Глава 13

Ника

Я быстро поняла, что из-за того, что мы занимались сексом, Илья не станет потакать моим капризам. И, честно говоря, в глубине души я бы разочаровалась, если бы он это сделал. Так что, если постараться навсегда стереть из памяти те мучительные сорок минут, когда я разделывала и потрошила рыбу, прошедший день можно было назвать очень удачным, по-настоящему хорошим, в первые за долгое время. Сначала моя утренняя находка, потом то, что случилось между нами на кухонном стуле, и, наконец, обед в его обществе на свежем воздухе, приправленный древесным запахом, его шутками и звуками леса. Весь оставшийся день я украдкой наблюдала за ним. Он не выказывал никаких признаков того, что между нами что-то было. Я же была как оголенный нерв. К концу дня мое тело ощущалось как одна большая эрогенная зона. Этот жар желания мог запросто спалить меня до тла. Мне было так хорошо в его руках.

Мои воспоминания не просто отодвинулись в сторону. Они полностью растворились. Поэтому я с нетерпением ждала вечера, питая надежду на то, что, когда мы ляжем спать, Илья непременно захочет повторить то, что было между нами днем. Только на этот раз в постели, когда мы оба будем полностью обнажены. Я бы хотела исследовать его мускулистое тело языком. И еле сдержалась, чтобы не сделать этого, когда он снял футболку, стоя около мангала.

Каково же было мое удивление, когда он начал раскатывать свой спальный мешок на полу. Мне нужно было что-то придумать, пробить эту стену его хладнокровия. Я последовала за ним в душ с целью подразнить немного, довести его возбуждение до предела, но не смогла удержаться от того, чтобы не попробовать его на вкус. А попробовав его, уже не хотела останавливаться. Желание прикоснуться к нему таким образом, а заодно разрушить его контроль было выше меня.

И вот теперь это грозит мне тем, что я могу остаться не у дел. Ростки сомнения начали прорастать во мне, когда Илья, обернув меня в полотенце, вывел из ванной, а сам не поспешил последовать за мной на кровать. Но ведь днем он показал себя, как джентльмен, который заботится об удовольствии девушки. Неужели он оставит меня сейчас неудовлетворенной?

— Ты идешь? — спрашиваю его как можно более непринужденным тоном.

— Я приду позже. Мне нужно еще побриться.

Ах, да. Побриться. Теперь я поняла. Вероятно, он хочет отплатить мне той же монетой и даже решил побриться перед этим, чтобы не поцарапать мою нежную кожу, когда он будет ласкать меня языком там.

Воодушевленная этой мыслью, я устраиваюсь на кровати, перебрасываю волосы на одно плечо и принимаю соблазнительную позу. Он не сможет устоять против меня.

Без вариантов!

Спустя несколько минут я хмуро смотрю на дверь, с трудом подавляя стон разочарования. Что он там так долго делает? Мне тоже нужно снять напряжение, отвлечься. Остается надеяться что, Илья не будет торчать в ванной слишком долго.

Пока жду, перевожу тоскливый взгляд туда, где я спрятала самогон. Потом снова смотрю на дверь ванной. Успею ли я? Но тут звук льющейся воды прекращается, избавляя меня от выбора.

Когда дверь открывается, и Илья выходит, мой пульс учащается от одного лишь взгляда на его естественную, непринужденную сексуальность. Широкая грудь, рельефные руки, четко очерченные косые мышцы живота, и кудрявая влажная прядь упавшая на глаза. Этот мужчина совершенен, даже несмотря на то, что он ограничивает мою свободу и командует мной. Его член полутверд и покачивается между худых, но мускулистых бедер с каждым его шагом.

Он гасит свет и, ни разу не взглянув на меня, забирается... в свой спальный мешок.

Что?

— Спокойной ночи, Ника, — он взбивает подушку и устраивается поудобнее.

— Ээ… ты ничего не забыл?

— Нет. Я же выключил свет в ванной. Не так ли?

Непроизвольно я перевожу взгляд на дверь.

— Да.

— Значит, я ничего не забыл.

— А как же я?

— Что ты? — спрашивает он невинным тоном.

— Ты забыл про мое удовольствие?

— Один из уроков, которые ты усвоишь, пока мы находимся здесь, не все вращается только вокруг тебя.

— Ты на полном серьезе хочешь оставить меня неудовлетворенной? Я же только что сделала тебе…

— Кажется, ты тоже получала от этого удовольствие, — перебивает он меня. — Это то, чего ты хотела сама.

— Ты такой эгоист!

Он приподнимается на локте и смотрит на меня.

— Никого не напоминает?

— Я не эгоистка!

— О да! Это ты!

— Я только что сделала тебе минет совершенно бескорыстно!

— И за это прими мою благодарность.

— Мне не нужна твоя благодарность. Ты должен мне оргазм!

— Я ничего тебе не должен, Ника. Если я и трахну тебя, я сам решу, когда и где.

— Но я хочу…

— Уже поздно, Ника. Спокойной ночи, — с этими словами он отворачивается и зарывается поглубже в спальный мешок.

Ну нет. Я не согласна. Пока я ублажала его, я так сильно возбудилась, что мой центр до сих пор дико пульсирует. Если Илья не хочет мне помочь, я могу справиться сама.

__________

Илья

Так будет правильнее. Я не могу позволить ей контролировать меня с помощью секса, крутить мной так, как она хочет и когда хочет. Здесь ей не курорт. Она должна понять это и научиться элементарным вещам. Я сам виноват, что не удержал свои руки подальше от нее. Но если мы будем продолжать в том же духе, это может только все запутать еще больше. Ее разум так не очистится.

Что за…? Я замираю в удивлении, когда слышу звуки, доносящиеся с кровати.

Я не буду реагировать. Нет. Я сплю. Мне это только кажется. Ника не лежит совсем рядом, трогая себя, вздыхая и постанывая от удовольствия.

Убеждая себя в этом, я продолжаю притворяться спящим. В попытке урезонить свое вновь проснувшееся возбуждение, делаю глубокий, медленный вдох, стараясь не выдать себя. Хотя она вряд ли услышит его, пока сама так громко стонет.

Мой член сейчас похож на стальной стержень, его пульсация убивает меня. Но я не собираюсь реагировать. Потому что так Ника победит. Она получит то, что хочет, и не усвоит урок. Даже два урока. Первый — она должна перестать думать подобно капризному ребенку о том, что мир крутится вокруг нее. Второй — должна понять, что некоторые ее необдуманные действия отражаются на других людях. Вспомнить хотя бы тот случай с Юлей в ресторане «Палермо». Я никогда еще не видел Никиту таким злым, как в ту ночь.

Сейчас же ее действия влияют на меня. Сильно.

Не удержавшись, я поворачиваю голову и краем глаза смотрю на нее.

Зря я это сделал. Ее голова запрокинута на подушке, открывая тонкую шею, глаза закрыты, из приоткрытого рта вырываются эротичные звуки, от которых мой и без того твердый член становится еще тверже.

Не могу оторвать глаз от ее чувственных губ. Тех самых, которые обхватывали меня всего десять минут назад.

Из последних сил я цепляюсь за свою силу воли, которая раньше никогда меня не подводила. Глядя на то, как ее бедра вращаются, пока она трогает себя, мое самообладание покидает меня с каждой секундой все больше.

Она всего лишь женщина. Просто пытается добиться своего. Я не поддамся. Не буду обращать внимания. Она должна уже скоро кончить. И тогда можно будет спокойно спать дальше.

Почему? Почему она так сильно меня волнует? Возбуждает так, как ни одна другая девушка.

Я вонзаю зубы в подушку, чтобы подавить стон. Это просто секс. Потерпеть не так уж и сложно. Не хочу признаваться себе, что теперь Ника для меня больше, чем просто секс. И когда это стало так? Я упустил этот момент.

Но я не хочу усложнять. Заставляя себя отвернуться от нее, перевожу взгляд на темно-синюю спортивную сумку в углу комнаты.

Выбираюсь из спального мешка и бросаюсь к сумке, собираясь покончить со своими мучениями. Покопавшись в ней, я медленно поворачиваюсь в сторону кровати и в полумраке вижу, что Ника теперь смотрит прямо на меня. Призывно.

У меня в сумке затерялся еще один презерватив. Последний. В хижине я их не держу, потому что раньше никогда не приводил сюда женщину. Это мое тайное убежище. Только для меня.

Я знаю, что это будет ошибкой. Но ни один мужчина не смог бы устоять, будь он на моем месте, убеждаю себя, крепко сжимая в руке пакетик.

Еще один только раз…

Надо не забыть купить презервативы, когда я опять поеду в поселок. Не для того, чтобы использовать. Просто на всякий случай. Восполнить мой дежурный запас. Да.

Словно находясь под гипнозом, я делаю шаг к Нике. Затем еще один. Забравшись на кровать, устраиваюсь между ее ног и убираю ее руку в сторону. Склонившись над ней, припадаю к ее клитору губами, отчего она дергается. Ее вкус и мускусный запах женщины сводят меня с ума. Ника зарывается пальцами в мои волосы, пытаясь направлять меня, чтобы получить то, чего она хочет. Но она не будет контролировать меня. Все будет так, как я решу. Да.

— Ника! Положи руки на кровать. Не трогай меня. Также тебе запрещено трогать саму себя.

Я ожидаю, что она будет возражать, но она лишь улыбается и делает так, как я приказываю.

Я продолжаю лизать и посасывать, каждый раз обделяя вниманием ее самое чувствительное место, все это время наблюдая за ней в ожидании, что она ослушается, будет настаивать, указывать.

Но она только негромко постанывает на каждом своем выдохе и умоляюще смотрит на меня.

— Пожалуйста, — внезапно раздается ее шепот. — Илья, пожалуйста.

— Ты просишь или требуешь? — обдавая горячим дыханием ее клитор, я приподнимаюсь над ней, заглядывая в ее глаза. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга в тишине.

Когда я уже думаю, что наше молчание слишком затянулось, она произносит: — Ты пытаешься сломить меня? Зачем ты это делаешь?

— Я стараюсь помочь тебе, Ника. Хочу, чтобы ты изменила свое отношение к себе, к своей жизни, к окружающим тебя людям, — опустив голову, я последний раз прохожусь языком по ее влаге и резко поднимаюсь.

За этим сразу же следует ее разгневанный окрик.

— Нет! Вернись! Ты не можешь так поступить со мной!

Разорвав пакетик, сосредоточенно раскатываю по всей длине защиту.

— Повернись и встань на колени.

Как только до нее доходит смысл моих слов, выражение ее лица меняется, в ее глазах вспыхивает огонек предвкушения, и она послушно выполняет мое указание, приподнимая бедра и уткнувшись лицом в подушку. Она открыта для меня.

Черт. В итоге она все же добилась своего. И сейчас получит то, чего хотела. Она умело расставила ловушку, и я попал в нее.

— Ты по-прежнему не можешь прикасаться к себе или ко мне. Ясно? — говорю, пытаясь вернуть контроль себе и показать ей, кто тут главный.

Ответом мне служит ее нетерпеливое рычание.

Господи! Надеюсь, это не уничтожит меня.

Наклонившись над ней и откинув ее волосы в сторону, я провожу дорожку губами вдоль линии ее изящной спины вверх. Затем вонзаю зубы в изгиб ее шеи. Вскрикнув, она дергается подо мной. Я больше не могу ждать. Запустив одну руку в ее волосы, другой я удерживаю ее за бедра. Войдя в нее одним длинным толчком, я замираю, наслаждаясь тем, какая она горячая и мягкая.

Ника делает попытки двигать бедрами, пока я спорю сам с собой о том, позволить ли ей кончить или нет. Ведь я хочу преподать ей урок терпения. Но как я могу это сделать, когда у меня у самого сейчас его ни капли не осталось? Это было бы лицемерием. Я не могу отказать ей в этом, потому что сам эгоистично хочу увидеть, как она кончает, и знать, что это я заставил ее извиваться в экстазе.

Я хочу добиться от нее податливости и в то же время, наслаждаюсь тем, какой дикой она является.

Я хочу, чтобы она изменила свое отношение, но меня пронзает осознание того, что секс не является способом научить ее этому. Мне нужно найти другой способ открыть ей глаза на то, что жизнь может быть хорошей, что в ней есть много прекрасного. Но потом. Все это потом.

Поэтому я отпускаю все мысли и наконец начинаю двигаться, но медленно. Мне хочется, чтобы это было неспешно. Хочется, чтобы это было нечто большим, чем просто секс.

Я не предполагал, что это все зайдет так далеко. Я не могу себе этого позволить. Не после того, что я сделал… с той девушкой. Не с тем, кем я являюсь теперь, после всего, что было в моем прошлом...

Но уже слишком поздно останавливаться. Поздно отрицать. Желание заботиться о Нике, доставлять ей удовольствие, оберегать просачивается в меня все больше с каждым толчком в ее горячее влажное возбуждение. Оно растекается по моим венам, отчего мой разум затуманивается, а сердце сжимается.

Ее безрассудное поведение — очевидный крик о помощи.

Я просто хотел помочь ей.

Теперь я сам тону.