще терпела меня, но сказала, чтоб я к ней с детьми не приходила. За съемную квартиру, где мы с родителями жили до этой проклятой свадьбы, платить нечем… а дом мужа сразу его сестра отобрала. Сказала, что я могу попытаться на нее в суд подать, но она докажет, что дети не от ее брата. В общем, не стала я судиться.

Проговорив еще с полчаса, Маша ушла к детям, а мы с Тимошей немного пошептались и улеглись спать. Любимый быстро уснул, ему хорошо, он едет к родным, а я все никак не могла успокоиться. Сон не шел, я лежала на груди Тима, слушая его сердце. Провалявшись больше часа, решила снова выпить чаю с мятой, может это поможет мне заснуть. С трудом поднялась с дивана, боясь повредить ногу, с которой Тим на ночь снял пластиковый гипс. Пока ждала, когда закипит чайник, смотрела в окно. Красивый двор, весь сиял в свете фонарей, клумбы уже были пусты, дворники собрали с них погибшие от морозов цветы. Скоро снег пойдет. Люблю снег. А там, у моря, тепло и снега почти нет… электрический чайник закипел и выключился, я неловко повернулась на костылях и увидела Машу. Она тихонько стояла у шеста, не решаясь заговорить.

— Ты чего не спишь? Малыши вроде не капризничают.

— Да… мои детки молодцы, спят и едят… а потом снова спят, — Маша открыла шкафчик над мойкой и достала две чайных чашки. Налила в них кипятка. — Заварку где взять?

— Вон в том шкафчике, — я показала рукой, — там с мятой, зеленый чай, его будем пить. А то нам в дорогу скоро, а я все не усну никак.

— Переживаешь?

— Да… чужие места, чужие люди…

— Ева, ты не переживай… чужие люди бывают роднее родных. Вот как вы с Тимофеем. О-х-хх… а я тоже уснуть не могу, все думаю о Егорке… так страшно, вдруг он не захочет детей, или не поверит, что они его, — Маша тяжело вздыхая уселась на табурет у стойки и зашуршала конфетной оберткой.

— Да уж… даже не знаю, что и сказать. Я его не знаю, поэтому и… а хочешь мы ему прямо сейчас позвоним? У Тима есть его номер, и телефон вон на окне лежит.

— Ева! Сейчас три часа ночи! — воскликнула Маша и засмеялась тихонько.

— Это у нас три, а у него всего час. Может ответит. Давай! — я уже подхватила мобильник Тимоши и нашла номер Егора Крестникова. — Смотри, только пальчиком приложиться осталось!

Я послала вызов Егору и тут же передала мобильник девушке, подбадривая ее кивком. Она приложила мобильник к уху, вдруг часто заморгала и затаила дыхание. Я поняла. Что парень взял трубку. Шли секунды, но Маша молчала, слушала просто. Потом положила мобильник перед собой.

— Отключился…Егорушка мой… — в ее глазах засверкали слезы, она шмыгнула носом и снова тяжело вздохнула.

— Ну чего же ты! Почему промолчала?

— Да что я ему скажу? Знаешь, я не буду ему говорить про детей, не хочу навязываться… — вдруг мобильник громко завибрировал и Маша подскочила от неожиданности. — Егорка звонит…

— Возьми трубку! Поговори с парнем…

— Нет!

— Маш!

— Нет… я не могу… я умру, если он откажется от меня и детей… пусть лучше все останется, как есть, — телефон перестал вибрировать и Маша облегченно вздохнула. Отхлебнула чай из чашки.

— Как хочешь. Только я думаю, что ты не в праве лишать детей отца, а Егора детей. Знаешь, как мой Тимоша говорит? Хочешь понять человека, встань на его место. Вот и подумай, что ты Егор. И ничего не знаешь о детях, которые вырастут и знать тебя не будут. Нравится такой расклад? — я была строга с девушкой, вспомнив методы любимого психолога. — Думай!

— Но если…

— Если Егор не захочет иметь с тобой дело? Тогда тебя хоть вина перед детьми грызть не будет всю жизнь, ты сделала все, что могла. И мой тебе совет — расскажи любимому всю свою историю, не утаивай от него ничего, пусть знает через что ты прошла. Все, я спать пошла, а то уже утро скоро. Мы уезжаем в полдень, так что подумай и решайся, пока мы не уехали.

Проснулась я от ласки, любимый тихонько целовал меня, смеясь.

— Проснись, спящая красавица! Скоро отчаливаем!

— Сколько времени? — хотелось спать и не хотелось никуда отчаливать.

— Десять уже, Дениска через час фургон пригонит к подъезду… я вещи все упаковал и сложил у двери. Вставай любимая, завтрак остывает.

Мы уже заканчивали завтрак, когда зазвонил мобильник Тима. Тот улыбнулся, глянув на дисплей.

— Егор! Вовремя как раз! — он подмигнул встрепенувшейся Маше. — Привет друг! Я звонил? Нет, не звонил… хотя…

— Это мы… Тимоша, скажи ему о Маше, — я тронула любимого за руку и посмотрела на девушку, та даже не запротестовала, решилась видать.

— Егор, мы тут с девушкой одной познакомились… да, знакомая твоя, Маша зовут… что? — Тим долго слушал, не перебивая собеседника. Только странно посматривал на нас. — Сейчас? Да, у нас… сейчас адрес скину… давай, до встречи!

Отключившись, Тим набрал сообщение на мобильнике и со странной улыбкой посмотрел на Машу, как бы решая, стоит ли ей передавать суть разговора. И девушка разом сникла, развернулась и тихонько пошла с кухни опустив плечи.

— Маша… а ты куда? Не хочешь узнать, что Егор сказал? — спросил Тим.

— Нет. И так все ясно. Ты только мое имя упомянул, он и слушать не захотел. Я так и знала… пойду… к детям.

— Да погоди ты! Егор в городе, третий день тебя ищет! Он все знает, был у твоей тетки и в роддоме тоже был. Я только упомянул тебя, он так обрадовался, думал оглохну от его воплей. Так что с минуты на минуту здесь будет, жди!

Что тут началось сразу, Маша заметалась по квартире, малыши вдруг проснулись и запищали, требуя внимания. Мы с Тимом кинулись успокаивать детишек, пока их мама не находила себе места. Егор приехал через пятнадцать минут, еще столько же они с Машей обнимались и целовались, пока Тим не напомнил, что дети голодные, и на наши успокаивающие слова визжат еще громче. Счастливые родители отправились кормить малышей, а мы с Тимом еще раз прошлись по квартире, вдруг чего забыли сложить в сумки.

Вскоре прибыл наш микроавтобус, веселый Дениска помог отнести вещи вниз и погрузить их в машину. Потом вернулся поторапливая нас. Я постучала в дверь спальни, толкнула дверь. Мне открылась прекрасная картина — притихшие сытые малютки лежали посреди кровати, а их родители по сторонам, держались за руки и молча смотрели друг на друга. И слова не нужны!

— Ребят, мы уезжаем… — так не хотелось отвлекать их, но уехать, не попрощавшись было неприлично. А еще было интересно, откуда Егор узнал про детей.

Оказалось, что его разыскала Алиса-Василиса, доктор. Она прислала ему фотографии детей и вырезки из газет, где было написано про трагедию на свадьбе. Маша как-то призналась ей, что дети не от мужа, назвала имя и фамилию их настоящего отца, примерное местонахождение его. Созвонились, доктор сказала, что Маша деток в приют собралась отдать, потому что жить негде и средств на жизнь нет. Егор сразу отпуск взял и примчался. Но мы успели забрать Машу с детьми к себе, доктор не знала куда они подевались.

Мне захотелось попрощаться и с малышами, я взяла на руки мальчика, чувствуя, как слёзы закипают на глазах. У нас с Тимошей мог бы быть такой же, только не судьба. Поцеловала малютку в лобик, вдыхая сладкий молочный запах, и отдала его отцу. Приняла из рук Маши смугляночку и сразу утонула в ее черных, пока еще с синей поволокой глазах, так похожих на глаза одной, хорошо знакомой мне цыганки.

— Ясмина… — прошептала я малышке, и та неожиданно улыбнулась беззубым ротиком. Сердце сжалось от ее весьма разумного взгляда, казалось, она все понимает, даже будто разглядывает меня.

— Так и назовём! — вдруг воскликнула Маша. — Я всё никак имя придумать не могла, а ты сразу нашла подходящее! Крестной будешь?

— С радостью! — прижала легонько к себе свою маленькую будущую крестницу. — Без меня не крестите, а когда мы летом приедем, тогда и проведем обряд, хорошо?

— Отлично, малышня пока подрастет, — хором согласились родители.

Егор обнял моего мужа, похлопал его по плечу дружески, а потом выдал:

— А сына мы хотим Тимофеем назвать, ты не против, друг?

— Нет, мне приятно, что мое старомодное имя буду носить не только я, — засмеялся Тим и в ответ хлопнул Егора по плечу. — Ну что, нам пора.

Мы еще раз порадовались, что все счастливо закончилось, пожелали им удачи и ушли из квартиры. Мне хотелось вцепиться в косяки и не ехать никуда, настроение совсем пропало. У подъезда нас еще бабушка с дедушкой ждали. Тимоша и мой брат не дали долго прощаться, затолкали меня в микроавтобус и закрыли дверь. Денис сел за руль и вскоре мы уже катили по городу. Тим сидел рядом со мной, обнимал за плечи и успокаивал.

— Ты не хочешь уезжать? — спросил он.

— Нет… не хочу… — замотала я головой, — вдруг мне там не понравится… или я не понравлюсь?

— Если будешь тосковать, мы вернемся. Никто тебя насильно держать не собирается. Будем жить здесь, в Катере… или поедем в деревню, суды закончатся и тебе вернут имущество.

— Ну нет! Только не тот конезавод, я туда больше не вернусь! Слишком тяжелые воспоминания.

Несколько часов ехали молча, смотрели телевизор, удобно расположившись на диване. Микроавтобус оказался очень уютным, было почти все, что нужно — диван, который раскладывался, телевизор и холодильник, столик небольшой. К водительскому сиденью свободно можно подойти и сесть рядом. Как Тим объяснил, такие фургоны для тех, кто подолгу находится в засаде. Здесь можно спать по очереди и поесть. Окна затонированы, с улицы ничего не видно. За нами ехала легковушка с четырьмя парнями внутри. Они держались немного поодаль, наблюдая за дорогой.

Когда проехали больше тысячи километров, за руль сел Тимоша, я пересела вперед, а Дениска растянулся на диване. Уже давно стемнело, я думала, что мы остановимся где-нибудь в гостинице на ночлег, но ошиблась. Вдруг заработала рация, висевшая на приборной доске:

— Тимоха ты? — спросил хриплый мужской голос.

— Да. Жех, случилось что?

— Да… «хвост» за вами. Приглядись, там серебристый битый седан не отстает.

— Давно?

— Да километров триста тащится уже. Вы тормозите, и он тоже.

— Что делать будем? — Тим встревоженно посматривал в боковые зеркала.

— Сейчас Сызрань будет… километров пять до нее. Остановимся на ночь в городе, в гостинице. Вы отдохнете, а мы разберемся с «хвостом».

— Ну лады!

Ну вот, все-таки гостиница. У меня мурашки пробегали вдоль позвоночника, сто раз уже пожалела, что закапризничала и выпросила поездку на машине. На самолете мы уже давно были бы на месте. Сказать «дома» у меня пока язык не поворачивался. Подвела и мальчишек своих и еще тех ребят, что сопровождали нас. Сидели бы они сейчас дома, а из-за меня… еще неизвестно чем закончатся эти разборки с «хвостом». Тим сразу заметил мое настроение, обнял. Я прилегла, положив голову на колени любимому. Мы сидели в недорогом номере гостиницы, спать вроде рано, и мы решили дождаться новостей от охранников. Брат ушел в душ, ему захотелось смыть усталость, ведь почти весь день за рулем. Мне же ничего не хотелось. Вертела колечко на пальце, камень в нем был такой мутный, как бурное море в пасмурный день. Довольный Дениска вышел из душа и сел на другую кровать, напротив нас.

— Чего притихли, как мыши? Тимох, я все думаю… хорошо, что мы поехали на машине.

— Почему? Ты же недовольный был, чего так развеселился? — Тим гладил мои волосы, задумчиво перебирал их. — Ты же хотел быстрее к Леське.

— Да, хотел быстрее… только меня мучает один вопрос. Кто нас пасет? Сейчас нам кто угрожает? Ведь это явно не банкир, тот в тюрьме, да и обещал больше не лезть к нам.

— Знаешь братец, обещанного три года ждут. С его деньгами нетрудно нанять бандюг и из тюрьмы. Это он хочет расквитаться с нами… со мной… — я села, спустив ноги с кровати, поневоле любуясь своим братом. Его синие глаза сверкали как бирюза, разрумянился.

— Нет Ева, здесь что-то не то, я просто чую. Я же сыщик, такие вещи ощущаются шестым чувством.

Мы бы еще долго могли строить предположения, но в дверь постучали. Это пришел парень, Жеха, принес нам ошеломляющие новости.

— Поймали мы «хвост». Даже не догадаетесь, кто его организовал! Это просто здорово, что вы решили ехать таким образом, а то бы…

— Жеха, ну не томи! — взмолился Дениска, его прямо потряхивало, будто ищейка, которая взяла след.

— Родственник твой! Младший брат. И настроен так решительно, что без кровопролития не обойтись.

— Как брат?! Он же в Англии?

— Был. Папашку закрыли, зеленый ручеек из баксов иссяк. На что веселье устраивать каждый день? И кто виноват? Вы! — Жеха явно веселился, но мне не до веселья, страшно стало, прямо мороз по коже. — Но не переживайте, мы приняли все меры, так что недолго ему мстителя играть. А вот если бы вы самолетом добирались, то…

— Что?

— Его шестерки хорошо поют! Весь план сдали. Спалить он вас всех решил. Типа, проводка неисправна была. Зеленый еще, думает, что всемогущий. Убьет вас всех сразу и ничего ему не будет за это.

— Так вы его не поймали? — воскликнула я, у меня голова кружилась от страха. Из-за меня могли погибнуть родные Тимоши. Ведь если бы не эта поездка, мы и не знали бы об угрожающей опасности. Так что теперь я не считала себя капризной, что выпросила такой долгий путь.

— Нет, не поймали… но зато теперь знаем с кем имеем дело. Только вам пока ехать дальше нельзя, затаиться нужно на время. Пока не знаю, что предпринять, но мы придумаем, — Жеха вздохнул тяжело и встал, собираясь уходить. И вдруг потянулся, расправив свои могучие плечи. Я все думала, кого же он мне так напоминает? И вдруг осенило. Жеха — вылитый Шрек из мультика! Фигура и походка, его добродушный оценивающий взгляд, даже голос! Его хотелось обнять по-дружески, довериться…

Ночевали мы в одном номере с братом, потому как свободных комнат больше не было. Немного тесновато было на узкой кровати с Тимошей и моей сломанной ногой, но мы устроились весьма неплохо. Я рано заснула, обняв любимого. Он все шептал мне на ушко всякие нежные глупости, я смеялась засыпая, поэтому и сны были добрые и прекрасные. Мне снилось как я танцую, яркий испанский костюм, цветок гибискуса в волосах… пышные красные юбки взметались словно языки обжигающего пламени. Вдруг я поняла, что танцую не просто так, что я на сцене и у меня есть зрители. Я видела их лица в полутьме, слышала аплодисменты. Такой восторг наполнял мою душу, хотелось расправить руки и взлететь! Вдруг увидела в толпе знакомое лицо. Ясмина! Она смеялась и хлопала в ладоши. Музыка плавно перешла с испанской на цыганскую, и, оглядев себя, я с удивлением увидела, что на мне уже не ярко-красный костюм, а цветастое цыганское платье, монисты на груди и огромный пестрый платок на плечах. Я танцевала дальше, изумляясь себе. Как?! Как я могу так легко двигаться? Я же калека. Но мое тело было таким легким и послушным, даже никаких усилий не требовалось!

Неожиданно мой сон прервался. Вернее, прервали. Я сначала даже не поняла отчего проснулась. Но потом услышала негромкий разговор на повышенных тонах. Он слышался из ванной, дверь не была плотно прикрыта, поэтому я могла расслышать каждое слово. Брат ругался с кем-то по мобильнику, хотя и так ясно, с кем.

— Да понял я! Не дурак… все, как ты захочешь, дорогая! Не хочешь моей любви, приелась, ладно! Поищи себе другого дурака, который способен вынести все твои капризы! Я больше не могу так! — Дениска замолчал, видать выслушивал собеседницу, изредка возмущенно фыркая. — Ну и отлично! Больше не побеспокою тебя, не переживай! Давай, удачи!