Глава 34

Эмилия

Я сижу на краю кровати, сжимая в руках мамин медальон. Металл нагрелся от моих пальцев, но внутри меня холод. Колючий, тяжелый холод принятия решения.

Уильям стоит у окна спиной ко мне. Его плечи напряжены, в каждой линии читается ожидание. Он не давит, не спрашивает. Просто ждет. И от этого ожидания воздух в комнате звенит.

Роберт ждет внизу. Он пришел умирать за надежду. За призрачный шанс, что я скажу “да”. Он не знал, чем все закончится, но рискнул.

Я сжимаю медальон сильнее, чувствуя, как края впиваются в ладонь. Моя жизнь. Нас с Эмилией уже не разделить. Ее боль, ее долг, ее проклятая потребность спасать… все это давно стало моим. И если я сейчас откажусь, то предам не Роберта, не отца, не тот народ, который смотрел на мое изгнание с равнодушием. Я предам себя.

— Уильям, — мой голос звучит тихо, но он мгновенно оборачивается. — Я приняла решение.

Он ждет. В его синих глазах настоящая буря, которую он сдерживает стальной волей.

— Я не вернусь домой, как дочь, — говорю я, и каждое слово отрезает внутри меня частичку любви к отцу, которая была раньше. — Не вернусь, как подданная. Не вернусь, ради отца или короны. Он... они потеряли на это право.

Уильям кивает. Медленно, осторожно.

— Но я помогу им, — продолжаю я, чувствуя, как в груди разгорается пламя. — Как целительница. Как травница. Как моя мать. Я сделаю это. Ради тех, кто не выбирал предавать меня. Ради детей, которых Моргана обрекла на смерть своей ложью.

Уильям молчит, и я вижу, как его челюсти сжимаются. Он не хочет этого. Каждая клетка его древнего существа кричит “нет”. Требует запереть меня в самой высокой башне, чтобы никто не посмел тронуть. Но он ждет. Слушает.

— Но у меня будут для них условия, — я поднимаюсь с кровати и подхожу ближе к Уильяму. — И только если они примут их, я сделаю это. Соглашусь помочь.

— Говори, — его голос хриплый, как скрежет камней.

— Полный доступ в королевский лазарет. Без ограничений, без надзора Морганы. Я должна видеть больных, изучать их симптомы, иметь право применять любые методы, которые сочту нужными.

— Принимается. Это правильно. Ты должна обезопасить себя и оградить от тех, кто может навредить твоим трудам.

Я смотрю на него, пытаясь понять, не слишком ли легко он соглашается.

— Что еще ты хочешь от них?

— Неприкосновенность для меня и для тех, кто пойдет со мной. Если я ступаю на ту землю, никто не имеет права тронуть меня, задержать, обвинить. Ни король, ни его совет, ни стража. Полный иммунитет.

Уильям усмехается сухо, безрадостно.

— Ты просишь статус посла враждебного государства. Это не просто условия — это вызов, Эмилия. Они никогда не дадут тебе этого.

— Это единственный способ вернуться и не быть убитой в первый же час, — парирую я. — Ты сам говорил, что они найдут способ использовать меня. Я не дам им этого шанса.

Он смотрит на меня долго, очень долго. Потом делает шаг вперед, и мы оказываемся в паре сантиметров друг от друга. Его тяжелая, теплая, живая рука ложится на мое плечо.

— Допустим, они согласятся. Но ты же знаешь, что я не могу отпустить тебя одну, даже с учетом того, что ты продумала все эти условия? — тихо спрашивает Уильям. — Что, если идешь ты, то вместе с тобой иду и я. Потому что я не могу им доверять. Не могу позволить тебе вернуться одной.

— Я на это и рассчитываю, — выдыхаю я, чувствуя, как от его близости подкашиваются колени. — Ты — главное условие. Моя защита. Мой... союзник.

В его глазах вспыхивает что-то такое, отчего сердце пропускает удар. Гордость? Нежность? Желание? Все вместе, приправленное древним собственническим инстинктом, который он больше не пытается прятать.

— Я согласен, — говорит он, и в его голосе звучит сталь. — Но запомни, Эмилия. Если кто-то посмеет тронуть тебя, я сожгу их город дотла. Не спрашивая твоего разрешения.

Я улыбаюсь впервые за этот долгий, тяжелый разговор.

— Я и не сомневалась.

Мы спускаемся вниз вместе. Его рука на моей талии — небрежный, но очень выразительный жест собственника. Я чувствую, как напрягаются мышцы под его камзолом, когда мы входим в зал, где ждет Роберт.

Роберт поднимается при нашем появлении. Его взгляд скользит по руке Уильяма, задерживается на моем лице, и в нем горькое, всепонимающее знание. Он видит. Он понимает.

— Эмилия? — голос Роберта срывается. — Ты... ты согласна?

Я останавливаюсь напротив него, чувствуя, как пальцы Уильяма чуть сильнее сжимают мою талию. Предупреждение. Напоминание. Заявление прав.

— Я согласна помочь, — говорю я четко, глядя Роберту в глаза. — Но не как дочь. Не как подданная. Я вернусь как целительница, с правом полного доступа к лазарету и с неприкосновенностью для себя и своих спутников. Это мои условия. И они не подлежат обсуждению.

Роберт бледнеет, но кивает.

— Я передам королю.

— Передай, — отвечает за меня Уильям. Он выходит вперед, заслоняя меня собой. — И передай, что я иду с ней. Если хоть один волос упадет с ее головы, то ваш замок превратится в пепел, а ваши земли станут пустыней. Думаю, ты знаешь, что такие как я не бросают слов на ветер.?

Роберт сглатывает, глядя на него снизу вверх.

— Я... я понял, Император. Но... как вы войдете? Местные будут удивлены. Они все поймут.

— Это уже мои проблемы, — усмехается Уильям. — Для твоего королевства я буду просто... северным лордом. Союзником, который пришел с миром. А если кто-то усомнится, то пусть усомнится вживую. Тем более, я думаю, что все будут заняты сплетнями о том, как Эмилии удалось выжить. Лучше подумайте над этим.

Он произносит это так, что у меня мурашки бегут по коже. Роберт отводит взгляд первым.

— Ты согласен? — тихо спрашиваю я Уильяма. — Ты правда пойдешь со мной в самое сердце тех, кто меня предал?

Он поворачивается ко мне, и его глаза смотрят так, что у меня перехватывает дыхание.

— Я пойду за тобой куда угодно, — говорит он тихо, только для меня. — Даже если это самое безумное решение в моей тысячелетней жизни.

Роберт смотрит на нас и отводит взгляд. В его глазах горечь проигравшего, который понимает, что битва закончена, даже не начавшись. Он любил меня, я это знаю. Чувствую. Понимаю, что он мог бы бороться за меня, если бы не его трусость, не его молчание, не его слабость. Но теперь поздно. Он жених Морганы. А рядом со мной теперь тот, кто не отпустит. Никогда.

— Я подготовлю все к вашему приезду, — глухо говорит Роберт. — Передам королю ваши условия. Думаю он согласится. У него нет выбора.

— Выбор есть всегда, — отвечаю я. — Он просто сделал неправильный в первый раз. Посмотрим, хватит ли ему мудрости не повторить ошибку.

Роберт уходит. Его шаги гулко отдаются в пустом коридоре. А мы остаемся стоять в тишине, и рука Уильяма на моей талии — единственное, что удерживает меня от того, чтобы не провалиться в пустоту принятого решения.

— Ты уверена? — спрашивает он тихо.

Я поднимаю на него глаза.

— Нет. Но я должна попробовать. Ради тех, кто невиновен. Ради себя. Ради... нас.

Он не отвечает. Просто притягивает меня ближе, и я чувствую, как его дыхание касается моих волос. Это не поцелуй, не объятие страсти. Это молчаливое обещание быть рядом.