Глава 23

— Как сейчас развиваются отношения с твоей матерью? — спрашивает психолог. В первую нашу встречу она настояла на том, чтобы мы называли друг друга на ты.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку кресла. Илья был прав. Эта женщина настоящий профессионал и умеет располагать к себе. Она научила меня приемам, как справляться, когда все становится невыносимым и желание побежать в магазин за бутылкой жжет все внутри. Или желание пойти в какой-нибудь бар и веселиться там до тех пор, пока воспоминания не будут задвинуты в темный угол моего сознания, не перестанет рвать мне душу. Единственное, чего мне не хочется — это случайного секса. После Ильи я не могу представить себя с кем-то другим и не хочу.

Чего я хочу, так это увидеть его снова. За последние несколько недель я больше тысячи раз удерживала себя от того, чтобы не позвонить ему или не приехать в офис «Беркут-секьюрити» под каким-нибудь предлогом к Юле, чтобы на самом деле увидеть там Илью.

Иногда мне хочется позвонить ему хотя бы просто для того, чтобы рассказать о своих успехах. Кого я обманываю? Это был бы просто повод, чтобы услышать его глубокий, согревающий меня голос.

— Пока все так же напряженно, — наконец отвечаю на вопрос.

— Почему?

— Потому что иногда мне хочется ей все рассказать. А иногда я не хочу, чтобы она узнала. Иногда я так злюсь на нее.

— Почему злишься? — на подлокотнике кресла психолога лежат блокнот с ручкой, но она ни разу не брала их в руки за все сеансы. Возможно, у этой женщины феноменальная память, и она делает в него заметки потом.

— Потому что она сидит за ужином напротив меня, ест спокойно свою рыбу и даже не представляет, в какую ситуацию меня однажды поставила, через что мне пришлось пройти.

— Так расскажи ей. Будь откровенна с ней.

— Я не могу, — тру грудь, когда жжение внутри усиливается. — Ведь, в конце концов, это ничего не изменит.

— Прошлого это не изменит, — кивает психолог. — Но это может изменить ваши отношения сейчас, — она пристально смотрит на меня, и мне кажется, что она может заглянуть мне прямо в душу. У этой женщины настоящий дар.

— Я боюсь, что это изменит их к худшему, — с сожалением признаю.

— Это вряд ли. Ты обязательно все ей расскажешь, но только когда сама будешь готова к этому. Не заставляй себя, — резюмирует она. — Но будь готова к тому, что ее реакция может быть отличной от той, какую ожидаешь ты.

— Этого я и боюсь, ее реакции. Боюсь, что после этого мне станет так плохо и я сорвусь.

— Ты можешь звонить мне в любое время дня и ночи. Я серьезно, — она подается вперед в кресле и кладет руку мне на колено. И я верю ей. Эта женщина щедра на свое время и поддержку. И на свое терпение. Мы проговариваем одно и то же по несколько раз, и каждый раз в ее голосе звучит неподдельная искренность.

— Спасибо, — отвожу взгляд, когда ее доброта приводит меня в смущение.

— Я надеялась, что переезд в отдельную квартиру поможет тебе, и ты наконец найдешь в себе силы поговорить с мамой, — она делает небольшой глоток воды из бутылочки, стоящей на низком столике рядом.

— Я тоже, — вздыхаю с грустью. — Но, тем не менее, я все равно рада, что живу теперь одна. Это помогает мне чувствовать себя более взрослой и ответственной.

— И ты также восстановила общение со своими подругами. Так? София и… Юля?

— Да.

Я и не представляла, насколько сильно соскучилась по ним, пока мы все вместе не собрались в нашем кафе на днях.

— Ты уже рассказала кому-нибудь из них?

— Нет.

— Ты и не обязана.

Надо же, как женский подход отличается от мужского, когда Илья настаивал на том, что я должна поговорить с ними со всеми. Психолог так умело каждый раз подводит меня к этой теме, но потом делает шаг назад, уверяя, что я не обязана делиться ни с кем, если не захочу. Только вот после наших с ней разговоров желание поделиться крепнет во мне с каждым разом все больше. И как она это делает?

На самом деле я хотела бы поговорить с Софией. В детстве мы были с ней как сестры и всегда рассказывали друг другу все секреты. Но она сейчас так счастлива со своей семьей. Я не хочу, чтобы ее счастье было хоть немного омрачено.

— В прошлый раз ты упомянула, что один из механиков в автосервисе приглашает тебя на свидание, — переводит она тему, когда я начинаю хмурить брови. — Ты уже согласилась?

— Пока нет.

— Ты говорила, он очень милый.

— Говорила, — поднимаю одно плечо, как будто сама не уверена в своих словах.

— Значит потенциал есть?

Нет. И в этом я точно уверена. Каким бы милым и сексуальным Олежка ни был со своей белозубой обаятельной улыбкой в белой футболке, обтягивающей загорелые мускулы, и рабочем комбинезоне с вечно спущенной одной лямкой, он не сравнится с Ильей. Ни один мужчина этого не сделает. Он подкатывал ко мне несколько раз. Я не поощряла его, но и не отшила. Сама не знаю, почему? Ведь все мои мысли занимает другой мужчина. И эти воспоминания еще слишком свежи, слишком остры.

— Ладно, — она еле заметно улыбается, когда я оставляю без ответа ее вопрос. — У вас было какое-нибудь общение в последнее время?

— С кем? С Олегом? — снова нахмурившись, непонимающе переспрашиваю. Мы ведь работаем вместе и видимся каждый день в автосервисе.

— С Ильей.

Неужели у меня на лице все написано? Мне требуется какое-то время, чтобы ответить, потому что я борюсь с жжением в глазах, вызванном упоминанием его имени вслух.

— Нет.

— Похоже, он очень упрям, — кивает она головой. — Иногда при общении с мужчинами, особенно военными, нам, девочкам, кажется, что мы бьемся головой о стену. С ними бывает очень нелегко.

— Ты знаешь это из личного опыта?

— Я работала с несколькими бывшими военными, — признается одна через мгновение, но перед этим странная тень печали мелькает в ее глазах. Неужели, у психолога тоже есть проблемы на личном фронте с одним из таких мужчин?

— Да, нелегко. Со всеми «Беркутами» бывает трудно, так я слышала.

Я вспоминаю, сколько пришлось пережить Юле, пока она билась о непробиваемую стену по имени «Никита», и закрытого Давида, про которого я вообще практически ничего не знаю. А уж о властности мужа Софии вообще можно слагать легенды. Мне кажется, ему бы тоже не помешала консультация у психолога. Все эти его «правила». Не представляю, как София выдерживает? Я бы точно не смогла. Но, похоже, они идеально друг друга дополняют. Может быть, это потому, что София привыкла с детства к такой системе отношений в семье, глядя на своих родителей?

Раньше я не была склонна к анализу поведения других людей. Эти встречи влияют на меня даже больше, чем я думала, усмехаюсь про себя.

— «Беркуты» — это парни, с которыми Илья работает? — когда я киваю, она продолжает. — Насколько я поняла, они образовали некую закрытую систему общения между собой и им тяжело впускать новых людей. Кроме Ильи среди них есть бывшие военные? Не так ли?

— Да, — киваю. — Несколько.

Ее полуулыбка полностью исчезает, когда она добавляет.

— Я ничего не знаю о его прошлом, но я могу предположить, с какими проблемами ему приходится сталкиваться по сей день. Возможно, у него есть свои собственные демоны, с которыми он борется до сих пор, и я не знаю, что именно они за собой влекут. Мне кажется, что он избегает общения с тобой не потому, что не хочет. Возможно, он полагает, что для его и для твоего психического здоровья так будет лучше. Я никогда не навязываю клиентам свое мнение, это не в моих правилах. Но в свете всего услышанного от тебя мне кажется, вы не лучший выбор друг для друга. Я знаю, ты можешь думать по-другому, но…

— Я могу представлять угрозу для его морального состояния, — заканчиваю я ее фразу.

Это не то, что я хотела бы услышать, но у меня нет другого выбора, кроме как принять это. Ни в коем разе я бы не хотела причинить Илье боль.

Судя по всему, пришло время для меня двигаться дальше. Я не могу застрять в ожидании мужчины, который, возможно, никогда больше не появится в моей жизни. Я совершенно точно не буду делать шаг первой. Либо ему по какой-то причине становится тяжелее от общения со мной, либо он просто этого не хочет. В любом из этих случаев я не буду ничего предпринимать. Я желаю ему счастья. И надеюсь, что его кошмары однажды перестанут мучить его.

Одна неоспоримая вещь, которой научила меня психолог, это то, что в течение многих лет мужчина влиял на мою жизнь, на мои поступки. И что я больше не должна позволять никому этого делать. Будь то отчим или Илья. Или какой-нибудь другой мужчина.

Пришло время для меня стать наконец счастливой. И единственный человек, который может подарить мне это — я сама. Это зависит только от меня.

Илья, я люблю тебя и ненавижу за то, каким мудрым ты оказался.

Я буду счастливой. И для этого мне необязательно соглашаться на свидание с каким-то мужчиной.

Я смогу.

Сама.