ГЛАВА 13

В мрачный кричащий роскошью особняк, который отныне должен был стать моим домом, я вернулся в восемь вечера следующего дня. Два дня, проведенные в потоке новой информации, морально опустошили меня. Смертельная усталость и раздражение — вот, что я чувствовал, переступая порог ненавистного обиталища Морганов.

Отдав дворецкому пальто, я уверенно шагнул в ярко-освещенную гостиную. Из боковой двери вышла невысокая миловидная темноволосая девушка в униформе горничной.

— Добрый вечер, мистер Морган. Подать ужин? — вежливо спрашивает брюнетка. Я неопределенно пожимаю плечами, снимая галстук и расстегивая пиджак. — Ваш дядя обычно ужинал в девять, — добавила она, опуская взгляд в пол.

— Тогда не будем нарушать традиции. Я пойду к себе, приму душ. Сообщи Аннабель, что мы будем ужинать, как обычно и в полном составе.

— А мистер Джош?

— Я сам о нем позабочусь.

— Хорошо, сэр, — послушно кивает девушка и поспешно удаляется исполнять распоряжение.

После горячего душа, я чувствую себя гораздо лучше, но невозможность завалиться в постель и хорошенько выспаться удручает меня. Вместо нелепого традиционного ужина в компании с мачехой, я бы предпочел перекусить вместе с Джошем в его комнате, глядя на его яркие картины, полные неуловимого смысла. Я, черт возьми, не обязан соблюдать дурацкие правила, которые до меня установил в этом доме Логан, но есть незавершенное дело, которое требует моего вмешательства и откладывать его на завтра не имеет никакого смысла.

Переодевшись в свежую рубашку и брюки, я собираюсь уже направиться в комнату брата, когда на моем мобильном высвечивается имя Зака Моргана. Набросив на плечи пиджак, я выхожу на балкон и отвечаю на вызов.

— Как успехи, дорогой кузен? Твой мозг выдержал атаку Ребекки Томпсон? — раздается в динамике раздражающий голос Зака. — Или ты послал ее к черту и решил, что две компании тянуть в твоих силах?

— Напротив, поездка выдалась познавательной и местами приятной. Полярис — стабильное производство, управлять которым не составит большого труда, — невозмутимо отвечаю я, прикуривая сигарету.

— Зря ты думаешь, что Логан не обеспечит тебе бег с препятствиями, — смеется Зак. У меня скулы сводит от желания послать его на хрен.

— Почему же? Я готов к прохождению дистанции. Ты звонишь, чтобы любезно узнать, как мои дела? Или есть другая причина? — с сарказмом спрашиваю я. — Может, хочешь пригласить на свадьбу? Мог бы просто выслать официальное приглашение.

— Иронизируешь? Зря. Может, я и правда женюсь? — Морган снова смеется. — Как знать? Вдруг я не устою перед юным ангелом в лице Кайли Грэм.

— Я бы с удовольствием на это посмотрел, — без капли иронии отзываюсь я.

— Любишь наблюдать, Джером? Когда-нибудь я предоставлю тебе такую возможность, — хмыкнул он. Придурок.

— Я уже имел подобное счастье и не особо впечатлился, — парирую я ледяным тоном. — Ближе к делу, Зак.

— Ты можешь сейчас говорить? — интонация его голоса меняется. Включился «деловой» Зак.

— Да, я на балконе.

— Уверен, что телефон не на прослушке?

— Уверен. Дом тоже проверили. Все лишнее удалили. Я всегда забочусь о безопасности, Зак.

— Поэтому кадровый состав службы безопасности меняется раз в месяц? Это не выход. Логан все равно найдет лазейку.

— Я не нуждаюсь в твоих советах, Зак, — раздраженно чеканю я. — Поэтому переходи к делу.

— Я нашел человека, который тебе нужен, — торжественно объявляет Морган.

— В службе государственных маршалов? — уточняю я, чувствуя, как тревожно сжимается сердце.

— Да. Человек, который занимался делом твоего папаши копа сейчас на заслуженной пенсии. За вознаграждение и гарантию безопасности он готов поделиться сведениями. Ему нужен аванс, — сообщает Зак.

— Сколько? — резко спрашиваю я. Пульс зашкаливает от охватившего меня волнения. Неужели я наконец-то узнаю ответы? Истина совсем близко, но почему мне так чертовски страшно, что я могу услышать то, к чему не готов?

— Пятьсот тысяч и еще полтора миллиона после того, как передаст данные, — небрежно отвечает Зак.

— Я могу ему доверять?

— Мужик живет один. Семьи нет. Я думаю, он решил на старости лет сменить место жительства и насладиться богатой и сытой жизнью на каких-нибудь тропических островах. Оплата, разумеется, наличными. Он свяжется со мной, после того, как деньги окажутся у него.

— Отлично. Завтра необходимая сумма будет у тебя, — удовлетворенно произношу я, пытаюсь справиться с неприятным ощущением тревоги и растущего чувства грядущей катастрофы.

— И это все? Не поблагодаришь меня за потраченные усилия? Было не так-то просто выйти на него.

— Я поблагодарю тебя, когда получу всю необходимую мне информацию. У меня есть еще один вопрос, Зак. Но я задам его при личной встрече.

— Он как-то связан с твоей подружкой? — предположение Зака вводит меня в ступор.

— Фей? Ты никак не успокоишься?

— А ты никак не наиграешься? Я начинаю думать, что у тебя к ней чувства, Джером.

— Я тоже начинаю думать, что у тебя к ней чувства, иначе ты бы не говорил о Фей так часто, — раздраженно бросаю я. — Если ты думаешь, что мне нужно твое одобрение в выборе любовницы, то глубоко ошибаешься.

— Я просто хочу сказать, что не буду против, если ты решишь мне вернуть Фей обратно, после того, как она тебе наскучит, — нагло заявляет Зак, заставляя меня скрипнуть зубами от ярости.

— Если она сама захочет вернуться.

— А ты думаешь, что не захочет? Женщина, которая позволяет купить себя хотя бы раз, по-другому жить уже не сможет. Грань пройдена. Вопрос только в цене.

— Мне нужно идти, Зак. Семейный ужин и все такое.

— Играешь в главу семейства? Бедная Бель. Я представляю ее отчаянье. Кертис не только шлялся напропалую, но еще и умудрился заделать наследника на стороне.

— Я его понимаю, — неожиданно отвечаю я. — С такой женщиной ни одному мужчине не придет в голову хранить верность.

— А ты никогда не думал, что это Кертис ее такой сделал? Что если она просто еще одна жертва Морганов?

— На жертву Аннабель похожа меньше всего, — скептически усмехаюсь я и добавляю сухо, прежде чем сбросить вызов. — Доброй ночи, Зак.

Без двух минут девять я ввожу кресло Джоша в гостиную. Брат подавленно молчит, и не реагирует на мои попытки разговорить его. Я понимаю, что он чем-то огорчен. Пытался выяснить причину поведения у сиделки, увлекающейся дамскими романами, но она заверила, что ничего нового за эти два дня не происходило. Джош рисовал, слушал музыку, ел и гулял по расписанию.

— Через несколько дней ты сможешь переехать в новую комнату с балконом, — бодрым голосом сообщаю я, устанавливая кресло возле накрытого стола. — Завтра придут рабочие, которые начнут устанавливать лифт. Уверен, что тебе будет очень удобно в просторной и светлой спальне. А еще я устрою кастинг на должность новой сиделки. Выберу самую хорошенькую. Тебе делали массаж сегодня? — спрашиваю я, присаживаясь напротив. Все та же миловидная брюнетка поспешно ухаживает за нами, наливая мне вино, Джошу натуральный сок, подавая закуски и горячее. Брат опускает глаза на тарелку с салатом, игнорируя мой вопрос. Я с досадой хмурюсь, смотрю на часы. Девять часов и три минуты. Аннабель опаздывает и делает это намеренно. Злобная сука.

— Я заказал в одной галерее копию Моне с кувшинками. Ее доставят как раз к твоему переезду, — делаю еще одну попытку, но снова безрезультатно. — Я бы купил оригинал, но мне не удалось договориться с владельцем. В субботу я постараюсь найти время и отведу тебя на оперу.

Джош продолжает сверлить взглядом салат, не шелохнувшись.

— Что случилось? Почему ты не хочешь разговаривать со мной? — мягко спрашиваю я. — Джош, ты можешь мне сказать. Это же я, твой брат Джером.

Он поднял голову и посмотрел на меня затравленным взглядом.

— Мама сказала, что ты выгонишь нас из дома. Меня сдашь в хоспис, а ее отправишь на панель. Что такое панель, Джером? — заикаясь, спрашивает Джош. Я выругался сквозь зубы, сжимая кулаки.

— Панель, это то место, где твоя мать не заработал бы ни цента, — произношу я, издавая гневное рычание. Выражение лица брата становится еще более замкнутым и испуганным, и я одергиваю себя, заставляя тепло улыбнуться Джошу. — Я никогда не сделаю того, что сказала Аннабель. Она просто расстроена из-за отъезда Логана.

— Она солгала? — робко спрашивает Джош, в глазах мелькает облегчение и растерянность.

— Да, — твердо отвечаю я. — Теперь все изменится, Джо. Твоя мать будет проводить с тобой больше времени. Она будет сопровождать тебя на прогулки, следить, чтобы ты вовремя ел, читать тебе твои любимые книги.

— Но я хочу, чтобы это делал ты, — упрямо восклицает Джо. Я мягко улыбаюсь.

— Я тоже этого хочу, но мне нужно много работать. Аннабель с удовольствием будет проводить с тобой время. Она очень сожалеет, что не могла этого делать раньше. И раскаивается, что была иногда очень грубой.

— Правда? — на лице Джоша как в открытой книге читаю сомнение и слабую надежду. Мое сердце болезненно сжимается. Как же я ненавижу эту хладнокровную мегеру, делающую вид, что ее сына не существует.

Я утвердительно киваю, и парень робко улыбается мне, выглядывая из своего панциря. Он все еще сомневается, неуверенно озираясь по сторонам в поисках угрозы собственному спокойствию, прощупывает почву, кажущуюся ему зыбкой, но учится стоять на ней.

Делаю глоток вина и смотрю на часы, мысленно проклиная упрямую Аннабель Морган. Потеряв терпение, откладываю салфетку в сторону и встаю из-за стола.

— Мне нужно отлучиться. Побудешь немного с… — перевожу взгляд на заставшую у стены брюнетку.

— Сара, сэр, — сообщает она свое имя, правильно истолковав мой взгляд.

— Побудешь с Сарой?

Джош кивает. Улыбнувшись брату, обхожу стол и направляюсь к лестнице. Быстро поднявшись, я без стука вхожу в окутанную мраком спальню Аннабель. Щелкаю выключателем, игнорируя возмущенное ругательство. Женщина в шелковом пеньюаре раскачивается в кресле качалке перед окном, щурясь от яркого света и дымя сигаретой. В ее руке стакан с янтарным напитком. Полупустая бутылка стоит на столике на изогнутых ножках.

— Ты прямо сейчас встанешь, приведешь себя в порядок и спустишься в гостиную, — яростно рычу я, вырывая из ее пальцев стакан и отбирая сигарету, которую тушу в переполненной пепельнице. Мутный взгляд бледно-голубых глаз полыхает яростью, останавливаясь на мне.

— Какого хрена, ублюдок? — визжит полоумная сука.

— Тебе нужны пояснения? — скрестив руки на груди, спрашиваю я ледяным тоном. — Ты их получишь. С этого дня ты перестанешь вести себя, как эгоистичная злобная тварь. Ты вспомнишь, что у тебя есть сын и будешь исполнять роль заботливой и любящей матери. И постарайся сделать так, чтобы Джош тебе поверил, иначе…

— Иначе, что? — грубо прервала меня Аннабель, вызывающе улыбаясь. — Что ты можешь сделать мне, выродок? Попробуй, заставь. А я посмотрю на твои жалкие никчемные попытки корчить из себя мужчину.

— Единственное никчемное существо в этом доме ты, Аннабель, — взяв себя в руки, спокойным непоколебимым тоном произношу я. — Но я дам тебе шанс исправить то, что ты натворила, потому что не знаю, какие причины побудили вести себя, как безмозглая эгоистичная дрянь.

— Какая щедрость. — насмешливо восклицает женщина. Ее бледное лицо с натянутой кожей приобретает сероватый оттенок. — Может, ты мне проповедь прочитаешь? Или исповедуешь мои грехи?

— Для этого тебе придется хотя бы раз поднять свой ленивый зад и отправиться в церковь, — бесстрастно парирую я, с трудом удерживая себя от опрометчивых действий.

— А ты мечтатель, Джером, — дерзко бросает Аннабель. — Или идиот. Никак не могу определиться.

— Ты тратишь мое время. Оставь пустые разговоры и делай то, что я говорю, — резко советую я, в сотый раз, напоминая себе, что передо мной представительница слабого пола, и я не могу поступить с ней так, как хочется.

— И не подумаю. Иди к черту, — свирепо рычит женщина. — Подтирай слюни дебильному отпрыску Кертиса сам.

— Джош — твой сын, сука, — рявкаю я, хватая ее за пеньюар на груди и рывком ставлю на ноги, встряхивая как тряпочную куклу. Все-таки вывела, тварь. — Твой. И ты будешь заботиться о нем так, как положено матери.

— Я его ненавижу. И тебя ненавижу. Вы два больных напоминания о моральном уроде, которым был ваш отец, — шипит она, хватаясь за мои запястья. Впиваясь когтями, царапая кожу. — Отпусти меня. Ты ничтожество.

Я замахиваюсь, и она дергается всем телом, зажмуривая глаза. Тонкие черты лица искажает ужас. Ладонь замирает в паре сантиметров от ее лица. Черт, я чуть было не ударил женщину, даже если она и не заслужила этого высокого звания. Тяжело дыша, отшвыриваю от себя Аннабель, потирая оцарапанные запястья.

— Слабак, — доносится до меня ее полный презрения голос. — Кертис бы вмазал мне, не раздумывая, а потом за волосы бы стащил вниз.

— Это то, чего ты хочешь? — резко спрашиваю я, поправляя рубашку. — Не спорю, другого ты не заслужила, но если подобное отношение тебе привычнее…

— Прекрати говорить так, словно имеешь право чего-либо требовать в этом доме, словно что-то знаешь обо мне. — истерично визжит Аннабель. Я непроницаемо и невозмутимо смотрю на нее, полностью взяв под контроль свои эмоции.

— Мне и не нужно ничего знать, Бель.

— Не называй меня так.

— Ты сделаешь то, что я прошу, Бель, — с нажимом продолжаю я. — И мне не придется бить тебя и таскать за волосы. Сама сделаешь. И со временем тебе это понравится.

— Знаешь, что мне понравится, выродок? Плясать на твоей могиле.

— Пока я жив, Бель. Жив и здоров. И ты здесь, в этом доме будешь выполнять мои приказы. Не заставляй меня озвучивать то, что ты и так знаешь. Я контролирую твои финансы. Или ты думала, что, передав мне этот гребаный дом с сомнительным удовольствием лицезреть тебя в нем ежедневно, Логан не предоставил доступ к твоим счетам? Сколько стоят ежедневные услуги визажиста, стилиста, диетолога и фитнес тренера? А пластического хирурга и косметолога? А дизайнерские шмотки, которые ты любишь покупать? И да, я знаю, о любовном гнездышке на Бродвее. Как долго твой любовник Гай Роджер будет ждать тебя, прежде чем найдет другую стареющую дуру, готовую платить за секс?

— Ты не посмеешь. — побагровев от ярости, сквозь зубы шипит Аннабель.

— Еще как посмею. Я запру тебя здесь, изъяв все спиртное, одежду и драгоценности, в одном только халате, который на тебе, посажу на супер диетическое питание, и посмотрим, насколько хватит твоего упрямства, — невозмутимо озвучиваю я «радужные» перспективы. Взгляд женщины мечется по моему лицу, в поисках неуверенности или бравады.

— Ты не можешь меня заставить любить его, — вздернув подбородок, вызывающе произносит Аннабель. Я отрицательно качаю головой, глядя на нее с бесконечным призрением и брезгливостью.

— Нет. Но я могу заставить тебя притвориться, и я уверен, что ты справишься с этой ролью не хуже, чем с той, что исполняешь сейчас.

Усталый, полный негодования вздох срывается с губ женщины и понимаю, что она сдалась. Покачав головой, Аннабель запускает пальцы в спутанные волосы, с бессильной злобой глядя на меня.

— Тебе повезло, что ты не знал его, — говорит она сдавленным потерянным голосом. И я сразу понимаю, что речь о биологическом отце. — Что тебе не довелось расти рядом с этими животными, считающими себя королями мира. Он все у меня забрал, а взамен я получила больного недоумка и клетку, из которой выберусь только дохлой.

— Мне неинтересно то, каким был Кертис Морган. И да, мне повезло, что я его не знал. И нет, твой сын не больной недоумок. Если бы ты не была такой ослепленной ненавистью эгоисткой, то ты бы увидела, какой он умный и замечательный парень с тонкой душевной организацией. Если ты хотя бы раз откроешь глаза, то возможно поймешь, что я не наказываю тебя, а даю шанс на другую жизнь. Только от тебя зависит, какой будет твоя клетка. А теперь одевайся и спускайся вниз. Я подожду тебя за дверью.

Это был сложный вечер. Ужин тянулся бесконечно. Аннабель подчинилась, но я видел ее насквозь, ощущая исходящую от женщины ярость и агрессию. Она вымученно улыбалась и была достаточно вежлива с Джошем, который, как всегда в ее присутствии, закрывался и мямлил. На что я рассчитывал? Что смогу силой заставить испытывать чувства, которыми она была обделена природой? Или, что со временем она смирится с новой ролью и вживется в нее? Я не знаю. Просто делаю то, что подсказывает мне интуиция. Если я полюбил Джоша, узнав его лучшие стороны, то и она сможет, несмотря на все свое сопротивление. Призрение Аннабель к сыну это своего рода защитная реакция. Она чего-то боится или стыдится, или испытывает чувство вины. Ненависть и равнодушие не рождаются на пустом месте. Всему есть причина. И решение. Рано или поздно Аннабель устанет сражаться и примет его. Сразу после ужина, я позволил Саре отвезти Джоша в его комнату, оставшись наедине с Аннабель. Между нами состоялся длинный разговор, в котором я причислил новые условия и правила, касающиеся ее взаимоотношений с сыном. Женщина выслушала бесстрастно и отрешенно, ни разу не пытаясь поспорить или оскорбить меня. Я не был настолько наивен, чтобы поверить в то, что она смирилась и станет беспрекословно следовать моим указам, но и откровенно игнорировать выставленные требования не осмелится.

— Мне будут докладывать о каждом твоем шаге и слове, Бель. В твоих интересах сделать все, чтобы бы я остался доволен, — сухо подвел я итог всему сказанному. Аннабель подняла на меня пустой равнодушный взгляд.

— Ты думаешь, что способен изменить правила, которые действуют в этой семье? Научить меня жизни? Меня? — горькая усмешка скривила губы женщины. — Ты просто глупый мальчишка, не понимающий, в какое дерьмо вляпался. А когда поймешь, то станешь таким же, как мы все. Мне жаль тебя, Джером.

— Мне тоже жаль тебя, Аннабель, — холодно отвечаю я, вставая из-за стола. — Доброй ночи.

— Надеюсь, что тебе приснится, как я танцую на твоей могиле.

— Скорее, как душу тебя собственными руками, — ухмыляюсь я. — И получаю от этого болезненное удовольствие.

— Кертис сказал бы то же самое. И это было бы обещанием, а не попыткой напугать меня.

— Значит, у нас все-таки есть что-то общее, Бель.

— Гораздо больше, чем ты думаешь.

Как бы скептично я не относился к словам Аннабель Морган, уснуть мне этой ночью действительно не удалось. Слишком много мыслей крутилось в голове, которые гнали прочь мой сон. Звонок Зака с долгожданными и тревожными новостями, противостояние с Аннабель, продемонстрировавшей свою ожесточенность, связанную с ее мужем, затянувшийся ужин, вымотавший мои нервы, гнетущее ощущение, дурным предчувствием стягивающее внутренности. Оставив бесплодные попытки забыться сном, я оделся и отправился бродить по дому, который ненавидел с той минуты, как впервые переступил его порог. Сам не заметил, как оказался у той самой комнаты на цокольном этаже, в которой меня продержали взаперти неделю. Мое личное чистилище, перед полным погружением в ад. Я вышел оттуда другим человеком, оставив внутри отчаянно жаждущего спасения семнадцатилетнего парня. Если бы мне довелось сейчас взглянуть ему в глаза, чтобы бы я сказал? И есть ли какой-то смысл в словах, когда чернота, которую я призывал тогда, чтобы уничтожить слабость и пустые надежды, с каждым днем все сильнее опутывает меня плотным клубком? Испытываю ли я сожаление? Как далеко готов зайти? Вопросов бесконечное множество, и я не знаю ответов на большинство из них.

Зачем ты здесь, Джером? Не терпится взглянуть в глаза призраку? Почему сейчас? Что ты хочешь найти в этом карцере?

Я не знаю, черт возьми. Может быть, я нуждаюсь в том, чтобы вспомнить, с чего все началось, позволить испепеляющему гневу снова напитать мой разум, ощутить испепеляющее дыхание ненависти. Каждая мышца моего тела напрягается до предела, когда я нажимаю на металлическую ручку. Механический щелчок замка кажется оглушительным в гнетущей тишине. Знакомый до боли, он звучит, как выстрел. Темнота, спертый воздух, запах боли, ярости, отчаянья. Сердце неистово колотится, когда я прохожу внутрь. Внутренности сковывает тугим комком неизбежности чего-то темного, мрачного. Ледяное дыхание обжигает легкие. Еще несколько шагов, разлетающиеся зловещим эхом в пустой комнате. Я замираю, слушая собственное дыхание и гулкое биение сердца. Мне не было страшно, когда Логан держал меня здесь, как загнанного в угол зверька, но сейчас мое подсознание дымилось от ужаса, требовало и кричало потребностью покинуть это место и никогда не возвращаться снова. Я должен побороть свой страх. Я не имею на него права. Закрываю глаза, прислушиваясь к ревущим во мне эмоциям, таким сильным, что я едва могу дышать, не испытывая боли. Я долбанный бушующий водопад, обреченный падать снова и снова в кипящее озеро дикого одиночества. Так много воспоминаний раскаленными иглами впиваются в мой мозг, ядовитым жалом пронзая старые раны. Металлический привкус во рту становится острым, не фантомным. Я слушаю голоса, которые шепчут мне сквозь года и время, рвут на части своей беспощадной нежностью, гневом, любовью. Слишком много, я шатаюсь, упираясь в стену, закрывая ладонями лицо.

«Я очень тебя люблю. Больше всех люблю. Никуда не уходи. Дождись, маленький мой. Я… вернусь.»

«Привет, я привезла тебе подарок. Ты хочешь посмотреть, что внутри?»

«Твой папа — полицейский. Он герой, ловит злодеев и сажает их в тюрьму.»

«Я полицейский, малыш. Я не герой. Это просто моя работа.»

«У тебя скоро появится братик или сестренка.»

«Двое, Стивен… Два эмбриона. Это Джером принес удачу в наш дом…»

«Подожди, Джерри, а твое желание?

«Джером… Помнишь стишок, который ты мне рассказывал в детстве?»

«Я наблюдала не за тобой. А за ней. У нее такие волосы… Белые, словно снег, и длинные. Как у принцессы, и сама она, как… Рапунцель. Если будете жениться, я хочу быть подружкой невесты. Так что жди, пока я вырасту. Лет пять жди.»

«Я тоже люблю тебя. Пообещай, что никогда не бросишь меня, Джером, что защитишь меня.»

«Ты не похож на мать. Она не зря боялась.»

«Ты Морган, Джером. Сейчас тебе это ни о чем не говорит. Но когда-нибудь ты будешь носить свое имя с гордостью.»

«Катись к черту, ты сумасшедший сукин сын.»

Кажется, последнюю фразу я произношу вслух хриплым ожесточенным шепотом. И повторяю громче, увереннее:

Катись к черту, ты сумасшедший сукин сын.

Гори в аду за все, что ты сделал. За то, что нашел меня, вырвав из любящих объятий родителей и брата с сестрой. За то, что разрушил все, что мне было дорого. За то, что передал мне свой отравленный ген ненависти и злобы. За то, что я никогда не стану прежним.

Где-то совсем близко раздается тихий всхлип, и я с нарастающим напряжением понимаю, что он принадлежит не мне. Весь обращаюсь вслух, пытаясь рассмотреть что-то в кромешной тьме, рассекаемой небольшим лучом света, проникающего через приоткрытую дверь. И вздох повторяется. Едва различимый, безжизненный, напоминающий предсмертный хрип раненого животного. Холодное липкое чувство охватывает все мое тело. На негнущихся ногах прохожу к двери, распахивая ее шире, позволяя свету из коридора заполнить небольшую комнату.

Я не сразу увидел ее. Мои воспаленные глаза и измученное бессонницей сознание оказывались верить и воспринимать реальность. В два прыжка я оказываюсь возле кровати, на которой когда-то прощался со своими иллюзиями. Теперь это была Лиен, она лежала поверх покрывала, свернувшись в позу эмбриона. Ее поверхностное дыхание с мучительными паузами срывается с губ. Я беру ее голову в ладони, глядя в бескровное лицо, обтянутое прозрачной сухой холодной кожей. Мой взгляд скользнул по ее скрюченному застывшему телу, пытаясь понять, что произошло с ней. Как она здесь оказалась. И когда? Как я могу помочь ей?

— Лиен, — зову я хриплым, севшим от волнения голосом. Она не отзывается, еще один рваный вздох, который дается ей с явным мучением. Нужно вытащить ее отсюда, из этого холодного склепа, позвать на помощь. Резким движением поднимаю худое легкое тело, и она внезапно открывает свои глаза, впиваясь в мое плечо с неожиданной силой. Белки, покрытые красной сеточкой сосудов, воспалены, губы покрытые сухой коркой. Она выглядит обезумевшей от ужаса и боли. Хрипит, мотая головой, растрачивая на ненужное сопротивление последние силы.

— Тише, Лиен. Это я. Помогу тебе. Не двигайся, — умоляю я, быстрыми шагами направляясь к выходу.

— Нет… нет… — ее голос почти неразличим, но я слышу и чувствую отчаянный протест. Пальцы сжимают мое плечо сильнее. — Мне не поможет…никто… — хриплые отрывистые слова. Лиен не в себе.

— Я вызову врача. Все будет хорошо, Лиен, — уговариваю я ее, выходя в коридор. Она жмурится от яркого света, сильнее сжимаясь в моих руках, судорога проходит по ослабевшему телу, несколько быстрых вздохов, и из груди Лиен вырывается жуткий хрип. Я с отчаяньем смотрю в ее исказившиеся черты лица, пытаясь найти в них проблески жизни, энергии и не нахожу. Ледяной пот стекает по спине, руки, которыми я держу ее, согревая ледяное тело своим, дрожат от напряжения. Нет, этого не может произойти. Не сейчас. Она не умрет на моих руках. Только не так.

— Скажи мне что произошло, Лиен? Кто? Кто? — рычу я, требуя ответа, объяснения, наклоняясь к ее лицу, глядя в бесцветные застывающее глаза. Черт возьми, я знаю этот взгляд… Гребаный кошмар, когда это закончится?

— Кто… — мой голос срывается на крик. Отсутствующее выражение в сужающихся зрачках на долю секунды проясняется. Она узнает меня, или мне только кажется.

— Обещали мне…Не должна говорить. Купидон… Нельзя было начинать…. — невнятное бормотание срывается с потрескавшихся губ, когда очередная судорога заставляет изможденное тело содрогнуться в моих руках. Ее рука безвольно опадает. От потрясения теряю дар речи. Выражение неимоверной муки в распахнувшихся глазах и следом тень облегчения смягчает черты лица Лиен, она расслабляется, не отрывая от меня своего взгляда, который тускнеет, гаснет, выключается. Ее тело тяжелеет, еще один вздох приподнимает грудь, и девушка затихает. Я все еще надеюсь, что она просто отключилась, потеряла сознание, что квалифицированные врачи, обслуживающие семью Морганов, совершат чудо, вдохнув жизнь в неподвижное тело. Черт побери, жизнь так и не научила меня отказаться от веры в чудеса и спасителей.

Через полчаса все заканчивается. Реанимационные действия не приносят никакого эффекта. Медики бесстрастно констатируют смерть, и, поместив тело Лиен в черный пакет, увозят в морг. В гостиной собираются все обитатели «Замка Дракулы». Прислуга, скорбно притихнув, выстроилась вдоль стены. Аннабель всем своим видом демонстрирует, насколько ей глубоко неинтересна суматоха вокруг «какой-то рабыни», кутаясь в длинный шелковый халат и выкуривая одну сигарету за другой. Из постели не подняли только Джоша, чтобы лишний раз не тревожить его сверхчувствительную психику. Местный шеф полиции собственной персоной прибывает через сорок минут после случившегося в сопровождении одного единственного офицера. Никто не спешит осматривать место преступления, не опрашивает свидетелей, не задает ни одного вопроса об обстоятельствах, при которых Лиен была обнаружена. Черт, даже имя ее ни разу не произносится вслух. У купленных девушек нет имен, кроме тех, что им дали владельцы, нет прошлого, нет родственников, которым придет печальная весть. Смерть купленных девушек не расследуют, их хоронят в безымянных могилах и забывают, как досадное недоразумение. Несколько тысяч долларов и проблема решена. Шеф полиции вежливо улыбается, пожимая мне руку, прежде чем покинуть дом.

— Приятно иметь с вами дело, мистер Морган. Всегда к вашим услугам, но постарайтесь пересмотреть систему наказаний, — произносит он с понимающей ухмылкой. Я с трудом сохраняю невозмутимое окаменевшее выражение лица, кивая на прощание прикормленному еще Логаном копу. Дворецкий закрывает за стражем порядка дверь, и я оборачиваюсь к застывшим домочадцам со скорбными лицами. Сохраняет спокойствие только Аннабель. Она уже успела вооружиться стаканом с внушительной порцией виски.

— У меня есть к вам пара вопросов, — бесстрастно произношу я, обращаясь к собравшимся.

Я мог бы переложить внутреннее расследование на Рони Брекстона. Но… черт, это Лиен. Тихая, кроткая, покорная, никому не мешающая, незаметная, милая Лиен. Мне нужно понять, что с ней произошло. Она не заслужила такой смерти. Не заслужила такой жизни. Во время последнего разговора Лиен вела себя странно, явно хотела что-то сказать, но не осмелилась. И вновь всплывший мифический Купидон. Я не верю в подобные совпадения. Даже если это был предсмертный бред или мне послышалось, моя интуиция подсказывает, что одна из версий, изложенных Ребеккой Томпсон, может оказаться правдивой. А возможно и все сразу. Смерть Лиен — не случайность. Это предупреждение.

***

— Все в порядке, Джером? — обеспокоенно спрашивает Кайли, поставив передо мной третью кружку кофе за утро. Оторвав напряженный взгляд от монитора, я натянуто улыбаюсь, потирая переносицу. Нихрена не в порядке, Кайли. Мне необходимо хотя бы три часа полноценного сна, но в гребаном графике ни одного окна.

— Все в порядке. Немного болит голова, — вежливо отвечаю я.

— Я могу принести аспирин и стакан воды. Кофе плохой помощник в борьбе с мигренью, — Кайли стоит у меня над душой, сложив руки на груди. Я просто хочу, чтобы она ушла.

— Не беспокойся, я слишком молод для мигрени, — попытка иронии проваливается, и я вижу, как девушка неодобрительно поджимает губы.

— В любом возрасте необходимо заботиться о своем здоровье, Джером.

Да, черт, именно твоих нотаций и наставлений мне не хватает для полного счастья. Давай, мисс Грэм, не стесняйся, зачитай мне лекцию о здоровом образе жизни.

— К собранию все готовы? Проследи, чтобы не было опаздывающих, — свожу разговор в деловое русло. Кайли понимает без слов, кивает и быстро удаляется из кабинета, оставляя шлейф недовольства. Быть объектом чужого беспокойства и опеки приятно, но бывают исключительные случаи, когда хочется послать на хер всех вместе с их добрыми намерениями и заботой.

Чертов мобильный разрывается, не глядя на экран, я знаю, что это Зак. Я сбросил уже три его вызова, разбираясь с последним графиком продаж. Бросаю взгляд на часы на запястье. У меня две минуты. Настырный ублюдок.

— Говори быстро, Зак. Если ты по поводу денег, то тебе их должны были доставить утром, — резковато отвечаю я.

— Деньги получил. Все в порядке. А что с голосом? Бессонная ночка выдалась? — мне хочется швырнуть телефон в стену. Смотрю на отдающую сюрреализмом картину Джоша, на стене, чтобы отвлечься от негативных мыслей и желаний. Обычно это работает, но сегодня я на взводе, на пределе своих энергетических запасов.

— Не юли. Мы оба знаем, что ты в курсе, — я откровенно груб, но мне плевать. Зак Морган не реагирует, словно ему тоже глубоко начхать на мое нежелание поднимать озвученную тему.

— Хотелось бы знать подробности. Лиен была милой птичкой, которой очень нравилась ее клетка. Не могу поверить, что ее больше нет с нами, — в притворном сожалении произносит Зак. Лицемерный говнюк. Да, ты даже лица ее не помнишь. — Тебе удалось выяснить, что произошло?

Я понимаю, что Зак не отстанет. Вопрос с властями решен, это все, что его должно волновать. Но засранец хочет посмаковать детали, поглумится над памятью погибшей.

— Несчастный случай, — сухо произношу я. — Лиен зашла в комнату на цокольном этаже. Дверь захлопнулась, сработал замок, и выйти она не смогла. Никто ничего не видел. Девушку не хватились за два дня. В эту часть дома заходят редко, стены в комнате звуконепроницаемые. Смерть наступила от обезвоживания и истощения. Это единственная версия, которая в настоящий момент существует.

— Насколько я помню, там была ванная комната, туалет. Она что не могла попить воды из-под крана? А ты зачем туда поперся? Ностальгия замучила? — сыплет вопросами Зак, которые порождают во мне сомнения и его непричастности. Наше сотрудничество вовсе не гарантирует, что отпрыск Логана не играет сразу за две команды.

— Первое, что я проверил, это наличие воды в трубах, и они оказались перекрыты.

— Ты веришь, что это случайное совпадение?

— Нет. Я не верю, что никто из обслуживающего персонала не хватился Лиен, но на камерах слежения четко виден тот момент, как девушка зашла в комнату, легла на кровать и больше с нее не вставала.

— Самоубийство?

— Я не знаю. Слишком изощренный и жестокий способ для того, чтобы лишить себя жизни, не находишь? — я отвечаю на его вопросы с единственной целью, понять, что именно ублюдок пытается выведать у меня. Мои подозрения на его счет только укрепляются.

— Она была еще жива, когда ты нашел ее. Ничего не успела тебе сказать? — очередной вопрос задан нарочито небрежным тоном. Пожалуй, не стоит упоминать загадочный препарат под названием «Купидон». Чем дальше, тем интереснее и запутаннее история. Понятия не имею, как с элитным витаминным комплексом, снятым с продаж, может быть связана Лиен, но рано или поздно я докопаюсь до правды.

— Бессвязный бред, Зак, — отвечаю я нейтрально. — Она не хотела, чтобы я ей помог, и думаю, даже не узнала меня. Лиен была не в себе, — и это абсолютная правда.

— Нервное помутнение рассудка? — предположил Зак.

— У тебя имеются другие версии? Могла она владеть какой-либо опасной информацией? — откровенно бравирую я. Мне нужна его реакция, способная выдать истинные эмоции.

— Шлюха? Ты смеешься? — слишком резкое отрицание. Очевидно, Зак что-то скрывает и знает больше, чем пытается показать. — Какой информацией она могла владеть? Ее подарили твоему отцу по случаю его освобождения. Он даже не был причастен непосредственно к покупке.

— Не вижу повода для веселья, — на этом стоит подвести черту. — Если у тебя все, то я должен заняться текущими делами.

— Не смею больше отвлекать. Кстати, поздравь меня, дорогой кузен, — самодовольно заявляет Зак.

— Ты все-таки женишься? — снисходительно интересуюсь я.

— Нет, я забил долгожданный гол. Теперь планирую передать эстафету приятелям.

— Ты — гнусное подобие мужчины, Зак. Я сообщу Кайли о твоих планах, — резким тоном обещаю я.

— Брось, — насмешливо бросает Зак. — Она не поверит. Влюбленные женщины слепы. Я ее идол. И она сделает все, что я скажу. Теперь у меня точно все.

— Не думай, что тебе сойдет с рук то, что ты задумал.

— Попробуй остановить, — хмыкнув, Зак отключается.

Я потираю сдавленные головной болью виски, размышляя, можно ли ненавидеть извращенного неугомонного Зака Моргана сильнее, чем в эту минуту. И когда в кабинет снова заходит Кайли, я не могу не испытывать острого разочарования глядя на ее симпатичное личико. Как можно быть такой наивной и доверчивой? С ее-то мозгами и уровнем интеллекта?

— Помолвка вовсе не означает то, что он поведет тебя под венец, Кайли. Ты совершила ошибку, — говорю сдержанным тоном, и ее лицо вспыхивает смущением, в глазах горит негодование. — Если я знаю, что Зак получил приз, как думаешь, кто является осведомителем?

— Ты следишь за мной? Собираешь сплетни? — возмущенно восклицает Кайли.

— Я похож на того, кто станет следить за собственной секретаршей? Что может подвигнуть меня на подобную глупость? — ее предположение могло бы повеселить меня в каком-то другом случае. Сейчас я раздражен и зол на нее.

— Откуда мне знать, — ее щеки горят огнем, жесты рваные, нервные. Сейчас я для нее враг номер один. Плевать. Главное засеять в ее душу зерна сомнения, которые просто обязаны пустить корни. — Зак — порядочный мужчина. Он говорил с моими родителями. Между нами все уже решено.

— Ты просто еще одна глупышка, которую он обвел вокруг пальца ради спортивного интереса. Я думал, что ты умнее, Кайли, — в моем голосе сожаление, но мне не удается пробудить в оскобленной девушке здравый смысл. Морган прав. Она ослеплена им. Влюблена и отказывается снимать розовые очки.

— Как ты можешь говорить мне такое, Джером? Я счастлива с ним. Ты его совершенно не знаешь. Зака никто не понимает. Даже собственный отец. Он нуждается во мне точно так же, как я в нем. Ни тебе рассуждать о морали, Джером.

— Что? — изумленно смотрю на разъяренную фурию, готовую сражаться за своего рыцаря со всеми, посмевшими бросить в него камень. — Ты хочешь меня в чем-то упрекнуть?

— Ты забываешь, что я исполняю все твои поручения, включая личные, не относящиеся к работе компании. Я уже потеряла счет отправленным букетам, которые крайне редко доставляют по одному и тому же адресу. И имена в открытках тоже всегда разные. И после этого я должна верить твоим словам о спортивном интересе Зака?

— Придется поверить, Кайли. Мне жаль, если это случится слишком поздно. И я освобождаю тебя от выполнения личных просьб, этим займется кто-то другой, способный держать свое мнение и любопытный нос в рамках деловой компетенции, — резко выговариваю я, вставая из-за стола и поправляя пиджак. А какое мне собственно дело до морального облика секретарши? Вот что происходит, когда пренебрегаешь субординацией и начинаешь видеть в подчиненной не только первоклассного сотрудника, но и личность, достойную уважения.

— Извини, Джером. Я не должна была лезть в твою личную жизнь. Больше такого не повторится, — с неожиданным раскаяньем говорит девушка, кусая от волнения губы.

— Мы опаздываем, Кайли, — холодно отвечаю я, направляясь к двери. — Я прослежу, чтобы не повторилось.

После планового совещания, до глубокого вечера я провожу встречи с крупнейшими инвесторами, которые требуют моего личного присутствия. Мне удается заключить несколько выгодных контрактов, которые выведут компанию на качественно-новый уровень. Расширяя связи, я укрепляю собственную деловую репутацию, и чтобы не облажаться, обязан быть максимально острожным и внимательным. У меня нет права на ошибку. Особенно сейчас. Совсем скоро я буду готов к крупным ставкам. Осталось только запастись терпением и тщательно подготовиться к главному противостоянию в моей жизни.

***

Вечером я встречаюсь с Грантом Эвереттом на нейтральной территории без сопровождения Рони. Это осознанный риск, вызванный необходимостью. Эверетт — коллега и друг моего отца. Он часто бывал у нас дома с женой и детьми. Его уволили из полиции сразу после того, как Стивен Спенсер попал под программу защиты свидетелей. Сейчас Грант владеет собственным независимым детективным агентством и испытывает такое же отвращение к коррумпированным властям, как и я. Мы начали сотрудничать два года назад, и с тех пор Грант еще ни разу меня не подвел. Эверетт — тот самый «мой человек», который проверяет подноготную моих сотрудников и бизнес-партнеров, подбирает людей в службу безопасности «Бионик». И он единственный человек, с которым я веду дела лично.

— Рад снова видеть тебя, Джером. Чем могу быть полезен? — приветствует меня Грант, пожимая руку.

— Мне необходима информация по препарату Купидон, разработанному в научно-исследовательских лабораториях Медеи, — перехожу сразу к делу. — Он был запущен в продажу и быстро снят с производства. Вместе с моим лучшим программистом я проверил все базы, в которые у меня имеется доступ, и к сожалению, не нашел ни одного упоминания о Купидоне. Имеются неподтвержденные данные, что это витаминный комплекс для женщин, обладающий особыми свойствами.

— Звучит интригующе, — кивает Эверетт. — А что предположительно с ним не так?

— Возможно, это препарат класса люкс, в состав которого входили запрещенные вещества. Наркотик нового поколения, который распространялся легально среди элитных слоев населения. Есть подозрение, что Кертис Логан был причастен к его распространению уже после запрета на выпуск и продажу.

— Если это так, то дело будет непростым, Джером, — по испещренному морщинами лицу мужчины пробежала тень. — Ты знаешь, что все связанное с Морганами, находится вне зоны моей компетенции. Это не то же самое, что собрать досье на потенциального партнера или инвестора.

— Я понимаю, Грант, — с пониманием киваю я. — Риск будет оплачен. Если почувствуешь опасность, сворачивай расследование.

— Я тебя понял. Сделаю все от меня зависящее. Как только появятся первые результаты, я с тобой свяжусь.

— Спасибо, я могу доверить это дело только тебе. Будь осторожен.

— Не волнуйся. Я всегда максимально бдителен.

Еще одно рукопожатие, и мы расходимся в противоположные стороны.

Я еду в нелюбимый дом, пребывание в котором выношу только благодаря Джошу. Сегодня я намерен отоспаться за предыдущие несколько суток. На душе все еще тяжело из-за внезапной смерти Лиен. Не могу отделаться от чувства вины за случившееся. Ее последний визит снова и снова мелькает в моей голове, как заезженная кинопленка. Что она хотела сказать? И почему не осмелилась? При чем тут Купидон? И, наверное, самый главный вопрос — что с ней произошло? Я несколько раз пересматривал записи с камер наблюдения. Никто не принуждал девушку войти в комнату. Лиен сделала это сама, захлопнула дверь, легла на кровать и ни разу не попыталась встать с нее. Причем все случилось через пару часов после нашего разговора. Нельзя сойти с ума в течение ста двадцати минут. Но иначе, как с внезапным приступом безумия я связать ее поступок не могу. В течение нескольких дней я получу результаты посмертного вскрытия, но больше, чем уверен, что никаких следов посторонних веществ в ее крови обнаружено не будет. Даже если ее отравили тем самым Купидоном, тот, кто это сделал, позаботится о том, чтобы замести следы.

В гостиной я к своему удивлению застаю Джоша и Аннабель, за огромным обеденным столом. Брат выглядит воодушевленным и счастливым, Бель снова пьяна, но сносно справляется с ролью, за которую платить придется мне.

— Ты опоздал, — вместо приветствия заявляет Аннабель, прикладываясь к стакану с виски.

— У меня были дела, — сообщаю я бесстрастно, занимая свое место за столом. Смягчаю губы в улыбке, глядя на брата. — Как ты провел свой день, Джо?

— Доставили кувшинки Моне. Я попросил рабочих, которые устанавливали лифт, повесить их на стену. Но… Я думаю, что Джош рисует лучше, — жизнерадостно сообщает парень. Аннабель обескуражено смотрит на сына.

— В твоем присутствии, он почти не заикается, — замечает женщина. Я одариваю ее тяжелым взглядом. — А со мной даже не разговаривает.

— Может быть, ты недостаточно интересный собеседник? — я лукаво подмигиваю Джо, и тот расплывается в широкой улыбке.

— Мама читала мне «Трех мушкетеров». И возила на прогулку. Она вела себя хорошо, — непосредственно сообщает он. Бель багровеет от ярости, но молчит, испепеляя меня взглядом. Я небрежно пожимаю плечами.

— Я же говорил, что она хочет исправиться. Ты не должен стесняться Аннабель, Джош. Говори все, что думаешь, она с удовольствием выслушает. Ты показал ей свои работы?

— Оставил на завтра. Их слишком много. Хочу, чтобы мама увидела все.

— Жду с нетерпением, — мрачно прошипела Аннабель. Джош слегка нахмурился, наблюдая за ее реакцией, со свойственной парню проницательностью и женщина выдавила из себя улыбку. — Уверена, что они замечательные, Джо.

— Я рад, что у вас все отлично складывается, — удовлетворенно произношу я, хотя, конечно, это преждевременный вывод. — Завтра я, возможно, приду еще позже. У меня незапланированная поездка. Аннабель, я могу рассчитывать на твое благоразумие?

— Боже, ты умеешь не только требовать, Джером? — в голубых глазах мелькнула насмешка.

— А ты не всегда ведешь себя, как ядовитая гадюка. Тебе не стоит так много пить. Алкоголь плохо влияет на состояние кожи. К тому же ты уже не молода. Стареющая алкоголичка — что может быть печальнее?

— Оскорбление матери в присутствии сына не самый лучший способ для налаживания семейных связей, — парирует женщина, высокомерно вскидывая голову. Чувство собственного достоинства ей не чуждо. Это хороший признак.

— Ты помнишь, что у тебя есть сын, — замечаю с улыбкой. — Горжусь тобой, Аннабель. Но все-таки не забывай, что я внимательно за тобой наблюдаю.