Глава 5
Чикаго. Две недели спустя
Джером
— Сэр, к вам мистер Морган. Я говорила, что у вас назначена встреча с клиентом через пять минут, но он настаивает, — заглянув в кабинет, виновато щебечет мой личный секретарь Анита Арчер. Я жестом прошу ее пропустить Логана. За неделю, что я отработал в центральном офисе Медеи, дядя появился впервые. Официально он все еще находится в отпуске, однако что-то его заставило явиться в офис в разгар рабочего дня.
Я откатываюсь назад вместе со стулом и не встаю, нарушая правила делового этикета, когда Логан проходит в мой просторный светлый офис.
— Чем обязан подобной чести? — небрежно интересуюсь, покручивая в пальцах неполноценной кисти остро заточенный карандаш, представляя, с каким бы удовольствием всадил его прямо в горло ублюдку. Из имеющихся у меня данных, полученных от Бернса, Фей Уокер имела личный контакт перед тем, как отправиться на Канары по фальшивым документам, только с одним человеком. С Логаном Морганом. И сомнений в том, что именно он заказал Кеннета Гранта с детьми, у меня нет. Почти нет. Мне все еще неясна роль Моро в многоходовой запутанной истории. Квентин мастер сложных игр. Он, как дьявол-искуситель, обещает то, что тебе нужно больше всего, и ты начинаешь доверять ему беспрекословно.
— Нехорошо, что я так и не поздравил своего племянника со свадьбой, — лицемерно улыбается незваный гость. Он выглядит дерьмово даже в костюме за несколько тысяч долларов. Вся его внутренняя мерзость накладывает отпечаток на черты лица, отражая на внешности гнилое содержимое.
— Ты мог прислать открытку, — сухо отвечаю я. Логан садится в кресло напротив. В светлых глазах тщательно скрываемое презрение, на губах снисходительная ухмылка.
— Это как-то не по-семейному, — неприятным скрипучим голосом говорит Логан. — Я слышал, твоя жена исключительная красавица. Наверное, сей факт объясняет скоропалительный брак во время траура.
— Мы с Заком не были большими друзьями. Не скажу, что его внезапная гибель меня сильно огорчила, но тебе как отцу я соболезную.
— И у тебя были все причины, чтобы желать моему сыну смерти, — ледяным тоном бросает Морган, сузив глаза. Приподняв бровь, я окидываю дядю вопросительным взглядом.
— Например?
— Небольшой конфуз на яхте с твоей блондинистой подружкой, которую Зак удачно оттрахал.
— Удачно или нет, не нам решать. Я бы спросил у мисс Уокер, как ей понравилась вечеринка, но она не отвечает на звонки, — парирую с абсолютным спокойствием.
— Не надо связываться со шлюхами, Джером, и жизнь будет таить меньше неприятностей. Твой отец в этом плане был намного мудрее, — насмешливо произносит Логан.
— Я помню категории, на которые он делил женщин, — бесстрастно заявляю я. — Никто не застрахован от ошибок. Зак успел мне кое-что сболтнуть. Обставила Фей не только меня. Но и его тоже. И как понимаю, и ты не миновал подобной участи.
— Ты намекаешь на то, что я тоже платил этой суке?
— Уверен, — киваю я.
— И за что?
— Ты скажи.
— Я похож на идиота? — мужчина цинично кривит губы.
— Мы оба знаем, что сделала Фей. Она выполнила твою угрозу, не так ли? Твоя работа, Логан? — пристально глядя в ухмыляющееся лицо, резко спрашиваю я.
— Я забрал старый долг, — улыбка ублюдка становится шире. Он не отрицает и, похоже, рад, что больше нет необходимости скрывать свой триумф. — К тому же твоя сестра, пардон, теперь жена, жива. Ты такой же извращенец, как Кертис. Как можно было трахнуть девушку, выросшую на твоих глазах?
— Как можно было убить собственного брата? — в тон ему парирую я.
— Бизнес, мой дорогой мальчик, — разводит руками Логан, светясь от самодовольства. — Власть — наркотик, зависимость от которого неизлечима. К сожалению, мой сын болел другой зависимостью, и мои дочери тоже. Я здесь, чтобы заключить с тобой подобие перемирия.
— Подобие? — приподняв брови, саркастически уточняю я.
— Только не нужно строить из себя хозяина жизни. И покровительство доживающего последние месяцы Моро тебе мало поможет. Как только его костлявое тело зароют, я от тебя пыли не оставлю.
— Только не нужно пустых угроз, — парадируя его интонацию, отвечаю я. — У любого перемирия есть условия. Я не представляю, что ты можешь мне предложить.
— Жизнь, — с дьявольской улыбкой заявляет Морган. — Я могу предложить жизнь. Тебе и твоей юной красивой женушке. А также Джошу и Аннабель, обосновавшимся в уютном домике в Австралии.
— Ты угрожаешь членам своей семьи? А как же правила?
— Напротив, предлагаю гарантии безопасности. Кстати, правила не волновали тебя, когда мой сын начал тебе мешать.
— Я не имею никакого отношения к смерти Зака, — твердо произношу я полуправду. — Зато у меня есть достаточно поводов, чтобы убить тебя прямо сейчас.
— Ты знаешь, что за дверью находится Крауз, и он не промахнётся. Если погибну я, то ты и все, кого перечислил ранее, присоединитесь ко мне по списку.
— Что ты хочешь, Логан? — теряя терпение, грубо спрашиваю я, взглянув на часы. — У меня несколько минут до встречи с важным партнёром.
— Мое предложение остается прежним, мой дорогой мальчик. Твои акции. Перепишешь их на меня и можешь делать со своей жизнью все, что пожелаешь.
— Через две недели, — начинаю я задумчиво, мой взгляд неотрывно смотрит в голубые мутные глаза раздражающего собеседника. — Через две недели я наследую то, что положено мне по закону. И вышвырну тебя из бизнеса. После скандала с Заком и дочками-наркоманками, после всех проваленных сделок и проблем с законом никто не доверит тебе управление даже обувной мастерской. Ты проиграл, Логан. Я пущу тебя по ветру.
— Это «нет»? — со злостью спрашивает задает вопрос Логан, покраснев от ярости.
— Ты еще сомневаешься? На что ты рассчитывал, когда шел сюда?
— Я хотел дать тебе шанс, но вижу, что ты недостаточно умен, чтобы им воспользоваться. — Логан расплывается в гадливой улыбке. — Ты тоже подсел, да? Игра в большого босса, новый огромный офис. И я понимаю. Это искушение, которому невозможно сопротивляться. Мы созданы править этим гребаным миром.
— Мы? — сухо уточняю я, в наигранном недоумении приподняв брови.
— Даниэль Морган создал Медею. Это наше детище.
— К сожалению, не могу разделить твоей уверенности. Однозначно «не наше», мой дорогой дядя, потому как делиться с тобой я не намерен.
— Очень скоро ты пожалеешь, Джером, — возвращается к угрозам разозленный полученным отказом мужчина.
— Не рассказывай врагу о своих планах. Он тщательно подготовится к любому из ударов.
— А ты мне не враг. Ты всего лишь наглый щенок, которого очень скоро за шкирку вышвырнут из офиса, и ты неоднократно пожалеешь, что не принял мои условия.
— Богатая фантазия, дядя, — качаю головой, с иронией разглядывая своего заклятого родственника. — Прошу покинуть мой офис. Прямо сейчас.
— Удачного дня, племянник, — вызывающе ухмыляется Логан, вставая из кресла. — Счастливой семейной жизни тебе и малышке Эби. О, пардон, Молли. Скажи, кого ты пытался одурачить?
— Тебе пора, дядя, — с нажимом произношу я ледяным тоном.
Логан Морган напоследок окидывает меня изучающе-уничижительным взглядом и быстрым шагом покидает офис. В открывшейся двери я успеваю заметить мрачную мощную фигуру Роберта Крауза. Не сомневаюсь, что ручной пес Моргана выполнил бы его угрозу, если бы я осуществил свое настойчивое желание покончить с Логаном.
Во время обеденного перерыва в сопровождении охраны я направляюсь в отель Хемптон, находящийся в десяти минутах езды от главного офисного здания Медеи. По дороге заезжаю в бутик, где приобретаю комплект женского нижнего белья, прошу запаковать его в подарочную упаковку и возвращаюсь в машину. Далее прошу водителя остановить у кондитерской, беру коробку разноцветных макарун и плитку швейцарского шоколада и еду прямиком в отель. Захожу в стильное просторное фойе и уверенно направляюсь к стойке регистрации. Я здесь не в первый раз и, судя по широкой улыбке, портье меня узнает. Хотя, возможно, это его работа — улыбаться каждому входящему, как самому почетному гостю.
— Добрый день, Дилан. Мисс Гонсалез из 612 номера на месте? — вежливо спрашиваю я.
— Добро пожаловать, мистер Морган, мисс Гонсалез прибыла пять минут назад. Она предупредила о вашем визите. Просила вас не задерживаться, — Дилан (так гласит табличка на лацкане пиджака) многозначительно улыбается. — Но была так любезна, что подписала мне журнал с ее фото на обложке. Вы уже видели? — и мужчина протягивает мне последний номер Вог.
— Вы правы, Дилан, — мельком взглянув на красующуюся на обложке яркую блондинку, киваю я. — Фотошоп творит чудеса.
Направляюсь к лифту, чувствуя спиной обескураженный взгляд портье. Одного телохранителя оставляю внизу. Пусть полистают с Диланом журнальчик и пофантазируют, чем я буду заниматься в течение часа с красавицей с обложки. Со мной поднимается Дрейк, помилованный и вернувшийся из вынужденного отпуска чуть раньше срока.
— Ждать в коридоре? — спрашивает Дрейк, когда я заношу руку, чтобы постучать в 612 номер.
— Как обычно, — киваю я и пару раз ударяю костяшками пальцев по двери. В глубине номера раздается стук каблучков, и через пару мгновений мисс Гонсалез в коротком бирюзовом платье распахивает дверь, ослепительно улыбаясь мне и лукаво подмигивая смутившемуся Дрейку. Короткие волосы девушки в легком беспорядке, словно она успела поваляться в постели.
— А ты быстро, — с чувственной хрипотцой воркует красавица и, хватая меня за галстук, тянет на себя. Ее полные кричащие губки, покрытые яркой помадой, прижимаются к моим. Она пятится назад, увлекая меня за собой в номер. Я захлопываю дверь ногой, оставляя за спиной растерянного телохранителя. И как только мы остаемся одни, я беру девушку за талию, мягко отстраняю, но она не спешит разрывать поцелуй. Приходится проявить настойчивость.
— Достаточно, Мари, — вытираю губы тыльной стороной ладони, оглядывая просторный номер с двумя спальнями и кабинетом. Протягиваю девушке пакет с подарками. Она хлопает в ладоши, радостно подпрыгивая.
— Мне? — восторженно пищит блондинка. — Джером, ты такой милый. Я тебя обожаю. — она тянется ко мне и снова целует, на этот раз в щеку.
— Мари, — напряженно улыбаюсь я, и модель надувает губки, и поворачивается ко мне спиной. Направляется к кровати, плавно виляя сексуальной задницей. Ее внимание сосредоточено на содержимом пакета.
— Угадал мой размер! Ты идеальный любовник, — восклицает она, доставая нижнее белье. — И такой нежадный, — взглянув на этикетку с лейблом производителя, добавляет с ещё большим восторгом: — Мой любимый шоколад и макаруни. Где выпускают таких потрясающих мужчин? — оборачиваясь, она с искренней благодарностью улыбается мне, ослепительно сверкая белоснежными зубами.
— Рад, что тебе понравилось, — немного скованно отвечаю я, проходя в центр спальни.
— Я вне себя от радости. Ты порадовал меня, милый, — она прижимает к себе комплект белья с таким трепетом, словно держит слиток золота.
— Это мелочь, Мари, — хмуро качаю головой. — Причем вынужденная.
— Уверен, что не хочешь как-нибудь выпить со мной вечером в баре? Например, сегодня? — она очаровательно хлопает ресницами, принимая соблазнительную позу.
Надо признать, мисс Гонсалез не просто так размещают на обложках модных журналов. Испанка по национальности, она много лет красит волосы в пепельный блонд и избегает солнечного загара, чтобы не выглядеть слишком смуглой. У Мари превосходная кожа приятного кофейного оттенка, а крупные глаза насыщенно-черного цвета. Этот ее роковой взгляд и является визитной карточкой известной топ-модели. А пепельные короткие волосы только подчеркивают яркие глаза, выразительные черты лица и впалые скулы. И у нее сногсшибательная фигура, отличный вкус и непревзойденное чувство стиля. Но иногда мисс Гонсалез бывает слегка навязчива и ведет себя, как маленькая капризная девочка, чем-то напоминающая мне ту, что ждет меня в доме у озера.
— Плохая идея, Мари, — я смотрю на часы.
— Почему? Боишься светских сплетен? Многообещающий молодой бизнесмен и испанская жгучая красавица-модель Мария Гонсалез, — цитирует девушка один из возможных заголовков. Я невольно улыбаюсь. Именно так бы и написали рекламщики.
— Моей жене это не понравится, — качаю головой.
— Я бы тебя убила на ее месте, — Мари смеется, подходит ко мне и кладет руку на плечо, кончиками пальцев сбрасывая несуществующие пылинки. Потом закусывает губу, прикрывая ресницы, и явно думает, что выглядит при этом невероятно сексуально, хотя отчасти так и есть. — Я безумно ей завидую. Пару коктейлей — все, о чем я прошу.
— Не уверен, что я смогу остановиться, Мари, — чтобы пощадить самолюбие девушки, чувственно улыбаюсь я. — Лучше не искушать судьбу, — отступаю в сторону кабинета, снов взглянув на циферблат часов на запястье. Ровно час дня. Подхожу к нужной двери и, нажимая на ручку, вхожу.
— Добрый день, Бернс, — сдержанно приветствую стоящего сбоку от стола мужчину.
— Проходи и закрой за собой дверь, Джером.
Эбигейл
Чикаго оказался намного больше, чем я ожидала. Настоящий муравейник. Люди, машины, шикарные рестораны, небоскрёбы, бизнес-центры из стекла и бетона, огромные рекламные щиты и бесконечная суета мегаполиса… Без сопровождения Рони Брекстона я бы не решилась куда-то отправиться одна, не боясь потеряться в безумном ритме города. И телохранитель оказался весьма и весьма полезен. Брекстон везде возил меня на черном Майбахе Джерома, пока тот, как обычно, дневал и ночевал на работе.
Как и обещала, сразу после переезда я отправилась на курсы. Записалась на полугодовую программу подготовки и посещала лекции вместе с другими будущими студентами три раза в неделю в дневные часы. Познакомилась с новыми людьми, с которыми меня связывали общие интересы, в свободное время гуляла по городу, посещала театры, музеи и приюты для животных. От последних Брекстон был не в восторге, так как ему приходилось тащить на себе мешки с кормом для питомцев, которые передавались в качестве благотворительной помощи.
Еще я скрепя сердце начала ходить к известному модному стилисту; пробиться к нему не могли даже некоторые известные звезды, а Джерому Моргану оказалось под силу пропихнуть меня вне очереди, причем посещала я странноватого и эпатажного Гарри Олсена на постоянной основе, по вторникам и четвергам. Подозреваю, что у него нетрадиционная ориентация, что не мешает ему быть прекрасным визажистом, стилистом, косметологом и парикмахером в одном лице.
Бесконечными одинокими вечерами я занималась йогой и пилатесом с личным инструктором, потом возвращалась домой, плавала в бассейне, готовила ужин и ложилась спать, не дождавшись мужа. Отношения по-прежнему оставались напряженными. Я была уверена, что у него кто-то появился, и злилась, а Джером даже и не думал развеивать мои сомнения и, похоже, злился на меня в ответ на… что-то непонятное.
Короткое перемирие случилось где-то в середине первой недели. Ночью буйствовала сильная гроза, и я испугалась скорее по привычке, чем по-настоящему, случайно разбудила Джерома, по счастливой случайности оказавшегося в постели, и как-то само так вышло, что мы набросились друг на друга, словно два голодных зверя.
Я так отчаянно хотела его и нуждалась в нем, что каждый раз, когда наши тела соединялись, мне казалось, что я умираю, но чуда так и не произошло, хотя я была на этот раз очень и очень близко. А утром мы разругались. Очень сильно. Я сама была виновата, перегнула палку. Черт меня дернул вспомнить про тот случай, когда я унюхала запах женских духов на его пиджаке. Устроила сцену ревности, на что он сказал, что просто сидел на совещании рядом с женщиной, переусердствовавшей с парфюмом.
Мог ли он соврать? Мог. Но я хотела верить ему и верила, вот только настроение у обоих было испорчено. В общем, семейная жизнь оказалась не такой легкой и приятной, как я ее себе представляла. И к концу первой недели проживания в мегаполисе мне стало совсем одиноко, и я завела морскую свинку. Хотела щенка, но Джером категорически запретил.
Возможно, стоило обзавестись подругой вместо морской свинки, но я не спешила впускать в свою жизнь незнакомых людей. И когда мне неожиданно позвонила Ребекка Томпсон, которую я невзлюбила еще на приеме у Моро, и предложила вместе выпить кофе и поболтать, я не отказала ей только потому, что была очень сильно удивлена, а эта хитрая баба воспользовалась моим смятением.
Ребекка приехала в Чикаго на бизнес конференцию, которая продлится неделю, и жаловалась, что ей совершенно не с кем поговорить по душам. Такова была официальная версия. Странно, конечно, что ее выбор пал на меня, но отказать я не смогла. Мы договорились встретиться в кофейне на Мичиган-авеню, одной из самых красивых улиц города. Я была там всего раз. Прогуливалась по магазинам в поисках подарка на день рождения Джерому. Так до сих пор и не определилась с выбором. Не знаю, что можно подарить человеку, у которого есть все. Может, стоит спросить совета у Ребекки? Она ближе всех к его окружению и примерно должна знать, что можно выбрать в подарок парню, вроде Джерома Моргана.
Мы пили кофе с пирожными, поедали мороженое и обсуждали варианты. В непринужденной обстановке Ребекка оказалась не такой вызывающей и навязчивой, как при первой нашей встрече. И одета была в приличный деловой костюм, приятно облегающий ее округлые формы.
— Как насчет хороших часов? — выдвинула Ребекка седьмое по счету предложение. Я неопределённо пожала плечами, ковыряя ложечкой фисташковое мороженое.
Обычно я могла съесть его в один присест, но сегодня вкус казался мне немного горьким. То же самое было и с моим любимым латте с двойной порцией сливок. Сделав пару глотков, заказала красный чай, который никогда раньше не пила. Вот он ветер перемен, ворвавшийся в мою жизнь и разрушающий даже старые, проверенные годами привычки и вкусы.
— У меня не так много личных накоплений. А покупать что-то на деньги Джерома ему же — не очень красиво, — пояснила я свою неуверенную позицию. Ребекка удивленно нахмурилась.
— Милая, вы одна семья и не можете делить средства на твои и его, — категорично возразила Ребекка. — Уверена, что ему и в голову не придёт гадать, откуда ты взяла деньги.
— Я знаю, — угрюмо киваю, с тяжелым вздохом отодвигая мороженое, и тянусь за тарелкой с фруктами. Клубника, которую я никогда не ела раньше, внезапно пробудила во мне сильный аппетит. Аж слюнки потекли.
— Тогда секс. Удиви его. Купи подарок себе. Шикарное белье, развратное до безобразия, и подари мужу себя, — заявляет Ребекка, порочно улыбаясь и подмигивая мне, как закадычной подружке. Чуть не поперхнувшись мякотью клубники, я проглатываю кусок и запиваю чаем.
— Ну, а что? Вы молодожены. Что еще можно придумать? По-моему, отличная идея. Это через десять лет сексуальное белье с девайсами вызовет у него скептическую улыбку, а сейчас самое время экспериментов.
— Нет, — сморщившись, качаю головой. Удушливо краснею. Если я последую совету Ребекки, Джером точно решит, что я издеваюсь над ним. — У нас сейчас немного… — я запинаюсь, и она удивленно вскидывает брови.
— Немного секса? — вытирая полные губы салфеткой, недоверчиво переспрашивает Ребекка. — Ты шутишь? С Морганом-то?
Я мгновенно напрягаюсь, сузив глаза. В голове одно за другим выстраиваются подозрения, однажды уже озвученные Джерому.
— То есть я хотела сказать, что до свадьбы с тобой, он вел весьма бурную личную жизнь, — поясняет Ребекка, но по промелькнувшему в ореховых глазах смущению, я понимаю, что она явно недоговаривает.
— Ты имела отношение к его прежней бурной жизни? — в лоб спрашиваю я.
— Ох, а ты прямолинейна, — качает головой Ребекка, настороженно глядя на меня.
— Я выросла на острове. У нас было принято говорить все, что думаешь, и делать то, что хочется, — натянуто улыбаясь, поясняю я. — Ну, так трахалась ты с моим мужем, или мне показалось?
— Тебе стоит спросить у него… — вскинув брови, начинает увиливать мисс Томпсон.
— Если бы ты жила на острове, то тебя уже бы побили за вранье. Но я поняла тебя, Ребекка, — холодно произношу я, чувствуя головокружение, внутри клокочет ярость, вызывающая приступ тошноты.
— Тебе лучше уйти, — резко произношу я. Мисс Томпсон не смущается, не бледнеет и даже не зеленеет, как это сейчас делаю я. Она сдержанно кивает и встает, оставив на столе пару сотен.
— Извини, я не хотела тебя расстроить, — с искренним сожалением говорит женщина.
— Да. Я уверена, что ты не хотела, — качаю головой, отводя взгляд.
Ребекка прощается и уходит. А я остаюсь с остывшим чаем, растаявшим мороженым и гнетущим неприятным ощущением в душе. Чувствую себя обманутой, и не без основания. Я точно помню, что на мой прямой вопрос о сексуальных отношениях с Ребеккой в прошлом, Джером ответил «нет». И солгал.
— Ты меня преследуешь, — я вздрагиваю, сначала почувствовав прикосновение мужских ладоней к своим плечам, потом услышав слова, произнесённые мне на ухо хрипловатым шепотом. И пока нарушитель моего уединения обходит стол, чтобы занять место Ребекки, я пытаюсь вспомнить, откуда мне знаком его голос.
— Чудесно выглядишь, — присаживаясь напротив, произносит темноволосый знойный парень.
Черт, конечно, мы встречались. И не так давно. Я не испытываю ни малейшей радости от встречи с Дино Орсини. Огромный Чикаго и случайное столкновение в кофейне кажется не таким уж и случайным. Оглядываюсь по сторонам, повинуясь какому-то тревожному ощущению, потом смотрю в окно на ожидающего меня в автомобиле Рони Брекстона. Нет никаких сомнений в том, что он доложит Джерому об этом инциденте, а я так устала ругаться и спорить.
Может, успею сбежать, пока Брекстон не заметил Орсини?
— Я зашла сюда, чтобы выпить кофе с подругой, Дино, — минуя приветствия, раздраженно произношу я, собираясь встать, но наглец хватает меня за руку, удерживая.
Я вырываю запястье, и он примирительно поднимает руки в знак капитуляции. На лице смущение и обаятельнейшая улыбка.
— Извини, злючка, я не хотел тебя обидеть, — спокойно и вроде искренно произносит он. — Это моя любимая кофейня. Я всегда здесь бываю, когда приезжаю по делам в Чикаго. Судьба нас свела снова, малышка.
— Какая к черту судьба, Орсини. Моя подруга ушла, я тоже ухожу, — открывая сумочку, извлекаю из нее денежную купюру и кладу поверх двух оставленных Ребеккой.
— С каких пор мисс Томпсон стала твой подругой. Мне показалось, что ты едва ее терпишь, — замечает Дино, с любопытством наблюдая за моими нервными действиями.
— Это не твое дело, Орсини.
— Я, кстати, встретил ее на улице. Она выглядела немного огорченной. Повздорили?
— Не твое дело, — повторяю резко. Дино ухмыляется, жестом подзывая официанта.
— Почему бы не выпить кофе со мной, раз Ребекка сбежала? Что в этом криминального, Молли? Боишься меня? Или себя? — взгляд его становится глубже, на красивом порочном лице появляется самоуверенное выражение. Боковым зрением вижу, как Рони выходит из машины и смотрит на меня через окно, стоя на тротуаре. Сердце падает, и я злюсь еще сильнее. Не успела свалить, пока была возможность…
— На меня твои чары не действуют, Дино. Зря стараешься.
— Ты запомнила мое имя. Уже прогресс. Я даже рад, что не действуют. Ты представить не можешь, как приятно поговорить с человеком, не заинтересованным в сексе со мной.
— Ты излишне самоуверен, Орсини.
— Да ладно, детка, я просто говорю, как есть. Мне не повезло родиться гребанным мистером совершенство. Самоуверенно это звучит или нет, но я бы предпочел жизнь заурядного клерка тому, что имею сейчас.
— Вранье, — пренебрежительно бросаю я, застёгивая сумку.
— Может быть, но мне хочется верить, что в другой жизни я был бы лучше, чем в той, которую веду.
— Так что тебе мешает измениться?
— Обстоятельства порой сильнее нас. Мы делаем то, что делаем, чтобы выживать.
— Какие громкие фразы, но мимо. Ты по-прежнему не произвел на меня впечатления.
— Вранье, — он смеется бесшабашным искренним смехом. — Ты удивительная девушка, Молли, не лезешь за словом в карман.
— Ты тоже.
— У нас много общего. Может, поговорим, как двое не пытающихся произвести друг на друга впечатление людей?
— Не получится, — категорично качаю головой. — Прямо сейчас ты флиртуешь.
— Ты тоже. Но ты боишься, потому что прямо сейчас твой телохранитель звонит Джерому Моргану, чтобы сообщить о том, что его жена пьет кофе в компании дико сексуального парня. Я могу приказать своим телохранителям, чтобы они убедили твоего бодигарда отложить звонок на неопределенное время.
— У тебя есть телохранители? — скептически усмехаюсь я. — Насколько мне известно, ты секретарь крупной шишки из Нью-Йорка. А его я тут не наблюдаю.
— Не пытайся вникнуть, — линия его челюсти становится резче, словно я задела что-то личное. — Я просто хотел предложить помощь.
— Мне правда пора, Дино, — я снова встаю, но на этот раз он меня не удерживает. Просто смотрит в глаза.
— Если он обидит тебя, позвони, — улыбается Орсини, поднимая голову и глядя мне в глаза. — Я решу твои проблемы и ничего не попрошу взамен.
— С чего вдруг такая щедрость? — с сарказмом интересуюсь я.
— Ты мне нравишься, — он обезоруживающе улыбается. — А те девушки, которые мне нравятся, априори в беде куда большей, чем ты сейчас.
— Значит, я поступаю правильно, отшивая опасного парня, — хмыкнув, отвечаю я.
— Прямо сейчас ты никак не можешь заставить себя уйти, потому что тебе интересен опасный парень. Так устроены девчонки. Их тянет ко всему запретному.
— Льсти себе дальше, Орсини, — насмешливо бросаю я и, махнув рукой на прощание, направляюсь к выходу.
Спиной я чувствую его настойчивый взгляд до тех пор, пока не оказываюсь в автомобиле. Рони бросает на меня виноватый взгляд в зеркало заднего вида. Мне известна подоплека этого взгляда. Дино был прав. Брекстон позвонил моему мужу.
— Я не собираюсь тебя осуждать, Рони. Ты выполняешь свою работу, — произношу без единого оттенка злости в голосе и отвожу взгляд в сторону, уныло глядя в окно.
На самом деле я так не думаю. Я не сделала ничего плохого, в моих действиях не было преднамеренного контекста. Орсини застал меня врасплох, но, разумеется, Джером все поймет по-своему. Точнее, вообще не поймет.
Через сорок минут муторного стояния в пробках мы, наконец, въезжаем на парковку возле дома. С упавшим сердцем замечаю новый темно-синий Бугатти мужа, на котором он предпочитает ездить в последнее время. Под цвет его глаз. Джером приобрел машину неделю назад, пополнив свою коллекцию люксовых автомобилей. Что бы он ни говорил о своем отношении к деньгам, они для него имеют немаловажное значение. Возможно, он сам не замечает, насколько сильно зависим от атрибутов роскоши, окружающей его на каждом шагу.
Я догадываюсь, по какой причине Джером явился домой непривычно рано, и впервые не рада этому факту. Он мог позвонить и отчитать меня по телефону, но, похоже, решил лично провести очередную воспитательную беседу.
Как же меня задолбал режим старшего брата. Никак не могу отключить его программу гиперопеки и круглосуточного наблюдения за каждым моим шагом. Тотальный контроль и дисциплина. Чувствую себя не женой, а заключенной.
Я не намерена становиться жертвой домашнего тирана, несмотря на якобы благие намерения. К черту все. Устала постоянно чувствовать себя виноватой, несовершенной, глупой, не вписывающейся в то общество, в котором вращается Джером Морган. Я не игрушка, не покорная кукла, а живой человек со своими желаниями и недостатками. Если его не устраивает что-то — придется смириться и принять меня такой, какая я есть. Хватит уже держать голову опущенной.
Настроив себя подобным образом, уверенно захожу в просторную светлую гостиную, громко цокая каблуками. В кресле валяется пиджак Джерома, в пепельнице на столе затушенная сигарета. Меня тоже бесит, что он курит в доме, разбрасывает свои вещи, но я же не устраиваю истерик по этому поводу? Не диктую ему правила, хотя могу и имею право. Его самого нигде не наблюдаю и, чтобы не оттягивать неизбежный неприятный разговор, скидываю надоевшие туфли, привычным жестом беру пиджак и босиком поднимаюсь по лестнице в нашу спальню.
Джером в душе, на кровати в беспорядке брошены рубашка и брюки, на полу кожаные туфли. На автомате собираю его вещи и аккуратно развешиваю в просторной гардеробной и, не выходя оттуда, начинаю раздеваться сама, глядя на свое отражение в зеркале.
Официальный строгий брючный костюм с узким жакетом хоть и выглядит женственным и элегантным, совершенно не соответствует моему стилю. Хотя, как утверждает Джером, у меня нет никакого стиля. Он ненавидит мои шорты, короткие юбки и яркие платья, и поэтому нанял профессионала, забившего мой шкаф кучей скучных, пафосных нарядов и огромным количеством неудобной обуви под каждый комплект одежды. Сумки, нижнее белье, косметика, чулки, украшения — тоже покупаются под строгим руководством имиджмейкера. Я выступаю в роли не имеющего право голоса манекена, который одевают и украшают так, как пожелает его владелец. И я не знаю, как достучаться до Джерома, как объяснить, что я не хочу меняться, не хочу превращаться в незнакомку, увиденную сейчас в зеркале.
Со злостью снимаю свои ненавистные брюки и жакет, начинаю расстёгивать пуговицы блузки нежно-голубого оттенка, единственной вещи, вызывающей у меня более-менее приятные ощущения. Подпрыгиваю на месте, когда дверь ванной резко хлопает, и, пройдя вглубь гардеробной, застываю, испытывая позорное желание спрятаться между вешалками с одеждой. Свет, падающий на ряд выдвижных ящиков с обувью, преломляется тенью Джерома, возникшего в проеме. Я спиной чувствую исходящую от него опасную энергию. Намеренно не оборачиваюсь, дрожащими пальцами продолжая расстёгивать блузку.
Он проходит внутрь. Мое сердце бьется как сумасшедшее, едва не выпрыгивая из груди. Его ладони накрывают мои руки, останавливая их хаотичное движение, в следующее мгновенье Джером прижимает меня к своему телу, мокрому после душа, горячему и сильному. Он голый, черт. И пахнет чем-то морским, свежим. Ненавижу его за то, что каждый раз теряюсь, забывая о гордости, когда он оказывается так близко. У Джерома сокрушительная энергия для женских сердец или тел… неважно.
Я задыхаюсь, когда он разводит мои руки в стороны, медленно расстёгивает последнюю пуговку и стягивает блузку по плечам, позволяя ей упасть на пол. Джером не говорит ни слова. Его жаркое дыхание опаляет мою шею, и когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, вся кожа покрывается мелкими мурашками. Влажные после душа волосы трутся о мою щеку, пока горячие упругие губы пробуют кожу на моей шее. Громко вздыхаю, когда сильные руки ощутимо сжимают грудь в кружевных чашечках, забираются большими пальцами за край белья, нажимая на соски, вызывая непроизвольный стон.
Мои бедра инстинктивно потираются о его мощную эрекцию, колени дрожат, и я сжимаю их, испытывая внезапное острое возбуждение. Джером дергает вниз бюстгальтер, прикусывая шею и зализывая след от своих зубов языком, расстёгивает застежку на спине, выбрасывает кружевной лифчик в сторону. Я выгибаюсь, поднимая голову, и ищу губами его, пока он жадно сжимает мои груди, уделяя особое внимание чувствительным соскам. Я не хочу смотреть на него, сама не знаю почему. Держу глаза закрытыми, позволяя ему целовать меня так, как умеет только он. Глубоко, развратно. Его язык трахается с моим, и когда ладонь мужа проводит по увлажнившимся трусикам, я снова стону любимому в рот, разводя колени и демонстрируя свою готовность. Между сексом и руганью я, пожалуй, выберу первое из зол.
— Нагнуть тебя или вылизать? — оторвавшись от моих губ, грубым хриплым шепотом спрашивает Джером. Погруженная в яркие приятные ощущения, не сразу понимаю, что он имеет в виду, а когда до меня доходит…
— Что? — открываю глаза, хлопая ресницами. Щеки заливает румянец, вызванный возбуждением вперемешку со смущением, связанным с развратным предложением. Моя запрокинутая голова на его плече. Склонившись, он проводит языком по моим губам мучительно медленно. Умелые пальцы потирают клитор через трусики, вызывая волну дрожи по всему телу.
— Ты слышала, — бормочет он, резко разворачивая меня к себе. — Но я выберу сам. Долго думаешь, малышка.
Я даже ахнуть не успеваю, как Джером уверенно берет меня за талию и, приподнимая над полом, сажает на комод с обувью. Делает шаг назад, чтобы снять с меня трусики, и окидывает пылающим взглядом абсолютно нагую, раскрасневшуюся и немного напуганную.
Джером
Она выглядит потрясающе. Припухшие губки, большие растерянные глаза с широкими зрачками, задорно вздернутая грудь с острыми сосками. Скромно сжатые коленки, между которых она прячет от меня мой вечерний ужин.
Никогда не трахался в гардеробной. И она тоже. Это будет наш общий первый раз. Ухмыляясь, опускаюсь на колени намеренно неторопливо. Полным смятения взглядом Эби с напряжением следит за каждым моим действием. Не без усилий развожу ее колени в стороны. Глупая малышка упирается, включив скромницу.
Я открываю ее полностью своему жадному, одурманенному похотью взгляду, и она шумно вздыхает, капитулируя в нашем небольшом состязании. Какое-то время я просто глажу манящие бедра и низ живота, позволяя расслабиться и привыкнуть к моим прикосновениям. Она старательно отводит взгляд, но я ловлю его и с силой удерживаю. Мне нужно понимать, что она чувствует. Черт, я с ума схожу, глядя, как она краснеет, когда, раздвинув нижние розовые губки, потираю большим пальцем ее клитор. Опустившись на колени, заменяю пальцы на губы и язык. Эби хватает меня за волосы, пытаясь оторвать от себя. Безуспешно…
Одной рукой она продолжает дергать мои волосы, но уже в нетерпении, а второй опирается на стол, откидываясь назад. Тихие стоны больше напоминают отчаянные всхлипывания, упругая задница двигается по гладкой столешнице в такт движениям моего рта. Пот стекает по моей спине от невыносимого мучительного возбуждения, одно чертово прикосновение собственной ладонью к члену, и я кончу.
Все она виновата, маленькая чертовка. Дразнилка хренова. Сексуальная внешне, скованная и зажатая, когда дело доходит до секса. Обещает, но не дает. Так мы в юности называли девчонок-обломщиц. Не думал, что меня угораздит жениться на такой. Я хочу ее так, что крышу сносит, а она каждый раз лежит подо мной, как Жанна Д’Арк, вошедшая на костер ради великой цели. Мне, черт возьми, стыдно признаться, пришлось снова вернуться к подростковым играм с рукой, чтобы снимать напряжение. А еще долбанное обещание не трахать никого, кроме нее. Да, черт, я никого и не хочу.
— Джером, — выдыхает она, пропуская мои волосы сквозь свои пальцы, пока я ласкаю припухшую горошину, пытаясь добиться губами того, что Эби не может получить, когда я просто ее трахаю. Мы перепробовали самые разные позы и комбинации — бесполезно. А когда пытался провернуть то, что сейчас, она закрывалась еще сильнее. Какое-то глупое девчачье стеснение, непонятно откуда взявшееся.
— Джером, — в интонации ее голоса слышится отчаянная потребность, она опускает руки на мои плечи, отстраняет и тянет наверх.
Я смотрю в ее глаза, распахнутые, остывшие, и мне хочется разнести все вокруг. Какого черта тебе еще нужно, мать твою? Мне хочется заорать, но я понимаю, что сделаю только хуже. Обхватываю пальцами ее скулы, нежно целуя в губы, и она приоткрывает их, впуская мой язык и пробуя свой собственный вкус.
— Ты сладкая, Эби, — бормочу я.
— Мне так жаль. Прости, — шепчет она, прикасаясь к моей щеке, в ее глазах слезы, и теперь я ненавижу себя за то, что позволил себе злиться. — Мне кажется, я знаю, почему так происходит.
— Почему? — спрашиваю хрипло, снова лаская ее промежность пальцами, пытаясь вернуть вспыхнувшее в самом начале влечение.12727c
— Мне не объяснить, — она качает головой, закрывая глаза. — Мне нужно еще немного времени.
Я целую ее. Настойчиво, страстно, прижимаясь пульсирующей эрекцией к раздвинутым бедрам. Ее ладонь ложится на мой пресс и ползет вниз, но я не даю ей дотронуться до себя. Все закончится сразу же, как она достигнет цели. Перехватывая тонкое запястье, кладу маленькую ладошку между ее ног. Она распахивает глаза, испуганно и смущенно глядя на меня. Я напряженно улыбаюсь.
— Ты же делаешь это сама, да? Когда меня нет. Или еще раньше, до меня?
— Нет, — неуверенно и слишком активно качает головой Эби, вызывая у меня лёгкий смешок.
— Врушка. Все делают. Даже я, — ее глаза становятся, как блюдца.
— Ты тоже? — шепотом спрашивает Эби. От ее наивности хочется смеяться и плакать одновременно. Я утвердительно киваю, и по любимому лицу пробегает выражение облегчения.
— Покажи, как ты ласкаешь себя, — прошу я, усиливая нажим на кончики ее пальцев напротив клитора. Она задерживает дыхание, неуверенно скользя взглядом по моему лицу.
— Я не могу, — шепчет тихо Эби.
— Закрой глаза и забудь, что я здесь. Для меня, девочка, — и добавляю лукаво: — Если хочешь, я сделаю то же самое для тебя. И мне не понадобится много времени на уговоры.
Прыснув от смеха, Эби ударяет меня по плечу. Я мягко целую ее в губы и делаю шаг назад, коротко кивая.
— Меня тут нет. Не бойся ничего. Меня сложно чем-то удивить.
Возможно, я ляпнул что-то не то. Прежде чем ресницы Эби опустились, в ее глазах промелькнула непонятная тень.
Какое-то время она просто сидит с зажатой между ног ладонью, судорожно вздыхая и кусая белыми зубками нижнюю губу. Ей сложно преодолеть смущение, но, в конце концов, она делает это и начинает робкими, неуверенными движениями прикасаться к себе.
Я не могу оторвать от нее плотоядного взгляда, замечая каждый новый вдох ее возбуждения, каждое влажное движение пальцев. Все быстрее и быстрее. Над верней губой появляется капелька пота, губы сжимаются в плотную линию, колени дрожат. Напряжение достигает наивысшей точки, воздух вокруг нас становится плотным, горячим. Пропитанным запахом секса, хотя сексом в прямом смысле слова никто не занимается, но сейчас без сомнений самый эротичный момент в моей жизни. Эби откидывает за спину копну длинных волос, втягивает живот, выгибаясь назад. Хриплый сдавленный стон срывается с приоткрывшихся губ, колени судорожно сжимаются и резко расходятся в стороны. Ее короткое «ах» перед волной освобождения, выгнувшей ее тело, выпускает на свободу мою собственную потребность. Моя ладонь сжимает основание члена, резко двигаясь по всей длине, и придя в себя от пережитого в одиночестве оргазма, Эби открывает глаза и видит мой. Может, это не самое красивое завершение самого эротичного момента в моей жизни. Но, черт, в сексе вообще мало красивого, в реальном, а не в том, что показывают в кино.
Я отмечаю для себя два немаловажных открытия. Первое — Эби способна испытывать удовольствие, и ей не требуется много усилий, чтобы достичь оргазма. Второе — я являюсь катализатором ее неспособности закончить начатое. Или же не привлекаю как мужчина, и ее чувства ко мне, как я и предполагал с самого начала, носили вымышлено иллюзорный характер и, столкнувшись с реальностью, попусту исчезли. А я, как идиот, пытаюсь биться лбом в стену, добиваясь от девушки ответной страсти.
Ошиблась она или нет, сейчас уже не имеет никакого значения. Мы женаты, я хочу ее и не позволю уйти. Вот и все что Эби должна запомнить и принять к сведению. А секс… Хрен с ним с сексом. Рано или поздно заложенная в ней чувственность раскроется, и я буду тем, кто испытает на себе все то, что она способна мне дать, но почему-то упрямо держит в себе.
— Тебе понравилось? — уточняю шутя, подойдя к ней вплотную.
Эби кротко кивает. Прямо ангел во плоти. Иронично улыбаюсь, проводя большим пальцем по нижней губе. Опускаю ладони на ее бедра, сжимая пальцами, и запечатлеваю на губах страстный поцелуй.
— Мы нашли один способ довести тебя до экстаза. Найдем и другой, — обещаю я, оторвавшись от губ девушки, и, подхватив за попку, несу в спальню, где опускаю на кровать.
— Ты же не… — настороженно спрашивает Эби.
— В гардеробной была прелюдия, милая, — хрипло смеюсь я, раздвигая длинные ноги девушки и склоняясь к ее груди. — Хватит держать своего мужчину голодным. Иначе требование «ни с кем, кроме тебя» потеряет смысл.
— Если это случится, то и наш брак потеряет смысл, — парирует Эби обиженным тоном.
— Значит, надо постараться, девочка, — улыбаюсь, ущипнув девушку за твердый сосок. — Очень хорошо постараться и очень часто.
«28 сентября 1988 года. Не знаю с чего начать… Стоит ли, вообще, писать весь этот ужас, что случился со мной.
Наверное, надо. Хотя бы для того, чтобы самой разобраться с тем, что произошло и как быть дальше.
Вчера я сильно поссорилась с мужем. В сердцах бросила, что подам на развод, и действительно собиралась, а теперь у меня просто нет другого выхода.
Все началось с сейфа. Квентин собирался в рабочую поездку. Точнее, я собирала его вещи, он был в кабинете, потом ему позвонили… В общем, я зашла в кабинет, когда Квентина там уже не было. Я заметила, что дверь сейфа открыта, и собиралась закрыть его. Просто закрыть. Но почему-то не сделала этого. Меня заинтересовала папка на завязках, лежащая на верхней полке. Точнее их было две. На первой ручкой написано «Купидон», на второй — «Имитация».
Все лабораторные исследования по данным препаратам проводились вместе со мной и хранились совершенно в другом месте, а не в личном сейфе.
Я заглянула из банального любопытства. В обеих папках оказались результаты неофициальных тестов. Согласно данным в документах, эксперименты проводились на проститутках в борделях, которые содержал партнер Квентина — Кертис Морган. Я знала об этой его сфере деятельности, но мысль о том, что мой муж тоже был причастен, никогда не приходила в голову.
За изучением шокирующих опытов на шлюхах меня и застал Квентин. Он ничего не отрицал. И не спорил. Он смотрел на меня, как на глупую назойливую женщину, совершенно пустыми равнодушными глазами. А после посоветовал повзрослеть и уехал в свою поездку.
Днем ко мне неожиданно явился Логан Морган. Не стоило вообще впускать его в дом, говорить с ним. Я совершила ошибку. Он что-то подмешал в мою кружку, пока я отлучалась. Я отключилась. А дальше… дальше начался кошмар, который я никогда не забуду. Не могу писать об этом сейчас. Руки дрожат. Попробую продолжить завтра.»