Глава 13

Пока Илья увлек детей за собой на кухню, я вернулась в комнату и торопливо натянула лифчик и платье, пусть и изрядно помятое, надев поверх теплую хозяйскую рубашку. А вот с трусами затык выходит. У меня-то с собой даже носового платка не было, не говоря уже о сменном белье, а натягивать на себя обратно вчерашнее после того, как буквально ручьем протекла, было некомфортно. Но и ходить так по меньшей мере странно. Особенно от того, что мигом посетила мысль – в таком виде я буду оставаться максимально доступной для прикосновений Горинова и его проникновения. Глупость же, будто его вчера наличие трусов хоть как-то притормозило или он их вовсе заметил. И не знает же он, если не скажу сама. Однако же эта мысль продолжала щекотать по нервам, заставляя их петь от тихого, но непрерывного возбуждения. Которому, впрочем, стать взрывным хватит одного мгновенья и объятья.

Чайник громко засвистел на плите, когда я вошла на кухню.

– Мама, я руки помыла! – с готовностью показала мне ладошки уже устроившаяся за столом Нюська.

– Рукава не замочила?

– Не, мне дядя Илья помог, – мотнула она пушистой головой.

– А с волосами тебе кто помог? – хороша же я, только сейчас заметила, что волосы дочки пусть и не очень аккуратно, но все же собраны в хвост, а сама-то она этого еще не делает.

– Дядя Илья. Он умеет. У него же тоже раньше была маленькая девочка, – болтая ногами на высоком стуле, беззаботно ответила дочь, а я глянула в лицо наполняющему заварник Горинову с тревогой.

Но признаков того, что слова ребенка резанули его по больному не было или он их хорошо прятал.

– Инуш, ты кружки достанешь из шкафчика? – спросил он меня, ответив на мой напряженный взгляд своим. Таким, от какого я опять с необычайной отчетливостью вспомнила о собственной секретной обнаженке в интересном месте.

Вдвоем мы накрыли на стол, пока дети болтали о чем-то своем, и под конец этого элементарного, самого обыденного действа со мной творилось нечто невообразимое. Внутри все как будто штормовыми волнами шло от случайных касаний рук, кратких столкновений, выдохов Ильи в мои волосы, когда он оказывался рядом или за спиной. И при этом на поверхности воцарился такой штиль, идеальное спокойствие простого уюта, подобие которого я чувствовала разве что в детстве, с мамой. Ерундовое ведь дело – быстренько организовать вместе завтрак. Но когда у тебя нет этой уютной простоты так долго…

Нет! Стоп, Инна! Не сметь начинать думать об этом!

– Ин, ты чего? – тихо спросил Илья, глядя на меня пристально и даже слегка нахмурившись. – Вспомнила что-то?

Видимо на моем лице отразился испуг, что испытала поймав себя на запретных мыслях.

– Нет. Все в порядке, – заставила себя улыбнуться, но вышло наверное не очень достоверно, потому как Горинов нахмурился еще сильнее. – Сережа, твоя мама печет просто потрясающе вкусные пирожки. Передай ей огромное спасибо.

– Ага! – поддакнула, два прожевав дочь. – Я когда вырасту тоже так научусь. И оладушки пушистые буду печь, как мама. Замуж выйду за Андрюху Савушкина и буду ему завтраки готовить, как мама папе.

– Пирожки как пирожки. И я Серега. – неожиданно насупился вспыхнувший смущенной улыбкой поначалу мальчуган. И добавил, зыркнув на Нюську как-то со значением. – Колесов моя фамилия.

Илья беззвучно усмехнулся и чуть приподнял брови, все так же глядя на меня, а потом скосив глаза на беззаботно жующую и совсем не желающую понимать намеков Нюську. Я Я тоже не сдержалась от улыбки. Надо же какие тут у нас забавные мгновенно вспыхнувшие чувства. Хорошо, что детские молниеносные влюбленности проходят так же быстро, не оставляя шрамов. Хотя… Мне самой-то много времени тогда, пять лет назад понадобилось? Ровно один взгляд. И была давно не ребенок, и пять лет ничего не изменили.

Илья как-то резко повернул голову в сторону окна, явно настораживаясь и я тоже прислушалась, уловив звук автомобильного двигателя, а в следующий момент собаки подняли сначала лай, а потом перешли на какие-то подвывания и скулеж.

– Неужто все-таки притащился, баран упертый, – пробормотал раздосадованно мигом помрачневший Горинов. – Серега, вдруг чего женщин через заднюю дверь и через калитку между огородами выведешь, понял?

– Понял. – кивнул мальчишка с таким видом, будто получал подобные распоряжения через день.

Горинов вскочил и схватив с тумбы бумажник, сунул его мне.

– Совсем худо если пойдет – тут на первое время и на уехать хватить должно.

– Ма, за нами что, опять злая Танька приехала? – вскинула испуганные глаза побледневшая дочь, а паренек встал за спинкой ее стула, как если бы готовился сцапать и потащить в любой момент.

Я только собиралась с мыслями, чтобы ответить окончательно не напугав, как Илья шумно выдохнул и сказал:

– Отбой всем! Свои это.

Я уставилась в окно, куда он и смотрел и увидела голову рыжеволосой девушки, что появилась над забором.

– Обе его тачки здесь! – крикнула она кому-то, оборачиваясь и ей ответили, похоже не одобряя действий. – Ой, да брось, будто я не знаю как по заборам лазить, мажор.

И она быстро поднялась над забором еще и на руках, перетаскивая себя через преграду, развернулась и спрыгнула во двор, оказавшись в окружении собак, что ее приветствовали откровенно радостно, особенно здоровяк Табак, попытавшийся ей лапищи свои на плечи поставить и облизать лицо.

– Да отвали ты, монстрила! – со смехом оттолкнула его девушка, а на забор уже взобрался парень, судя по всему собирающийся повторить ее трюк.

– Лиска, я тебе жопу к чертям отобью! – пригрозил он, нисколько не впечатлив.

– Илья Иваны-и-ич! – завопила она, потопав в сторону дома настолько быстро, насколько позволяли вившиеся вокруг собаки. – Ты где е-е-есть?!

Горинов распахнул окно и оперся на подоконник.

– Да здесь я, Лизавета. А вы чего это по заборам прыгаете?

– А вы чего на звонки не отвечаете! – возмущенно потребовала ответа без приветствия рыжая нахалка. – На той неделе звоним – вне зоны. Три дня назад – та же песня. Вчера появился, не перезвонил и опять пропал! Че за дела, а? Кто так делает вообще?!

– Да я… что-то замотался, ребята. В лесу же был сначала, а потом… дела, – он покосился на меня.

– А ну кончайте слюнявить мою девушку! – строго прикрикнул на собак высокий и очень надо сказать привлекательный парень. – Облизывать ее можно исключительно мне.

Он догнал рыжую и обнял за плечи, схлопотав тут же несильный тычок локтем по ребрам.

– Так что, раз ты, Илья Иваныч живой-здоровый, то в гости нас пустишь? Или мы сильно не вовремя? – и многозначительно подмигнув, он глянул на меня, уже попавшую в зону его видимости через окно.

– Да куда уж вас денешь. – разулыбался Горинов так откровенно радостно, что я прилипла взглядом к его лицу. – Заходите, мы как раз чаи гоняем.

Кто эти ребята, которым он настолько рад? Родня какая-то?

– А мы точно не помешаем? – тихо спросила, пока гости топали по крыльцу.

– Точно. Лизавета с Антоном хорошие ребята.

– Ага, они прикольные, хоть и городские совсем, – подтвердил расслабившийся и вернувшийся на свое место за столом Серега.

Молодая пара ввалилась на кухню, и Лиза махнула рукой.

– Привет! – поздоровалась она, но при этом взгляд, которым она скользнула по Нюське и остановилась на мне, был очень напряженным и отнюдь не добрым. Очень каким-то цепким и взрослым для такой казалось бы юной девчонки. – Мы друзья Ильи Ивановича. А вы?

И почему мне чудится, что она не просто предлагает представиться, а именно спрашивает впрямую – друг ли я Горинову. А я не друг. Я – возможная проблема.

– Я…

– Познакомьтесь: это моя гостья и подруга Инна и ее дочка Аня, – Илья мягко, но настойчиво надавил на мою поясницу, направляя обратно к столу.

– Ух ты! Подруга прямо вот подруга? – подвигал светлыми бровями Антон, смешливо и многозначительно щурясь. – Или больше гостья?

– Антох, а вам походу с Ильей Ивановичем надо пойти на улицу, – а вот любые признаки дружелюбия и юмора с лица Лизы пропали, как только она вскользь, но очень цепко изучила нашу с дочкой одежду, а потом совершенно не скрываясь несколько раз перевела взгляд с моего лица на Илью и обратно. – Дров там нарубить, костер развести, шашлык из багажника забрать.

– Нет, – твердо, как обрубил, сказал Горинов, усаживая меня на место. – Мы сядем, и все вместе спокойно выпьем чаю. Ничего с шашлыком за полчаса не случится в багажнике у вас.

– Ага, оно же видать все уже случилось, – буркнула рыжая, насупившись, но подчинилась. – Везение у вас такое, да, Илья Иванович? То нас с Антохой на вас вынесло в тайге, то… вот такое.

– Если ты будешь так на мою маму смотреть, я тебя палкой тресну! – неожиданно вмешалась в разговор притихшая при появлении незнакомцев Нюська. – Дядя Илья плохую Таньку треснет и ее дядек страшных, а я тебя, так и знай!

– Эммм… – маска настороженной враждебности слетела с Лизы, и она посмотрела на Нюську так, будто только что ее по-настоящему заметила. – А кишка-то не тонка, меня треснуть?

– За маму? – дочь спрыгнула со стула и воинственно подбоченилась, умильно-сурово уставившись на оппонентку снизу вверх. – Не-а!

– Раз так защищаешь, стало быть мама у тебя хорошая?

– Ты что, глупая совсем? – изумилась дочь, под мое «Нюся!» – Она же мама моя!

– А моего друга Илью твоя мама не обидит?

– Лизавета! – теперь попытался одернуть Горинов, но наши с ним попытки возмутиться были проигнорированы обеими… девочками.

– Да как она его обидит? Он же вон какой большой и сильный, а мама – девушка. – как совсем несмышленой пояснила Нюська, постепенно увлекаясь и засияв глазами восхищенно. – Дядя Илья вообще добрый и нас от злой Таньки увез! Он по двери ногой ка-а-ак врезал и выбил! А потом нас с мамой нес до машины! Обеих! Страшные дядьки бежали, а он вжи-и-х так, развернулся и увез нас от них! И обещал удавке Таньке врезать вместо меня, если она снова захочет маму обидеть!

– Ух ты, как у вас тут все и правда интересненько! – восхитился-насторожился внимательно до этого слушавший парень-весельчак. – Давайте-давайте быстрее чай пить! А то я от любопытства-то помру.

– Угу, чую я – помереть тут кое-кому светит отнюдь не от этого, – заключила Лиза, впрочем, заметно расслабляясь и плюхаясь на стул.

– Никто здесь умирать в ближайшее время не будет! – подвел черту Горинов и поставил на стол еще две чашки из шкафа. – Ешьте, молодежь.