ГЛАВА 6.

Лето 2015 года.

Рабочий день никак не хотел заканчиваться. Пульсирующее напряжение в висках грозило жутчайшей мигренью. Звонки поступали один за другим, совещания, переговоры, незапланированные встречи с клиентами, которым нельзя было отказать и отправить на запись к моей секретарше. Мне даже обедать пришлось на месте. Хорошо, что Кайли Грэм, личная помощница, ответственная за мой рабочих график, старательно выкраивающая для меня несколько минут отдыха между встречами, побеспокоилась о своем шефе и заказала готовую еду из ресторана. Неделя выдалась напряженной, выматывающей, как морально и интеллектуально, так и физически. Я дважды вылетал в Канзас-Сити, чтобы лично разрешить некоторые сложности с разгрузкой грузовой баржи в крупном местном порту. Моего присутствия потребовал Логан на двух благотворительных вечерах — один в Чикаго, второй — в Колумбии. А, если Логан требует, приходится выполнять. Я крайне редко нарушаю правила, озвученные Морганом-старшим в нашу с ним вторую встречу.

Но нет, я не смирился и не принял правила игры, а веду свою, требующую взвешенного и аккуратного подхода. Мне необходимо его расположение, его доверие и признание моих достижений — только в этом случае выработанная стратегия сработает. Несмотря на то, что Логан постепенно посвящает меня в дела Морганов, основной моей задачей является управление бизнесом. Он мне не доверяет, присматривается, оценивает. И я делаю то же самое.

Следующая неделя обещает быть не менее напряженной. Командировки, рабочие вопросы, договоренности с новыми партнерами, обязательный отчет совета директоров по итогам месяца и масштабное мероприятие в пятницу — торжественный прием у сенатора в честь помолвки его среднего сына, на который получили приглашение самые влиятельные представители высшего общества. И, похоже, мне наконец-то представится случай впервые увидеть лично того самого Квентина Моро, о котором предупреждал меня Кертис Морган. Что ж, посмотрим, так ли страшен черт, как его малюют.

И во всем этом хаосе мне каким-то чудом удается выкроить время на секс, сон и тренировки, которые я не пропускаю с завидным упрямством. Со сном дела обстоят хуже — тут приходится выбирать: либо отдых, либо секс. Сочетать не получается. Разве что в случаях, когда партнерша попадается так себе, и я засыпаю от скуки после одного быстрого перепиха, тактично выставив не впечатлившую меня красавицу за дверь. После быстрого и безболезненно расставания с Грейс Фишер полтора года назад, я больше не предпринимаю попыток завести серьезные отношения. И, в принципе, еще ни разу об этом не пожалел. Мой ежедневный график в настоящий момент не предполагает появления постоянной любовницы, которая непременно будет требовать внимания и отвлекать от моих планов. Если у меня и выдаются свободные выходные, я предпочитаю проводить их с Джошем, ну, а вечера в компании прелестных непритязательных и ничего не требующих от меня девушек, с которыми приятно коротать ночи, а утром я предпочитаю просыпаться один.

В общем, сытая и богатая жизнь топ-менеджеров крупных компаний только кажется сладкой и насыщенной развлечениями, дорогой выпивкой, шикарными женщинами и путешествиями. На самом деле все обстоит несколько иначе. Я не жалуюсь. Работой я доволен, хотя иногда приходится сидеть в офисе допоздна или срываться ночью в командировку и лететь хрен знает куда частными авиалиниями, принадлежащими корпорации, и решать вопросы вне моей компетенции.

Когда твоей целью является не личная выгода, то думать получается быстрее, решения принимаются более взвешенные, независимые. Мой старт в бизнесе начался с устойчивого взлета. За два года напряженной работы, я приобрел необходимые опыт и знания, и неплохо справляюсь со своими обязанностями. Деловые партнеры заискивают и смотрят снизу-вверх, подчиненные побаиваются за строгость и принципиальность во всем, что касается дисциплины и выполнения обязанностей. Управляющее звено «Бионики» относится с подчеркнутым уважением, не смея перечинить сыну бывшего президента корпорации «Медея», в состав которой входит компания, во главе которой меня поставили сразу после получения диплома и полугодовой стажировки под присмотром куратора. Все складывается по большому счету не так уж и плохо, за исключением одного… Я все еще далек от своих истинных целей.

И, устав от длительного нахождения в кресле, я встаю из-за стола, чтобы размять затекшие мышцы. Анатомическое и ортопедическое, сделанное специально под мое телосложение кресло, несмотря на все удобство и отличное качество, под конец дня теряет все свои волшебные свойства, и я чувствую себя абсолютно разбитым. Прибавив кондиционер на полную мощность, делаю небольшую разминку, которая мгновенно приводит мои мышцы в рабочее состояние. В конце июня в городе стоит страшная жара, которая никак не хочет уступать долгожданной прохладе. Но по ночам гремят грозы с резкими порывами ветра, а утром снова нещадно палит солнце. К обеду даже при включенных на максимальное охлаждение кондиционерах в офисах «Бионики» становится душно. Особенно в тех, где трудится большое скопление работников. Я от жары не страдаю в своем просторном кабинете, обставленном в стиле хай-тек, но беда в том, что иногда мне приходится его покидать.

Сунув руки в карманы брюк, неспешно подхожу к панорамному окну, и с высоты сорок второго этажа смотрю на центральную, выложенную шахматной плиткой площадь с зеленым парком и фонтанами, в которых брызгаются и резвятся дети под присмотром родителей, на снующих туда-сюда офисных сотрудников и лениво прохаживающихся туристов. Ненадолго задерживаю взгляд на безмятежно несущей свои темные воды Миссисипи, подкрашенной розоватым сиянием приближающего заката, отражающегося в мерцающей глади, как зеркале. Прямо на набережной раскинулась знаменитая огромная арка, называемая Вратами на Запад, которая в вечернее время загорается сотней неоновых огней и поражает воображение туристов, которых летом в городе особенно много. Перед аркой расположился белокаменный Капитолий с фигурным зеленоватым куполом и венчающим его шпилем, устремляющимся в алеющее небо и с развевающимся на ветру флагом Америки. Для меня за три года вид, ради которого миллионы туристов едут в этот небольшой американский город с французскими улочками, чтобы увидеть его достопримечательности, давно стал обыденным и привычным. Мне больше удовольствия доставляет наблюдать за тем, как детишки плещутся в фонтане на площади, чем созерцать пафосные здания и памятники архитектуры.

Внешне Сент-Луис является ярким образцом идеального города, словно сошедший с рекламным постеров, с чистыми улицами, красивыми домами, огромными парками и обманчиво-уютной атмосферой, но мало кто из туристов решится заехать в отдаленные районы благополучного на вид города, где каждый день на улицах погибают люди, а подростки с пятнадцати лет в открытую торгуют наркотиками и употребляют сами, где дожить до двадцати пяти лет и ни разу не побывать в перестрелке, считается невообразимой удачей, где зверствуют банды, вечно сражающиеся за территории и творится кровавый беспредел, с которым не способны справиться полицейские патрули и правительство. Все бессмысленно, ведь зло, которое проникает в гетто, несут не живущие там люди и даже не нищета и низкий уровень образования, а те, кто наделен властью, люди в пагонах, государственные деятели, политики, финансовые магнаты, миллиардеры, сколотившие состояние на костях бедных слоев населения. Каста избранных, такие как Морганы и их партнеры, купили с потрохами этот штат и являются катализатором всего происходящего. И я тоже являюсь частью этого.

Мне противно, меня переполняет ярость и ненависть, которые я прячу за официальными улыбками. Я ничего не могу изменить. Пока не могу. Пока я должен сделать все, чтобы они не изменили меня.

Входящий звонок по внутренней линии, отвлекает меня от мрачных мыслей, вернув в будничную реальность, которая снова требует моего внимания.

— Да, Кайли, — вернувшись к столу, и нажав на мигающую красным цветом кнопку на телефоне, ответил я.

— На вертолетную площадку приземлился мистер Морган. Через пару минут он будет у вас, — сообщила незаменимая помощница с гарвардским образованием.

— Логан? — коротко уточнил я.

— Да, вместе с мистером Краузом, — ответила Кайли. — Мне подать вам напитки? Чай, кофе, виски?

Ну, разумеется, куда без Роберта Крауза. Правая рука или личный цербер — я так и не определился в истинной роли мистера Крауза, который повсюду сопровождает Логана и, как говорят, когда-то работал на Кертиса Моргана.

— Нет, не нужно, — произнес я с легким раздражением, вызванным появлением нежданных гостей. — Я сообщу, если понадобится. Проводи их ко мне.

— Хорошо, сэр.

— Кайли, сколько можно говорить? Ни сэр, ни мистер. Джером.

— Извини, Джером. Исправлюсь, — мягко сказала девушка.

Кайли Грэм. Милейшее создание. Исполнительное, предусмотрительное, заботливое… и очаровательное. Я уж молчу о профессиональных навыках. Жаль, что у меня имеется железобетонное правило — не заводить служебные романы. Кстати, оно распространено и на других сотрудников компании. Не стоит мешать работу с личной жизнью — это всегда влияет на итоговые показатели трудоспособности. А еще я не приемлю пафосного официоза в офисе, где трудится молодой коллектив. Подчиненные прекрасно знают, кто их босс и для этого мне вовсе не обязательно быть сэром или мистером. Ну, это уже личный пунктик, который я привнес в правила внутреннего этикета компании.

Логан врывается в кабинет даже раньше, чем через две минуты. По его раскрасневшемуся лицу, и сжатой напряженной гладко выбритой челюсти я понимаю, что визит старшего Моргана не сулит мне ничего хорошего. Мне не нравится его костюм обсидианового цвета. Рубашка под ним тоже черная, как и кожаные сшитые на заказ в единственном экземпляре туфли. Слишком мрачно и выражение лица соответствующее. Роберт Крауз вместе с Логаном не вошел, оставшись в приемной с Кайли, а это значит, что Логан надолго не задержится. Что ж, это обнадеживает. Однако я сомневаюсь, что он воспользовался личным вертолетом, чтобы преодолеть пару кварталов и забежать ко мне поздороваться и узнать, как дела.

— Что-то случилось? — вместо приветствия, официальным тоном спрашиваю я, поднимаясь из кресла навстречу посетителю. Мы пересекаемся в центре кабинета, обменявшись сухим рукопожатием.

— Ты на сегодня все дела закончил? — отвечает Логан вопросом на вопрос. Это в его манере. Он, вообще, редко слушает собеседника. И с каждым годом его самоуверенность и пренебрежение чужим мнением только возрастает.

— Надо уточнить у Кайли, — бросаю взгляд на часы на запястье. — Думаю, да. Уже половина восьмого. Черт, я даже не заметил, как день пролетел.

— А он еще не пролетел. Полетать нам с тобой придется, — хмуро заявляет Логан, проведя рукой по всклоченным волосам. Дергает узел галстука, словно он мешает ему дышать. Прищурившись, я убираю руки в карманы брюк.

— У меня были свои планы, Логан, — холодно сообщаю я. Морган небрежно передергивает плечами.

— Забудь о планах, Джером. Надо смотаться в Чикаго. Зак наворотил дел, — сухо сообщает Логан, лицо его багровеет от злости. — Недоумок. Ничего нельзя доверить.

— Я не понимаю, зачем необходимо мое присутствие? — пытаясь скрыть возрастающее недовольство, официальным тоном интересуюсь я.

— Будет тебе наглядное пособие, что происходит с теми, кто забывает об основных правилах или просто считает себя умнее других.

— В чем суть проблемы? — скрестив руки на груди, прямо спрашиваю я, пытаясь скрыть раздражение в голосе. Я не собираюсь по свистку нестись непонятно куда, неизвестно зачем, без объяснения причин. Хотя, возможно, причина мне известна.

— Накрылась одна сделка, которую должен был проконтролировать Зак. Деньги мы уже получили. Маршрут по нашей территории. Груз должен был прибыть в назначенное место вовремя. Но не прибыл. Задержали при досмотре на границе штата.

— Что везли? — сухо уточняю я, предполагая, что не продукцию корпорации. Точнее не только ее. Обычно неофициальные сделки подобного рода происходят по стандартной схеме. Поставщик контрабанды грузит несколько автомобилей с лейблами корпорации своим товаром, другие машины в цепочке укомплектованы легальной продукций. При остановке на пунктах досмотра, проверяют только те автомобили, к которым не может возникнуть никаких претензий. Далее каждая партия следует в свой пункт назначения. Таким образом, перевозят все контрафактные и неразрешенные грузы. Морганы имеют на таких сделках огромные комиссионные за обеспечение безопасности маршрута. Они не покупают и не продают контрабандные товары, а просто используют связи, чтобы обеспечить безопасность сделки между покупателем и продавцом. Но этот факт никак не умаляет их прямой причастности к тому, что творится в городах, наводненных преступностью и наркотиками.

— Героин, лсд, амфитамины. Полный комплект, — нервно усмехается Логан, скрипнув зубами от ярости. Еще бы. Я примерно знаю, сколько будет стоить замять дело. Груз никто не вернет. Потери на миллионы долларов. Договоренности с полицией, когда пойман с поличным, не работают. В данном случае приходится задействовать более высокие связи. Плюс неустойка клиенту. Я пытаюсь выглядеть естественно и изображать хотя бы подобие озабоченности. Но мне плевать, я даже внутренне торжествую, причем каждый раз, когда у Морганов появляются проблемы с законом. Они, конечно, их быстро решают, но даже мысль о том, что миллиарды на их счетах потихоньку таят, греет душу.

— С копами я разобрался, — озвучивает мои предположения Логан. — Но товар изъяли. И этим уродам пришлось заплатить сверх прежней цены. Звонок поступил из вышестоящих органов. Хорошо, что там тоже нашлись понимающие и нуждающиеся люди, иначе с такой партией мы могли влипнуть не по — детски. Третий раз за год подобный сбой. Мне задают вопросы, авторитет подорван, а все из-за одного недоумка…

— А что с документированной продукцией? — я отхожу на пару шагов назад, прислоняясь к своему массивному рабочему столу эбенового цвета. — И причем тут Зак?

— К легальным товарам вопросов не возникло, что логично. А Зак… — Логан снова раздраженно дергает галстук. — Я, мать его, ему доверил не пару килограмм гашиша перевезти в багажнике его спорткара, он знал, чем мы рискуем.

— Какое он имеет отношение к незапланированному досмотру фур с товаром? — уточняю я.

— Самое прямое, — рявкнул Логан. — Этот любитель тупых шлюх решил, что у них не только нет мозгов, но и ушей. С последней он спал чуть дольше, чем с остальными. И у него ума хватило обсуждать сделку, не убедившись, что сучка не слышит. Я не в курсе, что у них там произошло потом, но тупая тварь взбрыкнула и решила обеспечить Заку массу неприятностей. Она передала информацию конкуренту, а тот задействовал свои связи. Итог тебе известен, — закончил он, протирая испарину на лбу белым платком. Признаться, в таком состоянии я Логана никогда не видел. Его буквально трясет от гнева. И есть отчего. Сыночек кинул семью на огромные деньги, еще и репутацию подмочил. Не только свою, но и Логана, который гарантировал клиенту доставку и безопасность. Но вот только Зак на самом деле не причем.

— Ты уверен, что дело в болтливой шлюхе? — осторожно спрашиваю я, вопросительно прищурив глаза. — Информация проверенная?

— Роберт лично занимался вопросом, — кивает Логан. — Не задавай лишних вопросов. Не трать мое время.

— Ты хочешь, чтобы я присутствовал при ваших разборках? — скептически уточняю на всякий случай. Губы Логана сжимаются в тонкую линию, на лбу висках выступают вены.

— Разберешься, когда будем на месте, — зловеще ухмыльнувшись, обещает он.

На месте мы оказались через пару часов. С крыши офисной высотки на вертолете долетели до аэропорта, откуда частным самолетом прибыли в Чикаго, где пересели в бронированный джип, который доставил нас на окраину города к заброшенному цеху недействующего завода.

Миновав покосившиеся металлические ворота с облупившейся краской, автомобиль паркуется рядом с двумя своими идентичными собратьями. Первым выходит Крауз, потом я, следом Логан. Одновременно с нами из двух других джипов появляются пятеро темнокожих амбалов с непроницаемыми лицами. Точно такие же ублюдки семь лет назад ворвались в мой дом. Возможно, даже кто-то из них… Уже знакомая мне ярость вспыхивает в венах, пуская в кровь мощный приток адреналина. Во рту появляется горький привкус дурного предчувствия. Услышав сдавленный вопль, я резко оборачиваюсь. Из багажника крайнего джипа один из амбалов вытаскивает помятого и грязного Зака Логана. Именно вытаскивает, словно щенка, взяв огромной ручищей за воротник пиджака, бесцеремонно швыряет на землю. Тот, хрипло выругавшись, приземляется на четвереньки. Логан оборачивается и с отвращением смотрит на сына, пытающегося встать на ноги. Воспаленные глаза Зака мечутся по застывшим фигурам в черном, пока не натыкаются на организатора происходящего представления. Мне его не жаль. Сученок заслужил все, что с ним сейчас происходит.

— Ты меня не запугаешь. — с вызовом бросает Зак, сплевывая на землю. — Хватит устраивать шоу, да еще в присутствии этого ублюдка, — он мотает головой в мою сторону. Я не удивлен, не оскорблен его тоном. Отношения с кузеном у меня складываются не самые дружественные. Хотя изначально он был вполне доброжелателен. Причина резкой перемены мне до сих пор непонятна. Я не сильно огорчен его возникшей неприязнью, потому что и сам питаю к Заку отнюдь не родственные чувства.

— Шоу даже не начиналось, сынок, — многообещающим тоном отвечает Логан. И развернувшись, направляется к входу в здание.

Крауз, как верный пес, идет за своим хозяином, сделав знак остальным идти следом. Зак, чувствуя, что его ждет нечто неприятное, упирается, но против команды мордоворотов не попрешь. Его буквально волоком тащат по пыльной дороге к заброшенному цеху. Он рычит, отгрызается и сыплет оскорбительными репликами в адрес отца. Однако тот невозмутимо идет вперед, не реагируя на вопли Зака.

Мы проходим в захламленное помещение, в котором ощущается затхлый запах сырости и плесени, черно-зеленым слоем покрывающей стены. Полумрак разрезает свет одной единственной лампы, свисающей с высокого потолка. Из-за скудного освещения я не сразу замечаю забившуюся в угол хрупкую фигурку девушки с длинными волосами неопределенного грязного оттенка. Она трясется от страха, прижимая к груди колени, всхлипывает и жмется к стене, пряча лицо в ладонях. Внутри меня что-то обрывается, потом натягивается до предела. Черт, этого не должно было произойти. Зачем им девчонка? Дурное предчувствие выворачивает внутренности, но я заставляю себя не проявлять эмоций, сохраняя внешнее хладнокровие. Я вопросительно смотрю на Логана, но тот выглядит абсолютно невозмутимым. Какого хрена этот ублюдок затеял?

Ощутив неприятное покалывание в затылке, я оборачиваюсь и натыкаюсь на ледяной немигающий взгляд Роберта Крауза. Он встает прямо за моей спиной, давая понять, что место в первом ряду мне обеспечено, и я не выйду отсюда, пока концерт по заявкам не закончится. Один из людей Логана располагается справа от меня, другой слева, блокируя любые попытки передвижения. Двое парней под руки вытаскивают Зака вперед и ставят на ноги, удерживая на месте. Я не вижу выражения его лица, только напряженную спину и поникшие плечи.

— Это она? — встав между сыном и всхлипывающей от ужаса девушкой, спрашивает Логан бесстрастным тоном. Он смотрит на Зака со свирепой решимостью, и я, находящийся в стороне от этого противостояния, ощущаю мощные негативные вибрации, исходящие от Логана Моргана. Парой оплеух дело точно не закончится, но в данных обстоятельствах меня волнует только дрожащая у стены девушка. Зак отрешенно кивает. Его отец выдерживает небольшую паузу, на жестком лице не отражается ни одной эмоции.

— Сколько раз мне приходилось расплачиваться за твои ошибки и прикрывать тебя, Зак? — с обманчивым спокойствием задает вопрос Логан.

— Много, — хриплый едва слышный ответ. — Я все исправлю….

— Как?

— Я переговорю с заказ…

— Поздно. Я уже все с ним решил, — резко оборвав сына, рявкает Логан. — Что делать с ней? У тебя есть варианты, предложения?

Зак угрюмо молчит, подняв голову. Меня бросает в холод, когда Морган старший извлекает из кобуры под пиджаком пистолет и протягивает сыну.

— Отпустите его, — приказывает он своим амбалам, и те мгновенно отступают за спину Зака Моргана. — Держи, — Логан практически силой засовывает оружие в руку Зака. — Исправляй.

— Логан, это плохая идея, — дернувшись вперед, говорю я, чувствуя, как мне на плечо легла тяжелая рука Крауза.

— Ты просто смотришь, парень. Смотришь и молчишь, — металлическим тоном чеканит Роберт. — Еще слово и пистолет окажется в твоей руке.

— Да, спятили вы что ли все? Она же совсем девочка, — яростно стряхнув руку со своего плеча, рычу я, вырываясь. Кто-то хватает меня за локоть, и через мгновение несколько пар рук полностью блокируют все попытки освободиться и помешать происходящему.

— Не нервничай, Джером. Это экзамен. И его должен пройти каждый, чтобы стать настоящим мужчиной, умеющим нести ответственность за свои ошибки, — холодно взглянув мне в глаза, произносит Логан.

— Чтобы стать мужчиной нужно убить девушку? — с презрением спрашиваю я.

— Зак должен исправить ошибку, а как он это сделает ему решать, — бесстрастно заявляет он и переводит взгляд на своего сына. — Ты поставил под сомнение репутацию семьи. И уже не в первый раз. Тебе давно не двадцать, Зак. Пришло время отвечать за содеянное. Твое самодурство и безответственность недопустимы. Если бы ты не был моим сыном, то давно бы получил пулу в лоб. Шутки кончились. Давай, исправляй то, что ты натворил.

— Я не могу. Не буду этого делать, — сквозь зубы цедит Зак, опуская руку с зажатым в ладони оружием. На лице Логана мелькает неприкрытое отвращение и разочарование.

— Другого я и не ожидал. Мне стыдно за тебя. Стыдно, что ты мой сын. Наркоман, тупица, лентяй, который самонадеянно полагает, что я всегда буду решать его проблемы. Это не так, мой мальчик. Я сегодня сделал исключение, лично приняв участие в решении проблемы, которой не было бы, обладай ты хотя бы одной извилиной в голове. Но ты даже подчистить за собой не способен.

— Я никогда не стрелял в людей, — резко отзывается Зак. Девушка уже рыдает в голос, у меня сердце кровью обливается, но ублюдки держат меня, не оставляя мне не единого шанса помочь несчастной.

— Тебе повезло, Зак. А мне приходилось, — насмешливо говорит Логан. — Вы — представители нового времени понятия не имеете, с чего мы начинали, и сколько пришлось закопать трупов, чтобы вы сейчас жировали на всем готовом и изображали из себя крытых парней. Я давно уже лично не участвую в ликвидации смертников, осмелившихся доставить проблемы мне, моей семье или нашему бизнесу. Я делаю это, с целью заставить тебя понять насколько серьезные могут быть последствия нарушения простых и понятных правил, соблюдай ты которые, сейчас бы мы тут не стояли. И если ты не видишь собственными глазами, что происходит, когда ты совершаешь ошибки — вовсе не означает, что за них не расплачиваются другие люди. А теперь подотри слюни и сделай то, что должен.

— Неужели нет другого варианта? — вопрос задан дрогнувшим голосом. Вся дерзость и бахвальство покинули парня. Его руки затряслись, но он так и не смог поднять пистолет, за что я мысленно был ему благодарен. Логан кривится, и делает вид, что задумался над словами сына. Обернувшись, он оценивающим взглядом рассматривает девушку. Та перехватывает его взгляд и жалобно всхлипывает.

— Прошу вас, сэр. Я не виновата. Вы ошиблись. Простите меня. Я сделаю все, что вы скажете… У меня есть младшая сестра, ей всего семь. У нее никого нет, кроме меня. Прошу вас, сэр… — прерывающимся хриплым голосом умоляет девушка, вставая на колени. Я не могу на это смотреть, и остановить не имею возможности.

Я словно вернулся в свои семнадцать, когда толпа головорезов ворвалась в наш дом и разрушила мою семью, убив мать и ранив отца с сестрой. Мне до сих пор неизвестно, где они, и кроме слов Логана о том, что отец и близнецы живы — доказательств этому у меня нет. Как только наблюдение за мной было ослаблено, первым моим побуждением было провести личное расследование, нанять людей. Подкупить кого-нибудь в полиции и найти следы своих близких. Это было эгоистичное желание. Я не думал о последствиях, о том, что случится, если смогу выяснить, где их спрятали (что маловероятно). Понимание пришло немного позже. Меня словно озарило в одно мгновение, и я изменил свои планы с поисками. Я уже однажды привел в наш дом смерть, больше этого не повторится. Чем дальше я от отца и близнецов, тем спокойнее будет их жизнь. Но, несмотря на подобные рассуждения, тогда я все еще верил, что отец ищет меня, что все выводы Логана в отношении его — намеренная ложь.

Но годами позже, вопреки твердой вере в непогрешимого, справедливого и отважного Стивена Спенсера, отдавшего большую часть своей жизни службе в полиции, в моей душе появились ростки сомнения. Я стыдился их, вырывал с корнем, но они прорастали снова и снова. Слишком хорошо мне было известно, что полиция города и вся его административная часть давно куплена Морганами и им подобными.

— Сэр, умоляю вас. Я никому ничего не говорила. Мою сестру похитили и продали в бордель, — продолжает рыдать девушка. У нее светлые серые глаза и бледная с подтеками туши кожа. Красивая, совсем юная. Ждет ли она звуков сирен, как я семь лет назад? Надеется ли на спасение отважными стражами порядка? Задается ли вопросом за что? Почему я?

— Заткнись, — резко обрывает ее Логан. — Сколько тебе лет?

— Семнадцать… — сквозь слезы лепечет девушка.

Господи, семнадцать лет. Мне было столько же. Хочется закрыть глаза и представить, что ничего этого не происходит.

— Логан, она же ребенок, — снова попытаюсь достучаться до разума Моргана. Он поворачивается, окидывая меня невозмутимым снисходительным взглядом.

— Ты много не знаешь об этом мире, Джером. В семнадцать многие девочки, вроде этой, не моргнув, выпустят в тебя обойму, если им хорошо заплатят, а могут и просто за дозу, за новую сумочку или тарелку супа.

— Да, сэр, заплатят. Свяжитесь с Гари Бруни. Он выкупит меня, — с надеждой в глазах восклицает девчонка, совершая роковую ошибку. Но откуда ей знать, она просто оступившаяся дурочка, которая оказалась не в то время и ни в том месте.

— Идиотка, — рявкает Логан. — Он же тебя и сдал. Самое отрицательное качество для женщины и не важно, какого она возраста — глупость и продажность. Если ты собралась продать себя, девочка, то продай тому, кто сможет защитить свою собственность или уничтожить прежде, чем до нее доберутся другие. — Смерив стоящую на коленях девушку насмешливым взглядом, он снова посмотрел на сына.

— Она вдохновила меня на другой вариант, Зак. Мы преподнесем ее в дар нашему старому партнеру Саиду. Как думаешь, что для нее лучше? Пуля сейчас или годы истязаний и насилия? Выбирай, Зак. Два варианта. И поторопись. Мое время слишком дорого стоит, чтобы я тратил его на подтирание твоего зада.

Зак опускает голову, пистолет с грохотом ударяется о пол.

— Я не убийца, — с яростью шипит он, делая шаг назад. Капитуляция. Полная. Логан может праздновать победу. Дешевую и недостойную победу над собственным сыном. — Я выбираю Саида, — хрипло добавляет Зак. Понятия не имею, кто такой этот Саид и чем страшен. Как можно подарить человека? Хотя, о чем это я? В мире Морганов случается и не такое.

Лицо Логана краснеет, и, размахнувшись, он со всей силы ударяет сына по щеке. Время оплеух все-таки настало. Зак дергается, прижав ладонь к щеке, но не говорит ни слова.

— Ты не убийца. Ты хуже. Ты долбаный трусливый садист, — с презрением выплевывает Логан. — Выбрать Саида, все равно, что заставить глупую сучку умирать каждый день. Даже я не способен на подобное зверство. Семнадцать лет. Она молода. Сколько таких дней у нее будет, пока девчонка не свихнется или не подохнет от передоза?

Зак молчит, продолжая смотреть под ноги, на упавший пистолет. Мне даже кажется, что он размышляет о том, чтобы поднять его и выстрелить в отца. Я бы на его месте так и поступил. И когда-нибудь у меня будет такой шанс. Сцепив зубы, я наблюдаю за противостоянием отца и сына, в котором последний явно давно проиграл… и еще в самом начале. Но я понимаю, почему так произошло. С детства унижая собственного сына, Логан вырастил из него именно то, что видит перед собой сейчас.

— Ты ничтожество, Зак, — громко и хлестко произносит Морган, и на лице у него появляется выражение смертельной усталости. Он отходит в сторону, и смотрит мне за спину, коротко кивая стоявшему там Краузу. В следующее мгновение я слышу щелчок, и боковым зрением вижу пролетающую мимо моего правого виска пулю. Время дрожит, замедляя свой ход, заставляя прочувствовать весь ужас происходящего. Пуля ударяет девушке в лоб, разрывая ткани, пробивая кости, но за секунду до этого, клянусь, я успел увидеть на ее лице облегчение. Она словно выдохнула, успокоилась. Смирилась, глядя в глаза смерти. Алые брызги разлетаются во все стороны, залив стену, пол. Завалившись на бок, девушка падает с глухим звуком и вокруг темноволосой головы мгновенно образуется жижа багрового цвета с белесыми разводами. В ноздри ударяет резкий металлический запах. Я не могу этого понять, принять, забыть… Никогда не смогу стереть из памяти первую смерть на своих руках. Стрелял не я, но это не имеет никакого значения. Косвенная причастность к происходящему ничуть не оправдывает того, что случилось с невиновной девочкой.

К горлу подступает тошнота, в глазах темнеет. Спина покрывается липким потом. Резкая боль в висках вызывает головокружение, и, оступившись, понимаю, что мои движения больше не ограничены. Кто-то хлопает меня по плечу, пытаясь привлечь внимание. Логан. Я узнаю его, даже не глядя. Звериная энергетика этого человека ощущается на расстоянии.

— Надеюсь, ты тоже усвоил урок, мой мальчик? — вкрадчиво спрашивает он. На долю секунды мне начинает казаться, что Логан знает. Я с презрением смотрю в бесстрастное холодное лицо, остро осознавая, что прямо сейчас могу стать следующим. Он лишь криво ухмыляется и проходит мимо. Показалось… Логан устроил представление не ради меня. Я опускаю взгляд на пистолет, который все еще лежит там… в двух шагах от убитой семнадцатилетней девочки, у которой впереди могла быть целая жизнь, муж, дети… если бы не те же самые ублюдки, которые семь лет назад застрелили мою мать. Я не вижу Зака. Не слышу, о чем переговариваются шакалы Логана. Пистолет мог бы решить все проблемы один выстрелом. Мне нечего терять, кроме собственной жизни. Да, и черт с ней. Я делаю шаг вперед, но путь мне преграждает Крауз.

— Даже не думай, — оттесняя меня назад, произносит он предостерегающе. — Если не хочешь составить компанию этой шлюхе.

Теперь мне известен функционал Крауза. Он не правая рука Логана Моргана. Он цербер. Тот, кто выполняет за босса грязную работу.

Ярость закипает в венах, вырываясь наружу. Я заношу сжатый кулак, над лицом Крауза, но тот мгновенно отражает выпад. Его движения быстрые, четкие, профессиональные. Предпринять еще одну попытку я не успеваю. Молниеносный удар в солнечное сплетение выбивает кислород из легких, заставив согнуться пополам. Черт, сам виноват, недооценил соперника, не сгруппировался. Перед глазами плывут красно-белые точки, боль расцветает внутри, распускаясь разными оттенками алого. Я прихожу в себя уже в автомобиле.

— Роберт восемь лет отслужил в горячих точках. На его руках столько крови, что, если слить ее в одно место, получится озеро. Лучше него еще не видел, — сквозь оглушительный гул в ушах донесся до меня голос Логана. Похоже, мы снова едем в одном автомобиле. — Но ты не должен его бояться, Джером. И меня. Мы не убиваем членов семьи.

— Я не боюсь, — сдавлено хриплю я, пытаясь выпрямиться. Логан почти искренне смеется.

— Все боятся, Джером. Даже я сам себя боюсь. Но знаешь, мой дорогой мальчик, не надо стыдиться страха. Он помогает нам выжить. Я взял тебя сегодня для того, чтобы продемонстрировать наглядно, что случается, когда некоторые считают себя выше установленных правил. А девчонка… Ее бы все равно убили. Не мы так те, кому она проболталась. Мы не звери, Джером, но иногда только чья-то смерть может открыть глаза, отказывающиеся видеть реальность положение вещей.

— Он тебя ненавидит, — выплевываю я.

— Зак? — Логан снова беспечно улыбается. — Брось, Джером. Вот ты да. Ты меня ненавидишь. А Зак… Зак даже на это не способен. Ты, кстати, неплохо держишься. Я думал, ты расплачешься или упадешь в обморок. Хотя нет, не думал. У тебя есть характер и мозги, в отличие от Зака. Просто запомни этот день, Джером. Извлеки из случившегося выводы и не повторяй ошибок своего бестолкового кузена.

Я ничего не отвечаю. Слова бессмысленны. Мы оба знаем, что я не забуду. Буду блокировать чувство вины, но от правды не спрячешься — первая случайная жертва в моем послужном списке. Мне страшно от тягостного ощущения внутри, разъедающего душу, как кислота, выжигающая остатки сопротивления того парня, которым я был когда-то. Он кричит в моей голове, бьется, он просит остановиться. Но я не могу, не имею права. Это только начало. Сжимаю кулаки, сражаясь с черной яростью. Я так никогда и не узнаю, как ее звали… Морган добавляет еще одну фразу, которая поражает меня своим цинизмом.

— И уясни — то, что ты видел, не было хладнокровным убийством. Мы проявили милосердие.

Серьезно, бл*дь? Стискиваю зубы, судорожно дыша носом.

— И в чем же оно?

— Девчонка умерла быстро, — коротко отвечает Логан и отворачивается к окну.

Позже, стоя под горячими, обжигающими струями душа в своей квартире, я понимаю, каким будет мой следующий шаг. Сам того не подозревая, Логан продемонстрировал мне сегодня свое уязвимое место, и я намерен в него ударить. Только действовать надо сразу, по горячим следам, иначе момент будет упущен и придется ждать очередной склоки между отцом и сыном. Редкие и выборочные укусы не свалят вожака стаи, не пошатнут его авторитарное положение, пока он способен вставать на лапы и отбиваться. Чтобы уничтожить Логана, я должен бить по всем фронтам, загнать в угол, заставить совершать одну ошибку за другой. И я теперь знаю, кто станет моим вспомогательным оружием.

Следующим вечером снова вылетаю в Чикаго и после недолгих поисков, нахожу Зака Моргана, заливающего горе алкоголем в одном из его излюбленных закрытых ночных клубов, в которых шведский стол распространялся не только на алкоголь и закуски, но и на наркотики, женщин и даже мужчин. В то, что Зак испытывает раскаяние или муки совести мало верится. Его точит червь уязвленного мужского самолюбия, хотя назвать Зака мужчиной сложно. Он олицетворяет собой живой пример представителя «золотой молодежи». Отсутствие должного воспитания сделало его испорченным, эгоистичным, ленивым засранцем, уверенным, что любая выходка сойдет ему с рук. В двадцать пять лет Зак с трудом закончил Гарвард. Несколько раз бросал и восстанавливался под давлением отца. Бизнес его интересовал мало. Да и зачем, если он владеет акциями многочисленных компаний Морганов, приносящих ему миллионную прибыль ежегодно? Логан неоднократно пытался пристроить Зака, но со временем понял, что тот просто неприспособлен к ежедневному рутинному труду. Ему больше нравилось выполнять разовые задачи, встречаться и решать вопросы со специфичными личностями. В итоге путем шантажа и угроз оставить парня без наследства Логан принудил Зака возглавить транспортную логистическую компанию, входящую в состав корпорации, но правление его было по большей части фиктивным. Он вел исключительно «особые» дела, которые можно было доверить только члену семьи. И, как показала практика, не всегда справлялся с возложенной на него ответственностью. В свободное время бунтарь и самодур развлекался на закрытых вечеринках, покупал дорогие автомобили и самых шикарных девушек планеты. В двадцать восемь лет Зак внезапно загорелся идеей открыть казино в Чикаго, и, к удивлению Логана, преуспел в новой сфере интересов, далее парень увлекся клубным бизнесом, и снова не прогорел. Следующим капризом стала сеть кафе быстрого питания. Но к тому времени Логан не испытывал иллюзий в отношении достижений сына. Он навел справки и выяснил, что сам Зак практически не участвовал в управлении, доверив бизнес опытным и успешным менеджерам, которым платил баснословные оклады, значительно понижающие прибыльность. И пока другие люди работали, Зак занимался любимым делом — алкоголь, наркотики, разврат. Я не сомневаюсь, что если он захочет стать банкиром, то запросто купит себе банк вместе с его президентом и заставит работать на себя. Нерентабельные вложения унаследованных средств Морганов приводили в ярость Логана. Только узнавал он о проделках сына уже после того, как сделку было сложно отмотать назад. Вся жизнь Зака являлась бессмысленной игрой обиженного мальчика, который всеми силами пытался досадить отцу, обратить на себя его внимание. Испорченный маменькин сынок, не способный нести ответственность за свои поступки, унижаемый отцом, избалованный матерью. То, во что превратили Зака родители, уже не исправить. Если бы проверенные и вымуштрованные люди Логана не контролировали каждый шаг Моргана-младшего, проблемы сыпались бы одна за другой. Но даже у профессионалов случаются осечки — банальный человеческий фактор, плюс хитрость и изворотливость наблюдаемого объекта. Без строгого внешнего контроля Зак Морган давно бы умер от передоза или любым другим способом, коих в тех местах, где он предпочитает проводить свой досуг, предостаточно.

Я нахожу его в одном из грязных пропахших марихуаной и дешевыми шлюхами номеров на верхних этажах клуба, в которые имеют доступ особые гости. Видимо, Зак входит в их число. И меня тоже пропускают без каких-либо сложностей. Внутри грязно, темно. Сквозь полумрак и плотный смог сигаретного дыма я не сразу разглядел разобранную софу за свисающей с потолка занавеской серо-розового цвета. Одна из шлюх вяло отрабатывает деньги, которые видимо уже получила, иначе двигала бы своим тощим задом куда активнее. Зак рассеяно курит, безэмоционально наблюдая, как перед его носом подпрыгивает вполне себе симпатичная грудь проститутки. У противоположной стены на продавленном диване совокупляется еще одна парочка. Присмотревшись, я понимаю, что ошибся, и там трио. Парня снизу рассмотреть сразу не удалось. Девушка, зажатая с двух сторон таранящими ее мужчинами совершенно безучастна. Скорее всего, накачана наркотой до невменяемого состояния. Бутерброд с просроченной колбасой, вот как это выглядит со стороны. Брезгливо поджимаю губы, стараясь не дышать, но вонь грязного секса и потных тел так и витает в воздухе. В принципе ничего нового я не вижу, и не особо удивлен. Одного не могу понять, как человек с уровнем доходов Морганов способен опускаться до заведений подобного типа. Меня тоже не миновал период увлеченностью разного рода сексуальными экспериментами. Но я предпочитаю свежие «продукты», качественные и хорошо помытые, да и место для употребления блюда должно быть соответствующим, комфортным, удобным, максимально способствующим полному раскрепощению. Зак другой. Его мало волнует эстетическая сторона вопроса. Каждому свое, тут я не спорю.

Я прикрываю за собой дверь, и прохожу внутрь, игнорируя звуки сношающихся животных (другое определение подобрать сложно), похотливые стоны, грязные ругательства, подбадривающие шлепки парней, пытающихся привести свою партнершу в чувство. Разозлившись, тот, что снизу бьет девчонку пол лицу, и она начинает шевелиться активнее, включив режим «порно-звезда», издавая комические неестественные громкие стоны сомнительного удовольствия. Второй удовлетворенно кряхтит, усиленно тараня покрасневшую от ударов задницу. Жалкое зрелище.

Чтобы известить о своем прибытии, я намеренно громко кашляю, остановившись в двух шагах от софы, на которой расслабляется Зак, без особого интереса наблюдая то за своими приятелями, то за сиськами своей полусонной наездницы. Пепел с его сигареты падает прямо на покрывало.

— Извини, что отвлекаю, Зак, — настойчиво произношу я. И он медленно поворачивает голову, глядя на меня мутным взглядом. Шлюха даже не останавливается, продолжая двигаться, как ни в чем не бывало. Подняв затуманенные наркотиками глаза, она безучастно скользит по мне рассеянным взглядом. Меня мутит от отвращения, во рту появляется отвратительный привкус горечи. Еще одна совсем юная девочка. Зак просто долбаный извращенец, как и все, кто содержит подобные места.

— Какого х*я тебе надо, Джером, — раздраженно рявкает Зак. Хлопнув девицу по заднице, он сбрасывает ее с себя. Она что-то нечленораздельно мычит, не совсем осознавая, что происходит. — Зайдешь позже, детка, — еще один звонкий шлепок по ягодице. Повернув голову в сторону поскрипывающего дивана, грубо обращается к ним: — Вольт, забирай своего приятеля и шлюху и тоже сваливайте, — грубо бросает он.

— Эй, Зак, я почти кончил. Дай мне минуту, — пыхтит нижний слой бутерброда.

— Вали на хер, я сказал. Комнат навалом. Дотрахаешся в любой другой, — раздраженно повышает голос Зак. В ответ обиженное сопение. Скрип прекращается. Мне даже кажется, что я слышу облегченный вздох проститутки.

Троица нехотя прекращает свои вяло-пихательные действия, и, прикрываясь собранной с пола одеждой, проходит к двери, полностью игнорируя мое присутствие, и исчезает в коридоре.

— А тебе особое приглашение нужно? Дура обдолбаная. Исчезни. — Зак сталкивает с софы пребывающую в прострации девчонку, и она с грохотом приземляется на пол. Девушка невозмутимо встает на ноги, и нисколько не смущаясь своей наготы, проскальзывает мимо меня в дверь, оставляя кислый запах пота и тошнотворно-приторный — секса. Меня снова передергивает от отвращения, и Зак это замечает.

— Брезгливый ублюдок, — фыркает он. — Думаешь, твой приемный папаша коп не пачкался о грязных девочек, когда его патрули накрывали притоны, вроде этого? Когда не надо платить — еще сильнее хочется. Здесь есть и чистенькие, свежие. Я могу распорядиться, и на твой вкус тоже найдется.

— Вряд ли ты имеешь представление о моем вкусе, Зак, — пренебрежительно произнес я, осматриваясь в поисках места, на которое можно присесть и не испачкать мой новый костюм от Вriоni.

— Ошибаешься, — ухмыляется Зак, спуская ноги на пол и накрывая свои бедра грязной простыней. А я все мучаюсь в догадках, почему парень, выросший в роскоши, так отчаянно стремится изваляться в дерьме?

— Да? — вздернув бровь, с сарказмом бросаю я и, обнаружив деревянный стул в углу, скидываю с него пару пустых бутылок, протираю бумажной салфеткой и ставлю перед круглым низким столиком, на котором рассыпаны дорожки кокса. В металлической круглой пепельнице гора окурков, источающих омерзительный запах. Чтобы хоть чем-то перебить вонь, я достаю из кармана пачку сигарет и прикуриваю. Клин клином, как говорится.

— Я помню твою бывшую цыпочку. Как там ее звали? Фишер? Та еще рыбка. И сосет, что надо, — в полумраке мелькнули белые зубы Зака, которые мне сразу захотелось выбить. И я удивился, почему эта мысль до сих пор не пришла в голову никому другому. Сразу все очарование сойдет на нет. — Причем чпокал я твою рыбку, когда вы еще встречались. Девочки любят держать запасной вариант. Как думаешь, мой дорогой мальчик, — пропищал Зак противным голосом, подражая интонациям Логана, — кто из нас был основным игроком?

— Я пришел говорить не о шлюхах, — сдержанным спокойным тоном произнес я, усилием воли заставив себя не реагировать на попытки невменяемого придурка спровоцировать меня на агрессивное поведение.

— Нет? А жаль. Мне бы на эту тему нашлось, что сказать, — он грубо рассмеялся, подтягивая стол в свою сторону. Наклонившись, втянул в ноздрю одну дорожку через специальную трубочку, которые видимо в ассортименте предоставляются клиентам точно так же, как специальные кремы и средства личной гигиены в дорогих отелях. Сервис он такой — адаптирующийся под клиента. — Дерьмо, — выдохнул Зак, запрокидывая голову и массируя переносицу пальцами. — Этот город наводнило настоящее дерьмо. И никому нет никакого дела. Во времена наших дедов такого не было. А знаешь почему?

— Просвети, — иронично киваю я, выпуская кольца дыма в его сторону.

— Они сами возили товар. А сейчас… тьфу. Бизнес, белые воротнички, офисы. Меня тошнит от этого, Джером. Я сдохну, но не буду сидеть как ты сутками в белом чистеньком кабинете. Ты вряд ли в курсе, но в шестнадцать я загремел в психушку, где провел три месяца. Папочка решил пролечить сыночка от наркотической зависимости. И поселил в одну клинику с настоящими психами, чтобы не скучно было. У него больное чувство юмора. Знаешь об этом? Меня не выпускали из стерильной комнаты с белыми стенами весь период лечения. С тех пор я ненавижу этот цвет, окна, которые не открываются и фальшивые вежливые улыбки.

История с психушкой действительно была мне не знакома. За семейными ужинами о пристрастии Зака к наркотикам говорить было не принято. Логан и без этого находил, чем ткнуть или уязвить сына.

— Его отношение к тебе всегда казалось мне несколько несправедливым, — вполне искренне сообщаю я.

— Отвали, Джером. Думаешь, мне нужно твое сочувствие? — презрительно огрызается Зак. — Что ты можешь знать? Показательная семейка. Папочка коп, мамочка медсестра, индейка в день благодарения, подарки под Рождество. И вы все такие чистеньки, благородные, идейные, как рафинированный сахар, что сладко и приторно до тошноты.

Прищурив глаза, я наклонюсь, чтобы затушить сигарету в пепельницу, не сводя с Зака тяжелого напряженного взгляда.

— Ты так говоришь, словно видел мою семью, — говорю наигранно-небрежным тоном.

Зак Морган мгновенно меняется в лице и пренебрежительно смотрит на меня с холодным выражением откровенной неприязни.

— Думаешь, что подловил меня, чистюля? Хрен. Ни слова ты от меня не услышишь. Ищи другие способы. Но мы оба знаем, что папочка постарается сделать так, чтобы никто в долбанном штате тебе не помог.

— Мне кажется, желание говорить и помогать зависит от цены или… от определенных целей, Зак. — откинувшись на стул, спокойным тоном произношу я. — Какие у тебя цели?

— Заставить моего папочку наглотаться дерьма по самые уши, — кривится Зак Морган. На его смазливом, не тронутом распутным образом жизни лице мелькает звериное выражение, делающее очевидным его родственную связь с отцом. Кое-что он от него все-таки унаследовал.

— Удивительно, но у меня точно такая же цель, Зак. Что если нам объединить усилия? — небрежно спрашиваю я, дергая узел галстука и снимая его.

— Что ты можешь против него, Джером? — насмешливо ухмыляется Зак.

— Я — наследник Кертиса Моргана, Зак. Прямой и единственный, — сухо напоминаю я. Он окидывает меня снисходительным взглядом.

— Этого мало. Отец не пустит тебя к власти. Будет внушать правлению, что ты не готов, пока не придумает вариант, как убрать тебя, не нарушая правила.

— Я заставлю правление составить другое мнение, Зак, — произношу уверенным тоном. — Сейчас мне необходим выход на независимых и проверенных людей, на которых я могу положиться. И сведения о тех, с кем мне придется иметь дело. Меня интересует окружение Логана. Его друзья, враги, партнеры. Кого можно купить, кого нельзя. Авторитет Логана Моргана должен пошатнуться, вызвать сомнение у тех, кто имеет с ним дело.

— А ты не дурак. Не зря отец так рьяно следит за тобой. — Зак проводит ладонью по покрытому щетиной подбородку. В прозрачных зеленых глазах появляется задумчивое выражение. — Я бы хотел посмотреть, как ты плюнешь однажды ему в лицо. Только мне какая выгода? — прищурившись, интересуется он.

— Если все сложится благополучно, я значительно расширю твои полномочия. Или же ты можешь запросить свою цену, — я небрежно пожимаю плечами. — В накладе не останешься, Зак.

Он прошелся по мне оценивающим взглядом, мысленно прикидывая перспективы сотрудничества. Если честно я рассчитываю банально сыграть на его отчаянном желании навредить отцу. Зак ни за что не упустит возможность утереть нос Логану.

— Давай сначала посмотрим, что будет получаться, а потом я скажу, какая цена меня устроит. Договорились? — полные губы Зака Моргана складываются в довольную усмешку. Перегнувшись через стол, Зак протягивает руку, и я автоматически отвечаю на рукопожатие.

— Договорились, — коротко киваю, испытывая огромное желание достать платок и вытереть ладонь.

— Мы поладим, парень, — благодушно заявляет Зак, делая глоток пива из неполной бутылки пива, которую нашел на полу среди еще трех пустых. — Мог бы сразу ко мне прийти. Знаешь, если бы я мог пристрелить своего папашу, я бы давно это сделал.

— Ты мог. Вчера, — холодно замечаю я, невольно возвращаясь мыслями на заброшенный завод. Меня словно окатило кипятком, и так будет происходить каждый раз, когда совесть решит начать свою неумолимую пытку. Предсмертный взгляд убитой девушки я не забуду до конца своей жизни, его выражение отпечаталось на подсознании, чтобы преследовать бессонными ночами.

— Нет, Джером, ошибаешься, — качает головой Зак. — Мне отстрелили бы руку прежде, чем я снял бы курок с предохранителя. Логан знал, что я не выстрелю.

— У той девчонки действительно похитили сестру?

— Да. И ты только что ее видел, — разразившись хохотом, сообщает Зак. — Как видишь, я позаботился о малышке. И ей… не семь.

— Но и не восемнадцать, — парирую я, совершенно не наблюдая повода для веселья.

— Да какая разница. — беспечно пожимает плечами Зак, вытирая с голого торса пролитые капли пива. — Все они шлюхи. Но юная шлюха всегда приятнее старой, согласись?

— Я предпочитаю другой вариант отношений, — резко возражаю я.

— Да брось, Джером. Если твои девицы не озвучивают цену, это вовсе не значит, что ты не будешь платить. Мы платим всегда. Вопрос в том, стоят ли они этого? К тому же не заговаривай мне зубы, мы оба пользовались обученными крошками, которые время от времени появлялись в доме отца. Ты хоть раз задумывался, откуда они? Где их дом? Сколько им лет? Они казались довольными той жизнью что ведут, красивыми, горячими, вкусно пахнущими, и ты расслабился, но разве условия, в которых содержится бесправная купленная шлюха отличаются от той, что вышла отсюда? Тебе только кажется, что ты лучше меня, Джером. Не обольщайся. В тебе грязная кровь Морганов, которые приехали на север, пару поколений назад в разгар дележки территорий криминальными кланами, чтобы устанавливать здесь свои порядки и власть. У них получилось, и то, что сейчас мы владеем заводами и портами, носим дизайнерские костюмы и вращаемся в одном обществе с конгрессменами, губернаторами, прокурорами и судьями, не отменяет того, что происходило на этих территориях еще несколько десятилетий назад. Пока мы покупаем продажных политиков и защитников народа, они нам улыбаются, но, как только деньги закончатся, нас всех ждет тюрьма или пуля в висок.

— Ты философ, Зак. Логан недооценивает тебя, — скептически замечаю я.

— Недооценивает он тебя, Джером, — на лице Моргана мелькает усталое выражение. — Кстати, я хотел спросить… — начинает он, когда я уже намереваюсь покинуть зловонное место.

— Спрашивай, — киваю с нетерпением, мечтая поскорее убраться отсюда.

— Это правда, что ты бросил Фишер из-за того, что она спросила у тебя про пальцы? Ну, про те, которых нет, — поясняет он. Я вытягиваю вперед правую руку, раздвигая и соединяя указательный и средний палец.

— Мне хватало этих двух, чтобы заставить ее кончать. Снова и снова. У меня нет никаких комплексов, Зак, — сообщаю я с холодным раздражением. В этот момент я искренне сочувствую тем, у кого присутствуют серьезные увечья, о которых не дают забыть любопытные люди, задавая свои тупые вопросы.

— Аннабель права, ты такой родился?

— Да, — бесстрастно отвечаю я и выхожу за дверь.