Глава 6

Эмилия

Мы остаемся одни. Тишина становится опасной, натянутой, как вот-вот готовящаяся лопнуть струна. Отец не смотрит на меня, а разглядывает комнату, будто видит ее впервые. Потом медленно, словно каждое движение дается ему с огромным усилием, подходит и садится на тот самый табурет у камина. Между нами остается меньше двух шагов, но почему-то для меня они кажутся настоящей пропастью.

— Эмилия, — наконец говорит он. Не “дочь”. Не “преступница”. Просто Эмилия. Он протягивает руку и касается моих пальцев, лежавших на коленях. Его прикосновение холодное. Бездушное. Я бы даже сказала деловое, но никак не касание отца, который собственными руками отправляет свою дочь на верную погибель. — Прости меня.

Я не отвечаю. Внутри все переворачивается. Обида, острая и детская, подступает к горлу. Он не стал слушать. Он даже не попытался понять меня. Не дал мне шанса оправдаться. Ему проще было обвинить меня, несмотря на все заслуги.

— Это… лучшее решение, — продолжал он, глядя куда-то в пространство над моим плечом. — Единственное, которое я смог найти, чтобы спасти тебя от плахи. Чтобы дать тебе… шанс. Пусть и призрачный.

— Шанс? — вырывается у меня, и голос звучит хрипло. — В пасть к дракону? Это какой-то очень странный шанс, отец. Ты так не думаешь?

Он вздрагивает, услышав эти слова, и его пальцы на миг сжимают мои.

— По сравнению с тем, чего требовали советники и… Моргана… это шанс. Там, — он машет рукой в сторону окна, за которым царит глубокая темная ночь, — по крайней мере, судьба будет в твоих руках. Или в руках богов. Но не в руках палача.

Разговор еще какое-то время течет медленно, тяжело. Он говорит о долге, о благе королевства, о том, что иногда правитель должен принести в жертву даже свое сердце. Я слушаю его, и внутри все медленно остывает, превращаясь в лед. Это безжалостное решение правителя, но не отца, и что-то в глубине души подсказывает мне, что смерть моей матери тоже на его плечах.

А потом что-то в нем надламывается. Тишина словно давит на него.

— Ты хоть понимаешь, что теперь мне придется отменить свадьбу Морганы? — вдруг вырывается у него, и голос уже не такой тихий. В нем звенит едва сдерживаемая ярость. — Роберт искалечен! Его род потребует компенсаций, унижений! Союз, который должен был укрепить королевство, рассыпался в прах! И все из-за твоего… твоего ослепления! Твоей жажды доказать, что ты лучше!

— А может, потому что моя сестра просто не хотела выходить за него и сделала все это собственными руками? — вырывается у меня против моей воли. Отец на мгновение замирает. — Ей это только на пользу. Свадьба сорвана. Неугодная сестра отправлена на верную погибель. У нее есть право голоса и власть.

Он вскакивает, начинает метаться по комнате, его огромная и искаженная тень прыгает по стенам.

— Не смей пытаться оклеветать сестру! Из-за тебя королевство на грани скандала! Из-за тебя моя дочь может остаться без мужа! Из-за тебя…, — он задыхается, останавливается напротив меня и в его глазах горит уже откровенный, неприкрытый гнев. — Почему ты просто не могла быть осторожнее? Почему не проверила все дважды? Или это и вправду была зависть, Эмилия? Ты хотела разрушить ее счастье, потому что сама его не имеешь?

Я смотрю на него. На этого человека, который сейчас кричит на меня не как судья на преступницу, а как разочарованный отец на неудавшуюся дочь. Он не слушает меня. Он видит лишь ту правду, которую хочет видеть.

Все встает на свои места. Для него я не жертва заговора, а причина политического кризиса и семейного позора. Он не хочет знать правду. Ему нужен виноватый, чтобы закрыть вопрос. И в этот момент лед внутри меня начинает таять, сменившись странным, беззвучным спокойствием. Обида исчезает. Остается лишь холодное, кристально ясное понимание.

Лучше я отправлюсь в логово к мифическому дракону, о котором я ничего не знаю, чем останусь в этом доме. Потому что дракон, каким бы страшным он ни был, он честен в своем гневе. Он не притворился бы, что отправляет меня на смерть ради моего же блага. Он не обвинял бы меня в крушении своих амбиций.

Я поднимаю глаза и встречаю пустой взгляд отца. Не как дочь, а как чужая. Как та, кем я отчасти и являюсь.

— Вы сказали все, что хотели? — спрашиваю я тихо. Мой голос не дрожит. Не выдает волнения, которое заполняет собой каждую клеточку внутри меня.

Он замирает, словно ожидая моих слез, мольбы, истерики, но увидев лишь это ледяное спокойствие, он теряется. Его гнев сходит на нет, оставив после себя пустоту и усталость, которая кажется еще страшнее.

— Эмилия…

— Тогда, пожалуйста, оставьте меня, — говорю я, отводя взгляд к темному окну. — Мне нужно подготовиться к дороге. К моему “шансу”.

Он стоит еще мгновение, будто хочет что-то добавить, но не произносит ни слова. Потом разворачивается и выходит, беззвучно закрыв за собой дверь, будто боясь разбудить кого-то.

Я остаюсь одна. В комнате пахнет травами от узелка Агаты и горькой пылью от состоявшегося разговора. Я подхожу к окну, цепляюсь пальцами за холодные прутья решетки и смотрю в непроглядную тьму за стеклом. Туда, где развернулись горы, и на секунду мне мерещится в чистом ночном небе что-то очень похожее на дракона. С огромным размахом крыльев. Я моргаю, прогоняя это видение, и оно растворяется.

— Привидится же такое, — шепчу я, а сама не могу оторвать взгляд от того места, где еще секунду назад мне казалось, что я видела дракона.

Я смотрю в окно и понимаю, что страх никуда не делся. Но теперь он стал четким и простым. Как задача. Выжить. Добраться. Разобраться. А уж потом… посмотрим, куда эта дорога меня приведет. Может, даже домой. А, может, другого дома у меня больше и нет.