Глава 42

Эмилия

Проходит три дня с тех пор, как мы вернулись в замок. Три дня, которые изменили всё.

Я просыпаюсь с первыми лучами солнца, хотя солнце здесь, в горах, понятие относительное. Оно пробивается сквозь туман, раскрашивая снежные вершины розовым и золотым. Уильям уже не спит, я чувствую его отсутствие рядом, хотя мы так и не перешагнули последнюю черту. Но теперь я знаю, что это вопрос времени. Нашего времени.

Сегодня особенный день. Первый день массового производства лекарства.

Я спускаюсь в созданное, специально для меня, подобие лаборатории, и сердце замирает от открывшейся картины. Там уже кипит работа. Десятки людей! — в моей лаборатории. Дракониды и люди бок о бок. Кто-то перебирает травы, кто-то толчёт корни в ступках, кто-то разливает готовые отвары по склянкам.

— Госпожа Эмилия! — ко мне подбегает молодой драконид с бронзовой чешуёй на скулах. Его глаза горят энтузиазмом. — Мы собрали всё, что вы просили! Серебристый лишайник с северных склонов, корни живокоста из долины, даже те редкие кристаллы, что усиливают действие!

Я улыбаюсь, чувствуя, как на душе теплеет.

— Покажи.

Он ведёт меня к столу, заваленному дарами гор. Кристаллы мерцают мягким голубоватым светом, травы пахнут свежестью и силой. Всё это, ресурсы драконов, которые теперь служат людям. Которые служат всем.

— Эмилия! — оклик знакомый. Я оборачиваюсь и вижу Торвина, того самого управляющего из замка отца, который когда-то смотрел на меня с презрением. Сейчас в его глазах уважение. Осторожное, но настоящее. — Мы организовали доставку по твоей схеме. Люди внизу, и у подножия гор, уже ждут. Говорят, больных меньше не стало, но те, кто получил лекарство, идут на поправку.

— Это только начало, — отвечаю я. — Главное — наладить постоянное изготовление лекарства, чтобы хватало всем.

Торвин кивает и уходит отдавать распоряжения. Я смотрю ему вслед и думаю о том, как всё изменилось.

День пролетает незаметно. Я перехожу от одного стола к другому, проверяю качество, даю советы, исправляю ошибки. Кто-то из людей неуверенно косится на драконидов, но те стараются не замечать. Они слишком увлечены работой. И все это благодаря Уильяму. Без него, никто не пошел бы помогать мне по собственной воле.

В какой-то момент ко мне подходит пожилая женщина, та самая, из лазарета. Её дочь, которую я спасла, уже бегает по коридорам замка худая, бледная, но живая.

— Госпожа, — женщина низко кланяется. — Я не знаю, как благодарить. Моя Лизка… она опять смеётся. Ест. Говорит. Да, от нас здесь не так много толку, но все же мы благодарны, что вы позволили и нам помочь.

Я беру её за руки, поднимаю.

— Не надо кланяться. Я сделала то, что должна была. И вы мне сейчас очень помогаете. Без вас мы бы не справились.

Она смотрит на меня с благоговением, но я отворачиваюсь, потому что не выношу этого. Я не богиня. Я просто человек, который оказался в нужном месте в нужное время. И рядом оказался тот, кто поверил.

К вечеру я валюсь с ног. Сажусь на скамью у стены, прислоняюсь головой к холодному камню и закрываю глаза. В голове стоит гул от десятков голосов, от запахов, от формул, которые я повторяла сотни раз.

— Устала?

Голос Уильяма. Тихий, тёплый. Я открываю глаза. Он стоит в дверях, прислонившись плечом к косяку. Смотрит на меня, и в его взгляде столько всего, что у меня дыхание перехватывает.

— Есть немного, — улыбаюсь я.

Он подходит, садится рядом. Берёт мою руку, переплетает пальцы. Молчит. Просто сидит, и этого достаточно.

— Ты видел? — спрашиваю я, кивая на зал, где всё ещё кипит работа. — Они вместе. Люди и дракониды. Работают. Улыбаются друг другу.

— Видел, — отвечает он. — И не могу поверить.

— Почему?

Он смотрит на меня, и в его глазах откровенность, которой я раньше не видела.

— Потому что я тысячу лет считал, что это невозможно. Что люди и мы… слишком разные. Слишком много боли между нами. А ты пришла и просто… сделала.

— Не просто, — качаю головой я. — С твоей помощью. Без тебя ничего бы не было.

Он улыбается. Почти незаметно, но я вижу. Чувствую кожей.

— Ты гордишься мной? — шёпотом спрашиваю я.

Он притягивает меня ближе, целует в макушку.

— Больше, чем могу выразить словами.

Мы сидим так долго. Смотрим, как драконид и человек вместе несут тяжёлый мешок с травами. Как спорят о пропорциях, но без злости, а с азартом. Как смеются над какой-то шуткой.

— Знаешь, — тихо говорю я, — моя мама наверняка мечтала бы об этом. О мире. О том, чтобы люди и драконы перестали быть врагами.

— Так и есть, — отвечает Уильям. — Она говорила мне об этом. В последний раз, когда я видел её.

Я поднимаю голову, смотрю на него.

— Расскажи. Пожалуйста.

Он вздыхает, сжимает мою руку.

— Перед своим уходом она сказала: “Уильям, моя дочь будет особенной. В ней есть и моя кровь, и его. Она сможет сделать то, что не удалось мне”. Тогда я не имел понятия кто ее дочь, но как известно любые случайности не случайны.

Я прижимаюсь к нему, пряча лицо. Слёзы текут сами. От благодарности, от любви, от всего сразу.

— Ты выполнил обещание, — шепчу я.

Ночью, когда все расходятся, я остаюсь одна в лаборатории. Записываю последние формулы, проверяю запасы, составляю планы на завтра. За этим занятием меня и застаёт рассвет.

Уильям приносит завтрак. Свежий хлеб, сыр, травяной настой. Молча ставит передо мной, садится напротив.

— Ты так и не спала, — замечает он.

— Успею, — отмахиваюсь я. — Сейчас важно запустить процесс. Чем быстрее пойдет изготовление, тем больше людей выживет.

— Ты не можешь спасти всех.

— Но я могу попытаться.

Он смотрит на меня долго, потом кивает.

— Знаю. Потому и люблю.

Я замираю с чашкой в руках. Слова повисают в воздухе, звенят, как хрусталь.

— Что? — переспрашиваю я, боясь поверить.

Он не отвечает. Просто смотрит, и в его глазах всё. Вся вселенная. Вся вечность, которую он прожил, и вся, которую хочет прожить со мной.

Я ставлю чашку, тянусь к нему через стол. Он берёт моё лицо в ладони, гладит большими пальцами скулы.

— Я люблю тебя, Эмилия, — говорит он тихо, но твёрдо. — С того самого момента, как увидел тебя на снегу.

— Я тоже, — шепчу я. — Я тоже тебя люблю.

Он целует меня. Нежно, осторожно, будто я самая хрупкая вещь в мире. И в этом поцелуе наше обещание.