Глава 37

Уильям

Я считаю. Один удар сердца. Два. Три. Четыре.

Прошло три минуты с тех пор, как Эмилия скрылась за этой проклятой дверью. Три минуты, которые растянулись в вечность. Я стою, вцепившись пальцами в каменный выступ стены, и чувствую, как камень крошится под моей хваткой. Но я не замечаю этого. Не думаю об этом. Только о ней.

Три с половиной минуты.

Внутри всё кричит: “Войди, забери её, не жди”. Но я дал ей слово. Пять минут. Она просила дать ей шанс сделать это по-человечески. Довериться. Я ненавижу это слово. Доверие к тем, кто уже однажды её предал. Но она верит в лучшее, и эта её вера — именно то, что делает её той, кто она есть. Я не могу отнять это у неё.

Четыре минуты.

Тишина. Только ветер гуляет по пустому двору, да где-то вдалеке каркает ворона. Слишком тихо. Слишком спокойно. Моя интуиция, отточенная тысячелетиями войны и выживания, бьёт тревогу. Что-то не так. Воздух не тот. Запахи не те.

Четыре с половиной минуты.

Я закрываю глаза и тянусь к ней. К той тонкой, невидимой нити, которая протянулась между нами после того поцелуя, после всех ночей в библиотеке, после её руки, касающейся моей чешуи. Она есть. Слабая, но есть. И сейчас она… вибрирует. Страх. Не просто страх, а, скорее, ужас. Холодный, липкий, животный.

Пять минут.

Я больше не считаю. Я просто иду.

Дверь лазарета слетает с петель от одного моего толчка. Я не скрываюсь. Не прячу свою суть. Пусть видят. Пусть знают, с кем имеют дело. Древняя мощь, которую я сдерживал веками, вырывается наружу, и воздух вокруг начинает вибрировать, плавиться, гудеть.

Внутри ад. Запах болезни, смерти, разложения. Люди на койках, на полу, везде. Они смотрят на меня, и в их глазах первобытный ужас. Тот самый, который испытывает добыча, когда видит хищника. Я прохожу мимо, не глядя на них. Мне не до них.

— Где она? — мой голос не громкий, но он заполняет собой всё пространство вокруг. Давит на уши, на грудь, на разум.

Мне указывают в сторону черного хода. Я иду туда, и оказываюсь точно в том месте, где Эмилия меня оставила. Камни под моими ногами трескаются с характерным хрустом.

Я поднимаю голову вверх, и меня ждет картина, от которой внутри закипает лава.

Эмилия стоит между стражниками. Её руки вывернуты за спину. Но она не плачет. Смотрит прямо перед собой, и в её глазах тот самый огонь, за который я… за который я полюбил её.

Рядом с ней Моргана. Она улыбается, и в этой улыбке вся гниль этого мира.

Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Воздух вокруг меня начинает светиться. Едва заметное сияние — предвестник того, что будет, если они не отступят.

— А ты, значит, тот самый... император? — усмехается она. — Красивый. Жаль, что недолго проживешь. Странно, что тебя все боятся. Думаю, страх перед тобой и твоими землями слишком преувеличен.

Она делает знак, и из тени выступают лучники. Десятка два. Они целятся в меня. Как же глупо. Слишком глупо, но я другого и не ожидал от ее сестрицы.

— Уильям! — выкрикивает Эмилия, дергаясь вперед, но к ее горлу приставляют меч.

Я смотрю на неё. Вспоминаю всё, что сделала ее высокомерная сестра. Ложь, предательство, подмена лекарств. Смерти, которые на её совести. Страдания, которые она причинила Эмилии. Моей Эмилии.

Я делаю ещё шаг. Лучники стреляют. Стрелы врезаются в меня и… падают на землю, обугленные, расплавленные. Ни одна не достигает цели.

Стражники в панике. Кто-то бежит, кто-то падает на колени. Только Моргана всё ещё стоит на своем месте и не смеет пошевелиться.

— Не глупи, Эмилия. Я даю тебе последний шанс, — обращается она к ней. — Отдай мне формулу лекарства, и ты умрешь раньше, чем увидишь его смерть. Выбирай, — высокомерно бросает Моргана, не сводя с меня глаз.

— Пять минут вышли, — тихо говорю я, глядя прямо в глаза Эмилии.

— Уильям, нет…, — выкрикивает она, но уже слишком поздно. За долю секунды я оказываюсь рядом с ней.

— Хватайте его! — орёт Моргана. — Хватайте эту тварь!

Но никто не двигается. Потому что моя рука уже сжимает горло той, которая посмела тронуть моё сокровище.

— Отпусти Эмилию, — говорю я, и на этот раз в моём голосе рык. Тот самый, от которого дрожат горы.

Моргана хрипит, пытается вырваться, но бесполезно. Я смотрю на Эмилию. На её усталые, но такие живые глаза.

— Отпустить! — рычу я, и стража отходит. Отступает.

— Ты как? — спрашиваю я, и мой голос смягчается.

— Жива, — отвечает Эмилия. И улыбается. Слабо, но улыбается. — Я знала, что ты придёшь.

Стражники расступаются, давая ей пройти. Она подходит ко мне. Я прижимаю её к себе одной рукой, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.

— Отпусти ее, Уильям, — тихо шепчет Эмилия. — Пожалуйста.

Я нехотя расслабляю руку. Моргана падает на колени, хватая ртом воздух.

— Ты… ты дракон, — хрипит она.

— Дракон, — подтверждаю я. — Император Драконов. И эта женщина, которую ты посмела тронуть — моя истинная. Моя пара. Моя жизнь.

Вокруг воцаряется мертвая тишина. Даже ветер замер. Я смотрю на Моргану, и в моём взгляде приговор.

— Ты умрёшь, — говорю я просто. — Не сегодня. Не от моей руки. Ты умрёшь от той самой болезни, которую породила своей ложью. Ты будешь видеть, как твоё тело гниёт заживо, и знать, что никто не придёт тебе на помощь. Потому что ты убила тех, кто мог бы помочь.

Моргана смотрит на меня с ужасом. Хочет что-то сказать, но не может.

Эмилия сжимает мою руку. Я чувствую её тепло, её жизнь. Всё остальное не важно.

— Пойдем, — тихо говорю я ей. — Мы закончили здесь.

Мы отходим в сторону от этого проклятого места, и я чувствую, как её рука дрожит в моей. От холода? От страха? От облегчения? Не важно. Я рядом. Я всегда буду рядом.

— Ты правда пришел, — шепчет она, когда мы отходим от лазарета. — Я знала, что ты придёшь, но всё равно боялась.

— Не стоило бояться, — я останавливаюсь, поворачиваю её к себе, касаюсь лица кончиками пальцев. — Я же сказал, что у тебя всего пять минут.

— Я успела, — она улыбается, и в этой улыбке весь свет мира.

— В следующий раз буду ждать четыре, — отвечаю я. — Но только в следующий раз. А сейчас нам нужно вернуться домой. Тебе нужно восстановить свои силы.

Мы разворачиваемся, чтобы уйти, но стоит нам сделать шаг, как нас оглушает крик Морганы.