Глава 28

Илья

— Вызывал, босс? — просовываю голову в дверь его кабинета и тут же собираюсь закрыть ее со стороны коридора, когда вижу, что он разговаривает с Максимом.

— Заходи. Мы уже почти закончили.

— Илья, — Максим кивает мне в знак приветствия.

— Так ты, Макс, думаешь, парень надежный? — в голосе Никиты сквозит сомнение.

— Чили уверяет, что ему можно доверять. Он давно его знает.

— И за что же сидит этот надежный друг Чили?

— Мой адвокат ознакомился с материалами делами. Его подставили. Это однозначно. Парень просто хотел спасти девушку. Так что Чили прав насчет него.

— Ну и когда он выйдет?

— Рубен работает над его освобождением и день и ночь. А, как ты знаешь, Рубен Сагарян лучший в своем деле. Так что, думаю, через пару недель у тебя появится новый подчиненный, — Максим хлопает Никиту по плечу.

— А он вообще подходит нам? Чем он занимался раньше?

— Спортом. Профессионально, — добавляет Макс. — Но теперь после тюремного заключения дорога в большой спорт для него закрыта навсегда. Вот и приглядишься к нему. Это твоя задача — выявить, есть ли у него навыки, подходящие для работы в «Беркут-секьюрити». Сам все знаешь. Не мне тебя учить.

Они еще пару минут обсуждают новичка, но я выпадаю из реальности, вспоминая расслабленное и удовлетворенное после оргазма лицо Ники, озаренное красками весеннего рассвета над озером.

— По крайней мере, пусть поработает у нас на испытательном сроке пару месяцев. Бесплатно. Хотя бы частично вернет ту бешеную сумму, что я трачу, оплачивая работу самого лучшего адвоката города. Кстати, на днях из его адвокатской конторы «Сагарян и братья» к вам зайдет новая помощница Афина, занесет кое-какие документы.

— Что ж, будем надеяться, скоро одним «Беркутом» станет больше. С работой просто зашиваемся. Да, кстати, насчет работы, — босс поворачивается ко мне. — Илья, вечером едешь на задание. Будешь следить за неверной женой и ее любовником.

— Но почему я? Обычно этим занимается Чили. Или Кубинец. У меня другая специализация.

— Речь идет не просто об измене. Жена обманывает мужа с его деловым партнером. Клиент уверен, они обкрадывают финансы их общей фирмы. Ты должен не только собрать доказательства измены, но и влезть в их компьютер и найти любые следы финансовых махинаций.

Черт. У меня на сегодня были другие планы. Всю прошлую неделю с нашего разговора у машины, я не провожал Нику домой. Но сегодня в моей груди весь день зудит жгучее желание проследовать за ней от автосервиса до ее дома, оставаясь, как всегда, незамеченным, разумеется.

— Ну, так пусть Чили занимается слежкой за голубками, а я потом влезу в их компьютер.

— С каких это пор, — ревет босс. — ты начал оспаривать приказы? Я мог бы ожидать этого от Чили, от Кубинца. Да даже от Давида, который в последнее время хочет бывать чаще с женой и детьми дома. Но ты? Какие у тебя оправдания? — он подходит ближе и теперь возвышается надо мной громадиной. — Вы все забываете, что я не только ваш друг, но, в первую очередь, начальник.

— Понял. Все сделаю.

— Подтверди.

— Слежка. Взлом компьютера. Сбор доказательств и данных. Все сделаю.

— Все парни сейчас заняты над своими заданиями, поэтому это на тебе, — он устало падает в свое кресло и добавляет уже тише. — Как ты слышал, скоро нас станет больше. Надеюсь, этот друг Чили — толковый парень, и что, по крайней мере, у него нет проблем с субординацией. Не должно быть, учитывая, что он выиграл в составе команды по биатлону Кубок мира и готовился к Олимпиаде.

— Биатлон — это же стрельба из винтовки. Так что, у нас будет еще один стрелок? — удивляюсь, как я пропустил эту часть их с Максом разговора. Что случилось с моей внимательностью?

— Ревнуешь? — ухмыляется босс. — С навыками Богдана мне еще предстоит ознакомиться. Но уже сейчас могу предположить, что к его характеристике можно отнести выносливость, — все-таки, гонки на лыжах подразумевают это, — дисциплина и, да, твердая рука и умение стрелять. Ну, все. Свободен. Иди работай.

Пока я иду по коридору, мое необъяснимое чувство тревоги только усиливается. В задумчивости вхожу в свой кабинет и не сразу замечаю, что на моем кресле восседает Максим.

— Я никогда не спрашивал тебя о твоем прошлом, — начинает он. Максим всегда был прямолинеен. Вот и сейчас предпочитает переходить прямо к сути. — Матвей просто привел тебя однажды, и я доверился его чутью. Да успокойся ты, — смеется он. — Не дергайся. Не нужно мне ничего рассказывать. Говорить буду я. Присядь, — в его голосе проступают командные нотки.

Я сажусь на один из свободных стульев и ожидаю, что он начнет говорить. Вместо этого его глаза внимательно изучают меня. Через мучительно долгую минуту он изрекает:

— С каждым из нас в этой жизни происходило какое-то дерьмо. Со всеми — разное. Но знаешь, что объединяет нас всех?

— Ээ… что? — спрашиваю, когда он делает паузу и не спешит продолжать, явно ожидая моей реплики.

— То, что с нами происходит на протяжении всей жизни, делает нас теми, кто мы есть. Хорошо это или плохо. Но это формирует нас. Понимаешь, о чем я?

— Мм, да. Вроде как.

— Но, что самое важное, то, что случилось с нами однажды, ровно, как и то, что мы сделали в прошлом, не определяет нас. Каждая ситуация, в которой мы выжили, сделала нас лишь сильнее, — он выставляет вперед одну руку, когда я открываю рот, чтобы возразить. — Еще раз повторяю, хорошо это или плохо, но без этого ты бы не стал тем, кто ты есть. И, — он делает паузу, а его глаза чуть теплеют. — тебе не нужен кто-то, кто примет тебя таким, какой ты есть.

— Нет? — удивленно поднимаю бровь.

— Нет, — Максим качает головой. — Тебе нужно самому принять себя.

— Ладно, — киваю, хотя не до конца понимаю, о чем он вообще. Вероятно, это читается в моем взгляде, потому что Макс резко отталкивается от мягких подлокотников кресла и встает, возвышаясь надо мной.

— Принять. А, вероятнее всего, и простить. Я не знаю всех деталей, но это и неважно. Ты должен дать себе шанс.

— Шанс?

— Черт, Илья. Ты же умный парень. Все эти твои компьютеры…, — он нетерпеливо взмахивает рукой в сторону стола с мониторами. — Ты же должен понимать.

Внезапно он закрывает глаза и бормочет:

— Нет. Я не мог ошибиться. Мой расчет должен был оказаться верным. Раньше я всегда оказывался прав.

— Что? — мне тоже хочется встать, но его властная энергетика придавливает меня к стулу. Максим направляет к двери и бросает мне напоследок низким голосом, густо окрашенным эмоциями:

— Не подведи меня, мальчик.

Когда дверь за ним закрывается, я вскакиваю с места, желая броситься за ним, догнать и потребовать объяснений, что, черт возьми, все это значит? Но уже через секунду падаю обратно на стул.

Неужели, Макс все это подстроил? Это он приказал Никите? Так вот почему тот посылал за Никой каждый раз именно меня, и только меня? Хотя было бы логичнее поручить такого рода задание Чили или Матвею, но уж точно не «компьютерному гению», — их слова, не мои — чья специфика работы заключается совсем в другом.

Чертов Максим! Из меня вырывается нервный смешок. Потом еще один. Мне нужна минутка, чтобы переварить это все и прийти в себя.

Вот же... ну, Макс!

*****

Поработав какое-то время за компьютером, или, вернее будет сказать, попытавшись поработать, перевожу взгляд на телефон, весь день пролежавший с черным безжизненным экраном. А на что я рассчитывал? Мне не от кого ждать звонка. Если боссу что-то надо, он орет через стенку. Или вваливается без стука в кабинет. Впрочем, как и все парни. Я очень удивился, когда несколько месяцев назад в мою дверь аккуратно и негромко постучали. Я думал, это Юля. Но оказалось, это Роман. Еще некоторое время гипнотизируя экран, напоминаю себе, что нужно выдвигаться на задание.

Семнадцать часов тридцать минут.

По моим данным у изменников скоро назначена встреча в скромном ресторанчике в северной части города. Все еще пребывая в неком трансе, выхожу из кабинета, но не проходит и минуты, как я возвращаюсь, чтобы достать из ящика стола забытый беспроводной модуль для взлома чужого компьютера. Если повезет, за один день я управлюсь и со слежкой и со сбором данных. Хотя, я уже не так уверен в этом. Невнимательность. Теперь еще и рассеянность. Что дальше? Тремор рук?

Выезжая с парковки, сворачиваю на главную дорогу, идущую мимо городского парка. Впереди мелькает знакомая машина. Неужели в своей тоске по Нике я дошел до того, что у меня начались галлюцинации? Это не может быть она. В это время она должна находится в автосервисе. И, насколько я успел убедиться, она никогда не прогуливает и в целом очень ответственно относится к работе.

Моя девочка.

К тому же, что ей делать в этом районе? Автосервис Макса, как и ее дом находятся в южной, более респектабельной части города.

— Мне нужно сосредоточиться на работе, — бормочу, встряхивая головой. Но это не помогает освободиться от навязчивых предположений, которые агрессивно осаждают мой мозг. Если это все же она, то куда? Зачем?

Неожиданно резкий сигнал машины в правом потоке отвлекает меня на мгновение, и я теряю ее из виду или, вероятнее всего, ту, что казалась ею.

Что бы я ни делал, не могу выкинуть ее из головы. Даже сейчас находясь на задании, сидя на потертом сиденье нашей рабочей «развалюхи» с сердцем гоночного болида под капотом. Вглядываюсь через лобовое стекло в заляпанные окна маленького ресторанчика на другой стороне улицы. Эти двое уселись за столик прямо напротив окна. Скорее всего, они полагают, что здесь им нет нужды прятаться. Ведь все их знакомые живут и работают в более богатом районе города, и вероятность того, что их застукают здесь, минимальна. И все же их наглость поражает.

Как же мне хочется поскорее разделаться с этим заданием. Особенно учитывая то, что новая волна вопросов штурмует мое сознание.

Ника не хочет, чтобы я прикасался к ней? Планирует ли она найти другого мужчину? Уже нашла? Зачем она направлялась в эту неприглядную и не совсем безопасную часть города? Это действительно была ее машина?

Отследить ее по трекеру не получается. Вероятно, она попросила одного из механиков в автосервисе найти его и снять. Уверен, они наперебой кинулись выполнять ее маленькую просьбу. Ей достаточно было лишь раз улыбнуться.

За последние недели я сроднился с этой машиной, наблюдая за Никой издалека. Неудивительно, что сидя в ней опять, я, вместо того чтобы сосредоточиться на объектах, думаю о ней.

Как глупо. Глупо обманывать себя. Я думаю о ней все время, независимо от того, где нахожусь.

В тот день, когда я видел ее в последний раз, мы поговорили с Матвеем. Правильнее сказать, я прижал его к стене, как только он вернулся домой, придавил рукой шею, и заставил его повторить все, что он сказал Нике.

После этого я все-таки врезал ему, хотя думал, что никогда этого не сделаю. Но, что меня удивило, он просто стоял и принимал от меня удар, затем еще один, не отвечая и со странным спокойствием. Я даже растерялся. Такой реакции я точно не ожидал от Матвея.

Мы, парни, все привыкли к его грубым шуткам. Если это позволяет ему выпустить часть нерастраченной агрессии и пополнить так недостающий ему адреналин, мы не против. Во всяком случае, я точно нет. Не знаю, как другие, но я вижу, что за этой безэмоциональной, грубоватой стеной скрывается гораздо больше, чем он хочет показать нам. Наверное, и другие это понимают. Максим так уж точно, иначе он не взял бы его в команду к «Беркутам». Макс очень проницателен и окружает себя только самыми преданными людьми. Невозможно быть преданным, если у тебя нет сердца.

Но когда резкая манера и прямолинейность Матвея выходит за рамки нашего узкого круга, это совершенно недопустимо. Тем более в общении с девушкой. Тем более с Никой. И он не должен был вмешиваться в наши… в наше… чем бы это ни было.

С другой стороны, неизвестно, как долго еще она бы терзалась догадками обо мне и ложными надеждами. А теперь она может двигаться дальше. Я должен отпустить ее. Только совершенно по другой причине, чем полагает Матвей.

Позже ночью я проснулся от того, что он ворвался ко мне в комнату и тряс меня за плечи.

— Черт, ты напугал меня, — сказал мой друг встревоженным голосом, когда я наконец проснулся.

— Что ты здесь делаешь? Я опять разбудил тебя? — потом, подумав, я напряженно добавил. — Я что-то кричал во сне?

— Обычно ты кричишь что-то вроде «пожертвовать одним» и про стрельбу. Ну я так и понял, что это что-то связанное со службой. Но сегодня, — он сделал паузу и уселся рядом на матрас. — сегодня ты кричал ее имя. Снова и снова. Завязывай ты уже с ней, — покачал он головой.

И тогда я все вспомнил. Я вспомнил сон. Нет, это не было чем-то новым. Он был таким же как всегда. Только на этот раз на месте цели была Ника. Я не хотел этого делать. Но у меня не было выбора. Исход был всегда один.

После того как Матвей ушел, я так и не смог заснуть до самого рассвета от того, как дико колотилось мое сердце. Этот сон продолжал преследовать меня наяву.

Вот я снова опустошаю свои легкие, готовясь к выстрелу. Я почти чувствую ту каплю пота, скатывающуюся по моему виску. Мой палец поглаживает спусковой крючок. Это нужно сделать сейчас. Времени на раздумья не остается. Но я не могу. Это же Ника...

Голос наблюдателя так явно прозвучал в моем правом ухе «Стреляй. Чего ты ждешь?», что я невольно оглянулся в полумраке комнаты. Но я был один.

Едва начало светать, я вскочил с промокшей от пота постели и отправился в душ. Закрыв глаза, я стоял по холодными струями, которые затекали мне в глаза и уши, жалея о том, что вода не может смыть грехи с моей души. Или хотя бы часть воспоминаний из моего воспаленного разума.

Всю неделю я ходил с отстраненным лицом, и Матвей больше не доставал меня. Мы сказали друг другу все, что хотели. И не держим друг на друга зла. Хотя я и ценю его заботу, по-прежнему считаю, что он не должен был вмешиваться. Но мы пожали друг другу руки, и он извинился передо мной. И он ни разу не упомянул о фингале, который я ему поставил.

В середине недели он вообще куда-то пропал на пару дней. А, когда вернулся, ему все-таки удалось затащить меня в субботу к Рустаму в клуб.

В течение всей ночи знакомые и новенькие танцовщицы подходили ко мне, заманивая, обещая неземные ласки. Некоторые из них были особенно настойчивы и полны решимости вытащить мой член из штанов. Но я ни разу не поддался искушению. Почему-то у меня было такое чувство, что это была бы измена. Ей.

Я просто не мог. Я не хотел их.

Я хочу только одну женщину. Женщину, которая не принадлежит мне. И я не могу избавиться от ощущения, что если трахну какую-то другую, это будет неправильно.

Я не могу разрушить ее чары. Не могу освободиться от них.

Раньше я искал успокоения в дедовской хижине. Помню, как иногда стремился к озеру, поспешно раздеваясь на ходу, и нырял в него с разбегу, разрезая серебристую гладь воды. Но теперь у меня нет даже этого. Я не могу вернуться туда.

По крайней мере не в ближайшее время. Там все пропитано ею.

Я помог ей. Она больше не нуждается во мне.

Ей нужен кто-то сильный, непоколебимый. Уж точно не тот, у кого у самого в голове полный пиз**ц. Не тот, кто не сможет дать ей семью, ребенка, или хотя бы спокойные ночи, лишенные криков, вызванные моими призраками.

Ей нужен кто-то другой. Я не тот, кто ей нужен.

Она нужна мне.

Она.

Мне нужна она.

Хватаю телефон с приборной панели.

Я поставил на беззвучный режим и пропустил звонок Софии. Замечая, что объекты начали двигаться, решаю перезвонить потом. Но в этот момент экран оживает, загораясь ее именем снова. Еще и пары минут не прошло с ее звонка, а она уже перезванивает. Может быть, что-то случилось? Что если Ника сорвалась и пустилась во все тяжкие?

— София, — говорю напряженным голосом, едва успев поднести телефон к уху. — Что? — моя спина резко выпрямляется, становясь деревянной. Я тут же забываю о слежке. Вообще обо всем. — Сколько? Когда?… Где?

Нет! Нет!

Черт бы тебя побрал, Никита, и твое задание!

В бессильной ярости ударяю по рулю снова и снова. Я ведь чувствовал. Моя интуиция еще никогда не подводила меня. Если бы я проследил за ней сегодня, ничего бы не случилось.

— Что теперь делать? Что мне ответить? — София плачет в трубку. Охватившая меня паника мешает рассуждать здраво. Но от того, что я сейчас скажу, будет зависеть многое. Сейчас как никогда я не должен ошибиться. Никакой осечки. Никакого промаха.

— Значит так. Сейчас завари себе чай, — стараюсь говорить ровным голосом, но получается плохо. — Выпей его и успокойся. Потом сделаешь следующее. Запоминай слово в слово…