Глава 22

– Херасе хижина в лесу! – тихонько пробормотал Гром у нас с Инной за спиной. – И чует мое седалище, что нам тут никто не рад.

Антоха быстро подошел к отцу и заговорил с ним, сильно понизив голос.

– Ага, так и есть, но мой мажор все сейчас разрулит, – так же негромко отозвалась Лизка, глядя на своего парня с восхищением почти.

Вот же хитрая ехидина, перед ним вечно эдакую насмешницу строит, а только Каверин отвернется – и глаз от него не отрывает. Говорю же – хорошие ребята и сошлись-совпали паз в паз, судьбой друг под друга заточенные. Точно как и я с Инкой. Хреново, что не с первого раза я это осознал, но тут, видать не доточило меня под нее идеально еще тогда.

– Может, мы напрасно сюда приехали? – нервно оглянулась моя лебедушка. – Нюсь, ну куда ты пошла?

Мелочь уверенно пошла вперед, любопытно оглядываясь по сторонам и остановилась в паре шагов от ведущих напряженные переговоры Кавериных. Покачавшись с пятки на носок, не выдержала и влезла.

– А вы папа Антона, да?

– Так и есть, – не замедлили с ответом старший член семьи, и мне почудился первый проблеск теплоты в его холодном взгляде.

– Антон большой. А вы его любите?

Судя по тому, как взлетели брови старшего Каверина, вопрос оказался из числа весьма неожиданных. Мужик покосился на сына, окончательно утрачивая изначальную хмурость, а Антоха только широко осклабился и пожал плечами с «ну ты сам же все понимаешь» видом, и тонкие губы его отца дрогнули в намеке на призрачную улыбку.

– Больше всего на свете. Он ведь мой единственный ребенок, – ответил Каверин и посмотрел уже на нас.

Понимаю тебя мужик, на нашу с Инкой мелочь разве можно смотреть без улыбки. Чудо ведь девчушка и наверняка будущая погибель парням. Дожить теперь надо еще, силы не растеряв, чтобы всяких недостойных от нее гонять. Сердце сжалось на пару мгновений от мысли, гонял ли кто от моей родной дочери этих самых недостойных. Полгода уже не говорили, да и до этого одними «у меня все ок» и откровенно безразличными «как твои дела?» ограничивалось.

– А я – Нюся. Мой папа тоже меня любил сильно… наверное, но умер. – Сердце снова будто кто в кулаке стиснул.

Эх, командир, нельзя мертвых ни в чем упрекать, но черт! Вот как ты умудрялся оставаться таким чурбаном бесчувственным все время, что кровинка твоя в таком возрасте в безусловности твоей любви не уверена была, и с этим ей теперь ведь и жить дальше, ничего уже не поправишь, нужных слов не скажешь. Понятно, что мужику положено кремнем и стеной, за которой всем укрыться можно, должно быть, но не каменюкой же холодной. И да, не мне на темы отцовства умничать, сам сначала по горячим точкам мотался, а потом… Ну потом …

– А там моя мама, дядя Илья и другие дяди, которые нас защищают от злой Таньки, – продолжила общение со все более оттаивающим старшим Кавериным Нюська.

– Ну что же… – вздохнул мужчина, коротко зыркнул на сына и сделал приглашающее движение. – Раз мама и дяди, готовые защищать от всяких злыдней такую замечательную девочку, то добро пожаловать в мой дом.

Нюська сверкнула на нас хитровато и торжествующе и чуть не вприпрыжку понеслась в дом.

– Нюся! – рванулась за ней Инна. – Извините нас за такое бесцеремонное вторжение…

– Вячеслав Сергеевич… – уже похоже почти веселясь подсказал Каверин, продолжая поглядывать на сына многозначительно. – И вам как раз не за что извиняться. Вас пригласили, и вы наша гостья, а виноватых я найду. Прошу, проходите и располагайтесь, а мы тут немного пообщаемся с мужчинами, с вашего позволения.

Инна хотела возразить, но я поцеловал ее в висок и надавал на поясницу, подтолкнув к крыльцу.

– Хорошо, – кивнула она, подчиняясь. – Благодарю вас. И, пожалуйста, не сердитесь на сына. Он у вас замечательный.

– О-о-о, поверьте, я прекрасно осведомлен о его… хм… замечательности. А благодарить пока не за что.

Инна ушла, а Вячеслав Сергеевич порывисто шагнул ко мне и протянул руку для пожатия.

– Ну, здравствуйте, господин Горинов. Благодарю вас за помощь моему сыну и его девушке и прошу простить мне за вечную занятость и изрядную степень заносчивости, что не позволили мне до сих пор выразить эту благодарность лично по-человечески, а не в виде определенной суммы, – крепко сжал он мою ладонь, глядя прямо в глаза и продолжил, не давая отвлечься на любезности. – После того, что мне обрисовал только что сын в общих чертах, я не стану лгать и утверждать, что буду страшно рад оказать помощь в ответ.

– Пап…!

– Но! – оборвал возмущенный возглас сына отец, – Я обещаю, что разберусь в сложившейся ситуации, затребую по своим самым разнообразным каналам всю имеющуюся информацию и, по-крайней мере, подскажу максимально бескровный вход из этого дерьма и сведу с нужными людьми. И, безусловно, вы в полной безопасности в моем доме. Располагайтесь, отдыхайте.

– Спасибо, – кивнул я.

– Лиза, здравствуй, детка. – приветствовал выглядывающую из-за наших спин девушку Каверин. – Гости на тебе, а ты, сын, со мной идешь.

– Ну что, пошли заселяться? – подмигнула нам рыжая, бодро затопав по лестнице. – Давайте, в этом доме туева куча комнат, всем хватит!

Инна с Нюськой нашлись в дальней гостиной размером со школьный спортзал и с примерно такой же высотой потолка возле громадного аквариума. На пару тонн воды, никак не меньше, с яркими здоровенными рыбинами и декором – ну, чисто, коралловый риф.

– Херасе! – повторился Никитос. – Вот это живут люди. Прям, в гостиной можно рыбачить. Круто, че.

Я не сдержав фырканье глянул на него через плечо. Гром у нас маньяк рыбалки, таким, как он, не понятны пустые любования на рыб. Их надо ловить, а не пялиться попусту.

Лиза умчалась куда-то и вскоре организовала нам перекус и стала распределять сначала Орионовских парней и Никитоса по местам временного обитания, а потом лукаво подмигнула нам с Инной.

– Пошли? – поманила она нас на выход.

– Лиза, а можно мне тут пожить? – заканючила Нюська, так и продолжавшая курсировать вокруг уголка подводного мира, не сводя с него восхищенного взора.

– Да запросто! Оставайся со мной и Антохой в доме, а маму с дядей Ильей мы во-о-он там в гостевом домике поселим. Им там удобнее будет, ага. А то мебель вокруг такая, зараза, скрипучая, и звукоизоляция ни к черту, – и снова ухмыльнулась, вот же язва!

Инна вспыхнула, я погрозил Лизе пальцем, нисколько, впрочем, не впечатлив.

Мы только успели осмотреться в гостевом домике, как на пороге появился хозяин с сыном. Причем снова хмурый, как и был при встрече.

– Присядьте все, – повелительно махнул он в сторону диванов и кресел. – Инна Кирилловна, хотелось бы с вашей стороны максимум честности. Я категорически против того, чтобы моего сына вовлекали в откровенный криминал, пользуясь его чрезмерной отзывчивостью.

– Что?! – вскочил я и шагнул к нему. – Какой к чертям откровенный криминал?

– Пап…

– Молчи! – одернул сына Каверин, игнорируя меня и сверля опешившую Инну пристальным взглядом. – Сейчас я хочу услышать исключительно правду, Инна Кирилловна. Вы затеяли тот побег с поминок с помощью господина Горинова из-за опасения за безопасность свою и дочери или потому, что узнали – по результатам углубленной экспертизы возбуждено уголовное дело об убийстве вашего супруга, и вы в числе основной подозреваемой?

– Слышь, мужик, при всем уважении, но что несешь, думай! – зарычал я.

– Убийстве? – прошептала вмиг побледневшая как стена моя лебедушка. – Якова убили?

– Именно так. В тканях обнаружены следы чрезвычайно высокой дозы одного редкого наркотика, что и мог привести к летальному исходу. И, учитывая, что вы скрылись без всяких объяснений, вас уже объявили в розыск. Кто бежит – тот виновен.

– Так я и знал, – процедил сквозь зубы Никитос.

– Но я … Я бы ни за что! – Инна тоже вскочила и покачнулась, переводя испуганный взгляд с одного присутствующего на другого, и я шагнул к ней и прижал к себе, пытаясь спрятать от всех, но она вывернулась. – Я бы ни за что и никогда не сделала такого, слышите? Как такое вообще… Зачем?!!

– Мне сообщили, что ваша домработница дала показания, свидетельствующие о том, что ваши отношения с супругом стали крайне напряженными в последние месяцы, и случались частые скандалы.

– Это так, но… – Инна вскинула голову и посмотрела мне в глаза с откровенной паникой. – Илюша, мы с Яковом, и правда, конфликтовали последнее время из-за его участивших запоев и проблем с препаратами, но я бы ни за что… Пожалуйста, верь мне!

– Я верю, успокойся, лебедушка, – погладил я ее по щекам, успокаивая.

– Верь давай, – опять влез Гром.

– Так же эта ваша служащая утверждает, что сама слышала как ваш супруг заявил вам, что разводится с вами, и уже на следующий день попал в реанимацию, – продолжил добавлять дерьма в обстановку Каверин-старший. – Так что, для следствия мотив очевиден.

– Ага! – вякнул Никитос, и я чудом только не врезал ему ногой с разворота. (3303c)

– Нет! – с внезапной твердостью заявила Инна, разворачиваясь к обвинителю. – Не было ничего подобного! Никогда!

– А что было? – спросил мужчина, продолжая сверлить ее прямым безжалостным взглядом.

– Яков… – Инна осеклась, резко вдохнула, но мотнула головой и продолжила: – Он в последний раз, когда мы виделись перед больницей, признался мне, что ребенок у Татьяны от него будет. Я и так знала, но… Он не извинялся, конечно, это же Яков… Он слово с меня взял – если что, я должна и о его будущем сыне позаботиться, так же, как о Нюське.