Глава 36

Эмилия

— Ты слышишь меня? — шепчу я. — Я вернулась. Как и обещала, — обращаюсь я к мужчине.

Его веки дрожат, открываются. Мутные глаза, с трудом фокусируются на моём лице. Потом в них вспыхивает узнавание. Слабая, болезненная искра.

— Ты…, — сипит он. — Я думал... мне показалось...

— Не показалось, — я сжимаю его пальцы. — Я здесь. И я принесла лекарство. Настоящее. Но оно... оно экспериментальное. Я не знаю сработает ли оно. Но это твой последний шанс.

Он смотрит на меня, и в его глазах мелькает страх и надежда, сплетенные в один тугой болезненный узел. Страх умереть. Надежда выжить. Страх снова обмануться. Надежда, что в этот раз всё будет иначе.

— Я... согласен, — выдавливает он. — Всё равно... умирать. Хуже не будет. А так… если не поможет, то я хотя бы избавлюсь от страданий. От этой боли. Но пообещай мне, — он сжимает мою руку. Слабо, но я чувствую это.

— Конечно.

— Если я умру… если мой организм не справится, то ты попрощаешься с моими от моего имени. Скажешь им, что ты сделала все возможное, чтобы спасти меня. И что я боролся. До последнего вздоха боролся, — я киваю. Слезы выступают на моих глазах, но я быстро их смахиваю. Нельзя. Нельзя позволять себе раскисать. Сначала я должна им помочь.

Я достаю склянку. Янтарная жидкость переливается в тусклом свете масляных ламп. Последняя надежда, упакованная в стекло. Руки дрожат так сильно, что я боюсь расплескать.

— Пей медленно, — говорю я, приподнимая его голову. — Маленькими глотками.

Он пьёт. Морщится от горечи, но пьёт. До дна.

Я опускаю его голову на подушку и замираю, считая удары своего сердца. Один. Два. Три. Четыре...

— Ну же, — шепчу я. — Давай. Пожалуйста.

В этот момент за спиной раздается голос. Холодный, как лезвие ножа, вонзающееся между рёбер.

— Ну что, сестричка, доигралась?

Я замираю. Сердце пропускает удар, потом ещё один. Я медленно поворачиваю голову.

Моргана.

Она стоит в проходе между койками, и на её лице та самая улыбка. Торжествующая, ядовитая, полная той же холодной злобы, которую я видела в день своего изгнания. За её спиной четверо стражников. В руках оружие. В глазах готовность выполнить любой приказ.

— Моргана…, — выдыхаю я, поднимаясь на ноги. — Ты… ты знала, что я приеду....

— Молчать! — обрывает она. — Думала, я не узнаю? Думала, я не слежу за каждым, кто входит в мой город? Глупая, наивная Эмилия. Ты всегда такой была. Всегда безоговорочно верила всему, что говорит наш отец. Даже сейчас. После того, как тебя с позором изгнали, ты вернулась, стоило тебя попросить.

Я смотрю на неё, и внутри закипает холодная, тяжёлая ярость. Та, перед которой отступает страх.

— Ты все подстроила. Ты знала, что я не смогу отказать. Знала, что, если я жива, то вернусь чтобы проверить тех, кто принимал лекарство. А если вернусь и вижу, что оно не помогло, то буду создавать новое. Буду бороться за каждую человеческую жизнь.

— Конечно знала, — усмехается Моргана. — Ты всегда была такой предсказуемой. Всегда кидалась спасать всех подряд, даже когда тебя об этом не просили. Мать в тебя эту дурь вбила, а я только радовалась. Потому что это делает тебя такой удобной.

Она подходит ближе. Её платье шуршит по каменному полу, и каждый шорох отдаётся в ушах громом.

— Отдай формулу, Эмилия. Ту, что ты принесла. И ту, что хранится в твоей голове. Напиши всё, что знаешь. И тогда, возможно, я буду милостива и позволю тебе умереть быстро.

— Ты сумасшедшая, — выдыхаю я. — Люди гибнут сотнями, а ты думаешь о власти?

— А о чём ещё мне стоит думать? — она смеётся, и в этом смехе нет ничего человеческого. — Власть — это единственное, что имеет значение. Ты всегда была слишком сентиментальной. Смотри, куда тебя это привело.

Она кивает стражникам. Те подходят, грубо хватают меня под руки. Я не сопротивляюсь. Это бесполезно. Они выполняют приказ той, кому подчиняются. А я изгнанница. Я та, кого они считают предателем. Да и куда уж мне одной против четверых мужчин в доспехах?

— Знаешь, что самое смешное? — говорит Моргана, приближаясь вплотную. Я чувствую запах её духов. Приторный, сладкий, как гниющие цветы. — Твой дракон не успеет. У меня здесь достаточно людей, чтобы задержать его на нужное время. А потом... потом ты исчезнешь. Навсегда. И никто никогда не узнает, что случилось с бедной, несчастной изгнанницей.

Она делает знак, и стражники тащат меня к выходу. Я оглядываюсь на больного мужчину. Он лежит без сознания, его грудь едва поднимается. Пожалуйста. Пусть ему поможет мое лекарство. Пусть он сможет вновь увидеть свою семью.

— Эмилия, прекрати уже думать о других, — бросает Моргана, наблюдая за тем куда я смотрю. — Ты сейчас единственная, кому грозит неминуемая смерть. Тот старик все равно умрет, но у него еще есть время, а вот у тебя его все меньше.

Время. Она права. У меня было всего пять минут. Уильям дал мне пять минут. Сколько уже прошло? Две? Три?

— Моргана, — говорю я, пытаясь выиграть время. — Ты не понимаешь, что делаешь. Уильям не просто дракон. Он Император. Если я не выйду, он сравняет этот город с землёй.

— Пусть попробует, — отмахивается она. — К тому времени тебя уже не будет в живых. А там... авось и договоримся. Я слышала, что трупы не интересуют даже драконов.

Мы выходим из лазарета. Холодный воздух бьёт в лицо, и я вижу его.

Уильям стоит там же, где я его оставила. Видит меня в руках стражи и его лицо каменеет. В синих глазах вспыхивает то, от чего у меня кровь стынет в жилах. Ярость. Древняя, бездонная ярость, перед которой меркнет даже страх смерти.

— Отпусти её, — рычит он, делая шаг вперед. Не громко. Но это звучит как приговор.

Стражники замирают. Даже Моргана на секунду теряет дар речи. Но потом берет себя в руки.

— А ты, значит, тот самый... император? — усмехается она. — Красивый. Жаль, что недолго проживешь. Странно, что тебя все боятся. Думаю, страх перед тобой и твоими землями слишком преувеличен.

Она делает знак, и из тени выступают лучники. Десятка два. Они целятся в Уильяма.

— Уильям! — выкрикиваю я, дергаясь вперед, но тут же чувствую холод острого металла, приставленного к моей шее.

— Не глупи, Эмилия. Я даю тебе последний шанс. Отдай мне формулу лекарства, и ты умрешь раньше, чем увидишь его смерть. Выбирай, — высокомерно бросает Моргана, не сводя глаз с Уильяма.

— Пять минут вышли, — тихо говорит Уильям, глядя мне прямо в глаза и улыбается так что у меня подкашиваются колени.

— Уильям, нет…, — выкрикиваю я, но уже слишком поздно.