Глава 44

Уильям

Пять дней. Прошло уже пять дней с той ночи, которая перевернула мой мир.

Я стою у окна в своих покоях и смотрю, как солнце поднимается над горами, окрашивая снежные вершины в розовый и золотой. Красиво. Спокойно. Но внутри меня бушует ураган.

Сегодня истекает срок нашей сделки.

Формально. По всем правилам этого глупого человеческого мира, который я презирал тысячу лет.

Эмилия выполнила свою часть. Она согласилась на брак в обмен на защиту. И теперь, по букве того соглашения, я имею право потребовать исполнения. Прийти к ней, как император, напомнить об условиях, назначить дату церемонии.

Я сжимаю подоконник так, что камень трескается под моими ладонями.

Нет. Только не так.

За эти дни я узнал её. Не как объект сделки, не как «истинную», которую чует моя драконья суть. Я узнал её как женщину. Упрямую, нежную, безумно смелую и бесконечно ранимую. Я видел, как она плачет над больными детьми. Как улыбается, когда получается спасти очередного безнадежного человечишку. Как злится, когда что-то идёт не по плану. Как тает в моих руках по ночам.

И теперь мысль о том, чтобы потребовать от нее исполнение контракта, вызывает во мне отвращение. Это было бы предательством всего, что есть между нами.

— Уильям? — её голос. Тихий, сонный. Я оборачиваюсь.

Она лежит в нашей постели, наполовину укрытая теплым одеялом, растрепанная, с сонными глазами. Самая прекрасная картина, которую я видел за тысячу лет.

— Иди ко мне, — шепчет она, протягивая руку.

Я подхожу, сажусь на край кровати, беру её ладонь в свою. Такую маленькую, тёплую, живую.

— Ты не спишь, — замечает она, вглядываясь в моё лицо. — Что-то случилось?

— Сегодня истекает срок, — говорю я. И сам удивляюсь, как хрипло звучит мой голос.

Она замирает. Садится, прижимая одеяло к груди. В её глазах понимание. И страх. Тот самый, который я чувствую сам.

— Ты… ты хочешь…, — она не договаривает.

— Нет! — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать. — Нет, Эмилия. Я не хочу ничего от тебя требовать. Никогда.

Она выдыхает. С облегчением? С жалостью? Я не могу понять.

— Тогда что? — тихо спрашивает она.

Я сжимаю её руку. Смотрю в эти серые глаза, в которых сейчас плещется целая вселенная чувств.

— Я хочу спросить.

— Спросить?

— Да. Не как император. Не как тот, кто имеет право требовать исполнения сделки. А как…, — я замолкаю, подбирая слова. — Как мужчина, который…

Чёрт. Тысячу лет живу, а говорить о чувствах так и не научился.

Она ждёт. Терпеливо, с той своей бесконечной нежностью, от которой у меня внутри всё переворачивается.

— Я люблю тебя, Эмилия, — говорю я наконец. Просто. Без прикрас. — Ты знаешь это. Но я не хочу, чтобы ты была со мной из чувства долга или из страха нарушить сделку. Я хочу, чтобы ты выбрала меня. Сама. Свободно.

Она смотрит на меня долго. Очень долго. Потом её губы трогает улыбка. Та самая, от которой у меня заходится сердце.

— Ты правда думаешь, что я ещё не выбрала? — шепчет она.

— Я… не знаю. Я боюсь спрашивать тебя о подобном.

— Уильям, — она берёт моё лицо в ладони. — Посмотри на меня.

Я смотрю. В её глазах стоят слёзы. Счастливые.

— Я люблю тебя. Не за защиту. Не за крышу над головой. Не за то, что ты дракон. Я люблю тебя за то, какой ты со мной. За твою нежность, за твою силу, за то, как ты смотришь на меня. Я уже выбрала тебя. В ту самую ночь, когда ты ворвался в лазарет и разметал стражу. А может быть, и раньше.

Я прижимаюсь лбом к её лбу. Закрываю глаза. Чувствую, как внутри отпускает тот ледяной ком, что сжимал сердце все эти дни.

— Ты останешься? — шепчу я. — Здесь. Со мной. Не потому что я приказал, а потому что ты сама этого хочешь?

— Навсегда, — отвечает она. — Если ты захочешь.

Я смеюсь. Впервые за долгое время смеюсь от счастья. И целую её.

Этот поцелуй, не тот голодный, первобытный, что был в первую ночь. Он нежный, глубокий, полный обещаний. Мы целуемся долго, смакуя каждое мгновение, каждое прикосновение губ.

— Я люблю тебя, — шепчу я между поцелуями. — Моя Эмилия. Моя жизнь. Моё сердце.

Она отвечает тем же, и её руки уже расстёгивают мою рубашку, скользят по груди, по животу. Я позволяю ей вести, наслаждаясь её смелостью, её желанием.

Мы снова занимаемся любовью. Медленно, нежно, до изнеможения. Каждое движение, словно признание. Каждый вздох — клятва. И когда мы одновременно достигаем пика, я знаю, что это навсегда.

Потом мы лежим в тишине, и я глажу её волосы, вдыхаю их запах.

— Знаешь, — тихо говорит она, — а ведь я могла отказаться. Тогда в горах. Могла убежать, попытаться спрятаться.

— И что?

— И никогда не узнать тебя. Не полюбить. Не стать счастливой.

Я целую её в макушку.

— Возможно, это просто судьба. Или удача.

— И то, и другое, — она поднимает голову, смотрит на меня. — Ты не пожалеешь, Уильям. Я обещаю.

— Я никогда не жалею о своих решениях, — усмехаюсь я. — Особенно о таких.

Она смеётся, и этот смех лучшая музыка в мире.

Через час я выхожу в тронный зал, где меня ждут советники и старейшины кланов. Моё лицо снова становится непроницаемой маской. Голос обретает стальные нотки. Решения твёрдые и окончательные.

— Поставки кристаллов в человеческие земли увеличить вдвое, — говорю я, не глядя на недовольные лица. — Организовать охрану караванов. Тех, кто откажется, немедленно заменить.

— Император, — осторожно начинает один из старейшин. — Не слишком ли много мы даём им? Они буквально ещё вчера были нам врагами.

— Были. Но сегодня, они наши союзники, — обрываю я. — Завтра могут стать друзьями. Если мы не будем мешать.

Они замолкают. Не спорят. Не перечат. Они привыкли подчиняться.

Но когда вечером я возвращаюсь в наши покои и вижу сидящую у камина Эмилию, с книгой в руках, улыбающуюся мне, то вся моя холодность исчезает. Я просто человек. Мужчина, который безумно любит свою женщину.

— Как прошёл день? — спрашивает она, откладывая книгу.

— Скучно, — отвечаю я, падая в кресло напротив нее. — Все время думал о тебе.

— Я здесь, — она улыбается. — И никуда не уйду.

— Обещаешь?