Глава 30

Илья

Только мои мысли успели проясниться. Только я принял важное для себя решение, как жестокая, бескомпромиссная реальность обрушилась на мою голову. Я схватил телефон, чтобы позвонить Нике, но вместо этого слушаю рыдания Софии в трубку.

— Сонечка, пожалуйста, — нервно сглатываю. — помедленнее. Что именно он сказал тебе?

— Он позвонил с номера Ники. Сказал, что я забита у нее в телефоне в списке избранных номеров на первом месте. Понимаешь? — ее накрывает новая волна рыданий.

— Скажи, Марк рядом?

— Сначала я позвонила ему. Он уже на пути домой.

— Хорошо. Ты, главное, не переживай. Я все решу. Просто повтори, что он тебе сказал.

— Что, если я хочу увидеть свою подругу... живой, должна приготовить для него сумку с деньгами. И тогда он отпустит ее.

Боже! Теперь я начинаю понимать, что чувствовал Никита, когда Юлю похитили. И Максим, когда Анну. Я и понятия не имел, каким сковывающим и удушающим может быть страх. Страх потерять любимую.

— Ника вернется домой. Но ты должна сделать в точности, как я скажу. Ты справишься?

— Да. Я все сделаю, — всхлипывает она.

— Сейчас подыши и постарайся успокоиться. Выжди двадцать минут.

— Что? Зачем? Но как же…

— Тихо! — повышаю голос. — Слушай внимательно. Подожди двадцать минут. Не меньше. Это важно. От этого будет зависеть жизнь Ники. Ты понимаешь меня?

— Но разве можно ждать?..

— София! Если ты позвонишь раньше, он заподозрит что-то неладное. Ты не смогла бы собрать эту сумму денег за пять минут. Понимаешь?

— Да. Хорошо.

— Подтверди! — Господи! Я говорю сейчас как Никита. Но по-другому, боюсь, она просто не услышит меня.

— Я подожду двадцать минут и позвоню ему. Скажу, что собрала нужную сумму.

— Молодец. Также скажешь ему, что ты должна сначала удостовериться, что с Никой все в порядке. Попроси его сделать фото с ее телефона и прислать тебе. Без этого ты не будешь передавать ему деньги. Как только ты получишь фото, на котором видно, что с ней все в порядке, ты отвезешь сумку с деньгами в городской парк. И спрячешь ее у векового дуба.

— Я знаю, где это.

— Софочка, ты не поедешь туда, — стараюсь звучать мягко, насколько это возможно в данной ситуации. Мне хочется выть и колотить что-нибудь. Желательно, голову того отморозка, который посмел наложить свои лапы на мою девочку. — Ты просто скажешь ему, что оставишь сумку там.

— А если он не согласится? — кажется, она начала успокаиваться. Ее голос теперь звучит более ровно, но мне все еще слышно шмыганье носом.

— Согласится. В парке многолюдно, там он сможет легко затеряться без опасения быть пойманным. К тому же, там много отходных путей для него. Даже этот идиот должен понимать, что парк отлично подходит для передачи денег.

— Марк! — мне слышен ее приглушенный крик. Хорошо, что он пришел.

— София, дай трубку мужу.

— Но мы же еще не договорили…

— Сейчас! — мне слышится какая-то возня на другом конце телефона и наконец трубку берет Марк.

— Говори, — его голос звучит хладнокровно. И это немного успокаивает меня. Я тоже должен собраться. Ради Ники.

— Когда София скажет похитителю про фото и парк, пусть сразу вешает трубку. Не вступает с ним в дискуссию. Как только он пришлет фотографию, сразу же перешлите ее мне. На этом ваше участие заканчивается. Дальше действовать буду я.

— Понял. Все сделаем, — коротко и без лишних вопросов отвечает он. — Я сообщу парням.

Да. Он правильно понял. Я вряд ли сейчас смогу разговаривать с кем-либо.

Следующие двадцать три с половиной минуты самые мучительные и долгие в моей жизни.

Значит мне не показалось. Там, на дороге... это была Ника. Я должен был последовать за ней. Я просто придурок. Из-за любовной лихорадки вообразил себе, что это была галлюцинация. В самый важный и ответственный момент своей жизни я не был сосредоточен.

И я не могу отследить ее не только по трекеру, который она сняла со своей машины, но и по телефону. После нашего прощального разговора во дворе моего дома она купила себе новый, полностью отрезав мне любую возможность следить за ней.

Я подвел ее. Мне остается только молиться, что этот жадный до денег идиот клюнет на приманку и не догадается о том, что для меня является совершенно очевидным. Если мой расчет окажется верным, я доберусь до Ники гораздо быстрее, чем он думает.

Мне нужно бы вернуться в офис и взять из оружейного шкафа мою винтовку. Но в начавшийся час пик я просто не успею этого сделать за ближайшие двадцать минут. Так что я пишу сообщение Никите, чтобы он приготовил ее. Думаю, все парни уже в курсе, что Нику похитили.

На всякий случай открываю потайное отделение для оружия, мысленно поблагодарив Давида за его идею установить его в этой машине. Проверив хранящиеся там складную винтовку и пистолет, просто жду, опустив голову на руль.

Кажется, что вены на моей шее лопнут от напряжения. Я не могу потерять ее. Просто не могу.

Все, чего мне сейчас хочется, поскорее добраться до нее. Увезти подальше ото всех людей, опасностей, проблем, сопутствующих городской жизни. Привезти в нашу хижину и быть там только вдвоем, отрезанными от всего остального мира.

А мои кошмары... Я что-нибудь придумаю. Начну пить таблетки. И буду надеяться, что Ника никогда не узнает всей правды обо мне.

Вечереет.

День начинает терять свет.

Плохо.

Представляя из себя сгусток натянутых до предела нервов, вздрагиваю от звука входящего сообщения. Дрожащими руками открываю его, и из меня неконтролируемо вырывается громкий стон облегчения, когда я вижу фото.

__________

Ника

Кажется, прошла целая вечность, с тех пор как я очнулась с повязкой на глазах в каком-то, судя по окутывающей меня зловещей тишине, жутком месте. Моя голова дико раскалывается, кожа на запястьях и лодыжках горит от грубой веревки. Мышцы затекли от того, что я лежу в неудобном положении неизвестно сколько времени.

По крайней мере, я все еще жива. И все еще одета.

Понятия не имею, куда Кисель привез меня. И, что еще хуже, что он задумал.

Тишина вокруг меня оглушительна. Не слышно ни звуков транспорта, ни голосов. Окружающий меня запах плесени вызывает тошноту. А может, это последствия удара в голову.

Шершавая поверхность под моей щекой и холод, проникающий в мое тело, говорят мне, что я лежу на голом бетоне. Значит это какое-то промышленное здание. А что, если это подвал? И меня никто и никогда не найдет здесь.

Илья! Он очень умный. Он обязательно найдет меня! Но он же ничего не знает!

Гоню от себя мысли, что я буду лежать здесь до тех пор, пока не умру от холода.

Нет! Я не должна поддаваться панике. Рано или поздно о моем исчезновении станет известно. «Беркуты» найдут меня. Они лучшие в этом. Они же нашли каким-то образом Юлю и Агнешку. Значит, и меня найдут.

Мой разум играет со мной в игры, горько усмехаюсь про себя, когда в очередной раз мне слышится какой-то шум. Но потом я снова понимаю, что мне это только показалось.

Ожидание. Неизвестность.

Это сводит меня с ума. Еще немного, и я сломаюсь.

Я не буду плакать. Не буду!

Вместо этого, чтобы отвлечься, я начинаю анализировать все, что произошло со мной этим вечером.

Кисель раньше никогда не ошивался около моей общаги. Что он там забыл сегодня? И как удачно он оказался там именно в то же самое время, что и я. А удивленный взгляд комендантши, бабы Глаши, когда я сказала, что мне надо забрать вещи, так как в комнату въедут новые жильцы.

Думай, Ника. Думай.

Тот звонок на прошлой неделе. Моя соседка по комнате, Томка, позвонила и попросила одолжить ей пять тысяч до конца месяца. Как она разозлилась, получив мой категорический отказ! «Как на работу устроилась, так сразу зазналась», прошипела она. Ту же самую фразу мне сказал Кисель. Почти слово в слово. А с чего бы ему предполагать, что я устроилась на работу?

Не было никаких новых жильцов! Эта сучка меня подставила!

Она сговорилась с Киселевым и заманила меня в надежде, что он поможет ей срубить с меня бабок. Пока мы жили с ней вместе, продукты всегда покупала я. И она знает, что мне на карточку каждый месяц падает сумма.

Это процент от дохода одного из бизнесов Максима Викторовича. После смерти отца он всегда переводил нам с мамой деньги. Только сейчас до меня начинает доходить, что, возможно, все это время он делал это не только из чувства вины. Он действительно заботится обо мне.

Ну, Томка! Вот же стерва! Захотела легкой наживы. Судьба Киселя уже решена. Я не знаю, что именно сделают «Беркуты» с ним, когда поймают. Но точно что-то очень страшное. А Тома… я сама ей такое устрою. Я… да я ей…

Не в силах лежать спокойно от переполняющей меня праведной ярости, начинаю шевелиться и кататься по бетонному полу, пока не чувствую, как веревка на моих лодыжках немного слабеет.

Все-таки, гнев — это оружие.

Может быть, мне удастся выбраться отсюда?

Внезапно я слышу какой-то шум. Он нарастает. Шаги. Все ближе. На этот раз мне не мерещится это. Я сжимаюсь от страха.

Неужели, Кисель вернулся?