Глава 26

– Ты ни, бл*дь, за что не будешь в этом участвовать! – этот бизоний рев был первым, что мы услышали, едва войдя в офис «Ориона». А то, что увидели, мигом заставило напрячься.

Два бугая – бритый почти под ноль брюнет и белобрысый с модной стрижкой в виде площадки – угрожающе нависали над хрупкой очень красивой блондинкой и первый как раз рычал ей в лицо.

– Ксюха, Лекс прав. Мы идем сейчас к Корнилову, и ты отказываешься от участия в этом ментовском дерьме, – поддержал его второй.

– Нет, – кажется, нисколько их не убоявшись, спокойно ответила девушка.

– Нет? Нет, бл*дь?! Ты вообще что ли берега попутала, женщина?! – взбесился брюнет.

– Эй, мужики, а можно с дамой повежливее! – шагнул вперед Никитос.

– Забейте. Обычная сценка из жизни семейки Бобровых, – усмехнулся Каверин-младший, не останавливаясь и бросил троице на ходу: – Слышьте, горячие головы, у нас тут посетители, так что валите лаяться и страстно мириться в спорт-зал в подвал.

– Никто здесь не будет ни ссориться, ни мириться, мы на работе, – невозмутимо ответила красавица. – Я уже подписалась на участие в этой полицейской операции, как и остальные наши девчонки, и не собираюсь отказываться. И требовать этого у вас права нет.

– Другие девчонки пусть делают, что хотят, если их мужики такие долбо*бы и готовы отпустить для подобного своих женщин. А мы тебе не даем такого разрешения!

– Что же, придется обойтись без него, Лекс. Но это меня не остановит. Парни, ну вы подумайте, этот ублюдок уже искалечил и изнасиловал четырнадцать женщин, двое не выжили! Его нужно поймать и засадить до конца его проклятой жизни. А у полиции не хватает сил и женщин сотрудников нужной внешности для ловли на приманку. А у меня, Светки и Ольги как раз его излюбленный типаж внешности.

– Да ох*еть как здорово! – взвился теперь и белобрысый. – Ты тем более никуда не идешь!

Экспрессивные спорщики остались за углом, когда мы свернули в коридор, следуя за Антохой.

– Слышь, Каверин, я, конечно, дико извиняюсь, но кто конкретно парень этой куколки?

– А ты с какой целью интересуешься, дяденька? Девушка понравилась? Без шансов, мужик.

– Чего так? Думаешь раз я не ваш ровесник, то мне нечем девушку впечатлить? Уж поверь, после меня ни одна из них на какого-нибудь ссыкуна двадцатилетнего не глянет и протекать в предвкушении при каждой встрече станет. Опыт есть опыт, пацан.

– Верю-верю, – заржал Антоха. – Однако в случае с Оксаной все равно без шансов. Потому что мужиков у нее аж два, и оба горло тебе перегрызут, даже если слишком пристально посмотришь на их сокровище.

– В смысле два? Они… вдвоем ее? Одну?… Это самое?

– Ага, и это, и все остальное. Хотя у Лекса с Лехой по утрам такой вид иногда, что это еще вопрос – кто кого того самое, – Каверин веселился вовсю, заводя нас в кабинет, куда Никитос вошел с полнейшим охренеем, отразившимся на физиономии, таким, что я сам с трудом смог не заржать, хоть и был тоже слегка в шоке. Времена, нравы, и вообще никого не касается. – Знакомьтесь, это наш кладезь инфы и месторождение фактов, господин Боев. Андрей Федорыч, мы прибыли. Чем нас порадуешь?

Нам навстречу из-за стола поднялся тоже коротко стриженный крепкий мужик с очень цепким взглядом голубых глаз, множественные лучи морщинок вокруг которых намекали, что он по жизни тоже не дурак приколоться от души. Помоложе нас с Никитосом, но не пацан все же. Выдержал паузу, изучая, и только потом протянул руку для приветственного пожатия.

– Я вас не знаю, по вам, бывшим воякам, инфы особо не нароешь. Но раз мажор наш говорит, что люди вы хорошие, то так и быть, добро пожаловать, и поможем, чем сможем, – говоря это он широко улыбался, но чувствовалось – этому человеку перейти из режима дружелюбия в атаку – нефиг делать. И хоть я был почти уверен, что уложить меня или Громова ему запросто не удастся, но на свою победу с таким противником я бы много не поставил. Серьезное руководство в «Орионе», не придумывал и не преувеличивал Антоха.

– А я говорил, что большой человек, – продолжал скалиться Каверин, плюхаясь в одно из кресел, как только с приветствиями было закончено.

– Ага, не задирай особо сопатку, большой человек, пока по ней не отхватил от кого. От Бобров, например, – пробурчал Боев, выкладывая на стол несколько листов. – Так, давайте сразу к делу. По вашей этой Миклухиной, она же домработница, ничего особенного не нарыл. Родилась-училась-замуж вышла-родила-развелась. Из своей родной Пырловки уехала вместе с сыном как раз по приглашению работодательницы. Жила в хозяйском доме, сын единственный – в общаге своего училища. Где он, к слову, не появлялся уже двое суток, как и на занятиях. Мне по телефону мастер его группы сказал, что они планировали уже сегодня обращаться по этому факту в органы, но с ними связалась мать учащегося и сообщила, что все в порядке. В смысле дома он на больничном.

– А дома… – попытался вставить слово Антон, но Боев на него строго зыркнул, оборвав одним взглядом.

– Я связался по телефону с участковым по месту основной прописки гражданки Миклухиной, и он по моей просьбе метнулся мухой проверить. Ни сама гражданка, ни ее несовершеннолетний отпрыск там не объявлялись. Но! Родня их сообщила один любопытный фактик: позавчера Миклухина звонила и интересовалась не продан ли еще дом какой-то там по соседству и намекнула, что интерес не просто так.

– Ага, значит, все же подкупили-то прислугу, – высказался наконец Антоха.

– Не факт, что чистый подкуп, – покачал я головой. – Денег посулили скорее, а пацана прихватили все же, для сговорчивости, и чтобы вдруг не передумала не вовремя. Вот только учитывая деятельность твоего отца, смысла давить на Инну при помощи сфабрикованного дела нет уже. Вообще вся суета силовая вокруг нее теряет смысл. Теперь ведь все терки, если что – к нему. Почему тогда пацан не вернулся на учебу, а мамаша домой? Ясно же, что после такого у Инны ей работать уже не вариант.

– Может, информация слишком свежая, и тупо прореагировать не успели? – предположил Гром, что так и косился на дверь.

– Не-не, если серьезные людишки уже к моему папахену подтянулись, уточнять че теперь почем и с кем тереть, то времени на реакцию хватило. В таких кругах действуют молниеносно, это вам не государственная бюрократия неповоротливая, – не согласился самый молодой член команды.

– А вы погодите какие-то выводы делать, господа хорошие, меня дослушайте, – вмешался Боев. – Я тут навел заодно справки и о некоей госпоже Вернер Татьяне Александровне, тридцати двух лет отроду. Знакомо звучит?

– Да, еще как. Та самая злая Танька, – подтвердил Антоха, опередив меня.

– Злая, говоришь? – усмехнулся орионовец. – Ну, не удивительно с такой биографией. Значит так, первый раз в поле зрения тогда еще милиции она попала по малолетке, в шестнадцать задержали на какой-то блат-хате с уголовниками. Был среди них некий авторитет Кацо, он же Кацоев Автандил, чьей постоянной любовницей и оказалась тогда еще столь юная особа. Коей и оставалась в течении следующих семи лет, что являлось широко известным фактом в их кругах. До тех пор, пока гражданин Кацоев не решил отойти от активной криминальной деятельности и остепениться, женившись при этом на девушке, выбранной его родителями, у них так принято. Так вот, Таня наша не потерялась и с горя не засохла, однако, и вскоре засветилась рядом с новым любовником из той же среды. На этот раз ее избранником стал Валера Щур – кликуха Угорь, весьма говорящая, учитывая, что чертила – известный мошенник. За время их связи Щура сажали дважды, и подозревалась гражданка Вернер в том, что являлась сообщницей и подельницей Угря, но чудесным образом выходила чистой и без единого пятнышка на репутации. Ждала его исправно, посылки на зону собирала регулярно, встречала у ворот. Но вот незадача, времена круто поменялись, страна наша в разнос пошла, и Угорь решил, что ему самое время пора из мелких мошенников в крупные переквалифицироваться, то бишь в политику податься. Это сейчас у бывших урок популярная тенденция. Так вот, дабы продвинуться на этом поприще гражданин Щур вступил в какую-то там партию и женился на дочке одного из ее руководителей. А преданная Танюха опять побоку. И мало того, буквально через пару месяцев после свадьбы Щура она становится личной помощницей вашего командира и, говоря открытым текстом, ложится под него и даже залетает так удачненько. Ни на какие мысли не наводит?

Боев замолчал и обвел нас вопросительным взглядом.

– Че тут мыслить, баба хотела Инку подвинуть, видать, обычный такой расклад, но Петрович помер, прежде чем у нее срослось, – Никитос покосился на меня, явно осознавая, что его предположение опять бросает тень подозрения на мою лебедушку.

– Согласен, что план у нее такой мог быть изначально. Жену подвинуть, а мужика и все, что за ним, под себя подгрести, само собой, отслюнявив полагающуюся долю тем, кто ее и пристроил под вашего командира. Но вот анамнез у Таньки этой очень уж хреновый, я вам скажу.

– Чего? – не понял я.

– Бля, ну мне вам разжевывать что ли? – скривился Боев. – Вот есть же фишка такая, что одни бабы в вечных любовницах ходят, а на других сразу женятся? Есть!

– Ну, это такая себе сортировка… По мне, так фигня полная, – пожал плечами Антоха. – Мало ли, не сошлись характерами и раз, и два или там мудаки попадались, а кто другой аж бегом на такой женится.

– Ой, вот ты еще со мной в вопросах классификации баб поспорь, Каверин! – отмахнулся Боев. – Ты мне про херню какую-то, а я тебе про нормальную мужичью чуйку, что есть бабы, которых жарить можно и даже сладко все выходит, а семью с такой создавать – дураком быть и даже суицидником.

– А к нашей ситуации это все какое отношение имеет? – заткнул я жестом готового продолжить дурацкий, как по мне, спор парня.

– Бля! Да самое прямое! Что если ваш командир, и правда, помер не сам собой, а потому, что Танька эта осознала – хрен ей один в сухом остатке, а не жену подвинуть и на ее место влезть. Могло такое быть?

Мы с Никитосом переглянулись, и он кивнул.

– Запросто. Петрович в этом смысле прямолинейный, что та оглобля вдоль хребта, был. Мог без обиняков бабе и сказать, что *бать ее это одно, а семья – совсем другое, и ей в ту сторону и рта разевать не сметь.

Я кивнул, вынужденный подтвердить, что был наш командир именно таким по жизни.

– Ну вот, тогда все и объясняется, – подвел черту Боев. – Вернер эта уже в третий раз оказалась в ситуации, когда мужик ее долгое время пользует, а семья в итоге с другой. По своему опыту скажу – бабу подобное может так бомбануть, что хер крышу сыщешь потом. А она еще и с пузом, гормоны и все такое. Короче, боюсь, что на данный момент мы уже будем иметь дело не с вымогаловом семейных активов, а со слепой бабской местью за все про все, и той, кто по ее мнению крайняя. А это такая, мать ее, бешеная стихия, что ну его нах. На мнение и выгоды затеявших изначально все серьезных людишек ей уже наверняка срать. Бабу понесло.

Каверин заерзал, выуживая из кармана загудевший телефон и прижал его к уху. Выслушал собеседника и коротко бросил:

– Никуда не выпускать. Даже если скандалить будет. Мы скоро, – отключился и посмотрел на нас, а я же, почуяв дурное уже был на ногах. – У нас ситуация. С Инной связались и пытаются выманить из больницы, угрожая жизнью матери. Наванговал ты нам суету, Андрей Федорыч.

– Так у Инки вроде мать за отставника вышла, и они ухерачили жить в какой-то глухой поселок на Дальнем Востоке, – хмурясь, припомнил Громов. – Петрович еще упоминал, что с ними хрен свяжешься, там не то что сотовой, но и проводной связи нет. Мать Инке с почты раз в неделю что ли звонила из райцентра.

– Ну, вот на то, видать, и расчет, – сообразил я. – Что у Инны нет возможности сразу связаться и проверить серьезность угрозы, но она попытается ее найти. Никакая дележка Татьяну уже, и правда, видимо не интересует. Не нужно этой гадюке ничего, кроме как выдернуть мою женщину хоть чуть из-под охраны и за все обиды в жизни расквитаться.

– Ага, есть у баб дебильная такая херня – за обиды, что мужики нанесли, мстить почему-то другим же бабам. Нет, чтобы своему козлу гулящему яйца открутить, она лучше пойдет любовнице в лицо кислотой плеска… – высказался Боев.

– Андрей, могу я попросить вас также по своим каналам связаться с Дальневосточными полицейскими и выяснить, что там с матерью Инны? – оборвал я его, топчась на месте, как жеребец в ожидании выстрела стартового пистолета.

– Это-то я сделаю, но вопрос: вы куда рвануть собрались? Спасать и карать? И как часто планируете этим заниматься?

– В смысле?

– Такие вещи нужно пресекать однократно и насовсем, причем в нашем случае исключительно законными методами. Или имеете желание отметелить и прикопать в глухом лесу беременную стерву, которую одна неудача, весьма вероятно, не остановит? Поднимите руку, кто конкретно готов ее уработать.

А ведь прав. Противник в виде беспринципной, злобной и готовой на что угодно женщины, которой нечего терять, по ее мнению. Хуже не бывает, пожалуй. Нормальный мужчина перед такой почти бессилен.