Глава 46

Эмилия

Я стою перед огромным зеркалом в своих покоях и смотрю на отражение. На мне не пышное бальное платье, не тяжёлая парча и не драгоценные камни. На мне простое, но удивительно красивое платье из белого шёлка, расшитое серебряными нитями узором, напоминающим крылья дракона. Волосы распущены, только тонкая диадема из горного хрусталя удерживает прозрачную, как утренний туман фату.

— Ты прекрасна, — я оборачиваюсь на голос Агаты. Она стоит в дверях, и в её глазах застыли слёзы. Та самая женщина, что дала мне узелок с травами в день изгнания.

— Агата, — я протягиваю к ней руки. — Ты здесь!

— Конечно, дитя. Я не могла пропустить такое событие, — она подходит, обнимает меня, осторожно, чтобы не помять платье. — Твоя мать гордилась бы тобой.

— Ты думаешь?

— Я знаю.

Мы стоим так несколько мгновений, и я чувствую, как тепло разливается по груди. Связь с прошлым. С памятью. С той, кто дала мне жизнь.

Выход на перевал — отдельное испытание. Ветер здесь сильнее, чем в замке, но сегодня он словно стих, почтительно замер у подножия скал. Солнце заливает всё вокруг золотом, играет на снежных вершинах, отражается от кристаллов, вмурованных в камень.

Люди и дракониды стоят отдельно, двумя группами, но сегодня между ними нет вражды. Сегодня они смотрят с любопытством, с надеждой, с ожиданием.

Я иду по дорожке, устланной лепестками горных цветов, и чувствую на себе сотни взглядов. Мои дракониды. Те, кто стал мне семьёй за эти месяцы улыбаются. Рядом с ними стоят люди, которых я спасла. Женщина с ребёнком, тот самый, старик, который благословлял меня.

А в конце этого пути он.

Уильям.

Он стоит на фоне неба, огромный, величественный, и в его глазах только я. На нём тёмный камзол, расшитый золотом, и в этом образе есть что-то древнее, королевское, но при этом такое родное.

Когда я подхожу, он протягивает руку. Я вкладываю свою ладонь в его, и мир замирает. Уильям сжимает мою руку. Я чувствую, как дрожит его ладонь.

— Согласна ли ты, Эмилия, дочь двух миров, стать женой Уильяма, Императора Драконов, и разделить с ним жизнь, радость и горе? — слышу я, сквозь гул в ушах.

Я смотрю в глаза Уильяма. В эти синие бездны, в которых теперь нет холода, а есть только любовь.

— Согласна.

— Согласен ли ты, Уильям, Император Драконов, взять в жёны Эмилию, и разделить с ней свою жизнь, всю радость и горе?

— Согласен.

Мы обмениваемся клятвами. Не теми, что написаны в книгах о драконах, а своими. Теми, что родились в наших сердцах за эти месяцы.

— Я обещаю быть твоим щитом, — говорит он. — Твоей стеной. Твоим убежищем. И никогда не быть твоей тюрьмой.

— Я обещаю быть твоим светом, — отвечаю я. — Твоей надеждой. Твоим домом. И никогда твоей цепью.

Кольца. Два обруча из белого золота и горного хрусталя. Он надевает кольцо мне на палец, я ему. Мои руки слегка трясутся, но я справляюсь.

— Объявляю вас мужем и женой!

Толпа взрывается аплодисментами. Люди и дракониды кричат, хлопают, кто-то плачет. А Уильям притягивает меня к себе и целует. Долго, нежно, под крики толпы и восторженные возгласы.

— Я люблю тебя, жена, — шепчет он.

— Я люблю тебя, муж.

Пир длится до поздней ночи. Люди и дракониды сидят за одним столом, пробуют угощения, танцуют под странную музыку, в которой смешались две культуры. Кто-то сначала стесняется, но вскоре, расслабляется.

Я вижу, как Роберт разговаривает с тем самым стариком, которого я спасла. О чём именно, я не слышу, но они оба улыбаются. Это хороший знак.

Уильям со мной рядом. Он почти не отходит, только когда нужно принять поздравления от важных гостей. Но даже тогда его взгляд возвращается ко мне.

А потом я замечаю его.

В самом конце стола, в тени, стоит человек. Один. Смотрит на меня, и в его глазах столько всего, что у меня сжимается сердце.

Ричард.

Я подхожу к Уильяму, касаюсь его руки.

— Я на минуту.

Он прослеживает за моим взглядом, хмурится.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет. Я сама.

Я подхожу к отцу. Он выглядит постаревшим, сломленным. Без короны, без власти, без всего, из чего состояла его жизнь.

— Эмилия, — голос хриплый. — Ты… ты прекрасна.

— Спасибо.

Мы оба молчим. Стоим друг напротив друга, и между нами пропасть.

— Я не прошу прощения, — говорит он наконец. — Я не заслужил его. Но я… я хочу, чтобы ты знала, что я горжусь тобой. Всегда гордился. Даже когда… даже когда ошибался.

— Я знаю.

— Ты простишь меня?

Я смотрю на него долго. Потом качаю головой.

— Не сейчас. Может быть, когда-нибудь потом. Но не сейчас.

Он кивает, принимая мое решение.

— Я ухожу. В изгнание, как и ты когда-то. Только мне там самое место, в отличие, от тебя.

— Береги себя, — говорю я спокойно.

Он горько улыбается, но в этой улыбке есть какая-то странная легкость.

— Ты тоже, дочка. Будь счастлива.

Он уходит. В ночь. В никуда. А я возвращаюсь к Уильяму, который тут же притягивает меня к себе.

— Всё хорошо? — тихо спрашивает он.

— Да.

Мы смотрим на пир, на людей и драконидов, танцующих вместе, на небо, усыпанное звёздами, и я понимаю, что это только начало. Начало новой истории. Истории мира, который мы построим вместе.