Глава 14

– Да не дергайся, Илья Иваныч, не сожрет Лиска твою… хм… подругу с дочкой. Кстати, а ты у нас вроде леший лешим, а ба… гостью себе ух какую отхватил, – пофыркивая смешливо, Антоха обрисовал в воздухе изгибы Инны руками, и мои собственные инстинктивно сжались в кулаки, посылая в оба мозга импульс воспоминания, как эти самые изгибы под ними ощущались.

В нижний врезало мощнее, в верхний – звонче. Я ухмыльнулся, уже частично смирившись с тем действием, которое на меня производит эта женщина. Голова мигом легкая и пустая, чисто колокол, возбуждение – мгновенное, лютое, безусловное.

Мы с Кавериным топтались во дворе нашей местной поселковой бизнесменши – Катерины Павловой, куда нас привел всезнающий Серега. Оказывается, они с матерью постоянно помогали ей, встречая из челночных поездок с поездов на станции, перли вместе домой огромные клетчатые баулы. Муж Катерины, как тут, к огромному сожалению, почти повсеместно водится, уходил в запой, как только супруга за порог. Так что, Мария с детворой еще и за хозяйством присматривали, за что получали ощутимую скидку на привозимые челночницей тряпки. По приезду жены-кормилицы алканавта каждый раз изгоняли жить в сарай, одновременно на протрезвление, но потом все же пускали обратно. Ну да, на селе хоть какой поганенький мужик, но совсем без оного туго.

Вот и мы подались к Катерине, чтобы хоть одеть в самое необходимое Инну и Нюсю, увез-то их вообще без всего. А Лизавета увязалась с ними, помощница, блин. Она поначалу на Инну прямо стойку, что та Махорка на вальдшнепа, сделала с какого-то перепугу, но потом угомонилась и даже зыркать недобро перестала после того, как дочка командирская ей характер показала. Вот уж боевая растет, точно кровь не водица, ничем не перешибешь. Петрович тоже за своих готов был на кого угодно переть и похрен ему и на приказы командования было, и на неравенство сил с противником. Благодаря этому я жив, а не прибыл пять лет назад из чужих гор грузом двести. Вот только почему так с женой и дочкой твоей такая промашка вышла, а, командир?

– Вот расскажу Лизавете, что ты тут чужие изгибы рисуешь, так она тебе устроит, – пригрозил я шутнику, глянув снова на входную дверь, за которой скрылись все наши женские особи.

В выходные Катерина на местном рынке вещами торговала, а по будням местные к ней на дом прибегали, если срочно вдруг чего надо. А это как раз наш вариант.

Нюська с Серегой сразу после завтрака стали агитировать в лес по грибы податься, мол, соседи говорят, что подосиновиков сейчас хоть косой коси. Инна на меня глянула сначала с видом «да какие еще грибы», но я ребятню поддержал. Устраивать неожиданно свалившейся в мои лапы женщине проводы я не готов. Ничего еще толком не ясно и… вообще внезапно не готов, и все тут. Так что, почему бы и не по грибы, все не в четырёх стенах сидеть, о дальней дороге размышляя. Сегодня по грибы, завтра… ещё чего придумается. Жизнь в селе и на природе такая, нескучная, если до души оно тебе.

– Дочь, это ты у нас вон одетая, а мне-то не в чем, – с мягкой улыбкой привела последний довод Инна, а меня та-а-аким жаром окатило, как только осознал, что на ней же реально платье и моя рубашка только.

Я кружку чая до дна залпом опорожнил и едва не задохнулся, и уши запылали огнем, не говоря уже о чем пониже.

И нарвался тут же на въедливый взгляд Лизаветы, под которым, кажется, окончательно зарделся – ну чисто девица красная стыдливая. Язва рыжая после этого-то как раз и успокоилась вроде совсем.

– Лиска моя прекрасно знает, что чужие прелести я вижу, зрячий ведь, но прельщаюсь только на ее. Потому как, есть вокруг женщины красивые, а есть она. Моя. – Последнее он сказал с неожиданной серьезностью и значением. – Но серьезно, Илья Иваныч, женщина-то что надо, нужно брать! – я коротко на него зыркнул, не сумев, видать, скрыть своих эмоций, и насмешник дерзкий заржал. – Я в смысле брать насовсем, а не в том, в каком ты уже успел. Да ладно, Илья Иваныч, оно же у тебя прям на лбу написано. Или с ней там что-то сильно не так?

– Все с ней там так, – огрызнулся и только потом понял что ляпнул. – Тьфу на тебя, балабол!

– Да ладно, расслабься, Илья Иваныч! – продолжил веселиться на мой счет засранец. – Кто она вообще такая?

– Инна – вдова моего командира и человека, которому я жизнью обязан.

– Ага, ясно. А кто она тебе? И как давно?

Это он что, с намеком на блуд наш за спиной Петровича?

– Антоха! – погрозил я ему пальцем в сердцах. – Не о том сейчас думать надо.

– Ну так колись – о чем надо, и я тоже думать стану. Вижу ведь, что ты весь озадаченный.

Вот же пристал, смотри какой въедливый и прозорливый. А с другой стороны… Каверин хоть и молодой, но можно сказать, как раз из того круга, где и вращался командир последние годы. Судя по его рассказам, знает всю подноготную.

– Есть такое дело, парень, – признался, решившись. – Я же в лесу у себя все отсиживался и ничего не понимаю в этих движняках вокруг бизнесов этих новомодных. Я к простым вещам привык. А тут такое…

Я ему пересказал кратко все, что мне Инна сообщила о своем положении, только про якобы зависимость Якова умолчал, и про побег так вскользь. И о том, что странным мне все это действо с Татьяной кажется, замороченным. Ну ладно еще, она бы хотела просто Петровича охмурить и из семьи увести, но если ее заслали к нему с, можно сказать, диверсионной целью… Она же беременна, и так понимаю – от командира, и это ни в какие ворота! Бабы, конечно, местами существа коварные и предающие, плавали – знаем, но носить ребенка и против отца его козни замышлять… Неужто оно того стоить может? А как же душа – и твоя, и дитя будущего? Короче, как по мне – кино выходит детективное, а не действительность.

– Да уж, Илья Иваныч, ты, и правда, у нас леший, от реальной жизни отстраненный, да еще и от природы прямой, как штакетина в заборе. Врезать так, чтобы и хребтину вражине переломить можешь как два пальца, а гнуться и в изнанку заглянуть – нет, – задумчиво резюмировал Каверин, почесав висок, и продолжил, не дав мне отвесить нахалу словесную оплеуху. – Вот мне ничего странным в таком раскладе не кажется, все по логике. И Татьяна эта, видать, дама продуманная, и те, кто за ней стоят, тоже не тупые бандюганы. Потому как, если бы были тупыми и способными действовать исключительно по примитивному криминальному сценарию, то первым делом напрашивалось бы топорное давление на вашего командира с откровенным вымогаловом и запугиванием. Поступили бы вон, как со мной и Лиской, случайно, в придачу. Похитили, спрятали, издевались и видюшки мужику слали, требуя нос свой куда не просят не совать и препятствий не чинить. А то и вообще завалили. Но они, походу, сделали все же сначала домашнюю работу и изучили и личность твоего командира, и его окружение, и подвязки. И сочли, что действовать так – только нарваться по-жесткачу. Поэтому и подложили под него бабу эту.

– По мне, так это все очень уж заморочено и долго, главное. И вдруг бы Петрович не повелся на Таньку… – Антон зыркнул ехидно. – В смысле – повелся, но не так, как им надо. Он у нас мужик был старых правил, считал, что бабам в дела лезть нечего, их место в койке или у плиты.

– Че, прям натуральный «сапог» такой был? – фыркнул Антоха. – Пардон за бестактность, я со всем уважением к покойному.

– Ну… – возмущение не родилось. Каверин ведь не со зла и не с пренебрежением, а правда, она правда и есть, и против нее не попрешь, – какой уж был.

– Я-я-ясно. Короче, мое мнение прежнее: тут имела место тщательная подготовка, баба эта тоже к нему прикомандирована была не первая встречная, чисто лохушка смазливая с улицы. Умная такая давалка с мозгами, как понимаю. Но что-то у них пошло не так, поэтому стали действовать уже по обстоятельствам, дабы не упустить выгоду. Наследники же вдова и дочь? Ну вот, извиняюсь сразу за прямоту, но лучший вариант для той Татьяны – стать опекуншей ребенка, для чего твою гостью нужно было бы устранить после оформления нужных доков. Но не сразу же это делать. У нее же помеха опять же в виде вас, старых друзей-сослуживцев, которые хотя бы поначалу судьбой семьи командира интересоваться стали бы. А потом уж, как поутихнет и забудется, да срок для вступления в права наследования как раз наступит, ей бы и организовали «отъезд» к дальней-предальней родне. Авария там или фен в ванную упал. Или тоньше: типа бухать и употреблять вдова с горя стала и загнулась сама собой случайно.

– Но ведь реально это все … – нахмурился я, не готовый проститься с последними сомнениями.

– Что? Долго и муторно? А ты, Илья Иваныч, хоть представляешь какие бабки имеют эти черные старатели? Не, наверное, ни хрена не представляешь. Там такие суммы, государством неучтенные вращаются, что не то, что бабу хитрую подложить можно, но и любой другой аттракцион с цирком «Дю солей» нанять, лишь бы дальше все пошло как по маслу.

– Бля, вот не понимаю, разве подобные места, как то месторождение, не должны жесточайше государством охраняться?

– Илья Иваныч, а то ты не знаешь как все у нас в стране обстоит? «Должно» и «есть на самом деле» – две большие разницы, плюс это «должно» распространяется, небось, только на официально признанные и разведанные месторождения, а у нас природа богатая, все не учтешь.

– И откуда тебе знать о таком, Каверин, а? Я до своих лет дожил и то в подобных вопросах несведущ.

– Забыл ты, Илья Иваныч из какого семейства я происхожу? Я хоть в отцовские дела никогда вникать желания не имел, но не слепо-глухо-немой же. А круг общения моего папахена очень разнообразный и временами криминально-своеобразный, как и его бизнес-интересы. Так что, кое-что слыхал, кое-где видал.

– И какой же у тебя вердикт, опытный ты наш юноша?

– Вердикт тебе? Во-первых, побег для твоей фигуристой подруги был правильным выходом. Но это не решение проблемы. Там, где такое бабло есть, само по себе все не рассосется. Тем, кто все эти пляски вокруг твоего командира покойного затеял, однозначно надо свое отбить, потому как, по-другому им уже бошки поотшибают те, кто за ними стоит. Так что, если ее вариант бежать, бросив этим псам все на растерзание, – то бежать нужно далеко и надолго, пока все не устаканится.

Бошки мы с мужиками им и так поотшибаем, тут уже без других вариантов всяких. Как с бабой, да еще беременной, воевать еще не знаю, но вот для тех, кто ее подложил командиру, у нас методы найдутся.

– Инка того и хочет, – пробормотал вслух, размышляя. – Уехать хрен знает куда к матери.

– А вот тут уже странно, Илья Иваныч. Лично мое мнение – с хера ли нужно дарить то, что не только ее, но и ребенка, между прочим, каким-то левым людям? Это мужик для них зарабатывал, и почему пользоваться должны посторонние? Активы, связанные с теми лесными угодьями пресловутыми, можно и партнерам по бизнесу сбыть и перекреститься, но я же так понял, что и без этого хватает бабок и имущества, та же недвижимость. Почему нужно все бросать, вместо того, чтобы отстоять? Может, там все не совсем так, как она рассказала, и нечисто между ней и мужем было?

– Она не знала к кому обратиться за помощью.

– Это почему? Вас же вон друзей-товарищей полк целый, так понимаю, если прямо устранить командира зассали эти бандюки. Неужели добро бы для его семьи не отстояли?

– Тут момент щекотливый есть, Антоха. Такой, в которых никто из наших поверить не захочет. Я и сам-то…

– Озвучишь?

– Да не хочу я имя Петровича очернять… и какая уже разница?

– Ну ок, а чего ты хочешь, Илья Иванович?

А вот это очень конкретный вопрос, что внезапно вернул мне твердую почву под ногами. И дверь, наконец, открылась, выпуская первыми Нюську с Серегой, а следом и Инну. Темно-синяя водолазка, джинсы черные, севшие на роскошных бедрах как влитые, моя расстегнутая теплая рубаха поверх, и глаза ее зеленые-зеленые, что нашли меня мгновенно и к месту опять приморозили, и черепушку мою уже привычно опустошили, оставив там звучать единственное главное.

– Инку хочу. Насовсем.

– Вот прям так сходу и конкретно? – хохотнул Каверин. – Уверен?

Я сумел-таки отвести глаза от Инны и глянул на него.

– Уверен.

– А если… ну, нечисто с ней чего, – понизив голос, спросил парень. – Может, давай я сначала попрошу одного спеца и хорошего дядьку Боева поразнюхать, а потом уже …

– Попроси, я в долгу не останусь, – кивнул я.

Вот только нюхай не нюхай, а озвученного факта ничего уже не изменит. Я хочу Инку. Себе и насовсем.